Старая Виктрола возвращает ушедшее звучание - воскрешает прошлое

Наконец-то сбылась наша давняя мечта: мы приобрели настоящую Виктролу (Victrola VI), сделанную в Камдене, штат Нью-Джерси (Camden, NJ), в далеком 1923 году. По этикетке можно проследить и число: 15 марта (от названия месяца сохранилась только последняя буква «h», а только March имеет такое окончание). Это именно та недорогая модель, которая чаще всего приобреталась на Юге в середине двадцатых и на которой крутили пластинки в небогатых черных и белых семьях. Это та самая модель, на которой слушали race records великие (и не совсем великие) блюзмены и фолксингеры прошлого. Да и блюзвимен тоже! И джазмены из Нового Орлеана, и из Сент-Луиса, и из Чикаго… Все они слышали то же самое звучание, которое слышим сегодня и мы, прокручивая на виктроле старый шеллаковый диск…

From the Collections of the Library of CongressСколько мы видели подобных граммофонов во время наших странствий по Штатам ― и гораздо более старых, и куда более роскошных и дорогих, с оригинальными раструбами, издающими ни с чем не сравнимый звук, по весьма приемлемой цене (бери, вези домой, слушай, наслаждайся!), но… Их недоступность была нам столь очевидна, что мы даже не сильно расстраивались: перевезти подобный агрегат на другое полушарие не представлялось возможным…

Отыскать подобную Виктролу в Европе, наверное, можно при большом желании, немалом усилии и столь же немалой затрате денег. Наверное, её можно отыскать и через интернет-магазин (ebay), но… За время наших путешествий по Европе подобный граммофон не встречался, а если и встречался, то был запредельной стоимости или сомнительного качества. Что касается интернет-магазина, то купить подобную вещь заочно, не видя и не слыша её, ― я никогда не решусь и вам не советую. Через интернет-магазин можно покупать книги, виниловые пластинки, какие-нибудь статичные и очевидные безделицы, но покупать музыкальные инструменты, проигрыватели и тому подобные серьёзные и хрупкие вещи, с которыми потом предстоит жить, ― нет, нет… На такое я никогда не пойду. Таким образом, годами мечтая о Виктроле, я втайне надеялся, что когда-нибудь повезет…

И вот ― свершилось!

В самом начале июля во время автомобильной прогулки по архипелагу близ Турку в антикварном магазине городка Науво (Nauvo), куда мы два-три раза в год наведываемся, словно в музей, мы обнаружили то, что так долго искали, ― прекрасно сохранившуюся, безотказно работающую (стучу трижды по дереву), недорогую по нынешним меркам (250 евро!) ― Виктролу.

Это классический, наверное, самый распространенный и, вероятно, самый совершенный и надежный агрегат из продукции такого рода. Конечно, такая удача не случилась бы, если бы в тот день рядом с нами не оказался Геннадий Львович Гольштейн, выдающийся музыкант, композитор и бэнд-лидер, гостивший у нас вместе с супругой ― пианисткой, преподавателем Валентиной Васильевной Соколовой. Это, конечно же, ему, но не нам улыбнулась такая удача, а он, по своему бесконечному великодушию, отличающему всякий истинный талант, передал эту удачу нам, так что теперь Виктрола украшает наш дом, ублажает наш слух и радует наш глаз...

И действительно, посмотрите, сколь прост и в то же время прекрасен внутренний механизм-мотор, приводящий в движение гигантских размеров диск (turn-table) с возложенной на него старой-престарой пластинкой из шеллака. Взгляните, сколь могучи, сильны и одновременно изящны шестерни и винты, приводящиеся в движение стальной пружиной, которая заключена в огромный вращающийся барабан и потому невидима нашему глазу… И все это намертво закреплено на мощной и неподъемной чугунной станине, подобной той, на которой устанавливаются вращающиеся механизмы ненасытного в землеройстве шагающего экскаватора… У-у-у!!! Если приглядеться, то перед нами настоящая фабрика, да что там ― заводище, с цехами, корпусами, складами, со своей особенной, потаённой и никому не подвластной жизнью… А каков sound box, так называемый «звукосниматель», который венчается заветной стальной иглой (needle), менять которую надо чем чаще ― тем лучше! Чем это хуже самых высоких и явно внеземных технологий, к которым еще только-только подбирается человечество?! Я уже не говорю об эстетике этих тончайших рукотворных деталей, напоминающих поэзию начала позапрошлого века...

А каковы запахи этого удивительного агрегата! Это соединение аромата старинного мореного дуба с запахом вековой давности смазочного масла, которое мы привыкли называть высоким (солидным) словом солидол. Бог мой! Ведь точно так пахло в электроремонтных цехах на заводе имени Калинина в Свердловске, где я когда-то несколько лет худо-бедно трудился; так пахло и в краснокирпичных цехах на Выборгской стороне Санкт-Петербурга до и во времена Первой Русской революции, и точно так же, только еще раньше, пахло в заводских цехах Чикаго, Детройта и Бостона… Этот застывший запах солидола во вращающихся механизмах, тотчас навевающий у меня мысли о социальной борьбе и великих революционных потрясениях, оказывается, неотделим от музыки, ибо сопровождал её в те далекие дни, когда мир еще только-только открывал для себя преимущества и достоинства электричества… Впрочем, преимущества ли?!

Послушайте, как звучит скрипка великого Фрица Крейслера… Её живое ровное и молодое звучание еще не отягощено погибельным шумом и смертельным скрежетом надвигающегося 20-го века, когда главным во всяком искусстве было удивить и восхитить, а то и воспитать и повести за собой, и только потом, потом, потом… ― доставить нам наслаждение…

 

 

Всякий раз и где бы то ни было, когда я слушаю на старом механическом граммофоне бесконечно далекие, казалось, навсегда ушедшие голоса великих музыкантов прошлого, слышу ныне никому не посильное ненавязчивое, подчиненное одной лишь композиторской воле и мысли звучание инструмента, я живо чувствую некую высшую воскресительную работу, Там, на небесах, и тогда душа моя, и сам я словно погружаюсь в то, что в своё время было названо Джоном Рёскином «тихим пристанищем среди житейского моря, воздвигаемого бурею…», и я тотчас вспоминаю глубокомысленное высказывание Рёскина, которое он адресовал своим ученикам, а через них и всем нам:

 

«Люди постоянно рассчитывают на то, что будут любоваться миром на небе; но вы знаете, что тот мир должен быть уже подготовлен. За какое бы миротворство не было обещано блаженство, оно должно быть совершено здесь, на земле; и не путем оружия, а устройством тихих пристанищ среди житейского моря, воздвигаемого бурею… Мы жалуемся на то, что нам многого недостает, — мы желаем права голоса, свободы, развлечений, денег. Но кто из нас чувствует или знает, что он нуждается в мире?

А если этот мир нужен вам, то есть два пути для его достижения. И один из путей всецело в нашей власти — это стать гнездом отрадных мыслей. Это действительно те же гнезда на море, но безопаснее всяких других; только нужно много мастерства, чтобы свить их. Никто из нас ещё не знает, так как никого из нас в ранней юности не учили тому, какие волшебные дворцы мы можем воздвигать из прекрасных мыслей и какая это дивная защита от всякого рода превратностей судьбы. Блестящие фантазии, умиротворяющие воспоминания, благородные истории, достоверные сказания, сокровищницы драгоценных и успокоительных мыслей, никакая забота не в силах нарушить их, никакое страдание омрачить, никакая нищета лишить нас такой нерукотворной обители для нашей души».

 

Аура, 12 июля 2015 г.