Хроники безвременья

Хроники безвременья

 

Глава IV. Держите вора!? Нет, держите-ка лучше себя

 

Среди тысяч и тысяч художников России нашелся один, Ана­толий Швец, почему-то решивший выставить свои картины в зда­нии Государственной Думы Российской Федерации. И не где-то в закутке, не в бесконечных коридорах, а рядом с залом заседа­ний, там, где прохаживаются и неформально общаются между собой именитые политики.

Однако, всего через неделю художника срочно разыскали и сообщили: «Уважаемый господин Швец, ваши две картины, как бы это вам сказать... украли. Поэтому срочно забирайте осталь­ные, и впредь не искушайте законодательную власть».

Художник ― в милицию. Там отфутболили. Начальник с фами­лией Совков так и сказал: «Как же воров искать в Думе?»

Живописец не успокаивается. Бежит сначала к спикеру, по­том в хозяйственное управление Думы, в общем, утомил всех. Ходит и вымогает с простых думских работников (тоже ведь лю­ди) свои картины, а иначе требует возместить убыток. Одна из  работниц отвечает художнику:

― Я вас предупреждала, что депутаты нынче культурные пошли, живописью интересуются, так что картины могут украсть. Чего было лезть сюда? [1]

Одним словом, расслабившегося художника народ поправил. Причем, очень деликатно, даже вежливо. Сначала, в лице думс­кой работницы, предупредил (не лезь!), и только затем, в лице какого-то своего избранника, две картины уволок. И не спешите ругать. Ведь могли взять и пять картин, и десять...

Впоследствии этот художник устроил вернисаж под названием «Картины, не украденные в Государственной думе». Говорят, народу было много. Всем интересно: чего же не стали красть. На открытии выставки руководитель отдела по борьбе с экономи­ческими преступлениями префектуры Москвы Валентин Белобородов в частности сказал: «Сейчас каждый ворует на своем уровне».[2]

Нам к словам специалиста по борьбе с экономическими преступлениями добавить нечего, разве что напомнить ― худож­ник, будь он даже и Рубенс, не должен забываться: в Госдуме ты или на далеком сибирском полустанке ― повсюду тебя окружа­ет народ. Наш народ!

 

                                                     *   *   *

 

Свою книгу «Характер русского народа» философ Николай Онуфриевич Лосский начинает так: «Основная, наиболее глубокая черта характера русского народа есть его религиозность и свя­занное с нею искание абсолютного добра...» [3]

И кроме Лосского очень многие русские философы и писате­ли отмечали «великую духовную силу народа». Лев Николаевич Толстой прос­то говорил, что русский народ «кроткий, мудрый, святой», а Федор Михайлович Достоевский в романе «Бесы» высказывает устами Шатова, что наш народ есть «народ-богоносец». Бердяев и Карсавин, Флоренский и Франк, и многие другие с неизменной любовью го­ворят всякий раз о русском народе. Слышится за этими негром­кими словами знания каких-то потаенных, сокрытых от простых смертных, закоулков его души. Именно душа народа ― вот что самое необъяснимое, а потому и привлекательное для пытливого ума.

Николай Онуфриевич приводит такой пример: «За два года до смерти Лев Толстой в предисловии к альбому "Русские мужи­ки" Н.Орлова говорит о русских крестьянах, что это ― "смирен­ный, трудовой, христианский, кроткий народ. Мы с Орловым, ― продолжает Толстой, ― любим в этом народе его мужицкую сми­ренную, терпеливую, просвещенную истинным христианством ду­шу».

Хорошо Толстой говорил, просто, негромко… Только так и положено говорить пастырю о своем стаде.

Титаны, коих мы цитируем, знали свой (этот) народ не по­наслышке. Жили рядом с ним, наблюдали, беседовали. У многих в имениях бывало довольно много собственного народу, разного и диковинного. Следи, фиксируй, обдумывай... Не забывай только вовремя кормить.

Читая все эти замечательные и бессмертные характеристи­ки, испытываешь не только трепетные чувства к великим пред­кам, но и невольно задаешься вопросом: «Куда все это подева­лось? И кроткость, и религиозность, и трудолюбие, а, главное, куда делась святость? Времени-то не так уж много прошло, что бы все эти добродетели куда-то бесследно канули».

Может, ответ следует искать в утверждении, что мы, русс­кий народ ― народ крайностей, что мы или «впереди планеты всей» или уж, извините, по уши в дерьме; что мы либо хуже всех ― либо всех лучше. Скажем, сегодня, ― мы хуже всех, хотя еще вчера, кажется, были впереди планеты всей, и от этого испытывали гордость, как никакой другой народ в мире.

Но есть в нашем народе нечто такое, что остается неискоренимым и неменяемым во все времена и эпохи.  Это то, что в свое время выразили кратко, но точно: «Воруют!»

Странно, но в этом своём постоянстве наш народ вовсе не апокалиптичен: ведь в воровстве нет градации. Вор он и есть вор, независимо от того, украл часы или центнер плутония; ук­рал маршал или ассенизатор; украл вечером или утром... Это среди профессиональных воров существуют свои автори­теты и даже своя иерархия, а в Заповеди сказано просто: «Не воруй!»

В о р у ю т!

Этот наш порок проходит рефреном через все эпохи. По нему узнают матушку Русь: не это ли наша веритель­ная грамота? Кажется, что все с этим свыклись и уже даже не услышишь вопроса: «А почему воруют?»

От скуки? От лени? От безбожия? От того, что нищие? А может воруют просто так, ни от чего?

 

                                                     *   *   *

 

Воровство есть присвоение части жизни ближнего. Каждый человек имеет свое продолжение, и не только телесное, в пред­метах ему принадлежащих. В органической связи с этими предме­тами он представляет собой целостный мир. Присвой себе части­цу этого мира и ты присвоишь часть жизни ближнего. Вот почему с самого зарождения человечества в высшие нравственные цен­ности, данные нам Богом, наряду с заповедью «не убивай!», вошла заповедь «не воруй!».

Но народ ворует не только у своих ближних. Он обворовы­вает государство и его полномочные институты.

В исторически сложившихся  взаимоотношениях  нашего народа с государством и кроется, на мой взгляд, разгадка феномена российского воровс­тва.

Россия ― страна, где государство и его интерес доминиро­вали во все времена и все эпохи. Этот интерес при любых внеш­них идеологиях всегда являлся священным и неприкосновенным. Гипертрофированное восприятие роли государства выражалось в абсолютном признании за ним, и за государем в его лице, выс­шей инстанции и высшей справедливости. Государство не управ­ляло ― оно священнодействовало, легитимно присваивая себе все в чём нуждалось, оставляя подданным минимум средств на их воспроизводство. Этого всегда оказывалось мало и люди в Рос­сии всегда были убеждены, что отдают гораздо больше, чем по­лучают. И чем большей была доля присвоения ― тем был больший соблазн вер­нуть причитающееся, тем насущнее становилась идея взять реванш. Залезаю­щий в карман к государству, как бы и не ворует: он возвращает себе недоданное, совершает своеобразный акт восстановления справедливости и находит в этом понимание среди таких, как сам. Присвоение (читай воровство) становится нормой, непре­менным актом, на который сквозь пальцы смотрит государство, намеренно втягивая каждого своего подданного в соучастники процесса бюрократи­ческого присвоения.

Итак, государство безбожно грабит народ. Народ так же безбожно грабит государство. Но государство осуществляет свое присвоение согласно им же писанным законам, оно, повторим, присваивает легитимно, и потому ― неподсудно. Люди, грабящие государство и друг друга ― совершают преступления, и, следовательно, их в любую минуту может ожидать суд.

Но нам сейчас власть не интересна. Интересен народ. Как и почему он ворует? Нас интересует все тот же гигантский разброс, все та же беспредельность, то, что мы называем «диа­пазоном». При этом мы не тратим усилий на поиски каких-то из ряда вон выходящих фактов. Исключения и уникальные события нас не очень-то занимают. Они в наши размышления даже не впи­шутся. Обыденность воровства, его заурядность ― вот на что мы хотим обратить внимание. Нам интересно то, к чему люди при­терпелись и на что уже не обращают внимания.

