Две дороги

Две дороги

 

17 октября. Суббота

― Французская деревня в субботу ―
― Торговая площадь ― Въезд в вечерний Париж ―

 

Что же происходит с погодой? Дождь, ветер, холод... До каких пор? В мои планы дождь никак не входил. А планы такие: побывать в какой-нибудь французской деревне и, насколько это возможно, описать ее. Конечно же, такое описание получится поверхностным, скользящим, мимолетным, но и это, полагал я, будет небезынтересным. По крайней мере мне.

Я выбрал довольно большую деревню, находящуюся неподалеку от Орлеана. Называется Нэвиль-о-Буа (Neuville-aux-Bois): по дороге из Орлеана в Париж надо свернуть направо после указателя «Artenay» и далее, следуя указателям, проехать еще километров пятнадцать.

Оказавшись в деревне в обычный субботний день, я решил исследовать ее центральную площадь. Эта площадь немногим меньше, чем футбольное поле, только, вместо трибун, её окружают небольшие двухэтажные дома, первые этажи которых заняты, как у нас принято называть, «сферой обслуживания». Я начал обход площади, внимательно осматривая каждое заведение.

Первым, куда зашел, оказалась мясная лавка. Здесь на прилавках аккуратно разложены всевозможные мясные продукты, готовые к тому, чтобы их жарили, варили, парили, мариновали... Рулеты, паштеты, знаменитая гусиная тушенка, копченые, полукопченые и вареные колбасы; жареные куры, подготовленная к духовке свинина, говядина, баранина, крольчатина; вижу и еще неизвестные мне мясные продукты, которые не отважусь назвать. Но если в этой деревне кто-то не любит разделанное мясо, то для тех над прилавками висят ощипанные тушки тех же гусей, уток, здоровенного петуха, кур, кроликов, огромные коровьи языки. А если кому-то не подходит и это, то рядом ― прилавок с тушками совсем свежими. Здесь те же кролики, утки, гуси и петухи с курами, еще даже не ощипанные. Кроме них, во всей красе ― яркие фазаны и какие-то небольшие птички, которых и есть-то жалко. Отдельно лежат огромные куски туши дикого кабана. Если все это выставлено, значит ― покупается. Обслуживают двое аккуратных, добросовестных и деловых мужчин...

...За работой мясников-профессионалов можно наблюдать бесконечно. И предположить не мог, что обыкновенная разделка тушки кролика, гуся или той же курицы являет собою целую науку. Даже покупка обычного куска свинины превращается в действо. Вам не просто подадут этот кусок, но бережно вынут из витрины и станут готовить к продаже: аккуратно разрежут, специальными инструментами отобьют, прожилки и прочее ненужное уберут... При этом почти невозможно проследить за движением рук мясника. Они столь искусны, что напоминают работу фокусника. Профессия вырабатывает особую, больше нигде не встречающуюся пластику. Это своеобразный танец, переносящийся из поколения в поколение. В такой лавке, как правило, свои покупатели, которые на протяжении многих лет доверяют только этим мясникам. И сами мясники знают, кому какой кусочек надо подготовить. Во время такой «операции» между продавцом и покупателями часто завязывается разговор, кажется прерванный во время предыдущей покупки. Они не просто перебрасываются дежурными фразами, но успевают расспросить о семейных делах, работе, здоровье, обо всем на свете. Вот только покупатель беззаботно стоит, а мясник словно белка в колесе крутится…

Как объяснили мои друзья, профессия эта постепенно уходит в небытие. Новые поколения французов все больше предпочитают покупать мясо в супермаркетах, где оно уже заранее и без вашего участия разрезано, взвешено, расфасовано, остается лишь взять и положить в корзину. Все уступает и подчиняется главному ― выигрышу времени.

Помню, во времена перестройки в Москве открылся европейский ресторан и его хозяева не могли найти настоящего мясника. Действительно, откуда же ему взяться? На наших колхозных рынках или в магазинах мясо (когда оно вообще было) рубили топором, словно дрова, и других способов разделки не существовало. А ведь когда-то и в России были мясники, и в той же Москве даже улица названа Мясницкой в их честь...

