Две дороги

Две дороги

 

7 ноября. Суббота.

 ― Из Москвы в Пушкиногорье ― Встреча с цыганочкой
           Зайной ― Из истории захоронения Пушкина ―

 

Шоссе, ведущее из Москвы в Ригу, а именно по нему удобнее добираться до Пушкинских Гор, оказалось пустынным. Еще до Волоколамска поток машин был интенсивным, но с началом Тверской области он иссяк. Московские дачники разъехались, и дальше машины были редкостью. Сообщения с Латвией в последние годы сократились, и трасса Москва ― Рига наглядно отражает политэкономические отношения с суверенным прибалтийским государством. Сказываются эти отношения и на тех, кто живет вдоль дороги. Нет потока машин ― некому купить картошку, овощи, лесную ягоду, грибы. А ведь с их продажи местное население имеет хоть какие-то деньги.

В отличие от трассы Москва ― Санкт-Петербург, места вдоль дороги заселены негусто. Такие города, как Великие Луки, Старая Торопа, Западная Двина, Нелидово, Оленино, Ржев, трасса минует вовсе, а из сравнительно больших населенных пунктов, через которые проходит дорога, остаются лишь Волоколамск, Шаховская и Зубцов.

Пейзаж вдоль дороги однообразный, типично русский: леса, поля, речки, вновь леса, вновь поля и речки... Вот названия рек, которые встретились на пути: Истра и Лама ― в Московской области; Шоша на границе с Тверской областью; проезжающий Зубцов оказывается рядом с Волгой, но может её и не заметить; далее путь пересекают Держа, Сишка, Возьменка, Межа, Велеса, Западная Двина, Торопа ― все они в южной окраине Тверской области, которая незаметно переходит в Псковскую, и там дорога проходит через Ловать, Удрай, Алолю, Великую и Иссу.

Западная часть Тверской области еще более пустынна. Здесь, кажется, совсем нет населенных пунктов, еще меньше машин, а вдоль дороги уже не встретишь торговцев. Мчаться можно с предельной скоростью, благо и постов ГАИ здесь нет.

После Великих Лук ландшафт меняется. Природную однообразность сменяют холмы, низкорослые леса, которые здесь почему-то кажутся аккуратными, а дали временами открываются такие бесконечные, какие редко где встретишь. Впечатление усиливают небольшой морозец и ослепительное солнце, на котором серебрится всё: воздух, небо, земля... То ли туман, опустившийся на деревья и траву, за ночь замерз, то ли застыло исходящее от земли тепло ― последний, самый сладкий зевок засыпающей природы.

Дорога идет строго на запад, но после Пустошки я сворачиваю на трассу Санкт-Петербург ― Киев ― Одесса. Тут более оживленно, а дорога гораздо ухоженнее. Впрочем, и она узкая, рассчитанная лишь на двухсторонний поток машин. Во Франции таковы обычные деревенские дороги. Зато ландшафт меняется резко. Видимо, оттого, что теперь я двигаюсь на север и трасса пересекает холмы. Южнее Пустошки расположена Вязевская возвышенность, а ближе к Пушкиногорью ― Бежаницкая. Здесь начинаются леса, но если бы мы увидели эту местность с большой высоты, то поразились бы обилию озер, которых не счесть. Связаны озера небольшими протоками и речушками.

Солнце исчезло. Небо оказалось затянутым плотной облачностью, и теперь серебро на деревьях уже не искрится. Оно ― матовое и оттого вызывает не радость, но грусть. Узкая, местами извилистая дорога пробивается сквозь густые леса. В основном здесь растут сосны, но встречаются и березы. Деревья могучие, заросли непроходимые, множество холмов, овражков, и даже днем здесь темно. Все это невольно воспроизводит картины сказок и былин о лесных чудовищах, Бабе-яге, лешем, потому что им здесь прятаться было бы удобнее всего. Окажись я на их месте, выбрал бы для проживания именно эти темные и густые лесные чащи. Словом, дорога от Пустошки до Опочки стоит того, чтобы ехать по ней не спеша. К тому же здесь множество постов ГАИ. По авторадио слышна польская речь, причем сразу на нескольких частотах: сказывается близость к границе.

