Светлые лица чёрной Америки

(По материалам из нашего архива)

 

Покаяние состоит из двух взаимосвязанных актов, каждый из которых сам по себе имеет мало отношения к истинному покаянию. Первый ― публичное и безусловное признание собственной вины и раскаяние в содеянном; второй ― отказ от себя прежнего и, как следствие, собственное изменение, то есть осмысленное переставание быть собой в прежнем виде. Это касается покаяния как отдельных индивидов, так и целых групп и даже наций, народов. Задача, как можно догадаться, не из простых и лёгких, её решение по силам далеко не каждому и, как правило, стимулируется внешними или внутренними потрясениями и социальными катаклизмами. В этом смысле Америка своё историческое покаяние совершила и во многом благодаря этому выстояла, избежав расовых войн, которые ей предрекали футурологи. Вершиной этого покаяния стало избрание на высший государственный пост афроамериканца. Сейчас Америка действительно другая страна. Совсем другая!

Но мы, исследуя англо-американскую музыку начала и середины XX века, изучая её истоки и развитие, следовательно, уходя во времени ещё глубже, конечно же, плотно соприкасаемся с той, ныне несуществующей, Америкой. Мы соединяемся с Америкой прошлого, когда расизм и расовая сегрегация были неотъемлемой частью американского быта и образа жизни, а любимая нами музыка (джаз, блюз, госпел, соул) была неразрывно связана с этими некогда узаконенными язвами, более того, во многом являлась их вольным или невольным порождением, так что история блюза и джаза ― это ещё и история расового неравенства, история борьбы с ним.

Обо всем этом важно напомнить, прежде чем я представлю красочные обложки старинных нот, старые открытки, плакаты и, самое главное,  вековой давности фотографии, которые нам удалось разыскать во время поездок по Соединенным Штатам.  

Надо также сказать, что подобная продукция пользуется особенным спросом у посетителей антикварных магазинов (antique mall), блошиных рынков (flea market) и прочих подобных заведений, поэтому разыскать старую печатную продукцию с изображением афроамериканцев непросто, а если таковая все же имеется, то она стоит дорого. За нею охотятся коллекционеры, собиратели раритетов, перекупщики или такие вот, как я, исследователи прошлого. Все они ― белые, потому что чёрных, в чём я неоднократно убеждался, их печальное прошлое интересует мало, если вообще интересует. Прочёсывается и выискивается буквально всё: открытки, газеты, журналы, рекламные постеры, документы; про ноты и прочее, связанное с музыкой, и вовсе речи нет, всё это уже давно является доходным дорогостоящим товаром по обе стороны Атлантики. Поглядите в интернет-магазины, например сюда. Даже фотографии афроамериканцев, сделанные в пятидесятые и шестидесятые, ― в цене, а столетние и более старые не найти и там…

Сейчас искателей интересует именно то, что в прежнюю эпоху, кажется, не представляло никакой ценности. Черных звезд джаза ещё как-то запечатлеть удалось, а вот что касается героев и героинь блюза, тем более кантри-блюза, то тут открывается картина и вовсе грустная: на сегодняшний день мы имеем лишь по одному снимку Чарли Пэттона, Томми Джонсона, Ишмона Брэйси, Блайнд Вилли Джонсона, Блайнд Блэйка… Вроде бы найдена вторая фотография Блайнд Лемона Джефферсона. У многих блюзменов, например у Тексаса Александера или Бо Вивил Джексона, снимки такого качества, что правильнее считать, будто их нет вовсе… А вот от умершего в конце 1952 года Вилли Ли Брауна нам вообще ничего не осталось, и какой была его внешность, мы уже, наверное, не узнаем. Практически не запечатлены великие блюзвимен, особенно жившие в южных штатах. Страждущая публика, конечно, надеется разыскать новые фотографии героев прошлого, и время от времени по этому поводу возникает шум: в той или иной фотографии порой признают кого-нибудь из великих, ещё одного Роберта Джонсона или Блайнд Лемона, но… Здесь часто желаемое выдаётся за действительное, так что и на представленных  нами фотографиях (при нашем-то воображении!) тоже можно кого-нибудь опознать. 