Вернемся во французскую деревню.

Рядом с мясной лавкой находится отделение банка. У входа ― вмонтированный в стену банкомат: пользуясь пластиковой карточкой, деревенский гражданин может в любое время получить нужную сумму из своих сбережений.

Что такое ― гражданин?

Не просто житель страны, не только обитатель того или иного государства, но, выражаясь казенным политэкономическим языком, самостоятельный экономический и юридический субъект, права которого защищены конституцией и всеми теми властными институтами, которые формируют политическую систему данной страны. А современный гражданин ― это еще и суверенное лицо, встроенное в планетарную финансово-экономическую систему. Не только здесь, в своей деревне, житель Нэвиль-о-Буа может, когда захочет, взять свои законные капиталы и истратить по своему желанию, но и в других городах и даже в других странах, с которыми Франция экономически связана. Причем для местных жителей это так же обычно и естественно, как для нас опустить конверт в почтовый ящик. Около банкомата ― прозрачная будка с телефоном. Отсюда можно позвонить в любую точку мира. И это тоже давно уже не чудо. Проезжая по самой отдаленной дороге, оказавшись в самой глухой части Франции, повсюду встретишь такие телефоны. Значит, не такая уж далекая эта дорога и не столь глухая часть страны. Связь с ближайшей деревней, городом и любой точкой мира ― продолжение связи финансово-экономической и неотъемлемая часть гражданского быта…

Далее на этой же стороне деревенской площади ― лавка, которую у нас называют «кулинарией» или «полуфабрикатами». С витрин на вас смотрят всевозможные салаты; жареная рыба нескольких видов: с рисом, картошкой, в красном соусе; рядом рыба в белом соусе с кабачками; далее расположились рулеты, небольшие колбаски, копчености нескольких сортов; тут же красное и белое вино шести или семи видов; несколько сортов сыра, яйца, молоко; чуть в стороне ― овощные салаты, которых я насчитал шесть. И одна продавщица!..

Примыкает к полуфабрикатам еще одна лавочка: судя по всему, кондитерская. Но, кроме шоколада, конфет и печенья, здесь тоже выставлены тушки гусей и уток, их печень, расфасованная в разной величины консервные баночки; соленые и маринованные грибы в стеклянных баночках; всевозможные соусы и специи; мед шести видов; далее что-то вроде фасоли с гусиной тушенкой; зеленый горошек, опять паштеты... На специальной витрине ― чай в больших банках, которого я насчитал двадцать четыре вида, и кофе «Jeanne d'Arc» (близость к Орлеану). На отдельных полках ― пряности и пяти видов соль; затем вновь конфеты, варенье нескольких видов и в разных баночках; отдельно стоят полки с супом «soupe de poisson» из омара, причем суп этот разлит в бутылки вроде тех, в которых у нас раньше продавали молоко и кефир. Эти супы надо не есть, а, скорее, пить, чего я не понимаю и без нашего супа страдаю даже во Франции. Обслуживает также одна миловидная женщина.

Не знаю, стоит ли добавлять, сколь чисто, опрятно и красиво в таких вот лавочках? Цвет пола, стен, занавесок, светильников тщательно и со вкусом подобран. Даже каждая полочка имеет свой цвет. И никому в голову не придет спросить: зачем? Думаю, не только для покупателей все так устроено. Ведь на работе человек проводит большую часть своего времени. Значит, не только сама профессия, но и рабочее место должно притягивать, радовать, воодушевлять.

Еще один магазин на этой стороне площади ― канцелярские товары. В нем есть абсолютно все, что только необходимо для технического обслуживания научной, писательской, художественной и творческой интеллектуальной работы. А чтобы все это можно было ещё и размножить, прямо при входе в магазин стоит здоровенный ксерокс.

