Эхо ушедшей эпохи. Уникальная фотография менестрелей Вильяма Кулхэйна

Вообразите, хоть это непросто, американский Юг в 1894 году! Бадди Болдену (Buddy Bolden) семнадцать лет; Кингу Оливеру (Joseph “King” Oliver) ― девять; «Ма» Рэйни (Gertrude “Ma” Rainey) ― восемь; Чарли Пэттону (Charley Patton) примерно столько же… Нашему любимцу Джелли Ролл Мортону (Jelly Roll Morton) всего четыре годика, весь день бегает по Френчмен-стрит под присмотром своей бабушки, ещё, кстати, нестарой… А Томми Джонсон (Tommy Johnson), Сидней Беше (Sidney Bechet) и Луи Армстронг (Louis Armstrong) ещё не родились… Блюз уже существовал, его пели в глубинах Миссисипи, возможно, в портах Нового Орлеана, еще где-то, но он имел лишь локальное распространение… Джаза, вернее того, что будет названо «jazz», ещё, по-видимому, не было вовсе, но… Если верить Банку Джонсону (Bunk Johnson), именно в 1894 году этот пятнадцатилетний новоорлеанский трубач начал играть в оркестре Адама Оливье (Adam Olivier)… В то время по городам и весям Юга перемещались десятки или даже сотни театральных, цирковых и медицинских шоу со своими оркестрами, поющими и танцующими артистами, акробатами, дрессированными зверями, искусными целителями-магами… По тем же пыльным дорогам ходили с гитарой или банджо наперевес бродячие музыканты-сонгстеры, заражая стилем и формой молодых обитателей южных каунти… Это была целая эпоха, из которой в конце концов вышла вся будущая индустрия развлечений, и из неё же произошли самые первые звезды необозримой дискографии американских фирм грамзаписи; и хорошо бы ещё раз прочитать главу «Менестрели» из книги Валентины Джозефовны Конен «Пути американской музыки» (Москва: «Музыка», 1965. С. 172-224)

Увы, не много следов осталось от той эпохи, оттого она загадочна, непостижима и плохо представима. И уж совсем чудо ― отыскать сегодня хоть какое-то живое её свидетельство.

В мае этого года нам невероятно повезло: в одном из антикварных магазинов штата Огайо мы увидели и тотчас приобрели редчайшую фотографию труппы менестрелей, относящуюся к последнему десятилетию позапрошлого века, точнее ― к 1894 году. Возможно, это единственная дошедшая до нас фотография некогда известной труппы Culhane’s Minstrels (Менестрели Вилла Кулхэйна).

 

Ценность находки многократно увеличивается оттого, что на оборотной стороне снимка (его размер 20 на 11,5 сантиметров) отмечены не только точная дата и место съемки, но указаны и имена артистов. Несомненно, это могло быть сделано только одним из участников труппы, причем, судя по почерку, уже в очень преклонном возрасте. Видимо, понимая, что хранящийся у него редкий снимок может остаться обезличенным, а значит, лишь визуальным, но не документальным источником для будущих исследователей, этот участник Culhane’s Minstrels собственноручно сделал примечания к снимку: записал имена своих коллег-музыкантов, словно зафиксировал их специально для нас!

И вот, со словами почтения и благодарности автору этих документальных примечаний, мы выставляем на обозрение бесценное свидетельство эпохи, тем самым даём старой фотографии новую жизнь. И воскресшие имена артистов и музыкантов уже не канут в Лету, и, быть может, кто-то продолжит это наше самое первое (конечно же, поверхностное) исследование или даже отыщет в лицах и именах музыкантов не столь уж далеких своих предков…     

 

Итак, на снимке, сделанном 22 ноября 1894 года в небольшом городке Юнионтаун, штат Алабама (Uniontown, AL), запечатлены музыканты, артисты и администраторы из труппы Culhane’s Minstrels сезона 1894-1895 годов. Эта труппа упоминается в книге Вильяма Слута Theatre in a tent: The development of a provincial entertainment (William L. Slout, Wildside Press 1972, revised 2000) в перечислении с другими аналогичными странствующими коллективами эпохи менестрелей. Большего об этой труппе я пока ничего не нашел.

Перечислим участников.

