Две дороги

Две дороги

 

ДОРОГА ПЕРВАЯ. ФРАНЦИЯ

                                                                                              Моему сыну Станиславу

 

 


 

 
В дорогу жизни снаряжая


Своих сынов безумцев нас,


Снов золотых судьба благая


Дает известный нам запас:


Нас быстро годы почтовые


С корчмы довозят до корчмы


И снами теми роковые


Прогоны жизни платим мы.

                                 Е.Баратынский

 

 

 

 _______________________________________________________

 

 

Говорят, будто бы на днях выйдет указ о том, что уничтожается право русским подданным пребывать в чужих краях. Жаль во всех отношениях, если слух сей оправдается.

 

                     Пушкин. Дневник

 

Введение *

 

Это была моя десятая поездка в страну, которую я полюбил после первого своего приезда весной 1989 года. С того времени мне удалось побывать во многих уголках Франции, а в последние годы благодаря моим друзьям-французам я несколько раз самостоятельно путешествовал по этой стране на машине. Поверьте, нет ничего лучшего.

Люблю провинциальные дороги, с деревнями и небольшими городами, где можно остановиться, прогуляться, посмотреть по сторонам, а то и устроиться на ночлег в каком-нибудь деревенском отеле. Потом едешь дальше. Какая цель? Никакой! Просто люблю дорогу, в данном случае ― французскую.

В поездках я специально ничего не записывал и даже не старался запомнить, никогда к ним особенно не готовился и маршрутов не разрабатывал. Я мог оказаться в самых разных концах страны, и мои друзья удивлялись, когда я звонил им из Тура, на другой день из Авиньона, на третий ― от подножия Монблана. Европейцы, они поражались столь хаотичному преодолению мною огромных расстояний, не догадываясь, что для русского это привычное дело. Воспитанные с сознанием самой большой страны в мире, где с первых уроков по географии успешно втолковывают, сколько Франций, Англий и Германий помещается на территории Тюменской области, мы не знаем и никогда не узнаем истинную цену расстояниям. Поэтому, глядя на карту какой-нибудь европейской страны, я как будто смотрю на дедушкин огород, пересечь который может помешать только лень.

Обязан также сообщить о своем абсолютном незнании языка. И не только французского. Конечно, кое-какие словечки я все же понимаю, а одну фразу даже могу произнести, и этого достаточно, чтобы не пропасть и не умереть с голоду в чужой стране, но недостаточно, чтобы разговаривать, слушать радио или читать газеты. И хотя за многие годы можно обучить какому-нибудь языку даже слона, я такому обучению не поддаюсь. В школе учительница иностранного языка (им на грех оказался английский) так постаралась, что благодаря ей и ее коллегам я по сей день с ужасом вспоминаю и учителей, и саму школу. И хотя жизнь не единожды заставляла вернуться к изучению хоть какого-то языка, из этой затеи так ничего и не вышло. В итоге не знаю никакого, а иной филолог добавит к незнанию мною иностранных еще и русский язык, учительница которого сделала все, чтобы я и к «Родной речи» относился как к чужой. Поэтому, путешествуя по Франции, я обхожусь без языка и ограничиваюсь лишь «видеорядом».

Признаваясь в диком и совершенно недопустимом для нашего времени невежестве, я все же нахожу в таком незнании некую выгоду. Не понимая чужой речи, я вынужден внимательнее присматриваться к движениям, жестам и мимике людей, вглядываться в выражения лиц, вслушиваться в интонации, наконец, меня просто привлекают сами звуки неведомого языка, когда не приходится вникать в содержание сказанного или спетого...

Так мы наслаждаемся звуками животного и пернатого мира, пением птиц и жужжанием насекомых, не подозревая, что за трелями соловья или щебетанием синиц может скрываться вовсе не такой уж приятный смысл. Там наверняка и ругань, и выяснение отношений, и брюзжание по пустякам, и нудные семейные склоки... Вот мы сидим вечером в парке, обнимаемся с любимой, и наше ухо ласкает ненавязчивое соловьиное пение. А вникнули бы в содержание (читай, знали бы язык), не оказалось ли бы, что это всего лишь подлый донос на со-седа по ветке? Что бы осталось тогда от наших объятий, от нашей любви?

Так что незнание языка наряду с безусловным недостатком имеет свои условные преимущества.

Кроме того, незнание развивает воображение. Услышал реплику в свой адрес ― предполагаешь сразу несколько смыслов и тут же выбираешь, который из них тебе по душе. А по душе нам всё только хорошее, положительное.

Кстати, единственная выученная мною фраза, которую я не только знаю, но и могу произнести по-французски: Mis en Bouteille au Chateau. Когда однажды об этих моих познаниях услышал один восьмидесятипятилетний старик из небольшого городка в Провансе, то он очень обрадовался, долго хвалил меня, а потом серьезно хриплым голосом сказал, что во Франции больше ничего знать и не надо. Такая надпись на бутылке свидетельствует о том, что вино разлито там же, где и произведено, и, следовательно, никаких других бутылок, с другими надписями, покупать не надо...

Что касается нынешнего маршрута, то он не был таким уж масштабным и продолжительным. Мне надо было побывать в Бретани, в одном из небольших городков на побережье, затем я должен был направиться вглубь Франции, в Амбуаз, и обязательно посетить Музей почты, после этого я хотел заехать в какую-нибудь французскую деревню и вернуться в Париж. Так что маршрут мой на этот раз не случаен, и я не могу похвастать тем, что еду куда глаза глядят.

 

* Номера страниц интернет-издания не совпадают с книжным изданием 1998 года.