Очерки об англо-американской музыке. Том 2

Очерки об англо-американской музыке. Том 2

 

Глава первая. Англия

 

Светлой памяти дорогой и незабвенной

Анны Михайловны Лариной-Бухариной

                                                 

 

 

О, где гонца найду, чтоб он приказ исполнил мой –

Прекрасной Англии достиг и поспешил домой?

 

                                         Из шотландской баллады

                                                               «Джонни-шотландец» 

 

В 1959 году собиратель и издатель фольклора Питер Кеннеди (Peter Kennedy) [1] решил возродить старинную сельскую традицию – the Country Ceilidh (кантри кейли). Гэльское слово «кейли» буквально означает «дружеский визит». Что это за традиция, поясняет сам Кеннеди:

 

«В отдаленных деревнях Британских островов люди издавна радовались кейли, но с ростом популярности мобильных музыкальных инструментов, таких, как гитара, “кейлимания” (ceilidh craze) быстро распространилась в городах. Ежедневно в Лондоне можно видеть молодых людей с гитарами наперевес, заходящих в кафе, пабы, гаражи и даже на школьные игровые площадки. Они носят гитары без чехлов, не стесняясь, с гордостью демонстрируя причастность к новому явлению.

Когда-то соседи собирались вечерами для того, чтобы вместе петь, играть на музыкальных инструментах и рассказывать друг другу разные истории. Искусные пальцы скрипача и мелодичные голоса могли дать волю эмоциям не без помощи кувшинчика с пуншем (a jug of punch)».

 

Country Ceilidh – прообразы современных фолк-групп, а поскольку существуют они с незапамятных времен, то рассказать историю этого явления значило бы пересказать историю народов Британских островов. Возрождая старинную традицию под эгидой Общества Английского Народного танца и Песни (English Folk Dance and Song Society), или, как его называют, Дома Сесила Шарпа (Cecil Sharp House)[2], Питер Кеннеди в течение нескольких месяцев собирал на “посиделки” музыкантов из разных концов Британии, записывал в их исполнении песни и баллады, а затем издал серию (Folk Music Series) из двух альбомов – “A Jug of Punch” (HMV CLP 1327) и “A Pinch of Salt” (HMV CLP 1362)[3].

Комментарии Кеннеди к этому изданию замечательны не только тем, что дают пояснение, что такое Country Ceilidh (это деревенские посиделки), в них приводятся редкостные свидетельства раннего Фолк-Возрождения, когда в Лондоне и в других городах Англии появились фолксингеры нового поколения. Молодые люди с гитарами наперевес – это Дэйви Грэм (Davy Graham) и Виз Джонс (Wizz Jones), Берт Дженш (Bert Jansch) и Джон Ренборн (John Renbourn), Мартин Карти (Martin Carthy) и Робин Вильямсон (Robin Williamson) – словом, все те, кто спустя два-три года будут собирать многочисленные аудитории. Питер Кеннеди повествует и о том, как гитара входила в музыкальную культуру Британии, чтобы стать в ней доминирующим инструментом на ближайшее десятилетие[4].

Что касается пластинки «A Jug of Punch» (дословно: кувшинчик с пуншем), то это лучшее название для альбома, в котором представлены музыканты, исполняющие баллады и песни из наиболее известных собраний и коллекций: Шеймус Эннис (Seamus Ennis) и Ширли Коллинз (Shirley Collins), Изабель Сазерленд (Isabel Sutherland) и Перри Фридман (Perry Friedman), Джимми МакГрегор (Jimmie MacGregor) и Фрэнсис МакПик (Francis McPeake), Стив Бенбоу (Steve Benbow) и Вик Питт (Vic Pitt), Боб и Рон Копперы (Bob and Ron Copper), Фрэнк Парслоу (Frank Purslow) и Ширли Бленд (Shirley Bland). Эти музыканты, собранные из разных концов Британских островов – из Ирландии, Шотландии и Англии, – в самых разных сочетаниях поющие и играющие на народных инструментах: банджо, мандолине, гитаре, оловянных свистках, волынках, – и есть своеобразные фолк-группы, пусть временные, собранные для одной или нескольких звукозаписывающих сессий[5]. То же можно сказать и о вышедшем в 1960 году альбоме “A Pinch of Salt” (щепотка соли), в котором те же музыканты, плюс Сирил Тони (Cyril Tawney), Фред Даллас (Fred Dallas) и Боб Робертс (Bob Roberts), поют новые и старые морские песни.

Когда-то все английские фолк-группы были семейными. Это относится и к Шотландии, и к Ирландии, и, наверное, к остальному миру, потому что именно в семье зарождались традиции коллективного песнопения. В пятидесятые годы в Англии наиболее известными были семейства Копперов (Copper Family) из Сассекса и Виллетов (Willett Family), также проживавших в южных графствах. В Шотландии самыми известными были семейства странствующих Стюартов (Stewart Family) и Робертсонов-Хиггинсов (Robertson-Higgins), в Ирландии – семейство МакПик (McPeake Family).

Со второй половины пятидесятых в Англии стали появляться фолк-группы в современном виде. Их, в отличие от музыкантов-одиночек, было немного. Возможно, это связано с тем, что путешествовать автостопом сразу нескольким музыкантам было затруднительно[6], может, владельцам пабов и кафе было выгоднее приглашать только одного музыканта, а может, во времена повального увлечения скиффл (skiffle)[7] на фолк-группы попросту не обращали внимания. По свидетельству современников, к началу шестидесятых во всей Англии существовали лишь несколько известных фолк-ансамблей. В Лондоне это были the London Youth Choir под управлением Джона Хастеда (John Hasted), о которых мне известно, что еще в середине пятидесятых они выступали в одном из первых лондонских фолк-клубов на Gerrard Street, и еще одна группа - the Rakes, выступавшая с Бобом Дэвенпортом (Bob Davenport).

Дэвенпорт – один из наиболее авторитетных певцов британского Фолк-Возрождения, родился 31 мая 1932 году на севере Англии, в городе Гэйтсхед (Gateshead) близ Ньюкасла (Newcastle). После службы в Королевских Воздушных Войсках (Royal Air Force) окончил Художественную школу в Лондоне. Очевидно, ему удалось избежать влияния скиффл в середине пятидесятых, иначе бы в его руках оказалась гитара. Зато Боб обладал незаурядным голосом и безукоризненным чувством гармонии, что позволило в относительно раннем возрасте понять глубину и значение старинной английской песни. Мартин Карти считал себя учеником Дэвенпорта, называя его не только великим певцом, но и «…одним из самых больших мыслителей, осознающим текучесть происходящего»[8].

 

 

С 1958 года Дэвенпорт выступал с the Rakes Folk Music Band, куда входили скрипач и игрок на оловянных свистках Майкл Планкет (Michael Plunkett), мелодеонист Рег Холл (Reg Hall), скрипач и пианист Пол Гросс (Paul Gross). По сути, Дэвенпорт стал лидером ансамбля, прежде ориентированного на исполнение танцевальной музыки – рил (reel) и джиг (jig)[9]. Дэвенпорт и the Rakes выступали в лондонских клубах и пабах, а после того как в 1959 году Боб стал победителем конкурса Collet's Folk Music Contest и был признан лучшим фолк-певцом Лондона среди любителей, их стали приглашать на радио, телевидение и на всевозможные фестивали, включая международные.

В 1963 году Дэвенпорт выступил на Ньюпортском фестивале в США на одной площадке с ветеранами американской фолк-сцены Джимом Гарландом (Jim Garland), Питом Сигером (Peter Seeger) и Эдом МакКурди (Ed McCurdy)[10], а также с молодыми тогда еще фолксингерами – Бобом Диланом (Bob Dylan), Джоан Баэз (Joan Baez), Томом Пакстоном (Tom Paxton) и Филом Оксом (Phil Ochs). Материалы Фестиваля 1963 года изданы на Vanguard (Newport Broadside, VRS 9144), так что можно составить представление о том, как “слушался” Боб, и ответить на вопрос: не затерялся ли англичанин в столь почтенном окружении? В упомянутый альбом вошла исполненная им песня “Come All Ye Gallant Druvers”, мелодию к которой сочинил Ювин МакКолл (Ewan MacColl), а слова написал Фрэнсис МакПик, старейшина знаменитого певческого семейства из Белфаста.

Боб пел без аккомпанемента. Да так, что «затерялись» все остальные! Он привёл публику в недоумение, даже в шок, что явственно ощущается при прослушивании альбома. Дэвенпорт оказался едва ли не единственным, кто представил на фестивале настоящий, исконный, кондовый фолк. Его острый, звенящий, пронзительный голос разрезал вертикаль пространства и устремлялся ввысь, оставляя земную суету, о которой с большей или меньшей иронией пели другие музыканты. Если вы когда-нибудь услышите это великое песнопение в контексте прочих выступлений участников фестиваля, то убедитесь, насколько выделяется Боб Дэвенпорт совершенством, глубиной и знанием. Искушенная публика, собравшаяся вкусить песен «на актуальную тему» под гитару, кажется, не знала, как реагировать на эту пронзительную песню: то ли хлопать, то ли молчать, то ли разъехаться по домам, понимая, что самое главное на фестивале уже свершилось.

Совместных изданий Боба Дэвенпорта и the Rakes – немного. Насколько мне известно, есть «эпишка» “Wor Geordie” (1962, Topic TOP 83), – небольшая пластинка на 45 оборотов, включающая, как правило, четыре трека, – и полноценный альбом (LP, лонгплей) – “Bob Davenport & the Rakes” (Columbia, 33SX 1786), изданный в 1965 году. В этот альбом включено одно из выступлений в лондонском клубе “The Fox”, где Дэвенпорт и the Rakes играли по выходным. Если и можно о чем-то составить представление после прослушивания этого редкого альбома, так это о глубокомысленном голосе Боба. Такому вокалу излишне сопровождение, впрочем, его почти нет. Rakes присутствуют не многим активнее, чем обычные посетители кафе. Их участие ограничилось аккомпанементом на мелодеоне[11] в нескольких песнях, и минутными рилой и джигой, бесхитростно сыгранными Планкетом и Холлом на оловянных свистках и деревянных ложках. Пианино и мелодеон заиграли вместе только в последней песне – “Down the Glen”, но после родниково-чистых ложек, свистков и первозданного вокала, фортепиано предстало неуместным. Скрипки не слышно вовсе…

Несомненно, Дэвенпорт – выдающийся певец и аранжировщик, можно также утверждать, что подобное ненавязчивое сопровождение певца простыми домашними инструментами более всего соответствует духу и традициям старинного камерного фольклора, но в данном случае едва ли можно говорить об ансамбле. Дэвенпорт поет так, что всякий, кто решится ему подыграть, будь то ложки или орган, не испортит картины. Таков альбом “Bob Davenport & the Rakes”, слушая который невольно задаешься вопросом: “Неужели можно было в обыкновенном лоднонском кафе услышать певца такого уровня?” А ведь на фотографии Брайана Шуля (Brian Shuel)[12], запечатлевшего выступление Дэвенпорта в кафе “The Fox”, видны свободные места…

 

Away with the buff and the blue, and away with

         the cap and feather;

I want to see my lass who lives in Hexhamshire.

  

           Chorus:

       Off to the Sadie Skey and over the moss and the mire,
                  I want to see my lass who lives in Hexhamshire.

 

Her father loves her well, her mother loves her dearer;

I love her better than them both but, man, I can't get near her.

        

If only I could be lying there aside her

While I watched my dear, my arms would be denied her.

        

Her skin is like the silk and her hair is like the silver,

Her breast are deep but full, they’ll fall when I get near her.

      

Of this love of mine, of this love I am weary;

Sleep I can't get none for thinking of my dearie.

      

Away with the parson's shilling and away with

         the cap and feather;

I want to see my lass who lives in Hexhamshire[13].

 

Годом раньше альбома “Bob Davenport & the Rakes” была издана пластинка “Northumbrian Minstrelsy” (1964, Concert Hall, AM 2339).

Еще в начале пятидесятых Дэвенпорт, выросший в графстве Нортумберленд (Northumberland), слушал пайпера Джека Армстронга (Jack Armstrong). Джек был потомственным игроком на особенной нортумбрианской волынке (Northumbrian Small pipe) и носил звание официального пайпера Графства Нортумберленд.

Жители этой части острова не похожи ни на северных соседей – шотландцев, ни на южных – англичан. В городах и ближе к побережью жили в основном шахтеры и рыбаки, а западнее, в долинах реки Тайн (Tyne), – фермеры и скотоводы. Нортумбрианцы отличались характером и от жителей промышленных центров, и от обитателей южных графств. Их язык также отличен и имеет множество диалектов. Была здесь и особенная музыкальная культура, и свои песни. Добившись успеха в Лондоне, Дэвенпорт был не прочь возвратиться к песням, окружавшим его в детстве, и потому принял приглашение Питера Кеннеди записать цикл нортумбрианских баллад и песен с участием Армстронга и Айлы Камерон (Isla Cameron)[14]. Айла уже была известной фолк-певицей с высокой репутацией. С середины пятидесятых она выступала со многими музыкантами, главным образом с шотландскими, участвовала в разных фестивалях и имела в активе множество записей на телевидении и радио. В 1964 году Камерон изучала в Ньюкасле фольклор северной части Англии, так что её участие в сессиях для “Northumbrian Minstrelsy” не было случайным.