Наконец, у Новгородки, сворачиваю направо и уже по совсем пустынной широкой дороге еду в Пушкинские Горы. Но прежде чем въехать в поселок, решил оглядеть Тригорское: на месте ли? Затем направляюсь к Вороничу, проезжаю мимо старинного погоста и только теперь еду прямо к пушкиногорской гостинице. Этот путь я проделал для того, чтобы поздороваться с местами, куда так стремился, и чтобы миновать могилу А.С.Пушкина, куда пойду, лишь только устроюсь в гостинице.

Три месяца минуло, позднее лето сменилось поздней осенью, а впечатление такое, будто я отсюда не уезжал. Может, оттого, что мысленно с этими местами не расставался?

Я поселился в одноместном номере, с телефоном, телевизором AKAI и отдельными сантехническими удобствами. Кроме того, в номере есть письменный стол, тумбочка, кресло и кровать. И хотя «фонды» здесь уже давно не обновлялись, всего перечисленного вполне достаточно для нормального проживания. Главное ― есть горячая вода! Ввиду резкого похолодания это обстоятельство меня обрадовало особенно. Суточное проживание в таком номере стоит девяносто рублей. В пересчете на доллары ― около семи. Об этой гостинице, на первый взгляд обычной и типовой, я еще расскажу. А пока спешу к Святогорскому монастырю, к могиле Александра Сергеевича. Уже стемнело, и, кроме того, пошел обильный снег.

Как и в первое посещение, именно в это вечернее время подъехали два «Икаруса». Появиться у могилы в толпе туристов в мои планы не входило, потому я решил немного пройтись, дожидаясь, пока они уйдут. Заметив меня, некоторые туристы, точнее, туристки стали указывать в мою сторону и громко хохотать: «Смотрите, смотрите, Пушкин идет!» Моих кудрей было достаточно, чтобы заподозрить во мне Пушкина... Ничего удивительного. Всякий, кто приезжает сюда, находится в ожидании встречи с поэтом, пребывает в особом психологическом настрое, и потому все, что хоть немного напоминает Александра Сергеевича, вызывает повышенное внимание. Особенно это касается детей, которым незачем сдерживать эмоции. Мне рассказывали, что в Тригорском работал некий молодой человек, в отличие от меня действительно похожий на Александра Сергеевича. Он сидел на скамейке, и проходящие мимо экскурсанты даже не смеялись, как в случае со мной, а были в шоке. Что касается местных жителей, то у них все наоборот. Пушкина они знают как своего, родного и не признают его ни в ком. Думаю, появись сам Александр Сергеевич, ему скажут: «Да какой же ты Пушкин? Пушкин был о-го-го!»

Несколько смущенный и ещё более польщенный, я проскочил мимо хохочущих туристов и направился в сторону площади, на которой некогда проходили ярмарки и где много раз бывал Александр Сергеевич, шокируя своим пастушеским нарядом новоржевский beau monde, также исправно посещавший ярмарку. Обойдя совершенно безлюдную площадь, возвращаюсь к монастырю и вдруг слышу звонкий детский голосок: «Дядя, дай копеечку!»

Я узнал девочку–цыганку, которую уже встречал здесь в августе. Еще тогда обратил внимание на ее красоту, пластику и необычное для попрошайки поведение. «Вот несправедливость, ― думал я, ― красота просит милостыню». Я дал девочке немного денег и стал расспрашивать, где она живет, как учится, почему попрошайничает. Пытался её чему-то учить, что-то советовал, от чего-то упреждал, а она, помню, стояла рядом, вложив руки в карманы своей старенькой кофточки, смотрела на меня, делая вид, будто слушает. При этом не уходила и, что меня удивило, не просила больше денег. И вот вновь вижу ее здесь, у стен монастыря. Она меня узнала и заговорила уже без того цыганского акцента, с которым просила «копеечку». Не останавливаясь, я дал ей пять рублей и пригласил прогуляться.