Например, газета «Биробиджанская звезда» сообщает о том, что идя в магазин или едучи в городском транспорте, мно­гие биробиджанки стали прибегать к весьма оригинальному спо­собу сохранения своих денег. Они кладут их теперь не в ко­шельки, а в стеклянные банки с плотной полиэтиленовой крыш­кой. Такая банка, помещенная в сумку, становится практически недоступной для вора-карманника: вынуть её, не побеспокоив хозяйку, практически невозможно, а разрезать стекло довольно сложно. По данным милиции, с введением этого новшества коли­чество карманных краж в городе резко сократилось.[4]

В Чите и Екатеринбурге, независимо от Биробиджана, жен­щины додумались до того же. Они, для хранения денег, также предпочитают стеклянные баночки кожаным кошелькам. Опыт быст­ро распространяется по стране.[5]

На первый взгляд ― полный абсурд. Но это для непосвящен­ных. А для наших людей это выход, ещё одно народное знахарс­тво от напастей. Берёшь баночку из-под майонеза, кладешь деньги, одеваешь крышку, наматываешь проволоку и вешаешь на шею. Нож или лезвие ведь стекло не режут, хоть целый день пи­ли. Неудобно? Неэстетично? Как раз это не в счет. Главное ― сохранить деньги.

Или вот, еще одно народное средство от искушения: посе­тители кафе в центре города Бежецка (Тверская обл.) занимают две очереди: одну, чтобы расплачиваться за обед, другую ― для внесения залоговой стоимости стаканов, из которых собираются пить. Завершив трапезу, человек возвращает стакан кассирше в обмен на свои 300 рублей. Поговаривают, что тут будет введена еще и страховка за тарелки и ложки. [6]

Абсурд? Позор нам всем? Очень может быть. Но иначе нель­зя.  Украдут стаканы с ложками и тарелками ― не из чего будет людей кормить, а это уже и беда на порядок выше, и позор сов­сем другой.

Что есть обыденность в безвременье? Это и есть сама наша жизнь. То есть самое важное.

 

                                                        *   *   *

 

Было в нашем идеологическом лексиконе такое выражение: «битва за урожай». Это когда сельский и привлеченный городс­кой народ бросался вырвать урожай у природы, у собственной беспечности, у бюрократов, еще у кого-то...

Сейчас такая битва буквальна, потому что урожай нещадно воруют. Воровство уже выращенного урожая становится поприщем, а огороды, приусадебные участки и мирные колхозные поля ― линией фронта и местом боевых действий.

Прослышав, как и мы, о нравах нашего народа, один из жи­телей города Горнозаводска (Пермской обл.), взял дубину и с недобрыми предчувствиями отправился посмотреть свой карто­фельный участок, выделенный ему на отшибе: вдруг кто-то чужой копает его картошку?.. Предчувствие не обмануло, а вот избранного вида оружия, как выяснилось, оказалось нынче недостаточно. Орудовавшие на участке три «амбала» не только отобрали дубинку, но и заста­вили хозяина накопать и отдать им три рюкзака своей законной молодой картошки. И огородник считает, что «еще легко отде­лался». Могли ведь заставить выкопать и пять мешков, и де­сять, а могли убить... Заметка так и называется: «Повезло мужику».[7]

Между тем, народ, что покрепче, так просто не сдается и урожай от­давать за просто так не намерен.

В Тобольске, придя на свой огород, местный картофелевод обнаружил троих ворюг, выкапывающих взращенный им урожай. И хотя владелец продукта родился и вырос при социализме, в нём инс­тинктивно пробудился капиталистический тезис о «священности и неприкосновенности» частной собственности. В порыве гнева огородник схватил попавшийся под руку дрын и стал охаживать им бандитов. Те ― врассыпную. Но одного таки огородник забил до смерти.[8]

На Кузбассе также развелось немало любителей поживиться народным урожаем. И там народ тоже встает на защиту частной собственности. На милицию расчет слабый, поэтому остается надеяться только на свои силы. Ну, а с ворами расправляются по разному. Где более гуманно,  а где менее. Все зависит от настроения, от погоды, еще от чего-то... Вот августовская хроника из тех мест:

― недалеко от села Кругленькое, Новокузнецкого района, на краю частного картофельного поля обнаружили трупы двух бомжей, лет сорока. А рядом ― кучки вырытых ими клубней. Оба раздеты догола, с переломами рук, ног, ребер;

― в селе Торгай того же района одному огородному вору осерчавший народ в назидание отрубил руку;

― в Прокопьевском районе огородники поступили намного мягче. Застав воров на поле ― раздели их догола, одежду уто­пили, а самих разрисовали красной краской ― пониже спины и пониже пупа, и голых с миром отпустили.[9]

Отношения в народном хозяйстве не всегда столь однознач­ны. Некий петербуржец, следуя на своем автомобиле, решил ку­пить (а не украсть) картофель у троих придорожных торговцев. Однако, услышав цену, в пять раз превышающую среднерыночную, отказался от этой затеи. Тогда продавцы высыпали строптивому покупателю на заднее сиденье ведро картошки, а взамен отобра­ли все деньги, куртку и магнитолу.[10]

Разумеется, для защиты урожая используется не только грубая физическая сила народа, но и его недюжинный интеллект. Так в Троицко-Печерске (Республика Коми) от сильнейшего яда погиб бомж по прозвищу Ходуля. Выяснилось, что перед смертью он наелся картошки, выкопанной на чужом огороде. Местная га­зета «Заря» пишет, что хозяин огорода, будучи бессильным пре­дотвратить повальные хищения урожая, впрыснул яд в картофель­ные клубни на участке, который привлекал внимание огородных воров.[11]

Что ж, лес рубят ― щепки летят. Приходится иной раз жертвовать и частью урожая, и расходами на яд, и драгоценным временем для его впрыскивания в клубни.

Аналогичным способом действуют садоводы на Урале. Дове­денные до отчаяния хищениями выращенного урожая, некоторые из них пошли на крайние меры: выборочно опрыскали меченые кусти­ки плодов и ягод отравляющим средством, которое невозможно смыть водой. Кради теперь сколько угодно, неси домой или на базар.[12]

А в Харькове научный сотрудник госуниверситета, как и подобает ученому, призвал в помощь физику: он окружил свой сад неизолированным проводом и пропустил через него ток высо­кого напряжения. Погиб, однако, не вор, а семилетний мальчу­ган, решивший поживиться яблоками из сада научного работника. В этом случае окрестный народ, надо отдать ему должное, едва не линчевал ученого.[13]

Известинский журналист Михаил Овчаров, уже несколько лет пишущий на темы воровства на чужих полях и огородах, расска­зывает как в Ярославле двое молодых фермеров поймали на своей земле двух бомжей, выкопавших несколько клубней картошки. Несчастных сначала раздели до гола, а затем стали забивать насмерть метровыми металлическими прутьями с палец толщиной. Бездыханные тела погрузили в тележку трактора, а затем отвез­ли и вывалили в навозную яму, где их и обнаружила милиция. Вот так незамысловато отстаивается частная собственность.

А что до «общенародной» ― колхозной, то далее Овчаров пишет о воровстве среди самих колхозников:

«По неистребимой социалистической привычке тянут из родного колхоза все что плохо лежит: зерно, молоко, комбикор­ма, навоз... Вот типичный пример из милицейской сводки: в колхозе "Ленинский путь" завфермой украла двух телят, а кол­хозный водитель ― три тонны картошки. Куда там до этих масш­табов несчастным бомжам, убитым за четыре ее килограмма...»[14]

В последнее время кустарщина в деле защиты урожая от по­сягательств воров уступает место более осмысленным и органи­зованным действиям.

В Прилузском районе Республики Коми в преддверии уборки урожая было сформировано народное ополчение. Причем, не в по­рядке самодеятельности, а с санкции главы районной админист­рации. Воевать прилузцы собрались со своими же земляками, бесцеремонно расхищающими дары совхозных полей. Постановление главы района, опубликованное в газете «Знамя труда», напоми­нает директиву руководства партизанским движением: «Ввести в действие план "Урожай". Поддержать инициативу о создании воо­руженных отрядов. Закрепить командирами отрядов сотрудников милиции. К лицам, пойманным на месте хищения, применять соот­ветствующие меры воздействия».[15]

Заранее готовились к организованному отпору ворам и в столице. При подготовке к «битве за урожай 94» было решено, что помощь в охране овощных плантаций от воров (которые прош­лом году унесли с полей ни много ни мало ― пятую часть уро­жая), станет оказывать конный отряд московской милиции и пос­товые со служебными собаками.[16]

В хозяйстве имени Свердлова Свердловской области для за­щиты тепличных огурцов и помидор был сформирован спецотряд из бывших  десантников  и спецназовцев.  Оформили их как штатных сотрудников... ГАИ, вооружили радиостанциями и мотоциклами, чтобы ловить убегающих расхитителей.[17]

Но не только овощи предмет вожделений. Читаем сообще­ние из Ростовской области: «В Миллеровском районе комбайнер хозяйства "Позднеевское" А.Пониделко взял на абордаж комбайн своего коллеги А.Тарасенко. Прямо в поле во время уборки он напал на него, побил, отогнал чужой комбайн к себе домой и засыпал уже в свои, а не Родины, закрома 990 килограммов пше­ницы нового урожая».

