«Правофланговый левого марша». Памяти Кароля Модзелевского

Photo by Artur Chmielewski / newspix.pl

 

 ...Правофланговые не поворачивают голову в сторону принимающего парад. (Из Порядка прохождения войск

торжественным маршем.)

 

 

«Я принадлежу к поколению и той среде, которые не могут отказаться от ответственности за нынешний облик Польской Республики. Подведение итогов моей жизни с неизбежностью сводится к критической оценке своих поступков. Это особая бухгалтерия, здесь нам приходится иметь дело не с чужой, а со своей совестью. А в прекрасном обличии Польши видны уродливые черты, оставшиеся от давней и не совсем давней истории, к которой я вместе со своими друзьями и иными борцами приложил руку…» (Из книги «Клячу истории загоним: признания заезженного седока». С.434-435.)

 

Эти признания принадлежат Каролю Модзелевскому, выдающемуся польскому и европейскому политику, историку-медиевисту, сооснователю легендарного профсоюза «Солидарность», о чьей смерти 28 апреля сообщили информационные агентства многих стран. Напомню, что в семидесятые и восьмидесятые Польша была лидером в сопротивлении коммунистическим диктатурам в Европе, профсоюз «Солидарность» сыграл в этом сопротивлении решающую роль, а Кароль Модзелевский был одним из ключевых деятелей этого общепольского движения…   

Юный Кароль (Кирилл) Модзелевский. 1946 год. ВаршаваС осени 1989 года Кароль был моим другом, но еще прежде нашей с ним встречи он был моим политическим учителем, и больше чем учителем – он был путеводной звездой, которая светила мне, которой я безоговорочно верил и за которой следовал. «Светил» он мне, правда, из своей Польши, страны с совершенно иными политическими, культурными и религиозными традициями, другой историей и прочим, прочим, прочим «иным», но принципы, которыми руководствовался Кароль в своей деятельности, были универсальными для наших стран, имевших безусловное сходство, пожалуй, только в одном – в своих нескончаемых несчастьях.

 Из моих учителей Кароль оставался единственным всё еще живущим на белом свете, и мне было от этого легче и спокойнее, хотя я уже давным-давно отошел от политики и какой-либо общественной деятельности. Я не единожды рассказывал о нём, публиковал разговоры с ним, писал статьи, в которых ссылался на Кароля, словом, я достаточно выговорился о нём и сейчас мне будет трудно избежать повторов, но все же сказать о Кароле Модзелевском я обязан, тем более что из-за житейских и прочих мелочей не смог проводить его в последний путь…

Молодые борцы за свободу в ПольшеЧто же это за «универсальные принципы», которыми руководствовался Кароль Модзелевский?

Попытаюсь коротко изложить.

Мыслитель, интеллектуал (у нас бы сказали: интеллигент) ни при каких обстоятельствах не должен идти во власть; он всегда находится в оппозиции ко всякой власти, а прежде всего к той, которая ему обязана. В извечном вопросе о взаимоотношениях государства и общества он всегда и во всём на стороне последнего, даже в том случае, если политику государства формируют его вчерашние товарищи по борьбе. Государство не сакрально, оно всегда ответственно перед обществом, зависимо от него и, если можно так выразиться, во всем и всегда (a priori) перед обществом «виновато». В этом смысле настоящий политический деятель – это прежде всего общественный деятель, от государства независимый.

В бедной стране – а Польша всё еще бедна – общественный деятель всегда должен оставаться левым по своим воззрениям и демократом по политическим убеждениям, то есть интеллектуал (интеллигент) в бедной стране не имеет морального права быть кем-то иным, кроме как социал-демократом.

Общественный деятель обязан всегда знать и понимать проблемы и чаяния своего народа, видеть и чувствовать угрозы, упреждать ошибки и заблуждения, а для этого он должен жить с этим самым народом на одной лестничной клетке.

Вот и все политические «премудрости» Кароля Модзелевского. Не такие уж заумные, но уж больно трудновыполнимые, учитывая немыслимые соблазны и искушения, которым подвергаются пришедшие к власти вчерашние с нею бескомпромиссные борцы.

Вспоминаю свой разговор (беседу) с Яцеком Куронем у него дома в сентябре 1989 года, когда после победы «Солидарности» Куронь вошел в правительство и был полон самых смелых и радикальных планов по переустройству Польши, а Кароль был переводчиком этого разговора. Так вот, я уже тогда, в полной для себя неожиданности, наблюдал, как Кароль, используя меня и мои вопросы, вовсю оппонировал Куроню, предвидя грядущие напасти, о которых в то время не задумывался его товарищ по политической борьбе, позже, как известно, прозревший (читайте здесь).