Давайте взглянем на ужасного качества открытку начала прошлого века с изображением собирателей хлопка в полях близ миссисипского Виксбурга (Vicksburg, MS). Вероятно, это семья, так как мы видим находящихся рядом мужчин и женщин разного возраста, а также троих несовершеннолетних детей. В ту пору в сельской местности чем многочисленнее была семья ― тем увереннее чувствовал себя глава семейства, над которым нависала постоянная угроза оказаться в долговой яме: собранный хлопчатник (кукуруза, табак, бобовые) был главным продуктом, которым рассчитывался глава семьи с хозяином земли. Если это был шеаркроппер (sharecropper), по-нашему – испольщик, то надо было отдавать ни много ни мало половину(!) взращенного урожая, и это если нет долгов за прошлые годы. Но как собрать этот урожай в максимально короткие сроки, если у тебя недостает рук?.. Мы здесь не станем описывать жуткую систему шеаркроппинга (sharecropping system), но лишь обратим внимание на подпись на обороте открытки, не будь которой, я бы эту почтовую открытку не купил. Вот что там написано:

 

«Сбор хлопка под Виксбургом.

Самый счастливый человек на земле это негр, собирающий хлопок. Эта работа принадлежит негру. В то время как белые люди не приспособлены для неё, и еще не изобретена машина, могущая качественно собирать хлопок».

 

Каково?!

Неужели это утверждение относится и к сборщикам хлопка с огромными корзинами, запечатленным на двух других открытках, и к пожилой паре из арканзасской Хелины (Helena, AR)?.. Интересно, как бы отреагировал на это утверждение небезызвестный сборщик хлопка (по его признанию, рекордсмен!) из-под Шривпорта, Луизиана (Shreveport, LA), Хьюди Ледбеттер, он же Ледбелли?

И ведь приведенный текст написан не где-нибудь на заборе, а на почтовой открытке, которую можно было запросто купить и, приклеив одноцентовую марку с изображением одного из отцов-основателей, отправить родственникам или друзьям, приписав сердечное пожелание, скажем, ко Дню благодарения… Таковой ещё недавно была Америка!

А вот ещё одна открытка, тоже почтовая. Она дает некоторое представление о том, что такое пресловутый коттон-бэйл (cotton bale), этот неизменный атрибут сельского Юга. Некоторое, потому что для представления более полного нам надо было бы встать на место работника, таскающего тележку с этим неподъемным грузом, да потрудиться хотя бы часок-другой в каком-нибудь порту или в железнодорожном депо при плантации. Помню, в одном из музеев я тщетно пытался сдвинуть такой тюк с места, что уж говорить о том, чтобы его таскать. Кстати, такой вот коттон-бэйл однажды придавил в новоорлеанском порту Джорджа Льюиса (George Lewis), так что он едва очухался, прежде чем записал свой «Burgundy Street Blues». А скольких этот бэйл за свою историю покалечил или вовсе лишил жизни! Кто сейчас ответит!

Но полюбуйтесь на красочную обложку нот, призывающую их купить, а затем ещё и спеть песенку под веселый аккомпанемент, скажем, вот таких сытых, гладких и самодовольных банджоистов вроде братьев Митчелл. А ещё лучше ― под наяривание белобородого чёрного гармониста, примостившегося прямо на коттон-бэйле. Или (посмотрите другую обложку!), может, лучше сплясать здесь же, на берегу, под банджо хитроватого весельчака, также присевшего на бэйл, вернее, на бэйличишко, которыми он только что нагрузил доверху отплывший речной пароход (cotton river boat).
Эх, были бы такими тюки хлопчатника ― цены б им не было!  