На той же Ростовской земле прямо с поля крестьянского фермерского хозяйства «Голубовка» какой-то злоумышленник уг­нал комбайн «Нива». Милиция ищет похитителя и сам комбайн.[18]

Вместе с тем, в цене не только «стальные», но и обычные кони. Оказывается, конокрадство не кануло в лету, а напротив, из-за перебоев с бензином становится все более распространен­ным.

В башкирском селе Яныбаево прямо на глазах крестьян к табуну лошадей, принадлежащему колхозу, подошли три чужака, вскочили на коней и стремглав умчались прочь. Народ возопил. Началась погоня. Милицейская машина догнала несшихся га­лопом всадников, однако на требование остановиться конокрады и бровью не повели. Пришлось открыть огонь из автоматов. Один вор сдался милиции, а двое других ушли-таки на краденых ска­кунах от погони в соседнюю область.[19]

На милицию с ее техникой и автоматами надежды мало, и народ вынужден самостоятельно отбиваться от наглеющих воров: «Ночью в селе Сарай-Гир Оренбургской области, заметив у конюшни  двух цыган,  местный конюх схватил берданку и вместе с другом бросился на воров. В борьбе один из злоумышленников ― 34-летний цыган ― был убит выстрелом из ружья, а его сообщни­ка разгоряченные конюхи до смерти забили ногами и оглобля­ми».[20]

В той же Оренбургской области два сторожа конюшни опыт­но-производственного хозяйства им.50-летия Ленинского Комсо­мола также учинили самосуд над двумя местными жителями, поку­сившимися на вверенных им коней. Одного конокрада расстреляли на месте, а другого привязали к хвосту лошади, да и протащили волоком до крыльца собственного дома, где тот скончался.[21]

Так что кони, в отличие от людей, в цене. И не только как тягловая сила.

В Усть-Каменогорске органы внутренних дел столкнулись с довольно необычным для нашего времени видом преступления ― конными грабежами. Корреспонденты «Комсомолки» сообщают о том, как крутая сельская молодежь из близлежащих сел делает ночные кавалерийские набеги на город: «Джигитуя на вороных да буланых, они срывают шапки с одиноких прохожих, ловко выхватывают сумки из рук, перегнув­шись через седло, сбивают людей с ног и растворяются в ночи. Поймать их практически невозможно. Конь легко берет препятс­твия, какие и не снились милицейскому "козлику". Два грабите­ля были задержаны лишь однажды, после того, как милицейские снайперы подстрелили под ними скакунов».[22]

Можно только представить, как жертвы таких атак смотрят телезаставку с бегущим табуном к началу «Вестей».

Кстати, в это же время газеты сообщили о начале «шапочного» сезона в Оренбурге. Пресс-служба областного УВД не наш­ла ничего лучшего, чем на полном серьезе посоветовать горожа­нам, оказавшимся на темных улицах города, «придерживать го­ловные уборы руками, но еще лучше подвязывать их веревочками или шнурочками». Ироничные журналисты советуют горожанам идти дальше: прибивать шапки к голове гвоздями. Самим же оренбургцам не до иронии. Они опасаются, что в этом случае шапку снимут уже вместе с головой. Такие случаи уже бывали.[23]

В Нижнем Новгороде милиция, уставшая бороться с шапкос­рывателями, также советует горожанам «завязывать тесемки» и «придерживать шапки руками на неосвещенных улицах». Такие ре­комендации даются по радио, в газетах, по местному телевиде­нию. И, надо отметить, чувство неотвратимости предстоящего воровства травмирует и без того нервных людей. Они подчас со­вершают странные поступки и, стараясь превентивно защититься от потенциального вора, сами невольно воруют. Иной раз уже и не поймешь собственно, кто у кого украл.

«Некая преподавательница местного вуза, совсем недавно купившая головной убор из меха норки, с опаской за шапку и голову возвращалась домой с работы. До остановки автобуса дошла без потерь. А когда стала садиться ― поскользнулась. Но вскочила, быстро выхватила шапку из сугроба, хотя к ней уже тянулась мужская рука, и даже успела проскочить в захлопываю­щиеся двери автобуса. Отдышалась. Стала поправлять на голове шапку и поняла, почему на нее так странно смотрят пассажиры: на голове оказались две шапки! Значит, мужская рука тянулась за своим головным убором, да женская оказалась проворнее...»

Любопытно, но на следующий день примерно такая же исто­рия повторилась в другом городе.

«Некая жительница Минска шла с ночной смены домой. Было темно, холодно и скользко. Нервы, естественно, были на преде­ле. А когда оставалось до дома метров двести, дама услышала сзади торопливые шаги и очень испугалась за свою норковую шапку. Но она была готова к нападению: затянула подбородком пришитую к шапке резинку и нащупала припрятанную в кармане соль.

В этот момент злодей догнал, как ему вероятно казалось, насмерть испуганную и беззащитную женщину, сбил её с ног и вцепился в шапку. Но не тут-то было! Полузадушенная резинкой, она все же ухитрилась сыпануть соли в бесстыжие бандитские глаза. Грабитель завопил и покатился по снегу. А дама схвати­ла шапку и с невиданной быстротою понеслась домой. Влетев в прихожую она издала победный вопль и продемонстрировала се­мейству шапку: “Вот! Не спер, гад! Отбила!..” Но родные и близкие почему-то смотрели на даму весьма удивленно. Она тут же повернулась к зеркалу и увидела, что ее собственная шапка все-таки удержалась на голове, а в руках ― шапка грабителя».[24]

Вот так общая нервозная обстановка может сделать из честного человека ― грабителя. Но очень может быть, что это лишь своеобразная плата за страх.

 

                                                        *   *   *

 

Воруют много и часто. Стар и млад, в одиночку и кампаниями. Бывает, грабят с насилием и жестокостью, а бывает бес­хитростно и вообще непонятно зачем. Есть случаи, которые пот­рясают цинизмом, а есть такие, что и воровством назвать слож­но.

В Первоуральске семилетние братья-близницы отключили электричество, отрубили изрядный кусок медного кабеля и уже собирались было унести, но не смогли: оказалось не под силу. И не спешите винить детей. Хотели-то за счет кабеля поправить тяжелое материальное положение родителей.[25]

В Уфе семнадцатилетний парень соорудил из проволоки крючок и пытался украсть ящик бананов у честных торговцев. Воришку поймали, что называется, за руку. Связали, завели в подсобку магазина и приговорили: «Съешь всю коробку ― отпустим с ми­ром». Затем брали один фрукт за другим, очищали от кожуры (а могли-то с кожурой!) и заталкивали в рот бедолаге, пока тот не взмолился о пощаде. Потом подсчитали, сколько бананов все­го съедено и велели заплатить за 6,5 килограммов, да за обс­луживание.[26]

Кто ел бананы, может представить, что такое их шесть с половиной килограммов! А еще один хитрец, с Украины, хотел поживиться в одном из магазинов Таганрога. Для этого спрятался незадолго до кон­ца смены в холодильнике, рассчитывая, когда покупатели и про­давцы уйдут, взять в спокойной обстановке товары подороже и скрыться. Рассчитал все верно. Залез, захлопнул дверцу... а она, оказывается, открывается только снаружи (инженеры поче­му-то не предусмотрели). Поэтому милицию встречал уже, как спасателей. Статья называется: «Всю ночь был пингвином».[27]

Кстати, о  холодильниках.  В городе Буденовске, Ставропольского края, работников милиции потрясло весьма неординар­ное ограбление. Насмерть перепугавший хозяина преступник, об­шарив весь дом и не обнаружив ничего ценного, поматерившись, взвалил себе на спину тяжеленный холодильник (причем, далеко не новый) и скрылся в неизвестном направлении.[28]

Про квартирные кражи и ограбления говорить не будем: слишком все здесь однообразно и неинтересно. Обратим лишь внимание на то, что для охраны люди стали заводить уже не собак, а змей. Газета «Тюменская правда» сообщила о том, что после того, как квартиру одного местного геолога в очередной раз ограбили, он завел себе змею. И очень доволен. Кормежки гадюке надо немно­го, затрат гораздо меньше, чем на сигнализацию, сторож не ла­ет, где-то лежит себе под кроватью. Но все знают: в доме змея! И потому уже не суются.[29]

И не только змеи привлекаются к охране народного добра от обнаглевших воров. В селе Фонтанки Одесской области сель­ский бригадир И.Ткачук подобрал в лесу дикого поросенка, наз­вав его почему-то Зу-зу. Тот быстро привык к людям. Хозяин звал его ко двору, дергая за веревку старого колокола, висев­шего возле дома. Как-то ночью хозяев неожиданно разбудил ко­локол. Выбежал бригадир из дома и увидел, как огородами убе­гают две фигуры, а поросенок, что есть мочи дергает веревку, ухватив ее зубами. Тут же во дворе обнаружили брошенный пере­пуганными ворами мешок, а в мешке ― краденные гуси и куры. С тех пор, поросенок еженощно бьёт тревогу. Чуть что в селе не так ― звонит в колокол. Строгий Зу-зу не дает никому спать и в деревне уже не знают что с ним делать.[30]

Не красть!  Вот что!  И поросенок спокойно спать будет и все остальные.