Зовут девочку Зайна. Как она объяснила, в честь героини индийского телесериала. Ей двенадцать лет, живет с бабушкой и младшей сестрой. Родителей у Зайны нет. Она не учится в школе и не умеет ни читать, ни писать. На мой укор она довольно складно ответила вопросом: «На что же тогда будут жить бабушка и сестра?» Зайна «зарабатывает» по десять–пятнадцать рублей в день, выпрашивая деньги у туристов. Вечером заходит в магазин, покупает продукты и идет домой. Так сказала она сама, и оснований ей не верить у меня было не больше, чем у Зайны мне врать. Денег больше она не просила, хотя цыгане, в том числе и в Пушкиногорье, обычно просят еще и еще. Зайна шла рядом со мною, отвечая на самые пустячные вопросы и выслушивая мои тревоги по поводу своего будущего.

Поразительно, но она совсем не знает, кто такой Пушкин. Не знает ни одной его строчки и даже не представляет, у чьей могилы простаивает ежедневно по несколько часов. Возможно, больше чем она, здесь, рядом с Пушкиным, не бывает никто ― ни туристы, ни сами жители.

Я упрекнул её за то, что она не знает, кому обязана своим существованием: «Как же так?!»

Но Зайна, выслушивая упреки, ничуть не смущалась, а на вопрос, что она собирается делать в будущем, уверенно ответила: «Вырасту ― буду работать».

― Не боишься гулять одна, ведь уже темно?

― Нет, я ухожу отсюда в шесть часов и допоздна не гуляю, ― ответила Зайна.

Мимо нас прошла цыганка с мальчиком. Увидав Зайну, прогуливающуюся с незнакомым мужчиной, цыганка сказала девочке что-то на своем языке. Зайна так же, по-цыгански, ответила.

― Что она сказала? ― поинтересовался я.

― Чтобы я шла домой, ― ответила Зайна и тут же спросила, не страшно ли мне ходить вечером одному. Как и положено мужчине, я, не задумываясь, ответил, что вообще ничего не боюсь.

― Даже Бога? ― удивилась Зайна.

Я был сражен репликой этой неграмотной цыганской девочки и уже не мог продолжать нравоучительный разговор. Она, кажется, действительно умненькая. И ― красивая! Одета Зайна в старенькую, тонкую для холодной погоды курточку, из которой давно выросла, обута в изношенные сапоги и совсем неухоженная... Эх, если бы её прихорошить, украсить нарядами, обучить манерам ― скольким бы столичным красавицам эта девочка утерла бы нос! Не такою ли была цыганка Таня, некогда восхитившая Пушкина романсом «Друг милый, друг милый, с далека поспеши» и которой он кричал в восторге: «Радость ты моя... бесценная прелесть!..»

Зайна никогда не читала Пушкина, не учила его стихов, даже не знает, в какое время он жил. Но этой совсем юной, не доросшей до возраста Джульетты девочке простительно такое незнание. Ей-богу, здесь, рядом с Пушкиным, она ближе к нему, чем многие из тех, кто цитирует поэта, заучивает его стихи или даже пишет о нем. Да она сама из мира Пушкина, как и её далекая соплеменница Таня, тоже не читавшая Пушкина, не знавшая, кто такой: «Дыка, дыка, на не лачо, тако вашескери» («Гляди, гляди, как нехорош, точно обезьяна»).

Как бы радовался Александр Сергеевич этой цыганочке, прово-дящей свое время рядом с ним, подыгрывал бы её красоте, а может, и воспел бы её в стихах! И уж точно смеялся бы над моими упреками, потому что юная красота заслуживает лишь того, чтобы ею любовались.

 

...Здравствуй, счастливое племя!

Узнаю твои костры;

Я бы сам в иное время

Провождал сии шатры.

 

Завтра с первыми лучами

Ваш исчезнет вольный след.

Вы уйдете ― но за вами

Не пойдет уж ваш поэт...

