Важные пояснения к обложкам наших «музыкальных» книг

Такие пояснения надо было дать давно, потому что обложки наших книг об англо-американской музыке связаны с текстом не только буквально, но и концептуально. По замыслу, каждая обложка должна была не только предварять тот или иной том, привлекая к нему внимание, она, подобно удачному эпиграфу, должна нести в себе некую общую идею всей книги, чтобы будущий читатель, ещё не раскрыв первых страниц очередного тома, уже мог предчувствовать или, вернее, предощущать давно ожидаемую встречу. Обложка, таким образом, должна была стать своеобразной дверью в таинственный, но вполне реальный, непридуманный мир, достойный того, чтобы о нём знали и чтобы его помнили.

Хотя это была задача не из простых и на её решение потрачены многие часы, дни или даже месяцы, всякий раз она решалась совершенно неожиданно, как ни странно, довольно легко и почти всегда безальтернативно. То есть не было выбора, какой вариант обложки следует предпочесть: каждый раз у нас оставался один-единственный вариант, который обычно возникал и утверждался к самому концу книги. При этом мы никогда не задавались вопросом, удачно или не удачно решение с той или иной обложкой.* И не из-за самонадеянности (этого опаснейшего врага), а потому, что иного варианта, чем тот, что воплощен, у наших книг о фолке и кантри-блюзе не было и не могло быть… Надо также отметить, что всякий раз старались и работники типографий: ни одна из наших обложек не была, что называется, «запоротой».

 

                                                                   *  *  *

 

Об оформлении обложки Первого тома (2003)  Очерков об англо-американской музыке моим читателям более-менее известно, так как об этом рассказано во Втором томе

«Когда я заканчивал работу над Первым томом “очерков” и  встала проблема оформления книги, у меня возникла идея поместить на обложку то самое зеленое платье, в котором Ширли Коллинз запечатлена на конверте альбома Folk Roots, New Routes. Мне показалось, что это платье лучше всего символизирует эпоху ранних шестидесятых, к нему нечего добавить. Кроме того, в затемненных складках платья мне виделись зеленые холмы и горные долины Британских островов, которые я успел полюбить ещё прежде, чем их увидел… И когда книга была издана,  моим истовым желанием было показать её Ширли. Она никогда не сможет прочесть мою книгу, не узнает, что именно я написал о ней самой и о Фолк-Возрождении, но она сможет книгу увидеть – и, узнав зелёное платье, в котором она сорок лет назад украсила обложку одного из величайших альбомов шестидесятых, поймет, о чем книга. Так думал я, с волнением ожидая встречи и той минуты, когда покажу книгу Ширли» (cтр. 298).

 

Действительно, пятнадцать лет назад, разглядывая буклет к переизданному на CD альбому Ширли Коллинз и Дэйви Грэма Folk Roots, New Routes, даже не мечтая когда-нибудь хотя бы одним глазом увидеть его оригинальное издание, я вообразил в складках платья Ширли зеленые холмы и луга её родного Сассекса. Вот какой будет обложка Первого тома!..

Когда мы впервые встретились с Ширли Коллинз, то она подарила нам только что выпущенную на Fledg’ling Records коробку с полным переизданием своих записей на четырех CD (Shirley Collins. Within Sound. NEST 5001, UK, 2002). Увидев красочно оформленную коробку, я ахнул: на ней были изображены те самые поля-луга Сассекса, которые удивительным образом напомнили мне складки зеленого платья Ширли с её легендарного альбома! Я обратил на это внимание Ширли, и она тоже поразилась этому сходству…

Все герои Первого тома – любимые мною музыканты, почтение к которым остается неизменным, но всё же Ширли Коллинз занимает в моей жизни особенное место. Так что в обложке отражено ещё и мое отношение к этой великой певице и незаурядной, очень великодушной и красивой женщине. Также эта обложка – дань памяти Дэйви Грэму, по своему влиянию и мастерству занимающему первое место среди британских гитаристов-новаторов пятидесятых-шестидесятых.

Как видите, все просто и все очевидно!