Бывает, что воровство происходит на почве идеологии и политики.

Так в городе Пермь шестнадцатилетняя девушка решила похитить букет цветов, возложенный кем-то к памятнику Ленину. Однако, на за­щиту вождя бросился находившийся поблизости пожилой бродяга. С криком: «Куда лезешь, воровка!», ― он схватил девицу за ру­ку. Та стала отбиваться ногами. Схватка, сообщают свидетели, закончилась победой бродяги, который водрузил букет на мес­то.[31]

Но это цветочки. Там же, в Пермской области, по сообще­нию коммунистов из районного центра Куеда, ночью неизвестные, пытаясь стащить и переплавить бронзовый памятник Ленину, сбросили его с постамента на землю. На следующий день местные коммунисты восстановили вождя на место. Однако через нес­колько дней история повторилась, причем у бронзовой статуи пытались отрезать ноги. Заменив утраченные ноги Ильича на це­ментное возвышение, коммунисты водрузили памятник вновь. Од­нако с третьей попытки его все-таки стащили и увезли, те­перь уже окончательно, в неизвестном направлении…[32]

Здесь мы сталкиваемся не с тривиальным воровством, а с борьбой политики и экономики. Одним нужна бронза, а не Ильич, ― другим Ильич, а не бронза. Впрочем, есть версия, что мону­мент увезли с собой вовсе не воры, а еще более ортодоксальные ленинцы, как это случилось однажды в санатории «Городецкий» под Нижним Новгородом. Там у статуи Ленину отломали и утащили голову. Её похитили, как здесь считают, верные ленинцы, уставшие от дискус­сий о сносе памятника.[33]

Всю статую унести не хватило силенок,  а голову ― самое важное в Ленине  ―  оказалось вполне под силу. Для головы, кстати, и места немного надо. Поставил в углу комнаты ― она и стоит.

В той же заметке сообщается, что с памятника Валерию Чкалову в самом центре Нижнего Новгорода украли красную ко­рундовую звездочку. Она находилась в высеченной на постаменте карте знаменитого чкаловского перелета. Кто-то из экскурсово­дов пошутил, что мол, звездочка рубиновая, а народ отнесся к такой неосторожной реплике вполне серьезно.

Владимир Ильич утверждал в свое время, что «в основе ком­мунистической нравственности лежит борьба за построение и ук­репление коммунизма». С точки зрения этого тезиса ― поступок ленинцев логичен и высоконравственен. Местный искусствовед сказал: «Вандализм!». И тоже был прав. А с точки зрения бух­галтера санатория: всё это чистое воровство и разбой. И с ним придется согласиться: скульптура-то, как и всякое иму­щество, на балансе предприятия.

Закончим тему ленинских памятников упоминанием о нападе­нии на монумент вождю в Грязовце Вологодской области. Оно за­кончилось печально и для преступников и для монумента. Когда один из пятерых вандалов забрался на скульптуру, вождь не вы­держал и развалился. Вместе с головой Ильича на землю рухнул и сам виновник, заработавший аналогичные повреждения: ушиб руки и серьезную черепно-мозговую травму.[34]

 

                                                        *   *   *

 

Не всё, однако, так весело и забавно.

Сообщение из Минска: «В Горецкую районную больницу Ви­тебской области привезли больного в шоковом состоянии. Поло­жили на операционный стол. Чтобы снять боль и вывести челове­ка из шока, врач ввел наркотическое средство ― промедол. Од­нако больной умер, не выходя из комы».

В чем дело?

Непрофессионализм врачей? Безнадежное состояние больно­го?

Нет. Обыкновенное воровство.

Оказывается, две медсестры давно промышляли кражей нар­котиков. Шприцем вытягивали из тюбиков промедол и впрыскивали димедрол. Вовсе никого убивать не собирались. Просто надо же было чем-то заполнить образовавшуюся пустоту…

Расстреляли? Посадили на много лет в тюрьму? Нет. Одной дали три года, другой два. Судили ведь не за умышленное убийство, а всего лишь за воровство промедола.[35] А за промедол не расстреливать же людей…

В Троицке, Челябинской области, на городской свалке об­наружены флаконы с ценнейшим препаратом ― замороженной плаз­мой. Как выяснили, из отделения переливания крови центральной районной больницы воры украли морозильную камеру, а ее содер­жимое выбросили. А на что ворам какая-то плазма?[36]

В Витебске из кожно-венерологического диспансера похити­ли несколько десятков кроликов, которые в научных целях были инфицированы сифилисом. Центральная белорусская газета «Рес­публика», опубликовавшая эту информацию, призвала граждан, покупавших крольчатину в неустановленных местах, срочно обра­титься к врачам-венерологам. Так кто же сейчас газеты чита­ет?[37]

А вот вести из армии. Правда, не нашей, российской, а ук­раинской. «У 80-ти воинов одной из частей Прикарпатского во­енного округа Украины врачи установили дистрофию. За время срочной службы каждый из них потерял в весе от десяти до двадцати килограмм. Солдаты из-за воровства офицеров недопо­лучали чуть ли не две трети необходимых им продуктов пита­ния».[38] Будет случай, по телевизору или еще где, посмотрите на лица украинских политиков…

То солдаты, украинские, а вот дети, российские…

В Москве, в августе, во время обычной пьянки взрослые дяди решили раздо­быть закуску. Купить? Попросить? Нет. Зачем, когда можно так взять. У слабого. Беззащитного… Для этого мужики забрались в пищеблок детс­кого сада N1077. За несколько заходов воры вынесли мясо, яй­ца, сахар, картофель, растительное масло. Милиция на следую­щий день преступников нашла. Но вернуть в детсад похищенное не удалось: часть награбленного воры, видимо, не смогли ни съесть, ни унести и просто выбросили в мусорный контейнер. Детям же пришлось голодать целый день.[39]

Это взрослые воруют у детей. А дети, между тем, воруют у взрослых.  Да как!

В июне 1994 года был ограблен Московский монетный двор. Со строго охраняемого склада готовой продукции было похищено более четырехсот золотых и серебряных коллекционных монет. Ограбление вызвало переполох в правоохранительных органах и восторг в криминальных структурах: дескать, вот это масть!

Оказалось, что ограбили Московский монетный двор не гангстеры, а дети, старшему из которых тринадцать, а младшему только что исполнилось десять лет. То есть, даже судить неко­го.[40]

В психиатрической больнице имени Алексеева (бывшая имени Ка­щенко) мясник местного пищеблока пытался посадить пациентов на вегетарианскую диету. Он уже было вывез 57 кг. мяса, но был задержан бдительными сотрудниками.[41]

Интересно, на какой раз его застукали?

А в Екатеринбурге по улице, днем, в своей коляске перед­вигался, как мог, инвалид. Вдруг, кто-то грубо схватил его, приподнял над сиденьем, да и швырнул на землю. «Что вы делае­те!» ― воскликнул инвалид, но уже было поздно: злоумышленник убегал с его транспортным средством. Убежать далеко, однако, ему не удалось: задержали. Коляска возвращена владельцу.[42]

Пока пишем книгу, поток примеров чудовищного обмана и во­ровства увеличивается.

28 января 1995 года в поселок Чайковский Клинского райо­на Московской области в семью военнослужащего Андрея Колосай, находившегося в это время на войне в Чечне, пришли милые с виду женщины. Представились: «Мы из поселкового совета. Ваш Андрей ранен, лежит в 114-м госпитале, и ему срочно нужны особенные лекарства, которых в больнице нет. Так что давайте скорее 380 тысяч ― мы достанем».

Конечно, родственники, перевернув всё верх дном, тут же собрали необходимую сумму. (А запросили бы миллион и миллион собрали бы. Куда ж денешься?) Фамилии благодетелей, конечно, не спросили ― не до того. А на следующий день выяснилось, что никакие это не благотворительницы, а заурядные жулики. Они уз­нают адреса военнослужащих, находящихся в районе боевых дейс­твий и таким образом делают свой бизнес. К счастью Андрея в списках раненых или убитых нет, так что уже, как говорится, и на том спасибо.[43]

Вообще следует несколько слов сказать о доверчивости на­родной. Ей, как и всему прочему, тоже предела нет и не зря поётся в популярной песне про нас, что, мол, «к сволочи до­верчивы...» Тут обычный мошенник может вырасти до масштабов Остапа Бендера и стать национальным героем. Никакие предуп­реждения, включая собственный горький опыт, не помогают. Люди будто впервые открывают для себя всё новые и новые гори­зонты мошеннического ремесла.