Яцек Куронь и Кароль МодзелевскийВ августе-сентябре 1989 года, когда в Польше формировалось первое посткоммунистическое правительство, Кароль Модзелевский всячески избегал Тадеуша Мазовецкого, это правительство формировавшего. Вспоминаю, как он не брал трубку телефона, предполагая, что это звонок от только что назначенного премьера, намеревающегося включить его в состав правительства, куда уже вошли ближайшие товарищи Кароля из «Солидарности». И это не было политическим чистоплюйством или бегством от ответственности: Кароль был убежден, что должен быть критиком власти, а не её составной частью. Он никогда не считал себя профессиональным политиком и, оценивая свою роль и место в известных исторических событиях, как-то сказал, что на самом деле является случайным прохожим, первым заметившим пожар и бросившимся его тушить, пока не подоспели пожарные… Прекрасная аллегория!

Photo by Stefan Kraszewski / PAPВ конце нашей беседы, относящейся к 1989 году, Кароль с усталостью откровенничает:

«Я скажу так: у меня есть сознание... это очень личный вопрос... так вот, у меня есть сознание, что я всё время должен что-то спасать... Потому что если я не схвачу, какую-то дыру не заштопаю, то тогда что-то очень нехорошее произойдет... Ничего не поделаешь, я всегда так делаю...» (Из книги «Политические беседы: Польша 1989.» Самиздат, 1989. Совр. изд.: —М., 2014. . С.103-104.)

 

Ну вот, пришло время: Польша – её власть и общество – осталась без Кароля Модзелевского, без того, кто «всё время должен что-то спасать». И это произошло тогда, когда перед страной вовсю встали новые опасные вызовы, о которых Кароль предупреждал и которым, как мог, противостоял все свои последние годы и даже месяцы… Потеря невосполнимая. Но Кароль Модзелевский, кроме прочего, был еще и педагогом, и, судя по тому, что его всегда окружала молодежь, педагогом обожаемым. Значит, у него остались ученики, последователи, продолжатели – не только в среде историков-медиевистов, но и среди политиков. И если так – то Польша, за свободу и достоинство которой всю жизнь боролся Кароль, выстоит и на этот раз…

 

Мы говорили о Кароле-политике и общественном деятеле. Но что это был за человек, каким он виделся мне, каким я его любил и каким запомнил?..

Кароль был очень красивым и своей счастливой внешностью обязан родителям – Наталье Вильтер-Модзелевской и Александру Будневичу, но красоту внешнюю он дополнял красотой внутренней, над которой работал всю жизнь. Кароль Модзелевский Кароль со своей мамой Натальей Модзелевской и братом Владимиром Будневичем. Варшава. Сентябрь 1989. Фото Валерия Писигинабыл завидно образован, кроме истории (не только средневековой), хорошо знал философию, разговаривал на польском, русском, французском, итальянском, английском, словно это были его родные языки. Наверняка знал и другие. Образованием и воспитанием своим он во многом обязан своему приемному отцу – Зыгмунту Модзелевскому, своей матери – Наталье Ильиничне, известной переводчице литературы с польского на русский, и среде, в которую Кирилл попал, оказавшись в Польше: там-то он и стал Каролем… Соединение внешности, благопристойного воспитания и интеллекта сделали Кароля опасно привлекательным, поэтому он всегда пользовался успехом у женщин, которых, в свою очередь, боготворил. Галантность была у него в крови, в его плоти, и у него было чему поучиться. Например, невозможно вообразить, чтобы Кароль разговаривал с дамой сидя. Более того, он не присаживался в общественном транспорте, если стояла хотя бы Москва, Садовая-Кудринская. 1996 гододна женщина, а если таковая появлялась – тотчас уступал ей своё место… Кароль был необыкновенно отзывчивым к тем, кто обращался к нему за помощью, за советом, и с радостью делился своими познаниями. От этого его любили молодые политики и студенты, чему я был свидетель. Сам я в полной мере испытал отзывчивость Кароля, который, не считаясь со временем, возился со мною во время наших встреч: в Польше он охотно знакомил меня со всеми, с кем только я замышлял встретиться, и показывал мне значимые места, у которых я непременно желал побывать; в Москве он столь же покорно встречался с теми, с кем хотел познакомить его я, – из-за чего я и сейчас думаю о Кароле как о величайшем примере человеческого великодушия…

И еще. Кароль очень любил кошек и собак и во время наших прогулок, кажется, не пропускал мимо себя ни тех, ни других, старался приласкать или заговорить с ними, и наши меньшие братья, видимо понимая добросердечность нечаянного прохожего, тотчас отзывались таким же теплом и лаской… У меня так никогда не получалось, но когда я наклоняюсь, чтобы погладить мимо идущую кошку или собаку, – я тотчас вспоминаю о Кароле…

 

Что ж, прощай, дорогой Кароль!

Не знаю, найдется ли ещё один такой у поляков, но точно, что такого, как ты, больше не будет в моей жизни. 

 

Санкт-Петербург  – Хельсинки

Май 2019 г.

  

 

Вернуться на главную страницу рубрики