Вильям КулхэйнСамый представительный и, похоже, самый возрастной ― Вильям Кулхэйн  собственной персоной. Он стоит первым слева, с роскошными усами, в высоком цилиндре и длинном пальто, скорее всего в чёрном, ― этакий дядька из старого немого кино. В левом кармане его пальто видны листки из блокнота: возможно, это программа предстоящего выступления или ноты с текстами песен, но, может, договор об очередном представлении в каком-нибудь южном городке, в том же Юнионтауне… Как вы думаете, сколько лет Виллу? Ещё нет пятидесяти или уже больше? В любом случае он родился в середине 19-го века! Шутка ли! И ещё. Приглядитесь: из-за спины Кулхэйна выглядывает темнокожая женщина, и она не одна, ― слева, на самом обрезе снимка, видна ещё одна женщина, несомненно чёрная. А за ними хорошо просматривается чёрный мужчина в цилиндре, в белой рубахе, жилетке и темном сюртуке…  

Рядом с Виллом расположились Джо Деминг (Joe Deming) и Джо Деминг и Крис УайтКрис Уайт (Chris White). Деминг с тростью, в сюртуке, а Крис Уайт, как и Вилл Кулхэйн, в длинном темном пальто. Оба в высоких цилиндрах, под верхней одеждой видны белые рубашки при галстуках. Выглядят довольно уверенными, ухоженными, цилиндры добавляют им респектабельности… Точно так же одеты ещё трое участников труппы, стоящие справа от нас. Перечислим их фамилии справа налево: Час Милтон (Cha’s Milton), Джей-Си Салливан (J. C. Sullivan) и Джей Андресс (J. Andress). Их отличие от музыкантов из оркестра очевидно: они более представительны, более важны, более солидны… Судя по всему, это артисты-комедианты ― исполнители песен и театральных постановок, во время которых им, скорее всего, приходилось перекрашивать лицо (blackface), изображая чёрных обитателей Юга. Да, они главные участники труппы Culhane’s Minstrels, и их биографии могут быть наиболее интересными… Так, Джо Деминг, водевильный менестрель-комедиант (Joe Deming, vaudeville minstrel comedian at the Gotham), упоминается, в частности, в рекламной полосе нью-йоркской газеты The Brooklyn Daily Eagle от 9 февраля 1908 года среди других участников водевильного шоу… Хорошо бы поискать и другие имена.(справа налево: Милтон, Салливан и Андресс

Между видными и респектабельными артистами, облаченными в пальто и сюртуки, расположились участники оркестра: они в гораздо более скромных светлых цилиндрах, в дешевых гимнастерках с блестящими пуговицами, в светлых обтягивающих брюках и в ботфортах (или в их подобии), что должно обозначать принадлежность бэнда к кавалерии. Интересно, какого цвета одежда у оркестрантов: зеленая, голубая, красная?..

Первый из музыкантов (если считать слева) ― невысокий коренастый тромбонист Боун Брейк (H. S. Bone Brake). Он держит свой инструмент за кулису, при этом его руки кажутся опущенными «по швам». Он напряжён. На Боун Брейк и Ллойдфоне породистых артистов в пальто, явно его смущающих, он выглядит довольно неуверенно, а то и вовсе нелепо. Думаю, что куда свободнее этот Боун Брейк чувствует себя во время представления: там он лучше всех знает, что и как надо делать…

 За Боуном Брейком стоит рослый музыкант с зажатым под мышкой инструментом, кажется с эуфониумом: это Эй-Си Ллойд (A.C. Lloyd), который обозначен автором примечаний как director of band. Очень может быть: кому, как не серьезному и рослому великану с большими кулаками, быть директором! У него и штаны не простые, а (приглядитесь!) с орнаментом. Гимнастерка Ллойду тесна оттого, что он поддел под нее какую-то темную кофту: ноябрь в Алабаме может быть холодным, не хватало нашему директору ещё и простыть…

Сразу за директором стоит и слегка улыбается ещё один тромбонист, его фамилия ― Щимле (H. Schimle): кажется, немецкая… Щимле и СтрейтЛевой рукой он удерживает тромбон с клапанами и, по-видимому, нотную тетрадь. Видно, что он всегда готов играть! Что именно? Да хоть что… Уверенный и веселый вид Щимле говорит о том, что он очень образованный, классный музыкант… Кто б сомневался!

Далее, вполоборота от Щимле, гордо, как и подобает корнетисту, стоит Эй Стрейт (A. Streit): по виду ― самый молодой из участников бэнда. К его корнету прикреплен небольшой планшетик с нотами… Этот Стрейт молод, полон надежд и чаяний и потому держится несколько отстраненно от всего коллектива, в котором он без году неделя и задерживаться не намерен… Корнет в ту далекую пору еще не был выведен на недосягаемую высоту, но молодой корнетист из Culhane’s Minstrels лучше всех знает, что такое время не за горами, что пройдет еще немного лет, и он со своим корнетом зазвучат так, как не звучал прежде ни один инструмент, и тогда он, а не какие-то самонадеянные и высокомерные артисты-комедианты в длинных смешных пальто будут доминировать на больших и малых сценах Юга! И не только Юга ― всей Америки, всего мира!.. Эх! Вперёд, Стрейт!!!