Тоже не удивительно, потому что многие из жителей близлежащих деревень занимаются, помимо основной работы, самым разным творчеством. Один играет на трубе в местном оркестре, другой рисует, а кто-то лепит скульптуры. В трех минутах от Нэвиль-о-Буа находится совсем крохотная старинная деревенька Ашер-ле-Марше (Aschères-le-Marché), известная тем, что там, в небольшом замке Château de Rougemont, останавливался на ночь и ел луковый суп Людовик XIII. Так вот в этой деревеньке проживают сразу два известных всей округе художника ― Доминик Гаррос (Dominique Garros) и Надин Форстер (Nadine Forster). Их картины не однажды выставлялись в Париже, а у Доминик совсем недавно с успехом прошел вернисаж в Орлеане.

Я перешел маленькую улочку, ведущую вглубь деревни, и, минуя ее, направился дальше по периметру площади. Первый магазин на этой стороне ― винный. Что бы испытал житель нашей деревни, областного центра или даже столицы, попав сюда!

Одного шампанского я насчитал двенадцать наименований. Но меня поправили, объяснив, что не все, что бухает пробками, ― шампанское. Оно бывает только из Шампани, и потому его здесь всего шесть видов. Зато красное вино буквально из всех регионов Франции. Досчитав до девяноста сортов (не бутылок!), я остановился. А еще есть вино розовое ― восемь видов, белое ― шестнадцать; а еще стоят огромные бочки и ждут, ждут, кто бы пришел, открыл краник, подставил ведро или канистру... Но никто не приходит... Лишь я слоняюсь с блокнотом, да продавщица скучает посреди всего этого изобилия. А ведь тут, кроме вина, еще продаются коньяки, виски, пастис, без которого не могут обходиться французы, а еще ― разные принадлежности для открывания бутылок и их закрывания, всевозможные кувшины, рюмки, бокалы, графины...

Рядом с винным магазином ― ювелирный. В ювелирных делах я мало смыслю, золото не люблю и в подобные магазины обычно не захожу. Но и без того, сквозь стекло витрин вижу цепочки, кольца, браслеты, бусы, серьги, кулоны, часы... Кругом зеркала, светильники, все сияет и блестит, как в солидных парижских бутиках. Мне интересней одежда. Правда, здесь магазин одежды никакими особенными изысками не выделяется. Пальто, костюмы, плащи, куртки, галстуки, рубашки, брюки, юбки, кофты, свитера, головные уборы, носки, колготки, нижнее белье, халаты, тапочки, полотенца и так далее. Мужской отдел и рядом ― женский. В этом магазине я застал первых покупателей.

Конечно, в деревнях, подобных этой, нет дорогих бутиков с модной одеждой. Но и того убогого хлама, которым торгуют в наших сельских промтоварах, тоже нет. Все, что продается здесь, ― добротное, а качество безупречное. Можно сказать, что это магазин для среднего класса. Об этом свидетельствуют и довольно высокие цены. Но если кого-то этот магазин не устраивает (скажем, житель деревни предпочитает следовать моде и изыску), то до Орлеана всего полчаса езды, а уж там одежда на любой вкус.

С магазином одежды соседствует мастерская по ремонту бытовой электронной и электрической техники. Что ремонтируют селяне? Холодильники, стиральные машины, телевизоры, видеомагнитофоны, швейные машинки, видео- и аудиотехнику, а еще ― утюги, кухонные комбайны, микроволновые печи, посудомоечные машины и прочее, что ломается даже здесь.

Кухня в современном сельском доме мало отличается от кухни в центре Парижа. Все, чем располагает житель большого города для облегчения быта, использует и житель деревни. Более того, владелец собственного дома обычно имеет бóльшую, чем городской житель, кухню и потому может начинить её таким оборудованием, какое не всякий горожанин себе позволит.

За мастерской располагается фотоателье. Здесь фотографируют, проявляют и печатают фотографии, и здесь же продается вся необходимая для этой цели аппаратура. Кроме того, для населения устроен прокат видеофильмов.