Поскольку Питер Кеннеди записывал альбом в стиле “A Jug of Punch”, то музыканты, к которым не забудем причислить и the Rakes, записывались в самых разных сочетаниях. В итоге получился подбор североанглийских песен и баллад, в том числе так называемых Border Ballads (пограничных баллад), имея в виду границу с некогда независимой Шотландией.

Отвлекаясь от Дэвенпорта, отметим песни в исполнении Айлы Камерон под аккомпанемент нортумберландской волынки: цикл коротких детских песенок “Dame get up and bake you pies”, “Lavender’s Blue” и “Bobby Shafto” и особенно – старинную балладу “My Bonny Lad”, в которой сочетание женского вокала с низкими тембрами волынки порождают нечто невообразимое, по красоте и гармонии могущее сравниться разве что с творчеством сестер Коллинз[15]. Вокал Айлы под аккомпанемент Армстронга, да простит Дэвенпорт, – наиболее ценный материал этой редкой пластинки[16].

Кроме сессий для “Northumbrian Minstrelsy”, Дэвенпорт записывался для сборников фирмы Topic[17]. Так, он представлен тремя песнями в знаменитом сборнике “The Iron Muse” (1963, Topic 12T 86), где также участвуют Рэй Фишер (Ray Fisher), Мат МакГин (Matt McGinn), Луи Киллен (Lois Killen), Альберт Ллойд (Albert “Bert” Lloyd) – он же главный аранжировщик и автор комментариев, а также юная Энн Бриггс (Anne Briggs), для которой сборник был первой публикацией[18]. Четыре песни исполняет группа the Celebrated Working Man’s Band, состоящая из Алфа Эдвардса (Alf Edwards), Колина Росса (Collin Ross) и Джима Брея (Jim Bray), так что в лице этих музыкантов мы имеем еще одну английскую (или, точнее, нортумбрианскую) фолк-группу начала шестидесятых.

В 1964 году вышел сборник старинных морских баллад и песен – “Farewell Nancy. Sea Songs and Shanties” (12T 110), в котором, кроме Боба, приняли участие корифеи британской народной песни – Луиc Киллен, Ред Салливан (Redd Sullivan), Сирил Тони[19], Иан Кемпбелл (Ian Campbell) и скрипач Дэйв Свобрик (Dave Swarbrick). Именно в сопровождении скрипки Свобрика и концертины Киллена Дэвенпорт спел одну из двух своих песен – “Billy Boy”. Мы отмечали, что традиции коллективного песнопения и музицирования зарождались в семьях и потому первые ансамбли были семейными. Также верно и то, что традиции совместного мужского песнопения зарождались в среде марширующих и настраивающихся на битву воинов или матросов-гребцов. В этой связи уместны комментарии А.“Берта” Ллойда к альбому “Farewell Nancy”:

 

«Издавна существовали два вида морских песен – shanties и forebitters. Первые сочинялись для пения во время работы, вторые – для досуга. Shanties выполняли определенные функции, например, помогали морякам одновременно и дружно грести или отталкиваться от берега. С такой песней тяжелая работа спорилась. Forebitters были развлекающими, их исполняли, чтобы отвлечься от тягот рабочей доли. Forebitters обычно представляли собой текст, последовательно разворачивающий перед слушателями какую-то жизненную историю. Shanties содержали, как правило, совершенно случайные слова, пришедшие в голову исполнителю (shantyman) в процессе работы; такие песни компоновались из отдельных фрагментов и могли удлиняться или укорачиваться – от сорока до четырех стихов, – в зависимости от конкретной трудовой задачи. Что касается стиля, то некоторые исполнители сильно украшали песни так называемыми «морскими узлами», в то время как другие этого не делали вовсе.

Одни shatymen предпочитали петь в свободном, едва измеримом ритме, другие – пели, отбивая такт. Не было никаких правил, разве только для хора при исполнении рабочей песни: при гребле, например, её должны были петь в полную силу, четко и ритмично. Что касается спорного вопроса, пели ли моряки припевы песен все вместе, – то ответ таков: некоторые пели, а большинство – нет. Но в настоящее время, когда рабочие песни поют только для забавы, они оживляются хоровым исполнением, в более быстром и отрывистом темпе, чем требуется. И shanties, и forebitters – не поддаются разрушению; они могут вынести любую обработку, кроме чересчур уж причудливой и экстравагантной. Не часто можно услышать столь убедительное исполнение, как на этой пластинке».[20]

  

Все упомянутые выше музыкальные образования можно отнести к своеобразным «посиделкам», разовым сессиям, где музыканты поют поодиночке или вместе, дополняя друг друга. Можно восхищаться этими опытами, но квалифицировать их как фолк-группы было бы надуманным. Ансамбль или группа – это равнозначимые и равноучаствующие в создании музыкального произведения исполнители. Они не всегда могут одинаково мыслить, но должны одинаково чувствовать. И поскольку музыка относится к категории чувств, мы можем сказать, что ансамбль – это коллектив единочувственников, где роль каждого уникальна и незаменима. Настоящий ансамбль может возникнуть и состояться только благодаря стечениям многих обстоятельств, среди которых наличие первоклассных исполнителей, живущих по соседству, и подвернувшиеся под руку инструменты – не самые важные.

В разных частях Британских островов в послевоенное время существовали и разные условия, а сами эти условия были, в свою очередь, созданы всей предыдущей историей того или иного графства, той или иной страны. Так, в Ирландии возникло множество фолк-групп, но почти не было фолксингеров-одиночек. Напротив, в Шотландии ансамблей высокого уровня было немного, зато появились сотни и тысячи фолксингеров. В южных сельских районах пели более мелодичные и медленные песни, а в промышленных центрах, напротив, песни звучали жестко, громко, весело, они были социально наполненными и исполняли их в основном мужчины, часто хором.

Фолк-группы в современном понятии, которые достигли успеха и обрели всебританскую известность, возникли в двух промышленных центрах – Бирмингеме и Ливерпуле. Это the Ian Campbell Folk Group и the Spinners. Позже, уже в шестидесятые, в Англии появились сугубо певческие группы – the Watersons и the Young Tradition.

 

Ian Campbell Folk Group были образованы еще в 1956 году и с успехом выступали до конца семидесятых. У их основания стояли брат и сестра – Иан и Лорна Кемпбеллы. Они были выходцами из северного шотландского города-порта Эбердин (Aberdeen), из старинной певческой семьи. Иан родился в 1933 году, Лорна – в 1939. После войны семейство Кемпбеллов переехало в Бирмингем[21], где и произошло становление детей. Когда в Британии начался бум скиффл, Иан был уже взрослым, возможно поэтому созданная им Clarion Skiffle Group не продержалась долго, точнее – долго не продержался скиффл, которым был увлечен Иан и его команда. В состав группы, кроме Лорны и Иана, входили гитарист Дэйв Филлипс (Dave Phillips) и банджоист Гордон МакКуллох (Gordon McCulloch). Иан был безусловным лидером, что отразилось в названии группы: с 1958 года они назывались the Ian Campbell Four.

Северошотландское происхождение и верность семьи Кемпбеллов народной традиции не позволили скиффл-команде переродиться в ритм-энд-блюзовую группу, и пополнить блистательный список бирмингемского рока, возглавляемый the Spencer Davis Group. Иан Кемпбелл пошел другим путем. Его группа все более склонялась к исполнению народных песен. В 1959 году вместо МакКуллоха был принят девятнадцатилетний Джон Данкерли (John Dunkerley), игравший на банджо, аккордеоне и гитаре, а еще через год в группу пришел Дэйв Свобрик, скрипач и мандолинист. Сам Иан Кемпбелл оставался неизменным певцом и аранжировщиком. Таким образом, групппа была подобрана под исполнение народных песен и баллад, которые приветствовались завсегдатаями клуба “The Crown” (Корона).

  

…Этот старинный паб можно без труда найти в центре Бирмингема, на Стейшн стрит (Station Street), неподалеку от вокзала. Несмотря на тотальную реконструкцию, после которой привокзальная часть города с многослойными эстакадами и нагромождениями современных строений стала напоминать американский мегаполис, старое угловое здание, на первом этаже которого находится “The Crown”, устояло и служит тем немногим ориентиром, на котором хочет остановиться глаз. Как и знаменитое кафе “Roundhouse” в Сохо, паб “The Crown” – полукруглый и окнами выходит на две улицы. Но, в отличие от цитадели британского ритм-энд-блюза, бирмингемское заведение более просторное, изысканное и комфортабельное. Обретающаяся здесь публика также совершенно иная, чем на Wardour Street. В основном, это опрятно одетые мужчины зрелого возраста, чтобы не сказать старики, удобно расположившиеся на дорогих стульях или облокотившиеся на роскошную стойку из красного дерева, попивающие пиво или виски, неторопливо ведущие беседу, никуда не спешащие, не суетящиеся, равнодушные (если это не футбол) к нескольким телеэкранам, подвешенным под потолком. Слева от стойки находится небольшой помост, на котором в наши дни изредка играют музыканты и где в начале шестидесятых много раз выступала группа Иана Кемпбелла. Если вы окажетесь в Бирмингеме и захотите покоя и пива, то лучшего места не отыскать. Скучать вам не дадут лица завсегдатаев, глядя на которые можно прочесть историю города, узнать о происходивших здесь событиях, в том числе музыкальных, а если спросите у немолодого бирмингемца, стоящего у стойки бара, о семействе Кемпбелл, то вам, быть может, расскажут и о них: все дело в количестве выпитого пива, которое развязывает язык и влияет на память. Нигде таких выразительных мужских лиц, как в бирмингемском пабе “Корона”, я в Англии больше не видел…

  

Итак, слава Ian Campbell Folk Group вскоре долетела до чуткого слуха менеджеров фирмы Topic, и сотрудничающий с ней звукоинженер Билл Лидер (Bill Leader), стал наведываться в Бирмингем. Его визиты завершились изданием в 1962 году пластинки “Ceilidh” (Topic TOP 76) с шестью песнями, записанными прямо в пабе. Эту пластинку принято считать дебютной. Вторая «эпишка» вышла в том же году – “Songs of Protest” (TOP 82).

Благодаря этим изданиям, известность ансамбля вышла за пределы Бирмингема. Группу стали приглашать в Лондон, где они, кроме успешных выступлений в столичных клубах и пабах, попали в поле зрения Натана Джозефа (Nathan Joseph), шефа небольшой фирмы Transatlantic. С 1963 года началось сотрудничество Иана Кемпбелла с Transatlantic, которое продолжалось до конца шестидесятых и вылилось в издание ряда блистательных альбомов.  

Первый из них – “This Is The Ian Campbell Folk Group” – был записан Биллом Лидером и издан в 1963 (TRA 110). К этому времени вместо Филлипса в группу был принят вокалист и гитарист Брайан Кларк (Brian Clark), который вскоре стал мужем Лорны. В записи также участвовал Брайан Броклхёст (Brian Brocklehurst), игравший на контрабасе. Альбом вызвал такой восторг, что уже через год его переиздала фирма Contour Record (2870 314). С этого времени Ian Campbell Folk Group становятся известными во всей Англии, их влияние быстро распространяется. Скрипка Свобрика, голоса Иана и Лорны стали фирменным знаком группы. Дэйв особенно блистает в старинной песне китобоев “Blow Boys Blow” и в инструментальных пьесах, состоящих из нескольких народных мелодий (medley), а Лорна – в песне “Garton Mother’s Lullaby”, которую поет под аккомпанемент банджо Данкерли. Происхождение песни неизвестно, но она - одна из любимых у Иана. Он и сам горазд на удачные сочинительства - “The Apprentice’s Song”, например, которую исполняет Брайан Кларк. Великолепна и народная песня “The Waters of Tyne”, когда к голосу Лорны и едва слышному банджо подключается низкое звучание скрипки Свобрика. Обаятелен голос и самого Иана в песне “To Hear the Nightingale Sing” и особенно в “The Unquiet Grave” (Беспокойная могила), старинной песне, упреждающей о том, что нельзя тревожить дух усопшего. Иан поет под негромкий аккомпанемент банджо. Завораживающе звучат баллады “Rockin’ the Cradle” и “The Jute Mill Song”, в которых солируют Брайан и Лорна.

Альбом “This Is the Ian Campbell Folk Group” – классика британского фолка и стандарт, которого придерживались вновь образующиеся фолк-группы: универсальность музыкантов, техническое мастерство, традиционный материал, бережные аранжировки, равноправное участие в творчестве каждого музыканта, присутствие вокалистки. В музыке Ian Campbell Folk Group нет экспериментаторства, нет претензий на экстравагантность, нет эпатажа, тем не менее их звучание было новым для слуха послевоенного поколения, а участие в группе молодых музыкантов привлекало молодежную аудиторию. Именно благодаря Иану Кемпбеллу многие юные музыканты взялись за исполнение фолка.