Вот сообщение из Ровно: «В этом городе многие знали: Людмила Бахур за мошенничество провела в тюрьмах 12 лет, од­нако все равно сами отдавали ей деньги. Одному она обещала, что отправит за границу в такое место, где почти всё бесплат­но дают; другому ― такое золотое ожерелье, какое не снилось английской королеве; третьему ― машину, изготовленную в единственном числе... (Много ли народу нашему надо? ― В.П.) За последнее время Бахур таким вот способом облапошила около двухсот простаков, выудив у них миллионы карбованцев. Теперь ей придется провести за решеткой пять лет».[44]

А выйдет ― наверняка опять за своё возьмется, точнее ― за на­ше. Народ-то за пять лет не переделаешь. Все ведь хотят, чтобы бы­ло как у английской королевы и чтобы поехать куда-нибудь на такой машине, какой ни у кого нет, ту­да, где всё дают бесплатно…

Но бывает, что народную слабость к мелкой и почти безо­бидной жуликоватости используют как раз сами жулики.

В поселке Большое Козино (это совсем рядом с Нижним Нов­городом), среди бела дня деловитые мужики пошли по домам, снимая электросчетчики и выключатели. На вопросы любопытных мрачные мужики отвечали: «Из электросетей мы. Приказано сни­мать, потому как задарма свет жжёте!»

Что же здесь скажешь? Казенные люди ― они и есть казен­ные. Находятся, как говорится, при исполнении. Хоть и хрено­вую, но власть все-таки представляют. Возмущаться тоже нес­подручно ― поотключают всё, что только можно, потом ищи прав­ду-матку. Ведь иной раз лампочка горит, так и не знаешь, за­дарма она горит или уже кто уплатил за неё.

Пока недоумевающие квартиросъемщики дозванивались до местной администрации и районных электросетей, угрюмые мужики отбыли в неизвестном направлении. Выяснилось, что команды снимать счетчики и другую электроаппаратуру никто не давал. А искать теперь похищенное нужно, видимо, на местной толкуч­ке.[45]

Но кто ж пойдет на толкучку искать краденое? Да и надо ли? Без счетчиков жить удобнее: пока новые поставят ― сколько времени пройдет, а, главное, сколько электроэнергии!.. Кстати о лампочках.

Корреспондент Ольга Арянина сообща­ет: «Подъезды некоторых домов в Самаре теперь освещены изнут­ри жутковатым кроваво-красным или синим светом. Слабонервные и непредупрежденные посетители обычно впадают в испуг. Им ка­жется, что они пришли не в гости, а в рентгеновский кабинет или какую-то лабораторию. В чем же дело? Нет, это не прихоть жильцов, а необходимость. Оказывается, цветные лампочки никто никогда не вывинчивает».

А мы бы остереглись на месте журналиста от такой катего­ричности. Народ попривыкнет и обязательно вывернет. Тем бо­лее, что после этой публикации уже как бы и наводка есть: «некоторые самарские подъезды».

Обворовывают не только живых, но и мертвых.

Некий дирек­тор коммерческого магазина вез пятьдесят ящиков водки и к несчастью умер от острой сердечной недостаточности прямо за рулем машины на многолюдной трассе в Улан-Удэ. Это увидал проходивший мимо народ ― пятеро мужиков, рабочих ближайшего леспромхоза. Вместо того, чтобы придти на помощь погибающему или хотя бы сообщить о трагедии, они просто стали красть вод­ку: приходили и набирали в мешки по нескольку раз. Наконец, милиция их арестовала.

Покаялись? Повинились?

Нет, оправдываются: дескать, не знали, что умер, думали, что просто уснул водитель...[46] Понимают: уснувшего обокрасть, не то, что мертвого.

Мы говорили о том, что присваивая чужое, вор присваивает себе часть жизни ближнего. Но когда вор присваивает себе предметы мертвого, не есть ли это присвоение частицы чужой смерти? Не от того ли это особый страшный грех?

В подмосковном Пушкине милиция обнаружила трупы двух женщин, с которых неизвестные сняли всю одежду. Первая жуткая находка была сделана в парке культуры и отдыха, возле танц­площадки. Скончавшуюся женщину (очевидно от сердечного прис­тупа) раздели догола, а одежду унесли. А спустя пару часов на той же улице, оперативники нашли еще одну жертву. Мародеры прихватили все, что было на тру­пе.[47]

  Полным ходом идет воровство на кладбищах. Воруют памят­ники, ограды, венки, выкапывают и обворовывают трупы... Не останавливает ничто.

Однажды вечером на Лычаковском кладбище во Львове мили­ционеры увидели группу мужчин, снимавших венки с могил. Их задержали. Выяснилось, что они не пьяницы, не воры, а «чест­ные работники» одного из кооперативов, которые занимаются... заготовкой сырья для новых венков. Венки вещь недешевая и таким вот способом, с использованием, так сказать, вторсырья, они якобы уменьшают себестоимость продукции.[48]

В той же Львовской области, в селе Нараево, отец и сын (не будем называть фамилии) поздно ночью были задержаны на кладбище: пытались выкапывать могильные кресты. Тоже не ради забавы. Повод был серьезный. Родня из-за рубежа прислала им доллары, с тем, чтобы поставили новые кресты на могилах близ­ких. Доллары пропили. Думали: ну как там, за морями-океанами, родственники узнают, выполнили просьбу или нет? А те вдруг сообщи­ли, что едут в гости. Срочно пришлось искать способ, чтобы «достойно» выйти из положения. Заработать? Занять? Нет. Проще взять у мертвых.[49]

В «Труде» как-то сообщалось о скромной медсестре, всю жизнь проработавшей в психиатрической больнице поселка Бура­шево, Тверской области. «Многих несчастных пациентов проводила Александра Романовна в последний путь, отдавая им часть своей доброй сострадающей души. А потом и сама ушла. Одинокую в жизни, похоронили её соседи в зимнюю непогоду, поставили па­мятник и взяли на себя заботу ухаживать за могилой. Спустя полгода, ― сообщает корреспондент, ― один из жи­телей поселка обнаружил, что с могилой что-то неладно: надг­робный камень сдвинут и, похоже, остались следы подкопа. Вскоре арестовали санитара морга Николая Птицына. Прежде судимый, он в последнее время пил по-черному, дебоширил и, как сказано в характеристике, "устраивал в морге пьяные ор­гии" (!). Конечно, он помнил по-матерински заботливое и тер­пимое к нему отношение старшей медсестры Александры Романов­ны, но не забыл и того, что у покойницы "весь рот золотой".

Слякотной ночью, покинув спящую сожительницу (предс­тавьте мизансцену! ― В.П.), Птицын докопался до гроба... Золотой мост и три коронки продал возле ювелирного магазина аж за де­сять тысяч рублей». [50]

А в Днепропетровске поймали на краже... священника. Как показало следствие, батюшка воровал для того, чтобы раздобыть наркотики, к которым пристрастился. «Застукали» вора в квар­тире знакомой, на месте преступления. Теперь священнослужи­тель может попасть за решетку минимум на три, максимум ― на десять лет.[51] Что же брать с простых смертных?

  

                                                            *   *   *

 

Не оставляет равнодушным не только само воровство, но и реакция на него потерпевшей стороны.

Директор индивидуального частного предприятия в  Вологде решил заняться самосудом. За кражу золотого перстня с брилли­антом он посадил утром в гаражную яму неработающего Г.Ивано­ва. А вечером затолкал туда же и его жену. Результат оказался трагическим. Когда через сутки наряд милиции вскрыл гараж, мужчина был мертв, а женщину увезли в реанимацию. Так что уже не воров судят, а их жертву, учинившую самосуд. Одно преступ­ление ― воровство, ― продолжилось другим, еще худшим, ― убийством.[52]

Ладно, там хоть золотой перстень, к тому же с бриллиан­том. Тут можно чего угодно сотворить. А в деревне Мещерино, что в Ступинском районе Московской области, несчастная женщи­на залезла в дом местного тракториста и утащила из холодиль­ника кусок мяса. С голодухи, наверное. Схватила и наутёк! Так бы и исчезла, но её кто-то засёк и донес трактористу. Тот с приятелем, спустя несколько дней, шел «выпимши» по деревне и неожиданно повстречал воровку: «Отдай мясо или деньги!» Та ― «Не отдам!»