БриджисСлева от Стрейта, ничего не подозревая о светлом будущем корнета, расположились Бриджис (W. J. Bridges) с большим басовым барабаном и его коллега с малым барабаном ― МакГавен (P.S.McGowen). В их лицах мы не прочтем ни тревожных размышлений, ни сомнительных настроений: опытные барабанщики-профи были и будут нужны во все эпохи, во всех нескончаемых направлениях и течениях, будь то поле сражения, свистопляски у костра или в меру унылая похоронная процессия, так что место в плотном строю музыкантов им навсегда обеспечено, знай только отбивай как надо ритм и веди за собой всех прочих хоть под Аустерлиц, хоть на ближайшее кладбище, хоть в Карнеги-холл… 

МакГавен и ХикерРядом с барабанщиками мы видим второго корнетиста. Это Эд. Хикер (Ed. Hicker), который, судя по его залихватскому виду, на самом деле никакой не второй, он ― первый, а может, и единственный! Когда еще откроется новоорлеанский Сторивилл (июль 1897 года), когда ещё Бадди Болден окончательно укрепит свой амбушюр, когда ещё Фредди Кеппард (Freddie Keppard) подрастет и начнет баловаться сурдиной… А он, Хикер, уже здесь, уже в оркестре, уже при деле, ― поглядите-ка на этого красавца! ― и его корнет, я уверен, звучал громче и ярче всех прочих инструментов в этом оркестре…

Но вот, рядом с Хикером, как бы в его тени, стоит и всматривается в объектив камеры невысокий музыкант с ещё одним тромбоном. У него вид неуверенный, такое впечатление, будто он чем-то расстроен, опечален, встревожен. Да и ботфорты ему не по размеру, словно он их одолжил… Это Хатчинсон (W.H.Hutchinson). На оборотной стороне фотографии в представленном списке музыкантов напротив его фамилии поставлена «галочка», Хатчинсон и Брэмобведенная ещё и «кружком». Что означает этот знак? Может, Хатчинсон и есть автор примечаний ― тот самый участник оркестра, вспомнивший имена своих коллег? Если так, то именно ему, на вид самому скромному из всех Culhane’s Minstrels, мы (и участники труппы!) обязаны сохранением памяти о музыкантах и артистах ушедшей эпохи… Да, хотелось бы, чтобы это был именно он.

Слева от Хатчинсона мы видим молодого тубиста Брэма (E.R.Bram). Тубисты, если кто-то не знает, народ лихой, крепкий, подвижный, осознающий незаменимую роль во всяком бэнде, а значит, и знающий себе цену. Эта веселая уверенность вполне отражается во взгляде Брэма, в его независимой позе, в том, как непринужденно, не боясь уронить держит он свой инструмент… Он не нарочито (как корнетист Стрейт!) не смотрит в объектив фотокамеры: его взгляд обращен в сторону, потому что он кем-то увлечен и этому «кому-то» улыбается… Скорее всего, алабамской красавице, остановившейся поглазеть, что это такое нынче происходит в их заштатном Юнионтауне. И вот наш басист (цилиндр набекрень!) уже не прочь бросить свой громоздкий инструмент, готов оставить оркестр, работу, готов бросить всё на свете, чтобы бежать к этой самой девушке. А как ещё должен поступать молодой заезжий музыкант, услыхав от местной красавицы обращенное к себе: «Oh, jazz me, baby!»?! (Что-то вроде «Приджазуй-ка меня, детка!».)

УайтРядом с весёлым тубистом стоит стройный и строгий с виду тромбонист (уже четвертый в оркестре!), удерживающий за кулису свой инструмент. Это Уайт (Abe. White), обозначенный автором примечаний как бэнд-лидер (leader of orchester)… Да. Он строг и серьёзен, потому что он ― лидер, и ему не к лицу расслабляться по пустякам вроде фотосъемок. А кроме того, его вид ― укор молодому тубисту, увлеченному пустяками. «Только музыка, только музыка! И более ничего… Ну, разве что немного денег…» ― вот что можно прочесть на лице этого Уайта… Кстати, автор примечаний написал слово «оркестр» по-немецки: «orchester». Может, он ― немец?! (Щимле? Брэм?)

