Бесценный опыт Кароля Модзелевского. О книге «Клячу истории загоним: признания заезженного седока» (2015)

 

 

 

 

 

Получил наконец от Кароля Модзелевского долгожданную книгу его воспоминаний под названием «Клячу истории загоним: признания заезженного седока», вышедшую на русском языке несколько месяцев назад в издательстве «Художественная литература», в переводе Ольги Лободзинской. Тираж книги ― 3 тысячи, объем ― 448 страниц, не считая блока с уникальными фотографиями.

В качестве эпиграфа Кароль приводит стихотворение своего друга Булата Окуджавы «Моим близким»:

 

Как карусель весь шар земной,

как синий снежный ком.

Пируют боги надо мной ―

я с ними не знаком.

 

Я словно бабочка. Точь в точь.

А где-то в вышине

пируют боги день и ночь,

всё знают обо мне.

 

И однотомник бытия

листают пред собой…

Хожу по тем страничкам я

Весёлый и слепой.

 

А в двухстраничном эпилоге один из идеологов и вдохновителей демократических реформ в Польше обращается к своим читателям, особенно к молодежи, «предрасположенной к бунту против общественной несправедливости», к тем, кого «личный императив подталкивает к борьбе за переустройство мира». Вот несколько строк из этого обращения:

 

«Название этой книги взято из стихотворения Маяковского “Левый марш”. Маяковский был гениальным поэтом-футуристом. Он отдал свой недюжинный талант и харизму служению большевистской революции и в 1930 году оборвал жизнь выстрелом из револьвера. “Левый марш” не относится к числу его лучших произведений, но метафора – “клячу истории загоним” – неплохо передает большевицкую философию истории. Каждая революция старается оседлать и укротить это животное, только это опасное родео. Кляча истории – дикий необъезженный мустанг. Можно вскочить ему на спину, можно даже какое-то время удержаться на нем, но управлять им нет никакой возможности – в конце концов он понесет нас туда, куда мы и не предполагали. Вот так, в двух словах, я истолковываю свой жизненный опыт». (С.445-446)

 

А между эпиграфом и эпилогом ― «однотомник бытия»: самогó Кароля Модзелевского (заезженного седока!) и его родной Польши и совсем не чужой ему России, потому что страны и народы наши в сложной своей истории роковым образом переплетены… И вот, Польша сегодня ― свободная демократическая европейская страна, а Россия вновь «собирается», «восстаёт», «сосредотачивается», вновь грезит о своём былом имперском могуществе и в ином качестве себя никак не признаёт, будто иных форм для самоутверждения нации не существует…

Я считаю Кароля Модзелевского счастливейшим человеком: прожив чрезвычайно насыщенную событиями жизнь, проведя в тюрьме девять лет, он видит сегодня плоды своего труда. Конечно, не только своего, но и всех прошлых поколений, боровшихся за свободу и независимость Польши, но все же ― именно ему и его соратникам и товарищам по борьбе удалась мирная социальная революция, после которой его страна встала на путь демократических реформ, и эти реформы удались: Польша ― свободна! При этом сам Кароль никогда не входил во власть, оставаясь общественным деятелем, историком-медиевистом, преподавателем, наставником молодежи… М-да!..

Но пока Кароль Модзелевский жив и мыслит ― он стоит и будет стоять на страже того, за что боролся, внимательно следя за всеми событиями, происходящими в его родной Польше, а более всего ― за властью, за политиками, кому народ Польши на демократических выборах вверил свою судьбу.

 

«Я принадлежу к поколению и той среде, которые не могут отказаться от ответственности за нынешний облик Польской Республики. Подведение итогов моей жизни с неизбежностью сводится к критической оценке своих поступков. Это особая бухгалтерия, здесь нам приходится иметь дело не с чужой, а со своей совестью. А в прекрасном обличии Польши видны уродливые черты, оставшиеся от давней и не так давней истории, к которой я вместе со своими друзьями и иными борцами приложил руку. И следует отдавать себе в этом отчет», ― пишет Кароль в заключительной главе. (С.434-435)

 

Особенно приятно и для меня почетно, что в книге есть несколько слов и обо мне… Да что там несколько ― целая страница! Правда, эта страница обо мне прошлом или даже позапрошлом, но все же ― это обо мне!

Размышляя о времени, когда было оформлено независимое профсоюзное объединение «Солидарность», когда было введено военное положение и существовала реальная угроза военного вторжения из СССР, Кароль Модзелевский пишет:

 

«В те времена я недооценивал создаваемую нами опасность для внутренней стабильности империи. Я понял это только в октябре 1989 года, когда впервые за тридцать четыре года отправился в короткое, но поучительное путешествие по Советскому Союзу. Сначала я был в Киеве, потом в Москве и, наконец, в Набережных Челнах, в Татарстане, где жил мой сводный брат. Это был полумиллионный город, построенный в брежневские времена как спальня для автозавода-гиганта КамАЗ. На дворе ― перестройка, а в Набережных Челнах ― политический клуб им. Бухарина. И вот мой брат отвел меня к председателю этого клуба Валерию Писигину. Писигин с гордостью открыл ящик письменного стола и вытащил оттуда толстенную папку, набитую вырезками из советских газет. Это были статьи, напечатанные в 1980–1981 годах в “Правде”, “Известях” и “Красной звезде”, в которых поливали грязью польскую “Солидарность”. В то время Писигин был рабочим на КамАЗе”. Антипольские пасквили он старательно вырезал, подчеркивал в них места, казавшиеся ему важными, а сами вырезки заботливо сохранял. Я присмотрелся к этому подчеркиванию и понял: для молодого рабочего КамАЗа, до слуха которого не доходили заглушаемые передачи радио “Свобода” и русскоязычной службы ВВС, официальная советская пресса стала источником деморализующей информации о революции “Солидарности”. Как и подобало советскому человеку, Писигин овладел искусством чтения между строк и даже из “Правды” умел извлечь и сложить в единое целое крупицы истины. То, что он вычитывал из пропагандистских нападок на “Солидарность”, становилось для него учебником подрывной деятельности. Более того, официальная советская пресса заверяла его, что подрывная деятельность в этой системе имеет и смысл, и шансы на успех. Если что-то подобное возможно в Польше, если независимое общественное движение возникло в коммунистической стране, если существует там более года и продолжает успешно действовать, то, похоже, такое возможно и в СССР? Стоило бы изучить этот опыт. Лишь в квартире Писигина, глядя на газетные вырезки и подчеркивания, я понял, что не громкими декларациями, и даже не нашумевшим “Посланием к трудящимся Восточной Европы”, но самим своим существованием мы каждый день источали смертельный яд и вливали его в самое сердце Империи…» (С.297-298)

 

Спасибо, дорогой Кароль! И за память о нашей встрече, и за твой бесценный опыт жизни и деятельности, и за великолепно написанную поучительную книгу, которая, конечно же, очень важна Польше и, наверняка, будет услышана и окажется полезной в России, коль скоро она переведена на русский.

 

26 июля 2015 г. Аура