 

Не сложнее, правда только на стадии задумки, было и с обложкой для Второго тома (2004), посвященного фолк-музыкантам Англии, Ирландии, Шотландии и Соединенных Штатов…

Абердин, 2003Наше путешествие на север Шотландии, в Абердин, встреча там с потомками странствующих Стюартов и великой Джинни Робертсон убедили, что на обложке будущей книги должна быть знаменитая клетчатая «шотландка», или, правильнее, тартан (tartan). Сложности начались, когда мы переступили порог магазина в Абердине, специализирующегося на продаже этих самых тартанов. Оказалось, их не три-четыре-пять, как мы думали, а по меньшей мере в тысячу раз больше, и каждый имеет свои нюансы, особенности, свои цвета и оттенки, разные ширину и величину клеток, бессчетное количество их сочетаний и так далее, а главное – каждый орнамент, каждый тартан заключает в себе свой особенный смысл и законспирированный код, никому, кроме самих шотландцев, не понятные, и было Потомки странствующих Стюартовнемыслимо и даже чревато последствиями выбрать что-нибудь наобум, без консультации со специалистом по тартанам… Речь ведь шла не о чем-то преходящем и сиюминутном, а об обложке книги, повествующей о фолк-музыкантах Шотландии, для которых тартан – субстанция сакральная…

Наш продавец, он же редкостный знаток, демонстрировал один за другим клетчатые рулоны и отрезы, не без удовольствия повествуя о каждом, так что это была своего рода историко-культурологическая и этнографическая лекция, и я сожалею, что не догадался записать её на диктофон. Все новые и новые ткани ложились перед нами, одна другой краше, с самыми разными оттенками цветов клеток, все новые и новые легенды и байки сопровождали их показ, в то время как мы, стеснённые временем, всё дальше и дальше уходили от решения поставленной задачи – выбрать один-единственный клетчатый орнамент… Наконец, с подачи нашего продавца-консультанта, мы его выбрали: красный с черно-белой клеткой. Он символизирует шотландский независимый дух, тягу к свободе и вольности, а также добродетельную воинственность, когда речь идет о защите родины…

Вот так появилась обложка Второго тома. Пришлось, правда, изрядно помучаться, выбирая нужный вариант фотоснимка: дело было в эпоху пленочных фотоаппаратов, так что все эти подгонки и подборки происходили уже в нашей подмосковной деревне…

 

Обложка Третьего тома (2005) также не вызывала сомнения: в полном соответствии с содержанием книги (её тема – фолк-рок) обложка должна была нести в себе память о незабвенной Сэнди Денни – главной персоне британского фолк-рока. Я был в этом убежден ещё прежде, чем взялся за Третий том. Следовательно, и замысел обложки тома в моем воображении был готов еще задолго до его написания…

Однажды я спросил Ширли Коллинз, каково ей осознавать себя Первой леди британского фолка (The First Lady of British Folk), как её иногда называют, на что она, улыбаясь, ответила, что «первой» является не она, а Сэнди Денни, потому что Сэнди не только пела, но и сочиняла великие песни! Это сказала не кто-нибудь – Ширли Коллинз!.. И действительно, судьба Сэнди Денни настолько волновала меня, что посещение Putney Vale Cemetery, где покоится ее прах, стало одним из наиболее памятных и волнующих событий за время всех наших пребываний в Лондоне. Помню, когда мы подошли к могиле Сэнди, то увидели, что вся она покрыта опавшими листьями клена, произраставшего буквально за надгробной плитой. Мы собрали эти золотистые листья и самые красивые увезли с собой, чтобы хранить их как дорогую реликвию… Вот из этих листьев и сложилась обложка Третьего тома, глядя на который, я тотчас вспоминаю тихий солнечный день осени 2002 года, щебетание птиц на безлюдном ухоженном кладбище, и в моей душе вновь просыпается боль, которую я пережил, стоя у могилы Сэнди и размышляя о её нелепом, досадном и непростительно раннем уходе…

 

Наш Четвертый том (2006) посвящен трем крупнейшим фигурам послевоенного Фолк-Возрождения, его патриархам и праотцам: Ледбелли, Вуди Гатри и Питу Сигеру. Но всё же Хьюди в этом триумвирате идет первым и по старшинству, и по тому резонансу, который он в свое время произвел на просвещенную аудиторию, и по жизненной драматургии… Впрочем, драматургии у всех трех более чем предостаточно… Просто Хьюди Ледбеттер всегда и во всём был первым! Поэтому обложка тома с главой о нем, по нашему замыслу, тоже должна была быть тесно связана с ним и только с ним… Кроме того, Ледбелли, процитирую себя, «едва ли не первым проломил стену, в которую вошла культура черных. Проломил не с помощью молота или тарана, и даже не благодаря race records”, издававшимся специально для черных, а благодаря респектабельным господам из Библиотеки Конгресса и голливудским студиям, записавшим его песни, благодаря просвещенным нью-йоркским аудиториям, где он пел свои песни своим голосом».