ТаттлНаконец, впереди всех, в самом центре трупы, в короткой «гусарской» куртке с роскошными шнурками, аксельбантом и золочеными пуговицами ― фронтмен Таттл (W.C.Tuttle). В его руках тяжелый тамбурмажорский жезл, непременный атрибут всякого уважающего себя оркестра. Его поза подчеркнуто нейтральна: Таттл хоть и стоит во фронте, прямо перед нами, но место своё знает, оттого и глядит в сторону, чтобы не фокусировать на себе внимание…

         

Теперь вот вопрос: какую музыку играли и какие песни пели артисты из Culhane’s Minstrels?

За ответом обратимся к уже упомянутой книге Валентины Конен, которая в своё время также задавалась подобным вопросом. Вот некоторые её размышления о песенном репертуаре менестрелей:

 

«Потребность в новых легкожанровых песенках была так велика, что ни один
“штатный” композитор при труппе не был в состоянии удовлетворять спрос. С развитием менестрельного “бизнеса” в Соединенных Штатах установилась своеобразная практика, напоминающая стихийные массовые конкурсы. Владельцы менестрельных предприятий давали объявления в газетах, приглашая всех желающих присылать им мелодии. Подходящие напевы отбирались и профессионально обрабатывались для менестрельных представлений. Наиболее удачные из них впоследствии неоднократно перепечатывались. Именно так в США зародился тот единственный вид композиторской деятельности, который может обеспечить композитору устойчивый заработок и даже богатство. К легкожанровому музыкальному театру прошлого века восходят коммерческие издательские фирмы Америки и наших дней.

Но если мелодии менестрельных песен очень мало отличались от обычных англо-кельтских бытовых песен (а это, по-видимому, бесспорно), то зато в их обработке проявлялись черты, и в самом деле заимствованные из негритянского фольклора» (Конен, с. 213-215).

 

          И еще немного из книги Конен:

 

«В недрах менестрельной комедии зародились первые предвестники эстрадного джаза. Одним из любимейших буффонных типов менестрелей был негр-дэнди, пародирующий светскую чопорность южного плантатора. В сценах, воспроизводящих в острокомическом плане торжественные воскресные шествия белокожих “аристократов”, и появилась впервые инструментальная музыка, напоминающая быстрый синкопированный марш. И танец, и музыка, сопровождающая эти гротескные сцены, приобрели громадную популярность на рубеже нашего столетия. Отпочковавшись от менестрельной “оперы”, они начали самостоятельную салонную и эстрадную жизнь ― первый под названием “кекуок” (cakewalk), второй под названием “рэг-тайм”. Рэг-тайм, перенесенный на фортепиано, ― первый составной элемент зрелого джазового стиля» (Конен, с. 218-219).

 

У музыкантов из Culhane’s Minstrels мы видим лишь духовые инструменты и барабаны. Нет банджо, скрипки, гитары: все это инструменты субтильные, для громких многолюдных шоу малоподходящие. Отсюда можно предположить, что музыкальный репертуар оркестра сводился к аккомпанементу при исполнении популярных песен, к модным на рубеже веков маршам (фронтмен с жезлом тому доказательство) да еще к каким-то танцевальным мелодиям… Рэгтайм уже вовсю витал в воздухе, так что они, быть может, играли ещё и рэгтаймы…

Что же еще можно сказать об этой фотографии?

Американский Юг, штат Алабама, небольшой городок. Последняя декада ноября. Четверг. Середина недели. Пасмурно. Безветренно. Прохладно. Кажется, вот-вот пойдет холодный осенний дождь… В 1890 году в Юнионтауне проживало 854 жителя. Спустя десять лет их численность едва перевалит за тысячу ― 1047… Не много. В наши дни население городка не превышает две тысячи, и девяносто процентов из них ― черные… Какова была пропорция в 1894 году? Видимо, несколько иной. Расовая сегрегация и так называемые «законы Джима Кроу» (Jim Crow laws) еще только внедрялись в повседневную жизнь южных каунти, так что черные жители Юнионтауна вполне могли бывать на представлениях менестрелей; и, кстати, выступление заезжей труппы из семнадцати человек говорит о том, что у жителей городка водились деньги, чтобы платить за развлечение…

Вглядимся ещё раз в лица артистов и музыкантов давно ушедшей эпохи, ещё раз с благодарностью вспомним их имена, к счастью дошедшие до нас. Они не только находились в центре огромного и непостижимого котла под названием англо-американская музыкальная культура и не просто варились в её благодатном и живительном бульоне, но во многом сами создавали, творили его. И если бы передо мной стояла задача в одном лишь слове выразить этот уникальный по своей сути и по своему значению снимок, придумать ему название, сочинить только нам ведомый пароль и обозначить узнаваемый лишь нами историко-культурный код, я бы подписал под этим снимком слово «Накануне…».