В 1964 году группа появилась в завидной компании на уже упомянутом сборнике “Farewell Nancy”, представив сразу пять песен – “Lovely Nancy”, “Row, Bullies, Row”, “Lowlands Low”, “Poor Old Horse”, “The Hog-Eye Man”. В том же году вышел второй альбом – “Across the Hills” (TRA 118), подтвердивший репутацию группы. Затем последовали новые издания: в 1965 году “Contemporary Campbells” (TRA 137) и в 1967 – “New Impressions of the Ian Campbell Folk Group” (TRA 151). Последний альбом записан в 1966 году уже без участия Свобрика, который стал работать с Мартином Карти.

На место Дэйва пришел Джордж Уоттс (George Watts), игравший на флейте, пикколо и кларнете. Эти инструменты, а также аккордеон, на котором в нескольких песнях играл Данкерли, решительно изменили звучание группы. Как всегда прекрасна Лорна! Теперь ее голос - в более богатом обрамлении, а в старинной шотландской балладе “Aye Waukin O’”, кроме выразительной гитары Кларка, присутствуют виолончель и гобой. Но Лорна отлично поет и без аккомпанемента. В песне “The Lard O’ Windy Wa’s”, заимствованной у Джинни Робертсон (Jeannie Robertson), её голос порхает, словно полевая птица. Любопытна и версия, быть может, самой известной английской песни “Greensleeves”, в которой флейта Уотса осторожно и робко пытается вырваться за рамки традиционной мелодии, но, к счастью, остается удержанной толщей веков, из которой явилась. Интересен и “Berwick Brose” – народный шотландский танец, в котором поочередно выступают на передний план банджо и флейта, в то время как гитара обеспечивает ритм, так что нетрудно представить танцоров.

Кроме так называемых «номерных альбомов», Ian Campbell Folk Group издавались на сборниках фирм Topic, Argo и Transatlantic. Так в "трансатлантический" сборник “The Best of British Folk Music” (1966, XTRA 1031) вошли три песни группы, две из которых представлены впервые, а исполнение Лорной баллады “The Grey Cock” без аккомпанемента – доказательство того, что эта певица была одной из лучших в британском фолке шестидесятых.

Международным признанием группы послужило включение их в собрание “The Folk Box” (EKL 9001), состоящее из четырех частей и подготовленное в 1964 году американскими фирмами грамзаписи Elektra и Folkways. С песней “Down In The Coal Mine” Ian Campbell Folk Group были единственными представителями Англии на этом авторитетном издании, вобравшем цвет англоязычного фольклора конца пятидесятых – начала шестидесятых…

Следующая пластинка – “The Circle Game” (TRA 163) – появилась в 1968 году. К группе прибавился молодой басист из бирмингемской команды the Uglys – Дэйв Пегг (Dave Pegg). Звучание стало жестче, выразительнее, а содержание – компромисснее: в альбоме представлены аранжировки песен американских фолксингеров: Гордона Лайтфута (Gordon Lightfoot), Тима Хардина (Tim Hardin), Рэнди Ньюмана (Randy Newman) и двух песен Джони Митчел (Joni Mitchell). В честь одной из них и назван альбом. В 1969 году Уоттс оставил группу. Вместо него был принят гитарист и банджоист Энди Смит (Andy Smith), но главное – ненадолго вернулся Свобрик. Точнее, он принял участие в записи альбома, вернув группе прежнее звучание. Поскольку Дэйв к этому времени стал признанным и даже знаменитым, альбом назвали до смешного нелаконично – “Ian Campbell and the Ian Campbell Folk Group with Dave Swarbrick” (Music for Pleasure, MFP 1349).

Песни “The Jolly Herring”, ирландская армейская “The Kerry Recruit”, спетые unacompanement, и трагическая “The Praties they Grow Small” (также ирландская), которую исполнила Лорна под аккомпанемент баса, чуть слышного банджо и плачущего фиддла, возвышают альбом, но в 1969 году внимание публики было отвлечено другими звуками и иными ритмами.

 

Oh, the praties they grow small, over here, (2x)

Oh, the praties they grow small,

And way up in Donegal

We eat them skins and all, over here, over here,

We eat them skins and all, over here.

 

Oh, I wish that we were geese, night and morn, (2x)

Oh, I wish that we were geese,

Till the hour of our release

When we’d live and die in peace,

         stuffing corn, stuffing corn,

When we’d live and die in peace, stuffing corn.

 

Oh, they’ll grind us into dust, over here, (2x)

Oh, they’ll grind us into dust,

But the Lord in whom we trust

Will return us crumb for crust, over here, over here,

Will return us crumb for crust, over here.[22]

 

Группу Иана Кемпбелла часто приглашали выступить в телевизионных программах, они были участниками множества фестивалей, включая Ньюпортский 1964 года, а летом 1968 года отправились на гастроли в Чехословакию, где, по разным свидетельствам, успели записать альбом, который не был издан из-за известных политических событий. Группа продолжала активно выступать и в семидесятые, но в 1976 году от болезни скончался Джон Данкерли. Когда же, спустя два года, Лорна и Брайан разошлись, Ian Campbell Folk Group прекратили существование.

Я искал в Бирмингеме хоть какие-то корни группы, но так ничего и не нашел. Мне только сообщили, что Иан Кемпбелл живет в Ирландии у своих сыновей Али и Робина (Ali and Robin Campbell), участников известной рэп-группы UB40.        

 


         

Другая английская фолк-группа, возникшая в конце пятидесятых, – the Spinners (Прядильщики). Свое название они связали с отраслью, некогда давшей развитие их родному Ливерпулю. В состав входили гитаристы Мик Гровс (Mick Groves), Хью Джонс (Hugh Jones) и Клиф Холл (Cliff Hall), банджоист Тони Дэвис (Tony Davis) и вокалистка Жаклин МакДональд (Jacqueline MacDonald). Впрочем, вокалистами были все участники группы.

Spinners пели традиционный для английских фолк-музыкантов набор песен и городских баллад, в том числе почерпнутых из Собрания Фрэнсиса Чайлда (Francis James Child)[23] или взятых у Ювина МакКолла. Особенность группы была в том, что один из неизменных её участников – Клифф Холл – родом из далекой Ямайки. Он внес в звучание особенный колорит, так как оказался не только хорошим певцом, но и знатоком огромного числа песен этой музыкальной страны. Вероятно, Spinners были единственными среди фолк-групп Британии, в состав которой входил черный музыкант. Это не выглядело странным в разноплеменном Ливерпуле, где группа пользовалась успехом у разных слоев, причем, не в последнюю очередь благодаря присутствию в ее составе представителя Ямайки.

Ливерпуль город особенный. Еще только Бирмингем может оспорить у него статус наиболее развивавшегося города во времена промышленной революции XVII века, когда население этих городов увеличилось в двадцать раз! За счет кого? За счет свезенных сюда рабов-африканцев, согнанных со своих земель шотландцев и ирландцев, а также за счет простого люда, которого здесь эксплуатировали нещадно, аккумулируя энергию, спустя три века низвергнувшуюся потоками мерсейбита. Разноплеменность и разнородность наложили отпечаток на характер и внешний облик ливерпульцев. Это особая категория как мужчин, так и женщин: крепкие, невысокие, с жестким, но доверчивым характером, открытые и добродушные, социально чувствительные, порой бесшабашные, работящие и очень гордые.

Spinners проникнуты философией жизни Ливерпуля, и, когда они пели, залы и клубы были полны самого разного народа. Их любили от мала до велика, разные слои общества, представители самых разных профессий. Контакт с залом устанавливался сразу, и «живые» концерты свидетельствуют, что ливерпульская аудитория хорошо знала песни Прядильщиков. Правильнее сказать, что Spinners знали исконные песни ливерпульцев, а горожане пели их вместе с ансамблем. “Liverpool Girls”, “Liverpool Judies”, “I Wish I Was Back In Liverpool”, “The Leaving Of Liverpool” – это только те песни, в названии которых упомянуто имя города, а в скольких Ливерпуль присутствует косвенно! Поэтому Spinners стали сугубо ливерпульской группой, а когда у них вышли первые пластинки и выяснилось, что в далеком Детройте объявились еще одни Spinners (популярная соул-группа), то к названию стали добавлять имя города. Вот почему в некоторых справочниках и дискографиях они значатся, как Liverpool Spinners.        

Музыканты несколько лет выступали в городских барах “Samson” и “Barlow’s grill” и до наступления шестидесятых успели записать пару синглов на Columbia: в 1957 и 1959 годах. Затем о них прознали агенты фирмы Topic. Они сделали запись и в 1961 году издали “эпишку” “Song Spun in Liverpool” (TOP 69) с тремя треками, включая балладу “Flowers of Manchester”, посвященную трагической гибели футболистов Манчестер Юнайтед в авиакатастрофе в 1958 году вблизи Мюнхена. Пластинка стала популярной в Британии, и ее не оставили без внимания в Доме Сесила Шарпа.

Вскоре Spinners были приглашены на звукозаписывающую сессию в Лондон, где Питер Кеннеди собственноручно сделал запись будущей пластинки. В том же 1962 году появился альбом “Quayside Songs Old and New” (His Master’s Voice, CLP 1500). Он стал третьим альбом престижной “Folk Music Series” и первым лонгплеем, на котором была издана английская фолк-группа. Комментарии написал сам Питер Кеннеди:        

 

«The Spinners достигли широкого общественного признания и роста популярности еще со времен skiffle. Хотя каждый из участников ансамбля мог бы c легкостью достичь славы, будучи солистом, они предпочли исполнять музыку вместе, в истинно демократическом духе. Они заслужили уважение за бескорыстную преданность музыке, которую представляют, будь это shanty, calypso, разговорный блюз или современные баллады. У них не было большого коммерческого успеха, столь типичного для подобных групп, но, как свидетельствует эта пластинка, они обладают способностью "залезть под кожу" тому виду музыки, которую представляют. Чего нет на пластинке, так это Spinners во время выступления в их собственном клубе в Ливерпуле или во время многочисленных визитов в другие фолк-клубы. Большинство групп воздействуют на аудитории, выступая со сцены. Спиннерс идут дальше: даже самые застенчивые встают и поют вместе с ними. Они вызывают не только участие, но и прямое взаимоотношение со слушателями. Эти качества присущи настоящей фолк-музыке…»

 

Благодаря лонгплею, Spinners стали известны не только в Ливерпуле. Теперь их знали и тепло принимали во всей Британии, особенно на севере. Были Прядильщики популярны и в Лондоне, куда не раз приезжали на гастроли. Песни, исполняемые музыкантами, часто звучали по радио, их приглашали на телевидение, были у них и европейские туры. Доказательством популярности Spinners стало и то, что престижная фирма Fontana заключила с ними трехлетний контракт, что ранее с фолк-музыкантами было делом немыслимым. Вот альбомы, вышедшие в шестидесятых: 1963 – “The Spinners” (Fontana TL 5201); 1964 – “Folk at the Phil!” (Fontana STL5219); 1965 – “More Folk at the Phil” (Fontana STL 5234); 1966 – “The Family Of Man” (Phillips TL 5361); 1967 – “The Spinners Live Performance” (Contour 6870-502); 1967 –“Another Spinner from the Spinners” (Fontana 6857006); 1967 – “16 Startracks” (Philips LP 6308-064); 1967 – “The Singing City” (Philips 6382 002). К пластинкам добавим книгу с песнями и балладами, исполняемыми группой – “The Spinners Song Book”, вышедшую в 1964 году в лондонском издательстве Essex Music.

Питер Кеннеди сетовал на то, что студийные записи не дают полного представления о Spinners, так как исключают участие аудитории в их непосредственном творчестве. Этот пробел компенсирует альбом “Another L.P. By the Spinners” (Fontana STL 5431), записанный 9 и 10 сентября 1966 года в Ливерпульской филармонии. Я нашел эту пластинку среди прочего хлама в развалах ливерпульского рынка. Ее стоимость (один фунт!) показалась мне оскорбительной для таких музыкантов, о чем я сказал продавцу старья. Исконный ливерпулец был смущен и сказал, что мне повезло и он готов выкупить пластинку за пять. Я отказался, понимая, что он спасал репутацию не Spinners, а скорее Ливерпуля.         

    

I wish I was back in Liverpool,

Liverpool town where I was born,

Where there ain’t no trees, no scented breeze

No fields of waving corn;

But there’s lots of girls with peroxide curls,

And the black-and-tan flows free;

Where there’s six in a bed by the old pierhead,

And it’s Liverpool town for me.

It’s ten long years since I went away

To roam the wide world o’er.

My very first trip in an old tramp ship

That was bound for Baltimore.

I was ten days sick, I just couldn’t stick

That bobbing up and down,

So I told them, Jack, to turn right back

To dear old Liverpool town.

We built the Mersey tunnel, boys,

Way back in ’thirty-three;

Dug an ’ole in the ground until we found

An 'ole called Wallasey.

And the foreman cried, Come on outside,

The roof is fallin’ down!

And I'm tellin’ you, Jack, we all swam back

To dear old Liverpool town.

                There’s every race and colour of face

                And every kind of name.

                But the pigeons on the pierhead

                They’ll treat us all the same.