Придя в ярость, приятели принялись бить ее руками и но­гами, и забили до смерти.[53]

А что делать? Не подавать же в суд из-за куска мяса? Проще уж так, ногами...

Диапазон воровства, как и всего остального, безмерен.

В Ветковском районе Гомельской области двое жителей на­пали с ружьем на одинокого мирного рыбака и под угрозой смер­ти отняли у бедняги аж два килограмма рыбы! Еще один «ганг­стер», выбив окно, залез в квартиру одинокой пенсионерки из Полоцка, избил её и стал душить поясом. Когда та потеряла сознание, забрал четыре бутылки водки и удалился.[54]

Тридцатидевятилетний житель деревни Нижнее Мочалкино, Мамадышского района республики Татарстан, В.Платонов, решив поправить самочувствие, схватил увесистое полено, ворвался в дом к пожилой супружес­кой паре и потребовал у перепуганных и беззащитных стариков водки. Те отказали, за что хозяин тут же был забит поленом до смерти. После этого бандит решил избавиться и от старухи: за­мотав голову несчастной покрывалом, принялся молотить её тем же поленом. К счастью женщину затем удалось спасти. А водку убийца все-таки нашел ― целых три бутылки!..[55]

А на другом полюсе ― иные масштабы.

В Москве на Рязанском проспекте за 3-4 минуты от ресто­рана была угнана кавалькада иномарок из восьми машин(!). Не ка­кие-то там бомжи или беззащитная интеллигенция ― крутые ребя­та из коммерческой фирмы подъехали пообедать.

Подъехали как положено: два «Кадиллака», два джипа «Гранд-Чероки», «Понтиак», «Шевроле», «Бьюик» и «Мерсе­дес-250». Выгрузились и вошли в ресторан. Оказалось, ресторан закрыт. Досадно, но что делать. Повернулись к выходу... а ма­шин-то и след простыл. И милиция не верит: говорит, так не бывает.[56]

Может, и не бывает. А в контексте того, о чем пишем ― ни­чего особенного… А такое разве бывает?

«Воры проникли на склад хлебной базы "Элеватор". Спилили здоровенный амбарный замок. Рискова­ли страшно. Открыли двери ― а там вместо всякого и разного добра ― одни лишь пачки книг. Ну что делать? Не зря же вся эта затея. Решили брать книги. И не прогадали. В пачках оказался бестселлер "Воры в законе"». [57]

Бывает, воруют такое, что вообще непонятно, для чего. Например, в Новгородской области дважды за последнее время грабители похищают из школ наглядное пособие для занятий по анатомии ― скелеты людей. Педагоги и сотрудники правоохрани­тельных органов в растерянности: для чего скелеты понадоби­лись?[58]

В Челябинске в ноябре 1994 года была ограблена синагога. Поскольку красть было особенно нечего, грабители порушили все, что могли и унесли благотворительные пожертвования, сло­женные в трехлитровую банку, а так же старенький проигрыва­тель с колонками, шапочку, свечи, лампочки. Преступники не взяли священные для каждого иудея свитки Торы. Просто бросили их на пол.[59]

А на что вору Тора?

Но бывает, что и воровства никакого нет. И вопросов «для чего?» не возникает. Скажем, зачем милиции воровать?

На пресс-конференции начальнику управления внутренних дел Ивановской области Геннадию Панину дотошные журна­листы задают вопрос: «А правда ли, товарищ генерал, что азербайджанская и чеченская общины, руководители которых нес­колько раз задерживались по подозрению в причастности к раз­ным преступлениям и каждый раз выпускались, перевели вам, то есть милиционерам, внушительную сумму денег?»

Генерал-майор Панин без задней (или какой другой) мысли отвечал: «Видите ли, уважаемые господа журналисты, дело в том, что милиции, как и всему народу, не запрещается прини­мать подарки и переводы от частных лиц. Когда мы готовились к своему юбилею,  очень многие организации и граждане (из любви и уважения) переводили нам деньги. Кассиры, которые разбирают и принимают средства, не владеют оперативной(!) обстановкой ― (то есть, не могут знать: от бандитов или от честного челове­ка пожертвования, ― В.П.) Когда же я сам начал перебирать квитки о поступлении средств, ― продолжает исповедоваться журналистам ру­ководитель ивановской милиции, ― то неожиданно обнаружил, что среди добровольных жертвователей встречаются организации, ко­торые фигурируют и в наших сводках преступлений. Некоторое время подумав(!), я решил не возвращать деньги, а перевести их на ремонт в систему исправительно-трудовых учреждений».

По словам Панина, взнос-то мизерный ― всего три миллиона рублей. Разве ж это деньги?

И действительно, в Ивановской области только за один год с настоящих и бывших госпредприятий похищено ценностей на миллиарды рублей. С товарищества «Промобувьснабторг» украдено только в 1994 году обуви на 100 миллионов рублей, а у объеди­нения «Ивэнерго» ― ткани на 106 миллионов. Миллионами (уже и миллиардами!) рублей исчисляется воровство: с Акционерных об­ществ «Архиповская ткацкая фабрика» и «Кинешма-текстиль» ― воруют в основном костюмы и ткань, с базы госпродторга ― про­дукты питания, с Кинешемского молочного завода ― масло, с Ивановской маслосырбазы ― сыр и так далее, до бесконечнос­ти…[60]

И можно понять генерала Панина. Что в сравнении с этими миллирдами какие-то жалких три миллиона для милиции? Разве что на юби­лей какой-нибудь. За такие деньги и охранять никого не стоит. Включая, кстати, и себя ― милицию.

Как-то сообщили, что со второго этажа здания УВД Минско­го облисполкома «при загадочных обстоятельствах исчезли иностранные компьютеры».[61]

Но это для кого-то ― «загадочные обстоятельства». Пла­тить милиции надо больше ― меньше будет всяких там «загадочных обстоятельств»…

А вспомните, сколько говорили о том, что воруют только при социализме, что при капитализме не украдешь, что воровство зависит от системы. «Надо, ― говорят знатоки, ― чтобы все были акционерами, как на Западе. Тогда уже будут беречь, как своё»…

В городе Чусовом, Пермской области, так и сделали. Ме­таллургический завод стал акционерным обществом, то есть АО. Теперь на очереди стоит вопрос о постройке на его территории камеры предварительного заключения, то есть КПЗ. Оперативники находят здесь все новые и новые проломы в заборах, а задержа­ние расхитителей стало обычным делом. Стражи порядка требуют для начала оснастить их газовым оружием, дать машины и поме­щение для временного содержания нарушителей. А то пока заклю­ченных, то есть ЗК, доставляют на участок, на заводе соверша­ются все новые и новые преступления.[62]

Так что на АО всё по-прежнему, только хуже: несут уже не как «недоданное», а как своё, законное…

«Тогда, ― говорят знающие люди, ― надо сделать, чтобы была только частная собственность, тогда уже точно не будут воровать»…

Директор одного частного магазина в Вологде признался, что потерпел большие убытки от рекламы товара «по-западному». В частности,  всем клиентам,  как в  Европе,  предлагали бесплатно попробовать конфеты, прежде, чем каждый выберет по­купку по своему вкусу. Однако, народ (как и в Госдуме) дели­катно поправил директора, убедительно доказав, что с Европой он поторопился: в результате эксперимента покупатели и про­давцы съели пятьдесят килограммов конфет, в то время как прода­но всего двадцать пять.[63]

Народ быстро интегрируется в любую модель, в какую угод­но систему ― и несёт, несёт, несёт...

«Воруют все. Воруют с таким размахом, что как будто завтра конец света», ― утверждает белорусская газета «Рэспуб­лiка» и приводит список изъятого Брестским отделением борьбы с экономическими преступлениями на пограничных транспортных переходах. Итак: циркулярные пилы, автодетали, ядохомикаты, редкоземельные металлы, горюче-смазочные материалы, дизтопли­во, сверла и так далее до бесконечности…

Кто же ворует? Мафия, преступный синдикат?