 

Я говорю Зайне, чтобы она шла домой и берегла себя, была осторожна и внимательна, чтобы не прельстилась соблазнами, которыми, конечно же, ее будут искушать заезжие туристы. Красота её столь хрупкая, столь незащищенная, возможно, и не замеченная еще никем. Но все же как она будет жить? Что ее ждет?

Мы уже попрощались, как услышал, что Зайна кричит вдогонку:

― А я вечером пойду в клуб на дискотеку!

Так она, по-своему, по-детски, приглашала меня прийти туда же. Хотела, чтобы я увидел, как она танцует. Но куда же я пойду? На какие дискотеки?

А сейчас, когда пишу о Зайне, жалею, что не пошел. Она бы танцевала для меня. И быть может, это было для неё важнее тех мизерных денег, которые я ей дал…

По крутым ступеням поднимаюсь на Святую гору. За толстыми стенами Успенского собора идет неспешная вечерняя служба.

Сколько людей за полтора века вот так же приходили сюда и, кто вслух, кто про себя, с трепетом произносили: «Ну, здравствуйте, Александр Сергеевич!»

Как же здесь спокойно вечером, в тишине и одиночестве! Идет снег. Первый снег предстоящей зимы. Стою в безмолвии. Из головы не выходит маленькая цыганка: почему не пригласил ее сюда?..

Могила Пушкина находится прямо перед алтарной стеной храма. Для сохранности мраморный памятник накрывают в зимнее время прозрачным колпаком. Вся площадка вокруг могилы выложена гранитными плитами и огорожена мощной балюстрадой. Кроме того, ведутся строительные работы по укреплению самой Святой горы. Успенский собор тоже в строительных лесах. Слева от памятника Пушкину ― два старинных надгробия предкам поэта. Других могил я здесь не видел. Площадка меньше всего похожа на старинный погост и скорее напоминает мемориал.

Вот как описывает состояние могилы поэта побывавший здесь ровно сто лет назад Виктор Петрович Острогорский в книге-альбоме «Пушкинский уголок» (Москва, 1899):

 

«Рядом с Геннадием (настоятелем монастыря, служившим панихиду при погребении поэта. Умер в 1848 г. ― Авт.), прямо против алтаря, у церкви, над обрывом осыпающейся горы ― могила Пушкина. Прежде над ней был только черный простой крест с лаконической надписью "Пушкин", весь заросший травой и покосившийся. Теперешний памятник ― небольшой простенький белый обелиск, выветрившийся и тоже покосившийся от времени, с кирпичным, порастающим травой, подножием, окруженный простой железной решеткой, с надписью:

 

Александр Сергеевич Пушкин,
          родился в Москве 26 мая 1799 года,
         скончался в С.-Петербурге 29 января 1837 года.

 

Когда поставлен он, неизвестно, но он уже стоял в 1859 г. Ничья заботливая рука, как видно, не прикасается к памятнику. Обелиск порастает травой, грязен и испещрен надписями посетителей, которые даже отметили на памятнике свои имена...

...Рядом с могилой поэта, слева, ветхая плита с почти стершеюся надписью над могилой деда Пушкина, Осипа Абрамовича Ганнибала. Ни матери, ни отца Пушкина могил не сохранилось. Рядом с Ганнибалом маленький новый каменный крестик с надписью: Нюня ― умерла 8 июля 1889 г., а за "Нюней", у самого уже обрыва, древняя, совсем покосившаяся плита над бабушкой Пушкина, Марьей Алексеевной. Кстати сказать, по словам игумена и многих других лиц, постоянное, хотя и медленное, осыпание Святой горы замечается с каждым годом все более и более, и если не будут вовремя приняты меры к укреплению горы, то неминуемое разрушение грозит не только могиле поэта и его родных, но и самому собору».

