С наступающим Новым годом, дорогие мои читатели!

«Смех без причины ― признак дурачины», ― говорили в старину. Всё верно. Не поспоришь с мнением народным!.. Но в нашем случае причина имеется, и довольно веская…

Как-то давным-давно, совершенно неожиданно для самих себя, под самый Новый год встретилась на шумной праздничной вечеринке… нет-нет, они встретились прямо на улице, в старом городском сквере или, ещё лучше, на бульваре с фонарями и скамейками, ― одна немолодая парочка. Ему было уже далеко за пятьдесят, ей… чуть поменьше. За плечами у каждого, как говорят в таких случаях, целая жизнь. Они спешили по своим праздничным делам, думали каждый о своем, но вот случайно встретились, едва узнав друг друга.

Он окликнул её, и она отозвалась с легким испугом, переходящим в нечаянную радость, которую тотчас сменило неподдельное смущение: оттого что не сумела свою радость скрыть… Последовали два-три вопроса о том о сём; два-три, столь же беглых, ответа… У неё в руках была изящная сумочка, а еще большая круглая коробка с только что купленным подарком себе. Он держал футляр, внутри которого покоился музыкальный инструмент, поэтому на её законный вопрос: «Как ты?» и «Что ты?» ― он молча, но гордо, открыл футляр, и она увидела сияющий в вечерних огнях корнет…

― Ах!!!

Лет за пятнадцать до этой неожиданной встречи… Что я говорю?.. Лет за тридцать или даже за тридцать пять, когда они были молоды и беспечны и в их юных сердцах ещё не поселилась спасительная самоирония, они любили друг друга, не могли находиться врозь, свято верили в жертвенный подвиг Ромео и Джульетты, а их бесконечные мечтательные разговоры сводились лишь к счастливому будущему, непременно совместному, конечно, до гроба… Они мечтали, обманув строгих и благочестивых родителей, уехать в Африку или даже в Австралию, чтобы заниматься там любимым своим делом: он ― музыкой, которую иногда поигрывал; она ― стихами, которые в те дни сочиняла… Бог мой! О чем только они не грезили в те далекие светлые дни, и намерения их были столь серьезными и обоснованными, что даже и хихикнуть над собой (не то чтобы смеяться!) они бы не позволили ни себе, ни кому бы то ни было…

Но, как это бывает, их любовь (или что там на самом деле было) завершилась мучительным и безвозвратным разрывом, который они едва пережили, спасаясь друг от друга сначала расстоянием, а затем и временем, которое наиболее милосердное из всех лекарств от страстей, так что спустя несколько лет оба благодарили Провидение за то, что все случилось именно так, а не иначе. «Как же хорошо, что не все наши мечты сбываются!» ― часто повторяли они про себя и вслух, пребывая каждый в своей новой жизни и в своём представлении о житейском счастье… Все реже и реже они вспоминали друг о друге, живя в разных городах или даже в разных странах, никогда не виделись, и через десять-пятнадцать лет от их былых страстей осталась лишь легкая и едва уловимая дымка, которая спустя ещё одно десятилетие улетучилась вовсе… И вот тут-то они, оказавшись совершенно случайно в одном месте, встретились на бульваре…

После первого нечаянного смущения и нескольких бесхитростных вопросов она, восхищенно глядя на сияющий корнет, спросила его (на всякий случай, поскольку в ней всё еще не пропало кокетство!), что это за «необыкновенный инструмент»...

И, вместо очевидного ответа (что такое корнет, в те времена было известно каждому, как известна сегодня всем электрическая гитара!), он наиграл мелодию ― ту самую, которая когда-то сопровождала их счастливую юность, их молодость, их любовь… И вот тут она, не найдя ничего лучшего, ― расхохоталась!.. А он, возвращенный этим смехом в далекое прошлое, продолжал извлекать из корнета всё новые и новые звуки, которые уже не могли быть мелодией ― они становились все тем же смехом… И продолжался этот смех посреди города ещё очень долго, так что даже самые серьезные и мрачные прохожие, обратив внимание на немолодую хохочущую парочку, не могли удержаться и тоже хохотали… Вот как всё это происходило:

 

 

А теперь ― всё тот же корнет в «Цыганском бароне» Иоганна Штрауса. Послушаем, подумаем о тех, кто рядом, вспомним тех, кто уже далеко-далеко, и погрустим о прошедшем. Ведь прошедшее, помимо того, что мило, ― ещё и всегда грустно.

 

 

 

Аура, 25 декабря 2015 г.