 Аура, июнь 2016

 

Важные дополнения! 

 

William Culhane. Uniontown, Alabama. 1894

 

  

Месяц назад мы отправили наш очерк о Менестрелях Кулхэйна (Culhane’s Minstrels) известному музыковеду и исследователю раннего джаза Линну Эбботту (Lynn Abbott). Линн ― ведущий специалист в Джазовом архиве Хогана Университета Тьюлейна в Новом Орлеане (the Hogan Jazz Archive at Tulane University) и автор, совместно с Дагом Сероффом (Doug Seroff), нескольких объемных и очень важных по своему значению книг по истории афро-американской музыки доджазовой поры. Так что менестрели ― его тема. Вскоре мы получили ответ, который приводим ниже. Таким образом, письмо Линна Эбботта можно считать продолжением нашего предварительного исследования уникальной фотографии труппы Вильяма Кулхэйна. 

 

Здравствуйте, Валерий и Светлана! 


         Спасибо вам за дополнительную информацию о Менестрелях Кулхэйна. В свою очередь я смог добыть некоторые интересные данные через Интернет-сайт Ancestry.com. Мне тут очень помог обнаруженный вами факт, что они продолжали свою деятельность как Менестрели Кулхэйна, Чейса и Вестона (Culhane, Chace and Westоn’s Minstrels)…

Итак, излагаю в хронологическом порядке…

В списках Переписи США 1900 года Вильям Кулхэйн, его жена Клементина (Clementina), их дочь Мэри (или Мэй? – May – Примеч. В.Писигина), а также Вильям Чейс со своей женой Генриеттой (Henrietta) и Вильям Вестон с женой Шарлоттой (Charlotte) обнаруживаются живущими в Бруклине, Нью-Йорк, в некоем доме-пансионе. Профессия Вильяма Кулхэйна, Вильяма Чейса и Вильяма Вестона обозначена словом «Theatrical» (театральная).

В Переписи штата Нью-Йорк 1905 года они фигурируют все еще живущими в том же самом доме; род деятельности Вильяма Чэйса обозначен как «Comedian» (комедийный актер), Вильяма Вестона (в переписи написано Westeron) – как «Musician» (музыкант), а Вильяма Кулхэйна – как «Manager, Thea Co.» (менеджер театральной компании).

Перепись США 1920 года застает их проживающими в городке Грэйнджер, штат Техас (Granger, TX), и работающими «актерами» и «актрисами» в «Opera Co.» (“Actors” and “Actresses” in an “Opera Co.”).

В списках Переписи США 1930 года обнаруживаются Вильям с Клементиной, а также Шарлотта Вестон и Генриетта Чейс (обозначенные как свояченицы или золовки – «sisters-in-law»), живущие вместе в Порт-Гуроне, Мичиган (Port Huron City, MI). Видимо, они уже на пенсии, так как в графе о профессии отмечено ― «None».

В конце концов, из Свидетельства о смерти Вильяма Кулхэйна мы узнаем, что он умер от кровоизлияния в мозг в Порт-Гуроне, Мичиган, 23 февраля 1933 года в возрасте 71 года. При этом он отмечен как «актер на пенсии» (Retired Actor), а местом его рождения указан Рочестер, Нью-Йорк (Rochester, NY).

Я прилагаю к этому письму документы, на которые ссылался, чтобы вы смогли их изучить в дальнейшем самостоятельно.

Без сомнения, мы добавим фотографию Менестрелей Кулхэйна в коллекцию нашего архива, со словами благодарности к вам.

         
         С самыми лучшими пожеланиями, как всегда, Линн. 

 

Новый Орлеан, 21 июня 2016 г. 

 

Что ж, благодаря Линну Эбботту мы кое-что прояснили о жизни Вильяма Кулхэйна, в том числе ― где и когда он родился, где и когда умер, так что с помощью известного сайта Find Grave мы без труда узнали, где покоится прах этого менестреля позапрошлого века: на Lakeside Cemetery во всё том же Порт-Гуроне. Это на севере США, выше Детройта, прямо на берегу великого озера Гурон (Lake Huron). Когда-нибудь мы обязательно там побываем…  

Аура, июль 2016 г.