 

Современные историки сообщают, что памятник выполнен мастером Санкт-Петербургского монументального цеха Александром Пермагоровым по заказу Натальи Николаевны Пушкиной-Гончаровой, которая дважды приезжала на могилу Пушкина (летом 1841 и 1842 годов), и установлен весной 1841 года. В 1902 году была проведена первая реконструкция могилы, подведена подпорная стена, холм огражден балюстрадой. Арендатор Тригорского М.И. Пальмов рассказывал писательнице Марии Александровне Каллаш (Гаррис), побывавшей здесь в начале века, о ремонте могилы поэта:

«...дубовый гроб Пушкина сохранился в нетронутом виде и около него нашли даже кусочек парчовой бахромы, отпавшей от гроба. Рабочий, выбиравший из склепа мусор и камни, достал несколько гвоздей старинного фасона, вероятно, от ящика, в котором первоначально стоял гроб. Грунт Синичьей горы сухой и песчаный, подпочвенные воды не достигают склепа, и неудивительно, что тление не коснулось гроба Пушкина».

 

Еще одна реконструкция была проведена после Великой Отечественной войны. Взрывной волной памятник был сбит и отклонился от центральной оси к востоку. А в августе 1953 года был вскрыт и отремонтирован склеп, где покоится гроб с телом поэта. Вот воспоминания об этом волнующем событии Семена Степановича Гейченко из его книги «У Лукоморья»:

 

«Убрав камни свода, увидели под ним второй свод ― кирпичный. Кирпичи были поставлены на ребро, в один ряд, на известковом растворе. На небольшой части свода ― той, что ближе к собору, ― обнаружили следы бетона 1902 года. Всем стало ясно, что перед нами крышка склепа с гробом Пушкина. Вдоль крышки свода шла все та же трещина. Два кирпича обвалились внутрь склепа.

Принесли электрический фонарь и осторожно опустили его в отверстие. Все затаили дыхание. Когда глаза наши привыкли к свету, как будто из тумана выплыли контуры помещения. На дне склепа мы увидели гроб с прахом поэта.

Произвели промеры склепа: длина 3 метра, ширина 85 сантиметров, глубина 80 сантиметров. Стены сложены из камня, верхняя крышка из красного кирпича. Кирпич нестандартный, хорошего обжига. От действия атмосферных вод кирпич частично деформировался. Гроб стоит с запада на восток. Он сделан из двух, сшитых коваными железными гвоздями, дубовых досок, с медными ручками по бокам. Верхняя крышка сгнила и обрушилась внутрь гроба. Дерево коричневого цвета. Хорошо сохранились стенки, изголовье и подножие гроба. Никаких следов ящика, в котором гроб был привезен 5 февраля 1837 года, не обнаружено. На дне склепа остатки еловых ветвей. Следов позумента не обнаружено. Прах Пушкина сильно истлел. Нетленными оказались волосы...

В этот день все работали молча...»

 

К восьми часам я вернулся в гостиницу. От Святогорского монастыря до нее пять минут ходьбы. По пути насчитал пять прогуливающихся парочек. Это местные барышни прохаживаются, взявшись под руку. Такова старинная вынужденная традиция русской провинции, где царствуют скука и тоска. Некоторые щелкают семечки. Лиц девушек в темноте не разглядел. В гостиничном ресторане «Лукоморье» уже вовсю гуляли. Как мне пояснили ― москвичи. Громыхает музыка, ей в такт топают вырвавшиеся из столицы туристы. До глубокой ночи они будут ходить по гостиничным коридорам, что-то выяснять, стучаться в двери, бесконечно ими хлопать. Я понял, что меня ждет бессонная ночь.

Но ничего, все же в стране праздник. Седьмое ноября!

 

___________________________________________

НОВОСТИ ДНЯ

 

             НЕОБЫЧНАЯ СТИХИЯ

 

В пятницу, 16 октября, над Опочкой гремел гром, а потом выпал град величиною с грецкий орех. Местами толщина покрова осадков доходила до пяти сантиметров. Как впоследствии выяснилось ― город был эпицентром стихии. Народная примета гласит: гроза в октябре ― ноябре несет бесснежную зиму. А это значит, вопреки предсказаниям синоптиков, она будет мягкой и без сильных морозов. В пользу этого говорит и Покров. Он был ясным и теплым...