А ещё Ледбелли более других заслуживал быть отмеченным на нашей обложке, потому что, будучи ещё не старым, ушел из жизни буквально накануне Фолк-Возрождения: всего за полгода до того, как его «Irene» вознесет the Weavers на высшие ступени американского хит-парада,  и за пять лет до того, как англичанин Лонни Донеган, записавший сорокапятку с «Rock Island Line», получит мировую известность…

На обложке тома запечатлена дека исторической двенадцатиструнной гитары Хьюди, выгравированная на серой гранитной плите, под которой погребен прах этого великого сонгстера. Оттого и «гранитная» обложка Четвертого тома выглядит неприступной и гордой, такой, каким был герой этого тома, покоящийся на старом кладбище возле Церкви Шало, на сельской дороге,  соединяющей Луизиану и Техас.

 

Пятый (и последний!) наш том о Фолк-Возрождении (2007) рассказывает о наиболее значительных сингерах-сонграйтерах пятидесятых-шестидесятых, прямых наследниках Ледбелли, Вуди Гатри и Пита Сигера…

Но каковой должна была быть обложка этого тома?

Здесь особенных сомнений тоже не было, так как в продолжение всего того времени, пока я работал над главами этого тома, передо мной так или иначе маячила фигурка щуплого, плохо одетого пухлощекого паренька с гитарой и непередаваемо восторженным настроением, который холодным январским днем 1961 года надписывал почтовую открытку своим друзьям: «Я знаю Вуди! Я знаю Вуди!.. Я знаю его, и я встретил его, и я видел его и пел для него. Я знаю Вуди – о боже!» (Речь, конечно же, о Бобе Дилане. См. Joe Klein. Woody Guthrie: A Life. N.Y. Delta Book. 1999, p. 445.)

Вуди Гатри! С ним, с его именем и судьбой, должна быть связана обложка будущей книги!

Вуди не был великим фолксингером, его музыкальное становление происходило в стороне от главных очагов развития фолк-музыки, не был он и музыкантом-новатором, не открыл новых горизонтов на том поприще, которому успел послужить… Всё это становится очевидным, когда знакомишься с фолк-музыкантами Фолк-Возрождения двадцатых. Вот когда были действительно великие музыканты: фолксингеры, балладиры, блюзмены, инструменталисты-виртуозы… На их фоне творчество Вуди Гатри – лишь более-менее удачное тиражирование уже готовых музыкальных схем и приемов и умелый их подгон под текущие социальные вызовы. Даже свой голос (я называю его «пыльным») Вуди заимствовал у сингеров предыдущей эпохи, не говоря уже о мелодиях и ритмах своих песен… Но у истории свои законы и правила.

Голос и песни Вуди Гатри зазвучали по радио в тот момент, когда в них была особенная нужда, когда на повестке дня постдепрессионной, а позже – послевоенной Америки во весь рост встали вопросы, требовавшие немедленного разрешения! Это те самые вопросы, без решения которых американское общество не могло двигаться дальше…

И баллады Вуди услышали и подхватили! Благодаря левому движению, благодаря профсоюзам и таким молодым подвижникам, как фольклорист Алан Ломакс, продюсер и левый активист Гарольд Левенталь, издатель и промоутер Мозес «Мо» Эш, влиятельный фолксингер Пит Сигер и его друзья-соратники из Almanac Singers, а затем и the Weavers, – Вуди Гатри, со своими актуальными балладами и песнями, с автобиографической культовой книгой Bound for Glory, становится символом целого движения, становится легендой, в которую верит и за которой следует активная молодежь (Рэмблин Джек Эллиотт), а затем и вовсе юнцы вроде Боба Дилана и Фила Окса… Примечательно, что сам Вуди, находящийся в строгой больничной изоляции, ничего обо всем этом не знает, да и не может знать, пораженный страшной и неизлечимой болезнью. Медленно угасающий Вуди так и не узнает о том, что стал символом и своеобразным фундаментом набиравшего силу и мощь Фолк-Возрождения…