                If you walk up Upper Parliament Street

                You’ll see faces black and brown;

                And I’ve also seen the Orange and Green

                In dear old Liverpool town.[24]

 

И впрямь, в Ливерпуле все особенное. И английский фолк по-ливерпульски, c участием музыканта из Ямайки, тоже особенный, а песни “Linstead Market”, “Sly Mongoose” или “Gungu Walk”, исполняемые Клиффом Холлом, – предвосхищение Боба Марли (Bob Marley)[25]. И если бы кто-нибудь догадался усилить звучание этих песен ритм-секцией - Ливерпуль, ко всему прочему, открыл бы миру еше и реггей! А когда слышишь “Minstrel Boy” в исполнении переполненного зала, понимашь, что у этого бескомпромиссного города нежная и тонкая душа, что Ливерпуль может быть не только дерзким и безудержно жестким, но еще и лиричным и даже нежным.

«Народными песнями и балладами они поддерживают дух старого Ливерпуля», – говорил о них рабочий-электрик, и примерно то же говорили преподаватели, студенты и даже школьники. Это утверждалось молодыми людьми в 1966 году, в городе, в котором в то время существовали более четырехсот(!) бит-групп, одна половина которых претендовала на место преемников битлов, а другая считала себя гораздо талантливее. Не случайно участники одной из таких групп – the Scaffold - в песне “In My Liverpool” пели:

 

           “We have got romantic places like the Cast-Iron Shore,

                   where you can find someone else's back door,

           We had John, we had George, Ringo and Paul,

                   the Liverpool Spinners, and the St George's Hall…”

 

            Есть у нас славные места, вроде берега Каст-Айрон,

                     постучись в любую дверь и кого-нибудь найдешь,

             У нас есть Джон, у нас есть Джордж, Ринго и Пол,

                     и ливерпульские Spinners, и собор св.Георгия.

 

Да! Эти ребята не были бы ливерпульцами, если бы в иерархии ценностей поставили собор на первое место…

    

 

Теперь обратимся к традиции более старой, если не сказать древней, наиболее яркими представителями которой являются английские певческие группы (vocal group) – the Watersons и the Young Tradition.

Первые возникли в графстве Йоркшир (Yorkshire), в городе Халл (Hull). Можно даже сказать, что не возникли, а родились, потому что Waterson – это фамилия певческой семьи, и группа изначально состояла из двух сестер и брата. Главной всегда считалась старшая сестра Норма (Norma Waterson), родившаяся в 1939 году. Майкл (Michael Waterson) родился в 1941, а младшая – Элейн (Elaine “Lal” Waterson), её называли Лал, в 1943 году. Хотя датой образования группы принято считать 1964 год, в действительности, Норма, Майкл и Элейн пели с детства. Поскольку родители умерли рано, детей вспитывала бабушка. Она-то и привила внукам любовь к патриархальным традициям и народным песням. А в послевоенное время в тех местах пели буквально все. Позже Норма вспоминала, что петь для них было все равно, что дышать.

Семейство Ватерсон управляло популярным в городе клубом “Folk Union One”, и именно здесь еще в пятидесятые семейный ансамбль выступил впервые. Хотя основным репертуаром Нормы, Майкла и Элейн были народные английские песни, они пели блюзы, спиричуэлс и даже джаз, поскольку мужем Нормы в то время был джазовый барабанщик. Ватерсоны, как и большинство их сверстников, не избежали влияния скиффл, и их первым названием   было - the Mariners (Матросы). Очень скоро музыканты поняли, что лучше всего они поют народные песни. Они сменили название на Folksons, но затем само собой возникло и укрепилось название Watersons. В начале шестидесятых к трио присоединился их двоюродный брат Джон Харрисон (John Harrison).

Ватерсоны выступали в клубе по вечерам и выходным, собирая все большую аудиторию, привлекая все новых поклонников старинных песен Восточного Йоркшира. Слух о молодом певческом семействе с необыкновенными голосами распространялся вместе с магнитофонными лентами и вскоре достиг Лондона, где чуткие специалисты, вроде Билла Лидера, внимательно следили за тем, что происходит в провинции. В 1963 году Бертом Ллойдом была задумана пластинка “New Voices” (Новые Голоса), на которой должны быть представлены начинающие музыканты из северных графств. Ватерсонов пригласили в Лондон, и Билл Лидер, пораженный услышанным, записал несколько их песен.

Сборник “New Voices” (Topic 12T 125), в который, кроме Watersons, включены городские фолк-исполнители Гэрри Бордман (Harry Bordman) и Морин Крейк (Maureen Craik)[26], вышел в 1964 году. Ватерсоны представлены пятью песнями: “Boston Harbor”, популярной морской песней XIX века; “The Greenland Whale Fishery”, одной из наиболее распространенных песен о китобоях; “Three Score and Ten”, популярной на восточном побережье морской песней, которую сочинил в 1889 году рыбак из Витби (Vitby) Вильям Дэльф (William Delph); а также двумя старинными песнями – “The Broom of Cowdenknowes”, известной еще с 1650 года, и детской песней “King Arthur’s Servants”, распространенной от Шотландии до Сассекса. Пластинка и, прежде всего, песни семейного квартета произвели впечатление на критиков и аудиторию. Ватерсоны, благодаря собственным аранжировкам, получили известность в Англии. Поражало то, что столь глубокое осмысление старинного фольклора демонстрируют совсем молодые музыканты. С этого времени им были открыты двери фолк-клубов и фирм грамзаписи. В их распоряжении был и Билл Лидер.

Поскольку репертуар Watersons был внушительным, а петь вокальная группа могла где угодно, предприимчивому звукорежиссеру не составило большого труда записать их альбом, который был вскоре издан. Возможно, это первый концептуальный (воспользуемся и мы этим словом) альбом Фолк-Возрождения.

“Frost and Fire” (Topic, 12T 136) представляет собой своеобразный календарь церемониальных языческих песен (A Calendar of Ritual and Magical Songs), относящихся еще к дохристианской эпохе. Комментарии к альбому предпослал Берт Ллойд.     

     

«О чем же в действительности эти песни? Давайте начнем с Адама и Евы. Первые люди собирали пищу c кустарников и деревьев, а на открытой местности становились охотниками. Они научились приручать животных, выращивать растительные культуры, таким образом, превращаясь в пастухов и агрономов. Если растения и животные разводились в изобилии – жизнь была хороша. Если случался неурожай, то люди голодали. Плодородие было жизненно необходимым. Оно засыпало в зимние месяцы и пробуждалось с дыханием весны. Со временем люди вообразили, что можно стимулировать плодородие, исполняя особенные танцы с притопыванием, что должно было непременно разбудить землю от зимней спячки. Танцы–прыжки должны были провоцировать активный рост зерновых культур и размножение скота. Люди пытались получить доступ к священной энергии природы, создавая одежды из зеленых листьев и кожи животных для исполнения магических церемоний. Они вкладывали особый смысл в употребление огромного количества пищи и воды в некоторые сезоны года, словно впуская в себя дополнительный объем духа жизни, обитающего в плоти священных животных и растений. Человек находился на стадии сотворения богов…»

 

Альбом “Frost & Fire” (Мороз и Огонь) условно поделён на четыре времени года, каждому из которых посвящены по нескольку песен. Больше всего Зиме – шесть.

Песня “Here We Come A-Wassailing” относится к середине зимы. Не за горами пахота. В это время по деревням ходили посланники удачи – вэсселейрс (wassailers), главным образом молодежь. Они пели и танцевали, желая богатого урожая в предстоящем году и получая в награду сладости, иногда деньги. Это было нечто вроде колядок на Руси. Мелодия происходит от древней песенной традиции, распространенной по всей Европе.

 

Here we come a-wassailing among the leaves so green,

Here we come a-wandering so fairly to be seen,

Now is winter-time, strangers travel far and near,

And we wish you, send you a happy New Year.

 

Bud and blossom, bud and blossom, bud

         and bloom and bear,

So we may have plenty of cider all next year;

         Apples are in capfuls are in bushel bags and all,

And there’s cider running out of every gutter hole...

 

А вот и мы, ряженые, среди зелёных листьев.

Мы идем от дома к дому – нарядные, пригожие.

В зимнее время странники скитаются повсюду

И желают вам счастливого Нового года.

 

Набухайте, почки, расцветайте,

             набухайте, почки, расцветайте!

Наливайтесь, почки, расцветайте и родите!

Так, чтоб было вдоволь сидра на весь год;

Яблоки с верхушек - в мешки и порядок!

Вот уж сидр струится из каждого бочонка!

 

Песня “The Derby Ram”, дословно переводится как «Баран из Дерби». Когда-то люди поклонялись богам в образе животных. В Англии крестьяне до последнего времени пели “Glory to the Lamb!” (Слава Барану!). Наряженные в козлов, овец, лошадей или оленей, они ходили вместе с “посланцами удачи” (luck-visitors), распевая веселые ритуальные песни, танцуя перед домами и на площадях. В центральных графствах, в том числе в Йоркшире, где жили Ватерсоны, образ животных заменялся огромным барабаном. Со временем вера в магическую силу животных иссякла и «бараний обряд» был заменен обычными состязаниями на лошадях. Майкл солирует в этой песне, а Норма, Элейн и Джон поют припев…

 

As I was going to Derby, all on a market day,

I’ve spied the biggest ram, sir, that ever was fed on hay.

 

     Chorus:

La-lum, lay-lum, people lay-lum-lay.

 

This tup was fat behind, sir, this tup was fat before,

This tup was nine feet round, sir, if not a little more.

    

And the horns upon this tup they grew,

           well they reached up to the sky,

The eagles made their nests within, you could

           hear the young ones cry.

 

Yes the horns that on this tup they grew,

         well they reached up to the moon,

           A little boy went up in January and he

                     never got back till June…

 

 

На пути в Дерби, в рыночный день,

       я приметил барана, сударь, самого огромного,

             что когда-либо сеном был вскормлен.

 

          Припев:

Лэ-лум, лэй-лум, эй-люди лэй-лум-лэй!

 

Этот баран был упитан сзади, сударь, этот баран и

         спереди был широк.

                     Он был девять футов в обхвате, сударь,

если только не больше еще.

 

И рога на этом баране росли,

       должно быть, до самого неба.

Орлы свили гнезда на них, и вы смогли бы услышать

       писк молодых орлят.

 

Да, рога бараньи росли,

         точно они достают до луны.

Мальчик отправился по ним наверх в январе

         и, наверняка, не вернется к лету…

 

Еще одна зимняя песня – “Jolly Old Hawk” (Веселый старый Ястреб). Двенадцать дней после Рождества – самые критические в году: солнце наиболее слабое, морозы самые сильные, все затаилось, притихло, и только злые духи бодрствуют и свирепствуют. В эти дни магические обряды должны выполняться с особой тщательностью и точностью. Любая ошибка может закончиться плачевно – наказание последует незамедлительно. Двенадцать дней продолжались ритуальные игры, которые заканчивались в последнюю ночь. Они сопровождались набором песен с заклинаниями и особенными рецептами, упреждающими от будущих ошибок. Мелодия “Jolly Old Hawk” пришла в Англию из Франции еще в Средние века. Берт Ллойд сообщает, что песню отыскал Сесил Шарп (Cecil Sharp)[27] в графстве Соммерсет.

 

Jolly old hawk and his wings were grey.

Now let us sing.

Who's going to win the girl but me

Jolly old hawk and his wings were grey

Sent to my love on the twelfth-most day…

 

Веселый старый ястреб, его крылья были серы.

Теперь давайте споем.

Кто, как не я, завоюет сердце девушки.

Веселый старый ястреб, его крылья были серыми,

Посланный к моей возлюбленной на

       двенадцатый день…

 

“Pace-egging Song” (пасхальная песня) – первая весенняя песня. Куринное яйцо – олицетворение жизни у многих народов, оно ассоциируется с весной, когда пригревает солнце и всходят первые ростки будущего урожая. Pace-egging – это участники церемонии на северо-западе Англии. Они ходят по кругу и просят яйца, иногда разыгрывают пантомиму, изображая “Смерть и Воскрешение”. Watersons поют эту песню с особенной радостью и размеренностью, словно сами участвуют в хороводе. На обложке альбома “Frost & Fire” – черно-белая фотогарфия, сделанная Брайаном Шулем. Фотограф “подловил” мальчика-горниста, одного из девяти участников “яичного хода” из деревни в долине Келдер (Calder), графство Йоркс (Yorks). Немного уставший, горнист спустился со старинного каменного моста к быстроходной горной речке и присел на камень. На его коленях барабан. Горн лежит рядом… Сам этот юный горнист свидетельствует о наступившей весне не меньше, чем набухшие почки на вербе.  

                 Chorus:

Here’s one, two, three jolly lads all in one mind.

We are come a pace-egging, and I hope you’ll prove kind,

And I hope you’ll prove kind with your eggs and strong beer

For we’ll come no more nigh you until the next year.

 

And the first that comes in is Lord Nelson, you’ll see,

With a bunch of blue ribbons tied round by his knee,

And a star on his breast that like silver doth shine,

And I hope he remembers it’s pace-egging time.

 

Вот один, два, трое веселых пареней – все заодно.