Куда правдивее смотрится почтовая открытка с мемфисской пристани у дамбы (levee), где верхом на тюках (не рисованных ― настоящих!) сидит пригорюнившись усталый работник, только что сгрузивший эти неподъёмные кубы хлопчатника с очередной коттон-баржи (cotton barge)… А может, он не весел оттого, что ему ещё только предстоит перетаскивать эти тюки с берега на баржу?.. В любом случае чёрный работник очень далек от того веселья и беззаботности, которые так лихо изображают нанятые издателями нот художнички-карикатуристы, несомненно белые.  И, приглядитесь, как эти самые художники, когда надо, вырисовывают своих, белых.  

Вот два респектабельных господина, с иголочки одетые, с хорошими манерами и породистыми осанками, с открытыми и приветливыми лицами. А как к этим лицам идет владение бескрайними плантациями, как живо и как уверенно смотрятся они на фоне созревшего урожая с огромными коробочками хлопчатника…

Но нет, не они счастливы! Не они! Они в чем-то даже несчастны. Белые люди, как сказано выше, вообще к утонченной работе по сбору хлопка не приспособлены, так что лучше им за это дело не браться вовсе… Счастливы на самом деле вон те, за их спинами копошащиеся в густых рядах созревшего  хлопчатника, наполняющие им бездонные мешки и корзины, нагружающие телеги с запряженными мулами… Любо-дорого смотреть потомку на эти картины прошлого!

А теперь посмотрите на работу художников из компании Jerome H. Remick, публикующей ноты. Поздний вечер или даже ночь. Вдоль фермерского забора крадется темнокожий в модном, явно недешевом прикиде, в его руке мешок с украденной курицей: ну не может не красть!.. Но ему этого мало, и потому рука его тянется еще и за петухом. Поглядите на лицо этого лукавого злоумышленника… Такими виделись черные белым художникам, украшавшим обложки нот.

Но это все-таки сельский пейзаж. А вот рисунок с другой нотной обложки, относящейся к 1916 году. Представляя негритянскую религиозную песню-выкрик (A Negro Shouting Song) под названием «Pray For The Lights To Go Out» (Молитесь, чтобы увидеть свет и узреть выход), художник (Guy E. Turpin) воспроизвел, как он это мыслил, воскресную литургию в одной из баптистских церквей… На высокой кафедре стоит священник-реверенд в странном лапсердаке, из заднего кармана которого торчит бутылка джина. У ног немолодого бородатого реверенда лежит связанный по рукам и ногам обречённый петух, видимо принесенный кем-то из прихожан. Сами прихожане, со всё теми же уродливыми обезьяньими физиономиями, разделились по парам и развратничают на глазах священника… Передние лавки и вовсе пусты, на них валяются никчемные церковные книги… На этом ужасающем, отталкивающем фоне мы видим прелестные лица белых артистов и сочинителей…

Грустная картина, но совершенно неправдоподобная, могущая родиться только в воображении откровенного расиста, следовательно, отъявленного мерзавца, ибо каждый, кто хотя бы мало-мальски знаком с тем, какую роль играет для черных церковь, что такое воскресная литургия и что значит для черного человека конгрегация (община), тотчас даст оценку подобной «художественной» работе…

Таких нотных обложек, рекламных постеров, почтовых открыток и прочей печатной продукции издавалось когда-то полным-полно. Сегодня, как мы уже отметили, за ней охотятся собиратели раритетов. А для нас они ― напоминание о прошлой и, к счастью, прошедшей эпохе. И мы лишь обращаем на них внимание, предваряя чудные фотографии, с которых на нас глядят светлые, добрые, красивые лица. Верно, такими же были отцы, матери, братья, сестры и жены наших героев ― великих музыкантов прошлого. Да и кто знает, может, это они и есть! *

 

* По мере появления новых фотографий, мы будем пополнять наш фотоочерк