Но мы-то об этом знаем! И поэтому на обложку нашего Пятого тома вынесены красноватые камни, некогда служившие фундаментом сгоревшего семейного дома Вуди на его родине в Окиме, штат Оклахома…

Этот дом называли «лондонским», потому что в нем до Гатри  проживала семья Лондон… Вот отрывок из нашей книги:

 

«Несмотря на то что в лондонском доме Гатри прожили недолго, а сам дом не вызывал в семье добрых чувств, именно он вошел в историю, так как с лондонским домом связаны первые осмысленные воспоминания Вуди. Здесь все для него случилось впервые… Теперь на этом месте – поросший бурьяном полуразрушенный фундамент, к которому непременно наведываются поклонники Вуди Гатри, добравшиеся до Окимы. Они бродят по заброшенному участку, спотыкаясь о кочки и камни, путаясь в колючих зарослях, непременно фотографируются на фоне камней, все еще как-то сложенных, и силятся представить худенького кудрявого мальчугана с высоким лбом и тонкими чертами, сидящего на пороге дома и задумчиво глядящего на дорогу…» (См. стр. 113.)

 

                                                            *  *  *

 

Итак, мы дали некоторые важные пояснения к обложкам наших книг о Фолк-Возрождении. Теперь перейдем к обложкам томов, рассказывающих о кантри-блюзе и его главных героях.

 

Расцвет эпохи кантри-блюза относится к двадцатым годам прошлого века, и это наложило отпечаток на внешнее оформление книг, обложки которых, по нашему замыслу, должны были быть: во-первых, одноцветными (черно-белыми); во-вторых, предельно простыми и кондовыми (грубыми), как и сам кантри-блюз; в-третьих, они должны были напрямую связывать с главными героями повествования и с местами их обитания.

Фон обложки Первого тома (2009) формирует срез векового дерева, которое подпирает одно из ветхих строений на месте бывшей плантации Докери. Отсюда, по общему мнению, вышли блюзы Дельты, здесь протекали юность и отрочество Чарли Пэттона, отсюда он отправился в мир… Из таких вот огромных бревен в свое время возводили фундаменты для деревянных построек: склады для хлопчатника, огромные сараи для хранения оборудования и техники, прочие строения, необходимые для функционирования коттон-джина, для переработки и транспортировки собранного хлопчатника…

Старое дерево, срез которого украшает обложку, является немым свидетелем важнейших событий, связанных с зарождением блюза в миссисипской Дельте. Если вдуматься, то этот высохший срез с годовыми кольцами и расходящимися от центра лучами-трещинами – лучшее наглядное оформление того, что произошло и с самим блюзом, который подобным образом распространялся из того самого места, где когда-то произрастало наше вековое дерево. Зародившись в сельских глубинах Дельты, блюз с непостижимой скоростью устремился по близлежащим каунти, затем продвигался в кварталы небольших городков вроде Кларксдейла, Руллвилла, Дрю или Татвайлера, достиг Гринвуда, Гринвилла и столичного Джексона с его Норт-Фэриш-стрит; потом блюз в одночасье овладел портовым Новым Орлеаном и увеселительным кварталом Сторивилл; одновременно он продвигался на север, без боя захватывая северомиссисипские каунти с их бесчисленными джуками и фроликами, раз и навсегда овладел Мемфисом и податливой Бил-стрит; потом по железной дороге продвинулся к Сент-Луису (Восточному и Западному), запросто достиг Чикаго, в котором, вооружившись электричеством, обосновался всерьез и надолго; после этого блюз лихо соблазнил промышленный Детройт, потом оба (Восточное и Западное) побережья со всякими там нью-йорками и лос-анджелесами; потом, почти того не заметив, перебрался через океан и овладел миром, подключив к безобидной затее рокабилльщиков, рок-н-рольщиков и, наконец, самих битлов, перед которыми уже никто не смог устоять… Да, если приглядеться, то весь этот увлекательный и захватывающий процесс можно отследить по кольцам и трещинам на обложке нашей книги…        

 