Мы – яичные ходоки, и, надеюсь, вы будете добры,

Надеюсь, вы окажете любезность,

Угостив нас яйцами и крепким пивом,

Ведь мы не прийдем к вам до следующего года.

 

И первый, входящий к вам, – Лорд Нельсон,

Его нога перевязана синей лентой,

А звезда на груди сверкает, словно серебро.

Я надеюсь, он помнит: сейчас – время яичного хода…

    

Еще одну весеннюю песню – “Seven Virgins or the Leaves of Life” (Семь Дев или Листья Жизни) – Норма поёт спокойно и печально... Так учила петь эту балладу бабушка. Текст основан на одном из апокрифических Евангелий, повествующем о том, как Мария, в окружении дев, поехала навестить Сына. Пред нами предстают мрачное дерево Смерти с угрюмыми птицами и ослепительное дерево Жизни с распустившимися зелеными листьями.

 

All under the leaves and the leaves of life

I met with virgins seven.

And one of them was Mary mild,

Our Lord's best mother in Heaven.

«Oh what are you seeking you seven pretty maids

All under the leaves of life?»

«We are seeking for no leaves, Thomas,

           But for a friend of thine.»

 

Под кроной из листьев, листьев жизни,

Я повстречался с семью девами.

И одна из них была кроткая Мария,

Нашего Господа святейшая небесная Мать.

«О, что Вы ищете, Вы, семь милых дев,

Под сенью листьев жизни?»

«Мы ищем не листья, Фома, но друга …»

 

Песню “The Holly Bears a Berry” (Ягоды Остролиста) исполняют все участники квартета. Она звучит радостно и торжественно. Так в Страстную Неделю воспевают вечнозеленое растение, приносящее разного цвета ягоды, и умирающего, но воскресшего Спасителя.  

    

And Mary she bore Jesus

Our Saviour for to be,

And the first tree that's in the green wood,

It was the holly, holly, holly!

And the first tree that's in the green wood,

It was the holly.

 

Now the holly she bears a berry,

As green as the grass,

And Mary she bore Jesus,

Who died on the cross…

 

И Мария, родившая Иисуса,

Явила нам Спасителя.

А главным древом в зеленом лесу

Был остролист. Остролист, остролист!

Первым древом зеленого леса был остролист.

 

Остролист приносит ягоды,

Зеленые, словно трава.

А Мария родила Иисуса,

Распятого на кресте…

 

Весенний календарь включает множество песен и танцев. Большую часть их исполняли в начале мая. Еще и в наши дни встречаются пережитки суеверий и языческих культов (например, жители деревень украшают колодец, надеясь предотвратить засуху). Но первоначальный смысл этих обрядов уже утерян. Осталась только внешняя сторона – песни, танцы и прочее, что помогает весело провести время и дать волю эмоциям. То же случилось и со старыми майскими играми, которые разделены на четыре этапа: выборы короля и королевы мая и королевское шествие; танец разодетых мужчин с мечами – знаменитый Моррис-танец (Morris dansing); танец с конскими головами на шестах; пьеса «Робин Гуд». Песня “Hall-An-Town” исполнялась во время шествия, называнного «вхождением в лето».

 

God bless the merry Moses,

And all that power and might-o,

And send us peace to England,

Send peace by day and night-o.

  

   Chorus:

Hal-an-tow jolly rumbelow!

We were up long before the day-o

To welcome in the summer,

To welcome in the May-o,

The summer is a-coming in,

And winter's gone away-o.

 

Господи, благослови веселого Моисея,

Пусть пребывает с ним сила и могущество.

Даруй Англии мир,

Даруй мирные дни и ночи…

 

Мы встали задолго до света,

Чтобы радостно приветствовать лето,

Чтобы с радостью в май войти.

Лето вступает в свои права,

А зима уже прочь ушла.

 

Любопытна история весенней песни “Earsdon Sword Dance Song” (Песня для танца с мечом из Ирсдона). Когда-то старинная народная пьеса о смерти и воскрешении разыгрывалась повсюду на Британских островах. Но уже к началу шестидесятых годов XX века она лишь отрывочно игралась в разных уголках страны. Наиболее древняя и полная версия знакомит нас с неким Глупцом или Знахарем (Fool or Medicine Man) и его шестью сыновьями, вооруженными мечами. Сыновья умертвили отца и оплакивают его, сравнивая с вечерним солнцем. Но отец восстает из мертвых и повествует о своем путешествии в мир иной. (Странные языческие игры!) В Северном Йокшире (North Yorkshire), районах Дарем (Durham) и Нортумберленд (Northumberland) сохранилась лишь часть драмы – танец с мечами. Танец сохранился благодаря шахтерам: представленная на пластинке песня была обнаружена в каменноугольных рудниках местечка Ирсдон (Earsdon). Обычно её исполнял капитан танцоров с мечами. Во время церемонии он подзывал поочерёдно участников танца, наделял вымышленным именем, определял характер, после чего вручал соответствующую маску. Необычная мелодия использовалась в нескольких песнях, включая старинную морскую балладу “The Ratcliffe Highway”.

 

     …The first I shall call is brave Eliot – the first

                  youth that enters the ring.

     And right proudly rejoice I to tell it: he fought

                   for his country and king.

     When the Spaniards besieged Gibraltar ‘twas Eliot

                   defended the place.

     And he soon caused their plans for to alter, some

                   Died, others fell in disgrace.

 

       Now the next handsome youth that does

                   enter is a boy that is both straight and tall.

       He is the son of the great Bonaparte, the hero who

                   conquered them all.

       He came over the lowlands like thunder, caused

                   nations to quiver and quake.

       Many thousands stood gazing in wonder at

                   the havoc he always did make…

 

     Первым, кого я вызову, будет храбрец Элиот,

                     первый юноша, входящий в круг,  

     И, право, гордо возрадуюсь я, сказав: он сражался

                     за свою страну и Короля!

     Когда испанцы осаждали Гибралтар, это Элиот

                     его защищал.

     И вскоре он заставил их изменить свои планы,

                     одни из них умерли, другие пали с позором.

 

     Теперь следующий красавец-юноша, что входит в круг,

                     это парень стройный и рослый.

       Он – сын великого Бонапарта – героя, который

                   покорил их всех,

       Он прошел по низинам, подобно грому,              

                   наводя на народы дрожь и трепет.

       Многие тысячи людей глядели в изумлении

                   на творимые им разрушения…  

                                              

Наступление лета знаменует одна из наиболее известных английских баллад “John Barleycorn” (Джон Ячменное Зерно). В графствах Оксфордшир, Сассекс, Гемпшир, Суррей и Соммерсет существовало от 100 до 140 весрсий этой баллады. Самая ранняя относится к XV веку. Назывались баллады по-разному, но в основе всех лежит поверье о духах, которые живут в зернах, покидают их на время молотьбы, зимуют в хлебных амбарах, а весной возвращаются в поле, чтобы вдохнуть жизнь в созревающее новое зерно. “John Barleycorn” – баллада, повествующая о судьбе ячменного зернышка, которое, чтобы превратиться в солод для будущего горячительного напитка, должно пройти через множество этапов, включая смерть. В свое время Роберт Бёрнс (Robert Burns) сочинил версию этой баллады[28]. Майкл Ватерсон поет версию, которую Сесил Шарп отыскал и записал в начале XX века в городе Бэмптон (Bampton), графство Оксфордшир. Баллада в исполнении Майкла произвела впечатление на лидера рок-группы Traffic Стиви Уинвуда (Steve Winwood). В 1969 году Стиви записал версию Ватерсонов, исполнив балладу под гитару, и включил в альбом “John Barleycorn Must Die” (1970, Island ILPS 9116).

 

They rode him around and around the field,

They come down to the barn,

There they made a solemn mow

Of little John Barleycorn.

They hired men with the crabtree sticks,

They cut him skin from bone,

But the miller he served him far worse than that

For he ground him between two stones.

 

Here's little Sir John in the nutbrown bowl,

And brandy in the glass.

Little Sir John in the nutbrown bowl

Proved the stronger man at last.

The huntsman he can't hunt the fox,

Nor loudly blow his horn;

The tinker he can't mend his kettles nor his pots

Without a little Sir John Barleycorn.

 

…Они возили его по полям,

Потом спустились в амбар,

Где торжественно взбили стог

Из Малого Джона Ячменное Зерно.

Они наняли мужчин с прутьями

Из колючего, шершавого дерева,

Они отделили его кожу от костей,

Но мельник поступил значительно хуже,

Раскрошив его плоть меж двух камней.

 

И вот Малый Сэр Джон – в золотистой кружке,

А бренди налито в стакан,

Малый Сэр Джон - в кружке цвета золота –

Доказал свою креп–сть, наконец:

Охотник не сможет убить лисицу,

Ни громко дунуть в свой рожок;

Медник не в силах чинить чайники и горшки –

Без Малого Сэра – Джона Ячменное Зерно.

 

“We Gets Up In The Morn” (Мы встаем чуть свет) – любимая «урожайная» песня на востоке Англии, в тех краях, откуда родом Ватерсоны. Песню пели поутру, пробуждаясь под звуки «урожайного» рожка (harvest horn), перед тем как выйти в поле. Во всем мире издревле уборка урожая обставлялась ритуальными церемониями и сопровождалась песнями и танцами, имевшими магическое значение. Великая радость, если урожай удался и колосья налиты зерном. Теперь главное – без потерь убрать его[29].

 

We gets up in the morn and we sound the harvest horn

Our master is honest for to mind.

First thing we take in hand is the stopper from the can,

So each man can drink until the bottom he find,

Then each man do take his part and work

             with hand and heart,

While the glorious sun do shine, do shine,

While the glorious sun do shine…

 

Мы встаем чуть свет и трубим в рожок,

Чтобы хозяин наш знал: мы готовы к работе.

Первое, что берем мы – это фляга.

Каждый может пить, пока не увидит дно.

Затем каждый наделяется работой

И трудится руками и сердцем,

Пока славное солнце сияет, сияет,

Пока славное солнце сияет…

 

Наступает осень. Ей Ватерсоны посвящают только одну простенькую песенку – “Souling Song” (Песня Духов). Осенью успокаивается и примиряется природа, на поля опускаются туманы, опадают листья. Конец октября – начало ноября – время Хэллоуина (Halloween), когда духи мертвых возвращаются в мир живых и бродят по деревням мрачными туманными вечерами. До недавнего времени в центральных и северо-западных графствах Англии дети ходили от дома к дому, выпрашивая soulcake - пирожное, предназначенное для Духов, чтобы те не чувствовали себя отвергнутыми и не сердились. Watersons песню скорее произносят, чем поют. Она похожа на украинские рождественские песни[30].

 

A soul, a soul, a soul cake!

Please, good missus, a soul cake!

An apple, a pear, a plum or a cherry,

Any good thing to make us all merry!

One for Peter, two for Paul,

Three for Him who made us all!

 

God bless the master of this house, the mistress also,

And all the little children who around your table grow,

Likewise your men and maidens, your cattle and your store,

And all that dwells within your gates

we wish you ten times more!

 

Лакомство, лакомство, лакомство для духов!

Пожалуйте, добрые люди, лакомство для духов –

Яблочное, грушевое, сливовое или вишневое,

Любую вещицу, чтобы нам всем веселиться!

 

Одну – для Питера, две – для Пола,

Три – для Него, создавшего нас всех!

 

Благослови, Господи, хозяина этого дома, хозяйку также

И всех малых деток, которые растут вокруг вашего стола!

Также ваших слуг и служанок, ваш скот и ваши запасы

И все, что находится в вашем доме, –

Пусть приумножится все в десять раз!

 

И вновь зима. Её наступление связано с ожиданием Рождественских праздников. Песню “Christmas Is Now Drawing Near At Hand” (Близится Рождество) обычно пели попрошайки. Её мелодия обнаруживается в Англии повсюду. Лал исполняет её в форме, встречающейся у цыган, некогда кочевавших по острову.

 

Christmas is now drawing near at hand,

Come serve the Lord and be at His command!

And God a portion for you will provide

And give a blessing to your soul besides…

 

Приближается Рождество.

Служите Богу и повинуйтесь Его воле.

И Бог вас не обделит

И душу вашу – благословит…

 

Рождественская песенка “Herod and the Cock” (Ирод и Петух) – отрывок из баллады о Вороне и Журавле, рассказывающих друг другу историю о рождении Чудесного Младенца и об охоте на Него кровожадного Ирода. В примечаниях Берт Ллойд утверждает, что песня пришла с Востока в Византию, затем оказалась в России, через Скандинавию попала в северо-западную Европу и, наконец, очутилась в центральной Англии. В начале XX века Сесил Шарп отыскал и записал её в Вочестершире (Worcestershir).

 

There was a star in David's land,

In David's land appeared;

And in king Herod's bedroom

So bright it did shine there...

 

Взошла Звезда в земле Давида.

И в стране Давида – миру открылась.

И в спальню короля Ирода

Она такой яркий свет пролила…

 

Заканчивается альбом-календарь тем, с чего начинался – песней вэссейлерс “Wassail Song” (Хмельная песня). Ее пели в середине зимы, переходя от дома к дому, желая хозяевам удачи. Wassailers носили корзину или большую разрисованную чашу, куда жители деревни бросали сыр, булки, конфеты и прочие угощения.