Рядом с фотоателье находится магазин «Оптика». Очков ― сотни видов, для всякого глаза, с оправой на любой вкус. Вижу, как специалист осматривает глаза клиента. Тот послушно сидит, не отвлекаясь на зашедшего. Возле оптики ― еще одно отделение банка с банкоматом. Видимо, одного на деревню недостаточно. А быть может, это и есть та самая конкуренция. За отделением банка ― рыбная лавка. Конечно, это не Бретань и не Нормандия, поэтому ассортимент здесь куда скромнее. Всего несколько видов рыбы, креветки разной величины, устрицы, еще ракушки с улитками, в коих мало разбираюсь и вкус которых даже с белым вином не понимаю. Разумеется, все эти морепродукты свежие.

В соседнем помещении поместилась местная «Союзпечать». Но не киоск, а довольно большой магазин, где, кроме газет и журналов, продают книги, канцтовары и игрушки для детей. Ежедневных газет ― семнадцать. В том числе из Бельгии, Германии, Англии, Нидерландов, США, Турции (целых три), Ирана, Алжира и Испании. Доставляется периодика ежедневно, и перебоев почти не случается. Журналы подсчету не поддаются. Этот магазин обслуживается шестью продавцами. Здесь и посетителей много.

На этой же стороне площади ― отель с обязательными кафе и баром на первом этаже. Сейчас отель на ремонте. В баре несколько человек стоят за стойкой, а в дальнем углу за двумя столиками сидит шумная молодежь. Кроме них, двое играют в настольный футбол и один занят игровым автоматом. Телевизор никто не смотрит, хотя по нему демонстрируют футбольный матч. По кафе ходит старая черная собака. Судя по всему, она здесь живет. Хвост у собаки совсем облысел и оттого похож на крысиный.

Рядом с отелем еще один ресторан. Пока он пус¬той и заполнится деревенскими жителями только вечером. Мест свободных не будет. В соседнем доме ― хозяйственный магазин. Чего тут только нет! Все, что необходимо для работы на огородах и дачах, ― электропилы, дрели, небольшие станки, бормашинки, агрегаты для стрижки газонов, и масса всего прочего, в том числе мелкого, без чего не обойтись в хозяйстве.

Дойдя до конца площади, я перешел еще одну улочку и оказался на противоположной стороне от того места, с которого начал осмотр.

Здесь расположена аптека, но я не стал в нее заходить, потому что описание аптеки как раз требует знания языка. Внешне же сегодняшние наши аптеки все больше походят на западные. И лекарства в основном импортные, и оборудование тоже, а про цены и говорить нечего… Рядом с аптекой еще один ресторан, относящийся к трехзвездочной гостинице, сравнительно дорогой для деревни. Одноместный номер в сутки ― 340 франков, то есть больше шестидесяти долларов США. Обычно в небольших городках или деревнях стоимость проживания колеблется от 180 до 230 франков за сутки. Номера же почти все одинаковые и относятся к категории «двухзвездочных» гостиниц… Прохожу мимо отеля и вижу парикмахерскую, которая оказалась закрытой. Осмотр площади завершается на последней ее стороне. Что здесь? Цветочный магазин.

Кто был в странах Западной Европы, знает, что такое цветочные магазины. Тем, кто любит цветы, здесь есть за чем понаблюдать и чему научиться: как подбирают букеты, дополняют их зеленью, упаковывают прозрачной пленкой, а затем искусно украшают цветными ленточками. Даже если вы купите всего один цветок ― вам его упакуют так, что он будет выглядеть достойно.

У цветочного магазина находится бюро по продаже и покупке недвижимости. В витрине выставлены объявления о продаже квартир и домов, а также их фотографии. Самый дорогой дом стоит 1.720.000 франков, а средняя цена ― 600–700 тысяч франков. Плохих домов здесь не строят, а места в округе замечательные. Четырехкомнатная квартира в Орлеане продается за 700 тысяч франков. В день, когда я осматривал площадь, стоимость американского доллара была 5.2 франка… А вот и магазин детской одежды, в котором есть все, что только надо ребенку от рождения до шестнадцати лет. Детей во французских деревнях одевают точно так же, как и в больших городах. Разницы нет никакой, и, глядя на ватагу мальчишек, вы ни за что не определите, парижане это или жители маленькой деревни. Ну а цены на детские товары не дешевле, чем на взрослые.