Второй том (2010) посвящен двум гигантам – Миссисипи Джону Хёрту и Неемии «Скипу» Джеймсу. Всякий, кто хоть мало-мальски знаком с биографиями и Домик Джона Хёрта в Вэллитворчеством этих великих блюзменов, знает, что они не только совершенно разные музыканты, но и прямо противоположные архетипы. Объединить их под одной обложкой, в одной книге – несложно: две главы – и  всего делов! Но как их обоих выразить на одной обложке, притом что пестрота – недопустима?.. Это был, пожалуй, единственный том, при оформлении обложки которого возникло замешательство… Поначалу я решил разместить в качестве фона грубый светло-серо-коричневый рубероид с исторического домика Хёрта, расположенного на холмах в Вэлли (см. фотоочерк). Любимый наш гитарист и сингер долгое время жил в этом домике вместе со своей семьей, Железнодорожный переезд в центре Бентонииздесь его разыскали молодые энтузиасты в начале шестидесятых, отсюда он выезжал на сессии звукозаписи, да и просто он любил этот свой ветхий домик, который сейчас является одной из наиболее почитаемых блюзовых реликвий. «Кусочек» этого домика на обложке тома с главой о его добром хозяине был бы очень уместен и смотрелся бы неплохо…

Но рубероид, каким бы значимым и символическим он ни был, всегда остается всего лишь рубероидом – статичной и скучной субстанцией, лишенной какой бы то ни было живой пластики. И потом, этот рубероид не имеет никакого отношения ко второму герою тома – Скипу Джеймсу. Непоседливый Неемия, с его сложным, взрывным, обидчивым и опасным характером, никогда бы нам не простил подобного к себе небрежения… Что же делать?

Просматривая сотни фотографий, сделанных в местах обитания Джона Херта и Скипа Джеймса, я вспомнил, что фотографировал рельсы на переезде в Бентонии (см. наш фотоочерк), в самом её центре, неподалеку от легендарного джука Blue Front Café. Вот то, что нам надо! Вот обложка!.. Бесконечный товарняк (freight train) с могучим локомотивом и пронзительно-тревожным гудком-сиреной, катящий через центр Бентонии, – типичный и наиболее узнаваемый пейзаж этого священного для каждого блюзмена места, а жизнь Скиппи и наши представления о нём – неотделимы от Бентонии… Но и к Джону Хёрту эти прокопченные, пропитанные смолой и пахнущие волей железнодорожные пути тоже имеют прямое отношение: в молодости этот будущий смиренный и всемирно известный поющий пастушок много лет занимался изготовлением шпал для железной дороги, благо рядом с Авалоном, на холмах (где сейчас  покоится его прах), всегда росли могучие деревья. И это был адски тяжкий труд:

– Да, я изготавливал железнодорожные шпалы… из дуба, сосны, амбрового дерева… из кипариса… Работал поперечной пилой, топором и этой, её еще кувалдой называют. Клиньями также, делал еще такие деревянные клинья… И плотницким топором. Вы видели когда-нибудь плотницкий топор… с одним большим длинным и широким лезвием?.. Шпалы складывались прямо у железнодорожных путей, и, когда их накапливалось достаточное количество для визита этого инспектора (tie man), его вызывали. Он приходил, наверное, раза два в месяц и проверял шпалы… Во время инспекции он был очень придирчив. Шпалы должны быть прямыми и гладкими, понимаете?.. Восемь футов в длину и шесть в ширину… (См. стр. 47.)

 

Третий том (2012) – последний из посвященных блюзам Дельты. В нем рассказывается о музыкантах, так или иначе связанных с Дельтой и Чарли Пэттоном. Имена их не на слуху, но значение и влияние этих блюзменов огромно. Написание тома было непростым занятием, так как предстояло не только собрать материал (музыкальный и биографический) о многих малоизвестных сингерах, но и взять на себя смелость дать им оценку. Кроме того, предстояло дать обширное заключение, подводящее итог всем трем томам, посвященным блюзам Дельты. А вот над обложкой думать много не пришлось. Объединяющим символом этого тома в нашем представлении явилась гитара National, особо почитаемая и ценимая в Дельте за кондовость, выносливость, красоту, но прежде всего – за громкость… Как раз в те дни и месяцы мы, изрядно раскошелившись, приобрели в Стокгольме редчайший экземпляр такой гитары – National Triolian с бакелитовой «шеей». Таковых было произведено не больше двух тысяч в 1929-1930 годах, причем гитара наша – в отличнейшем состоянии, чего вообще не бывает, да еще с оригинальным кофром… Конечно же, нам хотелось еще и соединить нашу гитару с книгой о блюзменах Дельты.