 

A-wassail a-wassail throughout our town!

Our cup it is white and our ale it is brown!

Our wassail is made of the good ale and true,

Some nutmeg and ginger it's the best we can brew!

 

     Chorus:

Fol the dol fol the dol di dol

fol the dol di dol fol the dol di dee

fol the dairo fol the dardy

sing toorilido!

 

Попойка, гулянка во всем нашем городке!

В наших светлых кружках пенится темное пиво!

Мы пьем славный эль, добрый эль – без обмана,

Немного муската и имбиря –

                                это лучшее, что мы варим…  

 

Столь подробно я останавливаюсь на альбоме Watersons не только потому, что это самое значительное творение лучшей вокальной группы шестидесятых, и не потому, что авторитетный журнал “Melody Maker” назвал “Frost & Fire” лучшим фолк-альбомом 1965 года. Мы говорим подробно об этой пластинке, поскольку на ней представлены главные темы сельского фольклора, и в исполнении семейства из Йоркшира, они приближают нас к глубокой старине гораздо ближе, чем учебники истории. Эти песни и баллады – своеобразные летописи, доносящие до нас правду о Старой Англии. И не только Англии, ведь языческие обряды и ритуалы, особенно связанные с урожаем, очень схожи. Наконец, вдохновение, с каким исполняются песни, любовь к родному очагу, к отечеству, к корням – передаются и нам, живущим за тысячи километров от центральной Англии.

 

 

В отношении искусства песнопения Нормы, Майкла, Элейн и их кузена Джона, то можно сказать, что не знает равных среди вокальных ансамблей своего времени. Да и из последующих поколений певческих групп не отважусь сравнить с ними кого-нибудь. Возможно, так пели только старики, чьих записей не существует, но дух и мастерство которых вошло в души и сердца младших Ватерсонов. Помните, Норма признавалась, что в краю, где они родились и выросли, петь было столь же естественным, что и дышать? А уж песен в тех местах столько, что и за всю жизнь человеческую не перепеть!

Watersons доказывают значение группового вокала, ставя его на самое высокое место, выше всех музыкальных инструментов, делая человеческий голос универсальным выразителем чувств и настроений, знаний и переживаний. Англичане – непревзойденные мастера коллективного песнопения, и во всем мире только грузины могут соперничать с ними. Полагаю, что достичь звуковой гармонии, какой достигли Ватерсоны в песне “Brave Wolfe” из второго альбома, едва ли кому-нибудь удавалось.

                

                          On Monday morning as we set sail,

                           The wind did blow a pleasant gale,

                           To fight the French, it was our intent,

                           Through smoke and fire, through smoke and fire.

                           And it was a dark and a gloomy night…

                          

                          Поутру в понедельник мы поставили парус,

                          Паруса нам наполнил морской свежий бриз,

                          Неслись мы вперед, на битву с французами,

                          Сквозь дым и пламя, сквозь дым и пламя…

 

Добавьте к такому вокалу самый простой аккомпанемент – получите звучание неслыханной мощи! В альбоме “The Watersons” (Topic 12T 142) Норма необыкновенным голосом запевает песню “The North Country Maid”, под гитару. И что же? Сразу становится понятным, откуда взялась англо-американская рок-музыка (есть ли иная?) с её всемирной славой. Второй альбом достоин не меньшего внимания, чем первый, как, впрочем, и последующий – “A Yorkshire Garland” (Topic, 12T 167), вышедший в том же 1966 году.

Завоевав признание, добившись успеха и обеспечив себе статус первой вокальной группы Фолк-Возрождения, Watersons неожиданно распались. Джон покинул группу, Норма уехала из Англии, а оставшиеся Майкл и Лал на три года замолчали.

Воссоединение ансамбля произошло только в начале семидесятых. Сначала вместо Харрисона в группу был принят певец Берни Викерс (Bernie Vickers), а затем его сменил Мартин Карти. Этот великий гитарист и певец женился на Норме, приумножив славу знаменитого семейства. Ватерсоны с успехом выступали в семидесятые и восьмидесятые, записывали и издавали альбомы, позже к ним присоединились подросшие дети – Элиза (Elisa Carthy), дочь Нормы и Мартина, и Мария (Marie) – дочь Элейн. Вероятно, активная творческая деятельность продолжалась бы и по сей день, но… в 1998 году Элейн скоропостижно умерла от рака.

Грэм Джон Пилгрим (Graham John Pilgrim), ведущий музыкальных программ на BBC и критик, написал в некрологе:               

«Ее талант был выше тех барьеров, которые выстраивали критики, так как она была больше, чем просто великий исполнитель и сочинитель. Она из тех решительных (волевых, сильных) талантов, которые не могли ограничиваться единственной формой самовыражения. Она была и артисткой, и художником, и дизайнером по цветному стеклу, и скульптором. Тихая и спокойная по своей натуре, при определенных обстоятельствах она могла быть весьма острой на язык. Эта личная черта Элейн была хорошо известна и стала составной частью ее легенды».  

А легенда Лал, в свою очередь, неотделима от легенды об удивительной вокальной группе из Йоркшира – the Watersons.

    

 

Другая ведущая певческая группа из Англии – the Young Tradition (Молодая Традиция).

В 1964 году в одном из лондонских выступлений Боба Дэвенпорта и the Rakes принял участие молодой худощавый певец с высоким вибрирующим голосом и с прямыми длинными светлыми волосами. Им был Питер Беллами (Peter Franklyn Bellamy). Родился певец 8 сентября 1944 года в городе Бурнемаунт (Bournemount), графство Дорсет (Dorset), на юго-западе Англии.

Прежде чем появилась Young Tradition, Питеру, решившему попытать счастья, пришлось изрядно поскитаться в столице. Он был студентом художественного училища, но художником становиться не собирался и все свободное время проводил в компании музыкантов. Позже некоторые из них вспоминали о белокуром студенте, который бедствовал и, кроме еды, постоянно занимался поиском очередного ночлега. Зато у этого студента было несомненное достоинство – его голос.

Авторитетные специалисты, в то время посещавшие клубы в Сохо и следившие за появлением талантов, отмечали, что голос и манера пения Беллами – необыкновенные: он был молод, но пел так, как и его знаменитые учителя. А своими учителями Питер считал старых певцов из Норфолка – Гэрри Кокса (Harry Cox), Джорджа “Поп” Мэйнарда (George “Pop” Maynard) и Сэма Ларнера (Sam Larner), а также идеологов Фолк-Возрождения – Ювина МакКолла и Альберта «Берта» Ллойда. Многое он заимствовал и у ирландских исполнителей Джо Хини (Joe Heaney) и Падди Танни (Paddy Tunney)[31]. Беллами, по его собственному признанию, являл собой синтез этих именитых певцов. Тем не менее, его считали законным представителем культуры Восточной Англии (East Anglia). Любопытно, что свой голос, высокий и вибрирующий, певец без всякой иронии называл «блеянием» (bleat).

В 1964 году Питера приметил некий Брюс Даннет (Bruce Dunnet), который продвигал традиционную музыку и поддерживал как начинающих музыкантов, так и представителей старшего поколения, для чего организовывал их выступления, пытаясь привлечь спонсоров. Музыковед Карл Даллас (Karl Dallas) вспоминает:

 

«Даннет был известен тем, что подобно пресловутому типу из компании Decca, отвергшего битлов[32], отказался от должности менеджера Rolling Stones, считая, что те должны исполнять исключительно английскую музыку. Он также прославился отказом Полу Саймону (Paul Simon) в организации концерта стоимостью пять фунтов за билет. В то же время Даннет покровительствовал таким светилам фолка, как Pentangle и Джулия Феликс (Julie Felix), и старался привлечь в ирландский клуб в Finsbury Park других покровителей, чтобы те услышали выступления исполнителей из провинции вроде великого гэльского певца Джо Хини, странствующей банджоистки и исполнительницы уличных баллад Маргарет Берри (Margaret Barry), а также её партнера-скрипача замечательного Майкла Гормaна (Michael Gorman), принадлежащих к так называемой «Великой традиции» (The Grand Tradition). Антреприза провалилась из-за того, что ирландская клиентура, то есть заказчики музыки, не желали платить за концерты…»

 

 Начав выступления в ирландском пабе у Даннета, Беллами познакомился с Ройстоном Вудом (Royston Wood), обладателем колоритного низкого голоса. Ройстон был старше Питера на девять лет, и имел за плечами богатый жизненный опыт: он работал учителем, менеджером рекламного агентства и даже дальнобойщиком. Вуд и Беллами попробовали спеть вместе и вскоре составили дуэт. В проекте Даннета им отводилась роль так называемых “junior residents” (младших резидентов), что Питера и Ройстона вполне устраивало. Они не ограничивались стенами ирландского паба и, чтобы подзаработать, выступали в разных клубах Лондона и его окрестностей. Вскоре «мероприятия» Даннета перекочевали в “The Scots Hoos” (Сохо), где и произошла их встреча с Хизер Вуд (Heather Wood), будущей участницей трио.

Хизер было в то время двадцать лет, она родом из графства Йоркшир, и до встречи с Питером и Ройстоном успела послужить младшим офицером. Она также посещала лекции в Лондонском Университете. Но ее главным призванием была народная музыка Англии. Хизер и Ройстон не были родственниками, как утверждается в некоторых источниках. Они даже не были знакомы до 18 апреля 1965 года, то есть до того времени, когда Хизер объявилась в пабе “The Scots Hoose”. Точная дата известна, благодаря незаурядной памяти Хизер. Впоследствии она вспоминала, как Даннет попросил ее организвать ночлег для своего молодого протеже:

 

«Так или иначе, но наше знакомство состоялось, и Беллами принес спальный мешок, черную гитару и длинные волосы в мою просторную квартиру в Блумсбури (Bloomsbury), и мы с ним проговорили всю ночь напролет. Кажется, он не пел в ту ночь. Добравшись до дома, мы начали разговор не о музыке, а о живописи и, в частности, об учителе и наставнике Беллами – Питере Блейке (Peter Blake)…[33] Беллами был первым, кто смог открыть мне поп-арт, так как в то время я не могла оценить значение «суповых консервов» (soup cans) Энди Уорхола (Andy Warhol)[34]. Несколько особенностей выделяли Питера из толпы, и эти личностные черты открылись мне уже в ту первую ночь в моей квартире на Блумсбури: твердость характера, честность, целостность и решимость вспахать выбранную им уединенную борозду, не принимая во внимание моду или конъюнктуру; его решительное неприятие левых взглядов в то время, когда коммунисты (вроде Ювина МакКолла, Альберта Ллойда, Даннета да и меня) доминировали на фолк-сцене; готовность петь только то, что ему нравится, причем, только тогда и там, когда и где он сам решит. Плюс то, что открылость позже: у Питера был особенный подход к репертуару, что позволяло ему быть лидером стилей и направлений в вокальном искусстве».

 

К лету 1965 года было создано певческое трио, которому Даннет настойчиво рекомендовал назваться Scots Hoose Singers. Но Беллами и его друзья предпочли менее претенциозное, но более точное – Young Tradition.

Хотя группу Питера называли ответом английского Юга на успех Watersons, едва ли на появление Young Tradition повлияли только музыканты из Йоркшира, записи которых появились в Лондоне в середине 1964 года. Скорее всего, Провидению было угодно, чтобы в разных концах Англии, примерно в одно время, возникли столь схожие, самобытные и, вместе с тем, разные певческие группы.

В отличие от Watersons, музыканты из Young Tradition не родились в одном месте и не пели вместе с детства, поучаемые бабушкой. В определенное время и в нужном месте их свел некий Даннет или, если хотите, Случай. Они не имели продуманной творческой концепции, у них не было программы или плана, не было профессиональной подготовки да и времени на то, чтобы спеться, тоже не было. Не имея всего этого, они взяли за основу опыт знаменитого семейства Копперов из Сассекса, и главные лица семейства – Боб и Рон – помогли новичкам. Им также повезло с тем, что директор Transatlantic Нат Джозеф, активно продвигавший фолк-исполнителей, был не только деятельным, но и ревнивым: успех Watersons и фирмы Topic не вызывал у него сомнений, надо ли издавать вокальную группу. Более того, Джозеф сам проводил звукозаписывающие сессии совместно с Биллом Лидером, и когда треки были готовы, пластинку тотчас издали.

В “The Young Tradition” (TRA 142) вошли старинные песни и баллады из разных концов Англии, которые музыканты слышали от старших исполнителей. Наибольшее их количество взято у семейства Копперов и у Гэрри Кокса. Свое коронное «блеяние» Питер лучше всего демонстрирует в балладе “Betsy the Serving Maid”, Ройстон в одиночку спел длинную балладу “Dives and Lazarus”, а Хизер – “The Truth Sent From Above”.