Вообще, цен я не касаюсь, потому что ничего это не объяснит. Надо учитывать очень многое, чтобы определить, дорого или дешево стоит тот или иной товар. Все относительно. И, называя цену, тут же надо назвать и доход покупателя, и соотношение цен между различными товарами, и многое другое. Та же креветка или курица стоят дешево, а бензин ― дорого. Свитер ― дешево, а страховка на вождение автомобиля очень дорогая, и притом обязательная.

Рядом с магазином детской одежды ― кафе, судя по всему, самое популярное в деревне. Здесь полно народу и довольно шумно. Возраст самый разный. Очевидно, именно здесь жители деревни любят общаться. Кто-то играет в настольную игру, в то время как веселая компания ест, пьёт и что-то бурно обсуждает. Суббота ― выходной, и, бывает, завсегдатаи в таком кафе сидят с утра до позднего вечера, совсем не скучая. Примыкает к кафе еще один ресторан, где только готовятся к приему посетителей. Откроется ресторан после семи вечера. Видно, как официанты раскладывают приборы, протирают бокалы... Сразу за рестораном ― магазин женского нижнего белья, в котором я не много смыслю, но могу предположить, что женщины в наших вышневолоцких и весьегонских палестинах такого не носят, а может, и не видели никогда. Впрочем, мы ведь нашего народа не знаем!..

Дальше еще одна парикмахерская. Не работает одна ― открыта другая. Оборудование самое современное. Обслуживают шесть мастеров. Трое клиентов ждут своей очереди. Зал один. Для женщин и мужчин. Возле парикмахерской опять полуфабрикаты с уже известным набором продуктов, за ними ― еще один цветочный магазин (неужто одного мало?); далее магазин женской одежды, ― но я уже устал подробно все описывать… За магазином ― табачная лавка, и здесь же бар, в котором полно народу; за табачной лавкой ― косметический кабинет, куда деревенские барышни могут в любое время зайти привести себя в порядок, а выйдя, заглянуть в кондитерскую, где продаются пирожные, торты, кексы, булочки. В этой же кондитерской выпекается и продается хлеб.

На площади есть и мастерская по ремонту обуви, в которой пахнет точно так же, как в наших обувных мастерских. Рядом с мастерской еще одно фотоателье, и, наконец, замыкает площадь магазин продуктов, что-то вроде небольшого супермаркета.

Такова деревенская площадь.

В центре же её находится автостоянка, чтобы деревенские жители не знали проблем со своими машинами. Я не поленился и посчитал количество автомобилей на этой стоянке и вокруг площади. Их на пять часов вечера было семьдесят восемь. Да еще один мотороллер у цветочного магазина. Какие марки? Почти все ― французские: «Рено», «Пежо» и «Ситроен», ― но есть и «Мерседес», «Фольксваген», «Опель», «Фиат», «Вольво», «Форд» и моя старенькая «Ауди»...

Разумеется, за время обхода площади многие жители приезжали и уезжали.

Конечно же, деревня не ограничивается площадью. В Нэвиль-о-Буа есть поликлиника, школы ― общеобразовательная и музыкальная, ― несколько спортзалов, площадки для игры в баскетбол, футбольные поля и корты для тенниса, бассейн и, наконец, большой супермаркет на въезде в деревню, где продается все то же, что и на центральной площади, только в чуть больших количествах. В стороне от «сферы услуг» находятся административные учреждения, жандармерия, церковь. Все устроено так, чтобы торговля и досуг не пересекались с делами казенными или божьими.

Что еще? Наверное, стоило бы поговорить с местными жителя-ми, расспросить об их житье-бытье, об их проблемах, заботах, хлопотах, что им хотелось бы получить, а от чего избавиться, чего ждут от будущего... Но, глядя на мирных, спокойных, улыбчивых жителей, о чем может их спросить человек, живущий в России? Какие еще вопросы нужны и что после всего увиденного здесь не ясно? Может, спросить, почему в магазинах здешних не видно гречки? Без гречневой каши ― какая жизнь?..