Нет. Читаем оперативный список: «сыновья скромных кла­довщиков, начальники механизированных колонн, главные инжене­ры, простые труженики, безработные, бизнесмены…», словом, народ. Газета отмечает, что наши сталкеры-проводники через границу «владеют тракторами для перетаскивания машин по без­дорожью мимо таможенных постов и мощными рациями для связи и наводки».[64]

Ну а мы в этот всенародный список Брестского Отделения борьбы с экономическими преступлениями добавим и коллег сос­тавителей списка ― офицеров из этого же отделения. Читаем уже в другой газете: «В Беларуси (Жабинка) сотрудниками местных правоохранительных органов задержана группа преступников, ко­торая систематически откачивала дизельное топливо из проходя­щего здесь трубопровода. Интересно, что двое расхитителей оказались офицерами Отдела по борьбе с экономической преступ­ностью брестского УВД».[65]

Мы в нашей книге стараемся не задевать начальство. Про воровство «наверху» сказано и написано много. Обвиняют в коррупции буквально всех, начиная с ближнего окружения пре­зидента. Может, так оно и есть, но нам интереснее окруже­ние «дальнее» или даже «дальнее-предальнее»…

Есть в вологодской области маленькое село Устье. Так вот, это Устье претендует на первое место в области по числу чиновников-мошенников на душу населения. На ноябрь 1994 года там были заведены уголовные дела на четырех руководителей предприятий. А недавно сам глава администрации Усть-Кубинско­го района пообещал убить двух сотрудников областного управле­ния по борьбе с организованной преступностью. Угроза, ― по сообщению агентства ИМА-пресс, ― была высказана в бухгалтерии местного строительного управления, где милиция проверяла документы.[66]

Вот окружение так окружение! Правда, не совсем ясно: или там действительно воруют, как нигде больше, или милиция хоро­шо с воровством борется.

 

                                                    *   *   *

 

Классическим воровским гнездом становятся наши железные дороги. О кражах на вокзалах и в поездах можно писать беско­нечно. Здесь, как на войне. Грабят вагоны и даже целые составы. Пассажиры  боятся  ездить  в  купе или даже в плацкарте, предпочитая им общие вагоны: чтобы быть у всех на виду. Про­водники часто оказываются наводчиками. Так что грабежей и воровства в пассажирских поездах даже касаться не будем. Пусть занимается этим кто-нибудь другой. Нас же дорога железная интересует как инфраструктура, как некий соци­ум…

Газета Министерства Путей Сообщения «Гудок» информирует о повальном воровстве на Горьковской железной дороге. Воруют в основном сами работники, которые рассматривают железную до­рогу, как свой приусадебный участок, а проходящие грузовые поезда, как очередной взращенный урожай. В ворах операторы, приемосдатчики, осмотрщики вагонов, слесари и даже милиционе­ры… Словом, опять тот же наш народ.

Что воруют? Да уж, что попадется. Спецзаказов ведь никто не делает.

«Оператор поста централизации станции Вековка Муромского отделения Горьковской дороги 33-летний Александр Локтионов тащит домой и на продажу всё, что попадется под руку: мужские носки и женские сапоги, десять килограммов сахарного песка, двадцать банок консервов, две куртки, двадцать плиток шокола­да, конфеты, спиртное и даже... художественную литературу (А философская или религиозная попадется, неужели выбрасывать? В.П.) Причем, сообщают материалы уголовного дела, Локтионов не был эгоистом: делил все с товарищами. (Надо полагать, что и това­рищи поступали аналогично, ведь и само слово "товарищ" производное от слова "товар", В.П.). Поэтому, о том, что воровали, знала вся стан­ция. Так что на скамью подсудимых все разом и сели. Тридцать человек-товарищей![67]

А на нашем юге, в Ессентуках, машинист маневрового теп­ловоза В.Хажняк купил легковушку. Встала проблема с бензином. Ну не покупать же его, коли сам ежедневно подаешь полную цис­терну на грузовой двор? Товарищи засмеют. Ночью взял нес­колько канистр, длинный шланг, сбил пломбу и набрал всего-то литров четыреста. Но тут появились милиционеры. Попался. (На который интересно раз?) Дело пахло судом.

При Сталине состоялся бы многотысячный митинг трудящих­ся, выступили бы активисты депо, комсомольцы бы распищались, весь народ бы заклеймил вора и дезорганизатора и потребовал бы для него «высшую меру»… Но сейчас времена гуманные. Тот же народ, това­рищи Хажняка по работе, написали ходатайство, чтобы вора не привлекали к уголовной ответственности, дали хорошую характе­ристику... Все это возымело действие и материал на машиниста передали трудовому коллективу на поруки. Словом, если чело­век не эгоист, не забывает о трудовом коллективе, то и това­рищи могут постоять за такого человека.[68]

Но что это за кража? Носки, сапоги, канистра бензина... Совсем иной размах на Октябрьской ж.д.

Когда-то российский самодержец взял карту, линейку, ка­рандаш и провел линию от Петербурга в Москву. Карандаш задел случайно монарший палец и получилось некоторое отклонение от прямой линии. Этакое закругление в одном месте… Значит так: люди спокойно едут прямо, ничего не чувс­твуя, а потом, вдруг, повело, повело... Так это как раз в том месте, где был палец, поезд едет…

Так вот ― за десять месяцев текущего 1994-го года (по информации петербургского информагентства «Шанс») на семистах километрах железнодорожных путей между двумя столицами было похищено, разгромлено и испорчено: 49 трансформаторов, 199 дроссельных перемычек, 1150 метров медной тягловой обвязки, 122 медных соединителя, 242 реле, 1875 линзовых комплектов, 184,4 км. проводов, 46 аккумуляторов, 7 радиостанций и масса более мелких деталей и узлов. По подсчетам железнодорожников, в итоге ущерб, понесенный Октябрьской магистралью, составил 122, 829 миллионов рублей в ценах 70-80-х годов. Сейчас это все надо умножить на несколько тысяч. И это только на одном, сравнительно небольшом участке! Вот повело так повело на­род…

Ужас?! Кошмар?!

Да нет. Наоборот. Один из руководителей дороги отметил, что это для непосвященных цифры гигантские, а «в целом имеются тенденции к стабилизации и улучшению». В 1993 году, оказывается, украли больше.[69]

А мы думаем, что в следующем, 1995 году, ситуация улуч­шится и украдут еще меньше, потому что уже этих самых «дрос­сельных перемычек» да «линзовых комплектов» совсем не оста­нется…

Вот сообщения из нашего далека, из Белогорска, что на Амуре. Там, на станции Поздеевка, народ утащил рельсы. И еще сколько попыток было: на участке Завитинской дистанции, нап­ример, или на станции Украина... Просто спасу нет, сообщает местное начальство. Прямо выхватывают рельсы и норовят ута­щить и переправить за доллары заграницу. Откуда только силы берутся?[70]

Как откуда? Если надо, то силы находятся.

На Украине, на железнодорожной станции Скнилов, 65-летний пенсионер уволок... 20-тонный контейнер стоимостью восемь миллио­нов карбованцев. Сейчас престарелый геркулес ожидает суда, а все голову ломают... нет, не почему дед украл вагон, а откуда взялись для этого силы?[71]

И, наконец, обратите внимание на следующее. Сообщение о воровстве рельс на станции Поздеевка появилось в середине но­ября, а уже 23 декабря в районе этой станции произошла ка­тастрофа поезда Владивосток-Москва. Оказывается, некие злоу­мышленники пытались похитить запасные рельсы, лежащие парал­лельно основным, но были напуганы приближающимся составом и бросили краденное на основное полотно. В результате ― искоре­женный локомотив, поваленные опоры, вздыбленные рельсы, пере­пуганные пассажиры.

Поскольку на этот раз решили красть не основные рельсы, а запасные, автор заметки решил, что злоумышленники все-таки читали А.П.Чехова. [72]

 

                                                   *   *   *

 

Мы привели лишь попавшиеся под руку примеры частного, повседневного воровства. Мы не задевали какие-то крупные во­ровские акции, которые муссируются изо дня в день в средствах массовой информации и о которых без нас всем известно.

Мы не трогаем кражи и сомнительные операции с оружием и боеприпасами, не заглядываем к таможенникам, не связываемся с ураном и плутонием, даже не упомянули о драгметаллах, памятниках  старины  и  произведениях искусств.

Мы не говорили также о воровстве наших начальников и го­сударства в целом, о том, что принято называть коррупцией. Для этого хватает газетных полос ― всё приелось и как бы не существует.

Нас интересует наш народ, его быт, или точнее (по Блоку) ― его «безбытность».