 

 

Трехголосие Young Tradition основано на высоком вибрирующем вокале Питера и низком голосе Ройстона, между которыми, словно челнок между берегами полноводной реки, витает голос Хизер, подчиняясь течению той или иной песни. Таковы старинная шахтерская песня из Тайнсайда “Byker Hill”, шутливая “Innocent Hare”, заимствованная у Копперов, морская песня “Pretty Nancy of Yarmouth” и одна из самых распространенных, так называемых “broken token ballads” – “The Banks of the Claudy”. Но больше всего впечатляет погребальное песнопение - “The Lyke Wake Dirge”. Песня известна с XV века, но её истоки, исходящие из Шотландии и северной Англии, куда более древние.    

 

This ae night, this ae night

Any night and a’

Fire and fleet and candle light

And Christ receive thy soul.

If thou from here away dost past

To Whinny Moor thou com’st at last.

If thou gav'st ever hosen or shoon

Then sit ye doon and put them on,

But if hosen or shoon thou ne’er gav’st nane,

The Whinny will prick thee to the bare bane.

If thou from there away dost pass

To Purgatory fire thou com’st at last.

If thou gav'st ever meat or drink,

The fire will never make thee shrink.

But if meat or drink thou gavest nane,

The fire will burn thee to thy bare bane[35].

 

Второй альбом Young Tradition – “So Cheerfully Round” (TRA 155) – был издан спустя год. Как и в дебютном, в нем представлены старинные песни и баллады, некоторые из которых музыканты поют поодиночке, что соответствует более старым традициям. Песню “The Bold Dragon” исполняет Хизер, “The Old Miser” – Питер, а “The Pretty Ploughby” – Ройстон, так что мы можем судить об их индивидуальных способностях. Интересно и то, как Питер Беллами и Хизер Вуд поют дуэтом “The Single Man’s Warning”, и еще любопытнее, когда певица поочередно примыкает то к низкому голосу Ройстона, то остается с высоким «блеянием» Питера в балладе “Knight William and the Shepherd’s Daughter” из собрания Фрэнсиса Чайлда (№ 110). Присутствует в альбоме и музыкальный инструмент – свисток! Но он лишь предваряет песню “The Hungry Child”, возможно, самую изящную в альбоме.  

1968 год – время творческого подъема Young Tradition и наибольшего внимания к ним со стороны издателей. В этом году у них вышли «сорокапятка» морских песен (sea shanties) “Chicken on a Raft” (EP TRAEP 164), а следом – альбом “Galleries” (TRA 172), верятно, лучший в совместной карьере Питера, Ройстона и Хизер[36].        

В “Galleries” Young Tradition уже не предстают сугубо певческой группой. Из восемнадцати коротких треков только на пяти музыканты записаны вместе - в норфолкской песне Гэрри Кокса “The Barley Straw”, в двух церковных гимнах “Idumea” и “Wondrous Love”, в песне “The Banks of the Nile” и в балладе “John Barleycorn”, которую спели жестко, громко и… коротко – явив полную противоположность версии Watersons. Вот и всё! Певческое трио Young Tradition на этом закончилось.

Несколько песен они спели дуэтом: Питер и Ройстон исполнили “The Husbandman and the Servingman”, которую слышали у певческого семейства Кентвелов (Cantwell Family) из Оксфордшира (припев песни напоминает украинскую «Ти ж мене пiдманула, ти ж мене пiдвела…»); Хизер и Ройстон спели фрагмент баллады Оскара Брэнда (Oscar Brand) “The Rolling of the Stones”, точнее, пела Хизер, а Ройстон подпевал; наконец, Питер и Хизер высокими «блеющими» голосами исполнили традиционную “Ratcliff Highway”.

Есть в альбоме и сольные номера: Хизер спела “The Loyal Lover” из коллекции Люси Бродвуд (Lucy Broadwood) и тридцатисекундный дивертисмент “Upon the Bough”; Ройстон исполнил песню “The Brisk Young Widow”, выученную еще в школе; Питер под концертину исполнил “The Bitter Withy” и, что особенно любопытно, блюз “Stones in My Passway” Роберта Джонсона (Robert Johnson)[37], причем, Питер пел под аккомпанемент слайд-гитары и невероятного шипа и скрипа, который исходил от старой пластинки на 78 оборотов. Поначалу может показаться, что поет сам великий блюзмен, тем более что у Джонсона тоже высокий голос. Но Питера выдает «блеяние» и техника игры слайдом. И все же это любопытный эксперимент, длившийся минуту: высокий норфолкский блеющий вокал, слайд-гитара и блюз Дельты.

Не меньшая неожиданность – короткие инструментальные пьесы: минутное вступление (Intro:ductia) и “Medieval Mystery Tour”, которую Питер и Хизер исполнили на свистках, а Ройстон на тэйборе – старинном барабане. Во второй пьесе к обескураживающе простому инструменталу подключился портативный орган Долли Коллинз (Dolly Collins). Еще одним необычным, но, пожалуй, лишним штрихом отметили пластинку Дэйв Свобрик и Сэнди Денни (Sandy Denny), записав минутную интерлюдию “The Pembroke Unique Ensemble”, соединяющую две части альбома.      

Самым непростым было исполнить старинную светскую музыку с участием квартета Early Music Consort, состоявшего из Дэвида Монроу (David Munrow), перкуссиониста Кристофера Хогвуда (Christopher Hogwood), скрипачей Родди и Адама Скипингов (Roddy and Adam Skeaping). Для аранжировок пьес “What If A Day” и “The Agincourt Carol”, неизвестного автора времен Генриха-V, понадобились профессиональные навыки Долли Коллинз.    

В том же 1968 году Питер Беллами начал сольную карьеру, записав альбом “Mainly Norfolk” (Argo)[38]. С этого времени он увлекся Киплингом, переложением его стихов на музыку, и это увлечение разошлось с планами других участников трио. В октябре 1969 года в стенах Дома Сесила Шарпа Young Tradition дали свой последний концерт, успев перед тем записать треки для совместного альбома с Ширли и Долли Коллинз - “The Holly Bears the Crown”. Питер, Хизер, Ройстон и Ширли пели в самых разных сочетаниях, а Долли аккомпанировала на портативном органе и была аранжировщицей. В записи участвовали также Родерик и Адам Скипинги и флейтист Джон Фордем (John Fordham). К сожалению, альбом издан только в 1995 году на CD (FLED 3006), так что в шестидесятые его никто так и не услышал. О причинах распада Young Tradition Беллами вспоминал с присущей ему прямотой:

 

«Об уходе я уведомил группу, кажется, весной или в начале лета 1969 года, сказав, что хочу уйти до конца года. Так, мы дали прощальный концерт в Доме Сесила Шарпа в конце октября. Почему? Потому что в нашем последнем альбоме, наряду с добрыми и сильными традиционными вещами, было полно такого, о чем курившие много травы думали, будто это и надо непременно записывать. Например, футстепс или этакие вкрапления в композиции, исполненные Свобриком, совершенно не имеющие к нам никакого отношения. Кроме того, Ройстон и Хизер увлеклись средневековой песней, но на довольно поверхностном, непросвещенном уровне. Они зажглись идеей, которая, по их мнению, была верным музыкальным направлением. Но я был уверен, что в мире много людей, которые разбираются в средневековой музыке гораздо лучше нас. Вместе с тем было нечто, в чем мы были хороши и чего нам следовало бы придерживаться, – это традиция”.

 

Другая важная причина распада была финансовой. Питер и Ройстон обзавелись семьями и нуждались в деньгах. Они повысили стоимость билетов за выступления, но публика попросту перестала на них ходить. Интерес к группе пропадал, и Беллами не стал дожидаться, пока он исчезнет вовсе…

 

 

Сольная карьера Питера выглядит более внушительной, чем послужной список Young Tradition. Во-первых, это успешные опыты с переложением на музыку стихов Киплинга (Joseph Rudyard Kipling)[39]; во-вторых, аранжировки народных мелодий и песен, которые вошли в полтора десятка альбомов; наконец, сочиненная им баллада-опера “The Transports”[40]. Вся эта деятельность относится к семидесятым и восьмидесятым годам.  

Хизер Вуд вспоминала, как в середине шестидесятых американский фолксингер Джексон Кэри Франк (Jackson Cary Frank)[41], презентуя свой великий альбом, оставил на конверте такую надпись: “To the Young Tradition, the In of the Out”. [42]

 

Из интервью Питера Беллами

Карлу Далласу. Ноябрь 1990 г:

    

Что такое народная песня?

 

…Песня “The Shoals of Herring” (Косяки сельди) Ювина МакКолла стала народной, потому что многие певцы выучили её от тех, кто в свою очередь перенял её от третьих, считающих, что эта песня является народной в Ирландии, народной в Новоскотии (Nova Scotia). Эта гениальная песня стала неотъемлемой частью устной народной традиции, а её сочинитель известен немногим… Песни, подобные “The Shoals of Herring”, должны классифицироваться как народные в силу особенности способа, которым «обыкновенные люди» – вопреки профессиональным фолк-музыкантам – изучили и изменили её, если можно так выразиться, необычно отшлифовали, но все же сохранили суть. При этом не имеет значения, известен ли сам автор песни[43].

…Фолк-исполнитель – это нечто большее, чем просто певец. Словосочетание «фолк-музыка» я более охотно применил бы к некоторым сочинениям Боба Дилана, в которых чувствуется осведомленность автора о прошлом мелодии, которая им обрабатывается, а также из-за его манеры нанизывания слов одно на другое. В отличие, например, от Леона Розельсона (Leon Rosselson), который никогда даже не притворялся, будто имеет хоть какое-то отношение к традиционной музыке[44]. Я не говорю, что он должен был это сделать. Я это к тому, чтобы вы знали, до какой степени само слово «фолк» перебрасывается по кругу, пока вовсе не потеряет свой смысл.

    

 Аккомпанемент

 

…Только очень немногие смогли убедить меня в том, что гитара особенно хороша для создания чувственного аккомпанемента в английской народной песне. Другое дело концертина. Я начал играть на ней в период Young Tradition или еще раньше, но тогда я играл совсем простенькие мелодии. В Young Tradition этот инструмент был отложен в сторону почти совсем, кроме редких соло... На первых двух моих сольных альбомах из двадцати четырех песен только две были спеты под аккомпанемент концертины. Остальные – без аккомпанемента вовсе. Но со временем песни под аккомпанемент становились более востребованными, главным образом, по коммерческим соображениям… Как бы ни был красив голос, как бы ни был интересен исполнитель, едва ли кто-нибудь может рассчитывать на то, что это будет оценено большой аудиторией в на протяжении длительного периода…

Итак, мне было необходимо что-то другое, и я знал, что это не гитара: во-первых, я не был уверен, что она в принципе подходит к моим песням; во-вторых, не считал себя достаточно ловким гитаристом… А может, эти причины породили одна другую.

Признаю, некоторые песни я исполняю без аккомпанемента из-за того, что не настолько владею английской концертиной, чтобы можно было подобраться к тонким аккордам, которые могут потребоваться. Над тем, что Джон Киркпатрик (John Kirkpatrick) подхватил бы и запросто отбарабанил, я буду потеть несколько недель и в конце концов скажу: ну что ж, лучше будет, если эта песня останется без аккомпанемента…

 

Другой аккомпанемент

 

Я полагаю, наиболее интересным опытом, к которому я имею отношение, стала сюита «Maritime Suite» (Приморская сюита или Морская сюита), над которой я работал вместе с Долли Коллинз. Это двенадцать песен, спетых под аккомпанемент гитары и виолончели. Сюита никогда не издавалась. Было два “живых” представления и одна радиотрансляция. Это были главным образом традиционные песни. Я сочинил мелодии для двух старых песен неизвестного автора, была также и пара пьес Киплинга. Произведение создавалось нами к Году Морской Англии. Мой друг Эл Шмидт (Al Schmidt) сделал серию отличных фотоснимков моделей кораблей, столь удачно размещенных на фоне природы, что вы не заподозрите, будто любуетесь лишь моделями. Идея работы – воссоздание истории английских кораблей, начиная с длинных саксонских кораблей (Saxon longboat), прошедших через всё средневековье, и заканчивая китайскими быстроходными парусными судами (China Clippper). Всего было двенадцать фотографий, и я решил подобрать песню к каждому кораблю и к его времени. Это подобно англо-саксонской песне для гребли Киплинга, которую я записал еще раньше, или песням о cэре Патрике Спенсе и cэре Эндрю Бартоне, песням об Испанской Армаде, о Наполеоне и им подобным. Мы с Долли сделали аранжировку в форме непрерывной музыкальной пьесы для голоса, пианино и виолончели…

 

Киплинг

 

Странно, но тот, кто не читал Киплинга, судит о нем по его репутации старого реакционного гвардейца, прилипшей еще с тридцатых годов, и, следовательно, судит как о писателе без каких-либо достоинств: как можно иметь неправильные политические взгляды и написать что-нибудь стоящее!? На вопросы о том, как это, боже мой, можно работать с произведениями Киплинга, я отвечал: «О чем вы говорите? Читали ли вы его когда-нибудь?» Я доказывал, что их суждения о неизвестном предмете основываются на мнении других лиц, принадлежащем вообще третьим[45]. Я вырос на Киплинге и всегда его любил. Для меня стало запоздалым открытием, что передо мною не стихотворение, а настоящая фолк-песня, только без мелодии… Как только меня осенило, я попытался подобрать мелодии на его стихи…

 

         Фолк-движение

 

…Со временем я лишился иллюзий относительно «движения». Я вижу, как многие профессиональные фолк-музыканты исполняют что угодно, вычеркнув из своего репертуара даже те традиционные крохи, которые имелись раньше. Я участвовал в ряде фестивалей, на которых традиционные песни за весь уикенд исполнялись только во время моих выходов на сцену. Не многим ситуация отличается и в Америке…

 

…Умей мечтать, не став рабом мечтанья,

И мыслить, мысли не обожествив;

Равно встречай успех и поруганье,

Не забывая, что их голос лжив;

Останься тих, когда твое же слово

Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,

Когда вся жизнь разрушена, и снова

Ты должен все воссоздавать с основ.