 

Вечером я возвратился в Париж.

В Париж можно попасть разными способами. На самолете, пароходе, поездом, автобусом, на велосипеде, наконец, на машине, но я не представляю: можно ли в Париж прийти пешком? И никто не представляет. Об этом, уверен, даже не думают, и тропинок пешеходных в Париж давно уже нет.

Из тихой французской деревни по неосвещенной и безлюдной проселочной дороге я выехал на дорогу побольше и пошире, затем на еще большую и, влившись в бешеный поток, состоящий из других машин, устремился к Парижу. По мере приближения к городу автомобильный поток все увеличивался, в него вливались все новые и новые ручейки и реки машин, образуя сплошную раскаленную лаву из крас-ных габаритных огней, причем скорость этой лавы не уменьшалась. Вероятно, так мириады красных шариков по кровеносным сосудам устремляются к нашему сердцу. Ближе к Парижу к этой лаве присоединяются еще и сверхскоростные поезда TJV, и сверхсовременные RER (Réseau Express Régional) ― синтез метро и пригородных электричек, и, кажется, даже самолеты, которые, заходя на посадку, пролетают низко-низко над всем этим сумасшедшим потоком.

Как важно здесь не ошибиться, не перепутать направление, не отвлечься в сторону, не прозевать нужный указатель! И вот ты уже видишь сверкающий огнями Париж, узнаешь его безусловные символы и прежде всего светящуюся золотом Эйфелеву башню... (Здесь нужен пафос, и потому самое время на всю громкость включить «Non, Je Ne Regrette Rien» Эдит Пиаф!) Наконец, достигнув своей высшей точки, набрав скорость и массу, весь этот целеустремленный поток ударяется об окружную дорогу (Périphérique), гасит скорость, растекается по его гибкому желобу в противоположные стороны и затем, уже по частям, просачивается в вечерний город…

Ты ― в Париже!..

Другой ритм и иные скорости. Здесь пафос неуместен, и потому лучше слушать «Les Feuilles Mortes» в любом исполнении, а то и самому запеть...

 

_______________________________________________

НОВОСТИ ДНЯ

 

MADELEINE DOUSSET RETROUVE
SES ANCIENS ÉLÈVES
(Мадам Дуссе встречает бывших учеников)

 

Очень трогательной была встреча мадам Дуссе, бывшей учительницы и директора женской школы, со своими бывшими учениками в отеле Нотр-Дам де Клери (l'Hôtel Notre-Dame de Cléry).

Мадам Дуссе родилась в Терминье (Terminiers) (департамент Eure-et-Loir), куда и вернулась, когда ей перевалило за девяносто. Верная читательница нашей газеты, она по-прежнему бодра, активна и обладает превосходной памятью. Она начала свою карьеру в Ля-Шапель-Онзерен (La Chapelle-Onzerain) в 1928 году, затем перебралась в Клери в 1930 году, где проработала до 1945 года, прежде чем обосноваться в школе на улице Баннье (rue Bannier) в Орлеане.

В воскресенье она лично приветствовала каждую бывшую ученицу, припомнив какую-нибудь забавную историю, с ней произошедшую. «Вы знаете, ― поведала нам она, ― в то время семьи не были богатыми, и я старалась помочь всем, а для некоторых девочек стала второй матерью». Нам удалось узнать, о чем умалчивала мадам Дуссе, а именно, что для девочек, потерявших матерей, она была «курицей–наседкой», оберегающей своих птенцов.

В воскресенье около шестидесяти женщин, бывших учениц, окружили мадам Дуссе любовью и вниманием. Ивонн Безо (Yvonne Bezault) выразила чувства всех собравшихся: «Мы очень уважаем нашу учительницу. Ее наставления всегда имели особый смысл. Мы все ей очень признательны и ценим заслуги этого удивительного человека, преданного школе». Правительство тоже по достоинству оценило заслуги мадам Дуссе: ей присвоен титул офицера Академической пальмовой ветви, она является кавалером ордена Заслуг и награждена серебряной медалью Народного образования.

 

«La République du Centre», dimanche, 18 octobre