 

«Псковская правда», 11 ноября

 

                          Объявление:

23 октября, 14 часов. Районный Дом культуры.

     Уважаемые ветераны войны и труда,

                   люди пожилого возраста!

 

Собираем сегодня недаром вас

В этот осенний день октября.

Государство редко вас балует,

Забывает о людях подчас.

Вам забота нужна и внимание.

Вы поверьте – мы помним о вас.

 

Ждем вас в 14 часов на концерт коллективов самодеятельности района. Для вас работает буфет за наличный расчет. (Оргкомитет)

 

«Пушкинский край», 16 октября

 

          Полезный совет

Если у телят, козлят, ягнят расстройство желудка, приготовьте им настой черемуховой коры. Высушенную кору растирают в мелкий порошок, заливают кипятком (50 г на 1 л), настаивают в течение часа и процеживают. Теленку на прием надо 1―2 стакана, козленку и ягненку ― в 3―4 раза меньше.

 «Пушкинский край», 16 октября

 

Из писем в редакцию

 

Начался очередной отопительный сезон, а в нашей квартире который год одна комната не отапливается. Причин никак не доискаться. Досадно. А ведь старым, больным людям тепло ой как нужно. Откладывали с сезона на сезон, но не выдержали.

Позвонили диспетчеру МУП ЖКХ. Прислали нам оттуда сантехников. Два или три дня они пытались найти причину, но и на сей раз она осталась невыясненной. На помощь пришли работники котельной Борис Владимирович Петров и Николай Петрович Антонов, которые все-таки разобрались, в чем дело. Они ушли, а тепло в батарее и комнате, к нашему удовольствию, осталось.

Со словами благодарности М. Савыгина, А. Савыгин, инвалиды войны и ветераны труда, ул. Ленина.

«Пушкинский край», 20 октября

 

                                              СОЗДАН ПОЭТИЧЕСКИЙ КЛУБ

 

Мысль о том, чтобы создать в Пушкинских Горах постоянно действующий поэтический клуб, возникла не спонтанно. Витала она давно. Попытаться осуществить задумку решила бывший учитель русского языка и литературы Евгения Нарцисовна Сулейманянц, родом из Армении, волею судьбы оказавшаяся в наших пушкинских краях.

― Как же так, ― удивляется она, ― в таком прекрасном поэтическом уголке, где так чудно должно веять поэзией Пушкина, нет своего клуба? Тем более сейчас, когда грядет двухсотлетний юбилей со дня рождения великого поэта...

...В прошлую субботу в филиале районной библиотеки в микрорайоне состоялось организационное заседание. Пришли сюда одиннадцать человек ― те, кто не мыслит себя без поэзии. Каждый ― со своими стихами...

 

Ф. Дронов. «Пушкинский край», 20 октября

 

С ПРАЗДНИКОМ!

 

Сердечно поздравляю с 81-й годовщиной Великой Ок-тябрьской социалистической революции всех жителей района!

Особые поздравления в этот день людям старшего поколения: ветеранам труда, Великой Отечественной войны, всем, кому этот день дорог как память о нашей истории. Мы помним и воздаем должное людям, совершавшим революцию, которая потрясла весь мир.

Желаю вам, дорогие друзья, крепкого здоровья, бодрости, оптимизма, благополучия и хорошего настроения. Верьте в то, что пройдут трудные времена.

М. Зенков, Глава района
«Вперед», Пустошкинский р-н, Псковской обл., 7 ноября

 

С О В С Е М    С К Р О М Н О

Праздник согласия и примирения 7 ноября прошел в Княжьих Горах совсем скромно. В Доме культуры для всех желающих, кому за тридцать (их оказалось немного), был организован «Огонек» в старых традициях с чаепитием и танцами. Вечером в ДК состоялась бесплатная дискотека для молодежи.

С.Кутейников «Зубцовская жизнь»,
г. Зубцов, Тверская обл., 12 ноября