Едет рейсовый автобус по Верхней Пышме. (Это почти Ека­теринбург.) Полно народу. Люди устали после трудового дня. В основном стоят. Кто-то сидит. Но никто не расслабляется. Про­езжает автобус отрезок пути между остановками «Развилки» и «Заводская». Все знают: на этом отрезке чаще всего происходят кражи личного имущества пассажиров. Тем не менее, водитель или кондуктор, проезжая этот участок, всякий раз включают микро­фон и напоминают: «Въехали в Верхнюю Пышму ― берегите сумки!» Пассажиры прижимают к себе вещи и начинают беспокойно озираться по сторонам ― каждый подозревает соседа…[73]

 

                                                        *  *  *

 

Дорогой мой народ! Ты воруешь от того, что растлен, нищ и убог, от того, что у тебя самого воруют. Ты крадешь и то, что «лежит плохо», и особенно то, что «лежит хорошо». И почти всегда у тебя наказан слабый и безза­щитный. Когда тебя уличают в воровстве ― ты молчишь, пропуская такие обвинения мимо своего уха. Еще бы. Куда приятнее лесть, похвала, ласковые причитания в свой адрес. Гораздо легче счи­тать своим, народным, того, кто тебе потакает, кто заигрывает с тобой, надеясь на твою благосклонность и добрую память о себе. Да, ты действительно ищешь добро, справедливость, исти­ну, но почему так часто ты ищешь их в кармане ближнего? Поче­му так мил тебе соблазн: «всё вокруг народное, всё вокруг моё»? Вот так, набившись битком в пышминский автобус, едешь ты каждый день, угрюмый и неприветливый, и кондуктора предупреждают тебя: «Береги сумки! Прячь вещи! Держи карманы!..» И ты озираешься по сторонам и подозреваешь соседа: «Не он ли?» А сосед подозревает тебя: «Не ты ли?» Так и пастыри твои обращались к тебе, как тот кондуктор: «Берегись вора! Запирай замки! Не пускай! Сторонись!», пропо­ведуя, что вор где-то среди тебя (но не ты сам!). Твои великие слишком любили твою добродетель и недоста­точно ненавидели твои пороки, что бы своими подозрениями о тебе, открыто поделиться с тобою же. Тебе кричали: «Держи вора!» А надо было сказать тебе: «Держи себя!»…

 


Примечания

[1] Вирабов И. Г-н министр, похищены картины // Комсомоль­ская правда. ―1994. ―16 ноября.

 

[2] Сергеева О. Вор у Швеца картину украл  // Московские но­вости. ―1995. №11. ―12-19 февраля. С.18.

 

[3] Лосский Н.О.  Характер русского народа. Книга первая. Посев. 1957. С.1.

 

[4] Красиков И. Храните деньги в стеклянных банках // Труд. ―1994. ―1 июля.

 

[5] Сводки ИМА-пресс от 2 ноября 1994 г.

 

[6] Волович Г. Хочешь остаканиться ― плати / Труд. ―1994. ―11 октября.

 

[7] Повезло мужику // Труд. ―1994. ― 2 сентября.

 

[8] Люди гибнут за... картошку // Труд. ―1994. ―13 октября.

 

[9] Котляров Ю.  В назидание отрубили руку // Труд. ―1994. ―25 ав­густа.

 

[10] Сводки ИМА-пресс от 10 ноября 1994 г.

 

[11] Картошка с сюрпризом // Труд. ―1994. ―2 августа.

 

[12] Сладкая отрава // Труд. ―1994. ―2 августа.

 

[13] Юрченко И.  Яблоко под напряжением // Труд. ―1994. ―14 октяб­ря.

 

[14] Овчаров М. Убили за четыре килограмма картошки // Из­вестия. ―1994. ―6 сентября.

 

[15] Партизаны образца текущего года // Труд. ―1994. ―7 ноября.

 

[16] За сохранностью урожая будет следить конная милиция // Вечерний клуб (Москва). ―1994. ―30 июля.

 

[17] Десантники охраняют огурцы // Труд. ―1994. ―1 июля.

 

[18] Иваев А.  Взял на абордаж... комбайн // Труд. ―1994. ―16 сен­тября.

 

[19] Обскакали цыгане милицию // Труд. ―1994. ―4 октября.

 

[20] Конокрадство // Сегодня. ―1994. ―2 сентября.

 

[21] Сами судили ― сами убили // Труд. ―1994. ―27 сентября.

 

[22] Терентьева Л., Павлов А. Конь «козлу» не товарищ // Комсомольская правда. ―1994. ―23 ноября.

 

[23] Прибивайте  шапки  гвоздями! // Известия. ―1994. ―24 ноября.

 

[24] Лебедева Т., Полякова Т. Приключения норковой шапки // Труд. ―1994. ―22 декабря.

 

[25] Джапаков А.  Близнецы пожадничали // Труд. ―1994. ―9 августа.

 

[26] Обкормили // Труд. ―1994. ―21 октября.

 

[27] Исаев А. Всю ночь был пингвином // Труд. ―1994. ―4 августа.

 

[28] Сводки ИМА-пресс от 8 сентября 1994 г.

 

[29] Павленко В. Змея ― друг человека // Труд. ―1994. ―10 ноября.

 

[30] Закревский В. Поросенок-звонарь // Труд. ―1994. ―20 июня.

 

[31] Бродяга верен Ильичу // Труд. ―1994. ―18 октября.

 

[32] Антиленинцы-94 // Труд. ―1994. ―29 сентября.

 

[33] Лебедева Т. Вождь ― без головы, герой ― без звездоч­ки // Труд. ―1994. ―23 августа.

 

[34] Ленин и теперь живее всех живых // Мегаполис-экс­пресс. ―1994. ―2 ноября.

 

[35] Полякова Т. Медсестры ― убийцы // Труд. ―1994. ―14 октября.

 

[36] Чужая кровь // Труд. ―1994. ―9 ноября.

 

[37] Кролики ― это не только ценный мех...  // Труд. ―1994. ―23 ию­ня.

 

[38] Офицеры воровали у солдат // Известия. ―1994. ―26 ноября.

 

[39] Алкоголики отобрали закуску у детей // Московский комсомолец. ―1994. ―19 ноября.

 

[40] Данилкин А. Раскрыта тайна монетного двора // Труд. ―1994. ―2 июля.

 

[41] Душевнобольным недокладывают мяса // Московский ком­сомолец. ―1994. ―3 ноября.

 

[42] Частный случай беспредела // Труд. ―1994. ―8 сентября.

 

[43] Богуславская О. Бизнес на слезах // Московский комсо­молец. ―1995. ―2 февраля.

 

[44] Ключеров Г. Обольстительница // Труд. ―1994. ―17  июня.

 

[45] Лебедева Т. Электрошок в Большом Козине // Труд. ―1994. ―8 декабря.

 

[46] Гыпылов Г. Обокрали даже мертвого // Российские вес­ти. ―1994. ―10 ноября.

 

[47] В Подмосковье покойников раздевают догола // Московс­кий комсомолец. ―1994. ―20 ноября.

 

[48] Ключеров Г. Дважды использованный венок // Труд. ―1994. ―19 июля.

 

[49] Ключеров Г. Все растратили. И совесть // Труд. ―1994. ―26 ав­густа.

 

[50] Кочеткова К. Золото из Гроба // Труд. ―1994. ―23 июня.

 

[51] Закревский В. Креста на тебе нет // Труд. ―1994. ―30 августа.

 

[52] Чистяков В.  За какой-то жалкий перстень // Труд. ―1994. ―22 июля.

 

[53] Она съела кусок мяса, он её убил // Московский комсо­молец. ―1994. ―17 ноября.

 

[54] Полякова Т. За копейку удавят // Труд. ―1994. ―19 июля.

 

[55] Григорьев Е. Гангстер с поленом // Труд. ―1994. ―1 июня.

 

[56] От ресторана угнана кавалькада иномарок // Московский комсомолец. ―1994. ―3 ноября.

 

[57] Волович Г. Кто украл "Воров в законе"? // Труд. ―1994. ―13 ок­тября.

 

[58] Спрос на скелеты продолжает расти // Мегаполис-экс­пресс. ―1994. ―2 ноября.

 

[59] И синагоги грабят // Труд. ―1994. ―18 ноября.

 

[60] Князев В. Украл ― поделись. Хотя бы с милицией // Труд. ―1994. ―21 июля.

 

[61] Полякова Т. Милицейской «селяви» // Труд. ―1994. ―27 сентяб­ря.

 

[62] КПЗ на заводе // Труд. ―1994. ―18 ноября.

 

[63] Сводки ИМА-пресс за апрель 1994 г.

 

[64] См. Труд // ―1994. ―22 июля.

 

[65] Сводки ИМА-пресс от 12 сентября 1994 г.

 

[66] Сводки ИМА-пресс от2 ноября 1994 г.

 

[67] Абрамов Е. Воровское гнездо // Гудок. ―1994. ―9 ноября.

 

[68] Дармовой бензин // Гудок. ―1994. ―3 июня.

 

[69] Гвоздев Н. Железнодорожные воры угрожают безопаснос­ти пассажиров // Сегодня. ―1994. ―24 ноября.

 

[70] Ясинева Е. Крадут даже рельсы // Гудок. ―1994. ―11 ноября.

 

[71] Двинский И. Злоумышленники не читали Чехова // Сегодня. ―1994. ―27 декабря.

 

[72] Сводки ИМА-пресс от 2 ноября 1994 г.

 

[73] Каждый подозревает соседа // Труд. ―1994. ―26 октября.