 

Четвертый «блюзовый» том (2013) полностью посвящен Блайнд Лемону Джефферсону. Ему и отчасти техасскому блюзу, главной персоной которого Лемон остается уже почти век и останется таковой навсегда. Это, кстати, первая и пока единственная наша «музыкальная» книга, всецело посвященная только одному музыканту…

Когда я вспоминаю о Лемоне, думаю о нём, в моём воображении тотчас возникает не шумный Чикаго с его «черным поясом», где жил и где в снежной стихии пропал Лемон, не знаменитый далласский район Дип Эллум и даже не родной ему Вортем. Передо мной предстает не существующий ныне Коучмен (см. наш фотоочерк), с бескрайними полями-пастбищами и узкими тропинками, по которым когда-то ступал юный Лемон, добираясь до Вортема и возвращаясь обратно в Коучмен, где когда-то находился его родительский дом. Слепой подросток с гитарой наперевес шел, распевая песни, и никогда не ошибался в пути, точно выходя к своему дому. Имея необыкновенный слух и редкостную чувствительность, он ориентировался по проволоке, которая разделяла частные поля и пастбища: при малейшем ветре эта проволока издавала звук-свист, слышный только Лемону, и он, следуя этому звуку, шел прямиком в свой родной Коучмен… Вот почему обложку тома, посвященного Лемону, украшает вид ветхого, полуразвалившегося от времени ограждения, которым поделены огромные частные участки и загоны для скота вокруг Коучмена… Поглядите на этот живой пейзаж того самого места, откуда вышел в мир Блайнд Лемон Джефферсон!

 

Shiloh Primitive Baptist Church. Kirvin, TXНаконец, Пятый том,** вернее, первая его часть посвящена слепому гитарному проповеднику из Техаса – Блайнд Вилли Джонсону. Он никогда не исполнял блюзов, но его истовые госпелы, вокал и драйвовая гитарная техника настолько тесно перекликаются с блюзовой культурой Техаса и всего Юга, что имя Вилли Джонсона оказалось напрочь связано с величайшими блюзменами своего времени. Никуда не деться – гитарные евангелисты, госпел-сингеры и блюзмены представляют собой одну целостную музыкальную культуру черного Юга, и потому они всегда будут рядом… А в качестве фона для обложки Пятого тома выбрана фотография двери заднего фасада одной из старейших и красивейших церквей Техаса – Shiloh Primitive Baptist Church.

Церковь эта находится на северо-западной окраине Кёрвина (см. наш фотоочерк). Начало христианским богослужениям среди местных чёрных невольников было положено Иеремией Сили (Jeremiah Seely), белым священником-миссионером из миссисипского Эбердина. Этот христианский подвижник проповедовал рабам Евангелие и был основателем многих церковных общин в Техасе. Конгрегация в Кёрвине, основанная в 1853 или в 1854 году, была одной из трех, созданных Иеремией Сили в Фристоун-каунти. Семейство Джефферсонов, проживавшее в соседнем Коучмене, входило в конгрегацию Shiloh Primitive Baptist Church, и именно в стенах этой церкви маленький Лемон, еще на руках матери, был посвящен в таинства литургии и впервые услышал спиричуэлсы. Возможно, бывал здесь и Блайнд Вилли Джонсон, который странствовал со своей гитарой по Центральному Техасу и нередко исполнял госпелы, стоя у входа в церковь.

 

Вот, пожалуй, и все наиболее важные пояснения, касающиеся внешнего оформления наших музыкальных книг.

 

Аура, март 2018

 

 

Когда я пишу «мы», то имею в виду Светлану Брезицкую, которая во всех моих делах – рядом.       

** Первая часть Пятого тома размещена в электронном виде на нашем сайте. Из фотоочерков о Блайнд Вилли МакТелле и Блайнд Бой Фуллере можно  подготовить продолжение, но у меня не доходят руки. К тому же я не спешу издавать традиционный (бумажный) вариант, потому что у меня нет возможности реализовывать тираж.