 

Умей поставить в радостной надежде

На карту все, что накопил с трудом,

Все проиграть и нищим стать, как прежде,

И никогда не пожалеть о том;

Умей принудить сердце, нервы, тело

Тебе служить, когда в твоей груди

Уже давно всё пусто, всё сгорело,

И только Воля говорит: «Иди!»… [46]

 

Увы, эти, облаченные в стихи, заповеди, спасшие не одну душу, которые, конечно, знал Питер Беллами, не спасли его самого. В сентябре 1991 года он покончил с собой, вызвав недоумение, горькое сожаление и поток публикаций. Причины столь рокового поступка мне неизвестны, а в очерках о музыканте их обходят.

Годом раньше, 10 апреля, в автомобильной катастрофе погиб другой участник Young Tradition – Ройстон Вуд.

Мартин Карти говорил о Питере:

«Единственным музыкантом, который успешно сопровождал Питера Беллами, был сам Питер Беллами. Для этого он «вытесал» совершенно уникальный стиль игры на концертине и добился редкого аккомпанемента на гитаре, что стало его триумфом. И все же вокальное исполнение оставалось его главной страстью, а убеждение в важности импровизации, когда он ей полностью отдавался, приводило к таким достижениям, которые по своим возможностям, дерзости и исполнению действительно внушали благоговение».

 


Примечания

 [1] Питер Кеннеди (Peter Kennedy, 1922-2006), издатель, фольклорист, сын многолетнего директора Общества Английских народных песен и танцев (EFDSS) – Дугласа Кеннеди (Douglas Kennedy), занимал должность ответственного за Национальный Архив народной музыки (National Folk Music, Sound and Film Archives) при Доме Сесила Шарпа (Cecil Sharp House). Записал сотни певцов и инструменталистов из разных частей Британских островов. Семейство Кеннеди имеет давнюю музыкальную традицию, начиная с прадеда Питера – Дэвида Кеннеди (David Kennedy, 1825-1886). В 1975 году у Питера Кеннеди вышла книга “Folksongs of Britain and Ireland”.

 

[2] О возникновении Общества и появлении на карте Лондона Дома Сесила Шарпа в Камдене см.: Писигин В.Ф. Очерки об англо-американской музыке пятидесятых и шестидесятых годов XX века, т.1, М.,ЭПИцентр. 2003. С.22-25.

 

[3] Ширли Коллинз вспоминает, что перед отъездом в Америку в апреле 1959 года Питер Кеннеди записал несколько ее песен, которые, наряду с записями других музыкантов, вошли в альбомы “A Jug of Punch” и “A Pinch of Salt”, из чего следует, что Кеннеди начал записывать треки для альбомов с начала 1959 года.

 

[4] Уместно обратить внимание и на комментарий Рори МакИвена (Rory McEwen) к альбому “Folksong Jubilee”(His Master’s Voice, CLP1220) . См.: Писигин. Очерки об англо-американской музыке, Т.1. С.5-6.

 

[5] У Питера Кеннеди уже был опыт подобных «кейли», когда в 1957 г. под эгидой Дома Сесила Шарпа он записывал альбом “Folk Song Today. Songs and Ballads of England and Scotland” (HMV DLP 1143, 10”) с участием Джона МакДональда (John McDonald), Джинни Робертсон (Jeannie Robertson), Дэйви Стюарта (Davy Stewart), Фреда Лоусона (Fred Lawson), Боба Робертса (Bob Roberts), Гэрри Кокса (Harry Cox), Боба и Рона Копперов, Рори и Алекса МакИвенов, семейства МакПик (McPeake Family) и Ширли Коллинз, для которой это была первая запись.

 

[6] Путешествия автостопом, популярные в Англии после второй мировой, сыграли огромную роль в Фолк-Возрождении, так как позволяли музыкантам перемещаться без затрат.    

 

[7] Skiffle – стиль популярной музыки, возникший в Америке в 20-е годы и возродившийся в пятидесятые. В США его называли джаг-бэнд (Jug Band). В арсенале скиффл-группы обязателен набор экстравагантных инструментов, вроде стиральной доски, алюминиевого таза, расчески и кувшина (jug). Поскольку музыка редко выходила за рамки двух-трех аккордов, принято считать этот стиль примитивным. Скиффл для своего времени оказался наиболее демократичным видом развлекательной музыки и привлек едва ли не всех английских подростков, которые в каждом дворе создавали скиффл-группы. Главной фигурой был для них Лонни Донеган (Lonny Donegan, 1931-2003).

 

[8] См.: интервью Мартина Карти журналу “Folkmaster” (2001) или: Писигин. Очерки об англо-американской музыке, Т.1. С.115. Карти также сказал: «Я хотел бы, чтобы меня помнили за нечто такое, что характерно для Боба Дэвенпорта, который несколько лет назад сказал, что хочет петь и в то же время оставаться незамеченным». Эти слова перекликаются и с принципами Берта Дженша: «Когда я захожу в паб, то не хочу, чтобы окружающие знали, что я – Берт Дженш».  

 

[9] Жига (или джига) – старинный танец кельтского происхождения, бытовавший на Британских островах с XV в. (родственные формы – хорнпайп, рант, рил).

Рил – старинный шотландский танец, распространенный также в Ирландии и Северной Америке. Размер двудольный (alla breve), темп очень быстрый (60 тактов в минуту), преобладает движение ровными восьмыми. Различные формы рил названы по количеству танцоров (тройной, четвертной и т.д.). В настоящее время наиболее популярны рилы для восьми танцоров и таллохский рил (Reel of Tulloch), придуманный около 1880 г. Более умеренная разновидность – стрэтспей. (Музыкальный словарь Гроува. Пер. с англ. – М., Практика. 2001).

 

[10] Эд МакКурди (Ed McCurdy, 1919-2000) – гитарист, сочинитель песен, фолксингер. Начинал в Оклахоме как исполнитель госпел, после войны работал на радио в Канаде, с 1953 года обосновался в Нью-Йорке. Его альбомы, изданные на Elektra, – “Blood, Booze n’ Bones” (EKL 108) и состоящая из трех частей “When Dalliance Was In Flower. Vols.1,2,3” (EKL 110, 140, 168) с участием банджоиста Эрика Дарлинга (Erik Darling) оказали влияние на новое поколение фолксингеров Америки. Участник первых фолк-фестивалей в Ньюпорте.  

 

[11] Мелодеон – упрощенный баян. Имеет десять мелодических кнопок для правой руки и четыре басовых – для левой. Это наша гармошка!

 

[12] Брайан Шуль специализировался на снимках фолк-музыкантов и часто работал с независимым звукорежиссером Биллом Лидером. Фотографии Шуля украсили множество альбомов фирм Transatlantic и Topic. Не знаю, издавал ли он фотоальбом. Это был бы уникальный документ, так как Шуль - обладатель огромного фотоархива.

 

[13] “The Hexhamshire Lass”, trad, lyric Bob Davenport (Перевод Марии Платовой).

 

Долой унылую форму, к чертям фуражку с пером,

Мне бы вновь увидеть ту девушку из Гексамшира.

        

                  Припев:

     Далеко у Сэди Скай, за топью, где мох и тина,

     Живет моя милая в своём Гексамшире.

 

Отец свою дочку любит, а мать – еще сильней,

А больше всех люблю ее я, но, увы, не быть мне рядом с ней.

 

И если б мог я уснуть и подле любимой проснуться,

Я бы глаз не сводил с нее, не смея к ней прикоснуться.

 

Волосы ее – ясней серебра, и кожа – шелка нежней,

Ее грудь высока и полна… да только вот я – не с ней.

 

От этой злой любви лишился я сна и сил,

Все, что осталось мне – это мысли о любимой.

 

Долой фуражку с пером, опостыл мне

       приходской шиллинг,

Только б встретить вновь ту, что живет в Гексамшире.

 

* В 1973 году Fairport Convention представили свою аранжировку этой песни на слова Дэвенпорта: альбом “Nine” (Island, ILPS 9246).

 

[14] В Первом томе очерков я называл ее Исла, что неверно. Ширли Коллинз произносит ее имя – Айла, чего я впредь буду придерживаться.

 

[15] Имеются в виду аранжировки Долли Коллинз (Dolly Collins) для портативного органа и ее аккомпанемент Ширли.

 

[16] Айла Камерон – одна из главных фигур раннего Фолк-Возрождения. С начала пятидесятых состояла в труппе Театра-Мастерской Джоан Литтлвуд (Joan Littlewood’s Theatre Workshop), где пела главные партии. Она выступала с разными музыкантами и записывалась еще на пластинки на 78 оборотов. Кроме упомянутого альбома “Folksong Jubilee”, в котором ее участие ограничивается двумя песнями, Камерон записала в 1962 году чудную пластинку “Songs of Love, Just and Loose Living” (XTRA 1042) с участием Тони Бриттона (Tony Britton). Айле аккомпанировали гитаристы Стефен Сидли (Stephen Sedley) и Джефри Претли (Geoffrey Pratley), а некоторые традиционные песни, например “Let No Man Steal Your Thyme”, она спела без аккомпанемента. В ее манере исполнения прослеживается путь, которым вскоре пойдут Энн Бриггс (Anne Briggs) и другие фолк-певицы. В 1964 году издана её «эпишка» “Lost Love” (Transatlantic TRAEP109). В те же годы участвовала в телевизионных программах ABC Television’s “Hallelujah”, которые также издавались (1966, Fontana, TL 5356). Со второй половины шестидесятых почти не выступала, но ее авторитет среди фолк-музыкантов был непререкаем. В 1980 году Айла Камерон умерла. По одной версии – от рака, по другой – трагически погибла.  

 

[17] Все издания фирмы грамзаписи Topic, в том числе и сборники, являются ценным материалом для любителей фолка. Тиражи этих изданий небольшие, ареал распространения обычно ограничивался Британскими островами, поэтому отыскать пластинки с этим лэйблом можно только в Англии. Издания, относящиеся к началу шестидесятых, стоят дорого. Что касается Нортумберландского фолка, то в 1968 году на Topic были изданы два альбома: “Northumberland For Ever” (12TS 186) и “Along the Coaly Tyne” (12T 189). Дискография фольклора северной Англии - необозрима.

 

[18] Почти все перечисленные музыканты, включая Дэвенпорта, входили в так называемый Centre 42, созданный в 1961 году Ювином МакКоллом и Бертом Ллойдом для сбора, пропаганды и распространения народной музыки в провинции, организации концертов и фестивалей.

 

[19] Сирил Тони (Ciryl Tawney) – родился в 1930 году в графстве Хемпшир (Hampshire). Певец, сочинитель песен и баллад, один из первых «возрожденцев», если так можно перевести слово “revivalists”, часто употребляющееся при оценке пионеров фолк-движения. Сирил был потомственным моряком Королевского флота, на котором служил с шестнадцати лет, причем, дольше всего - на подводной лодке, так что цену морским балладам знал.

 

[20] В связи с морскими песнями, упомянем и альбом “Foc’sle Songs and Shanties”, изданный в 1959 году в США на Folkways Records (FA 2429).

 

[21] Мне неизвестны причины этого переезда, но так или иначе глава семейства Дэйв (Dave Campbell), его жена Бетти (Betty Campbell) и трое детей – Ян, Лорна и Винни (Winnie Campbell) оказались в промышленном центре Англии. В 1965 году в Бирмингем приезжал Билл Лидер и записывал семейство для фирмы Topic. Альбом “The Singing Campbells” (12 T120) был издан в том же году. Вместе с Кемпбеллами записан и Боб Куни (Bob Cooney), певец из Эбердина, который, согласно примечаниям к альбому, был усыновлен семейством.    

 

[22] “The Praties They Grow Small”, trad. (Перевод Марии Платовой).

 

Жалкие плоды дала нам земля.

Жалкие плоды дала нам земля.

Мелкий картофель мы собираем,

Мелкий картофель растет в Донегале*.

Здесь мы его с шелухою съедаем,

Здесь мы его с шелухою съедаем.

 

И днем и ночью мечтаю я,

И днем и ночью мечтаю я,

И ночью и днем – одна мечта:

Если б, как птицы, мы жили на воле –

То всю жизнь бы ели вдоволь зерна.

То до смерти бы ели вдоволь зерна.

 

Так мы скоро станем прахом,

Так мы скоро ляжем в землю.

Лишь Господь, Кому мы вверим

Наши души, нам воздаст

За крохи хлеба, что здесь мы ели,

За корки хлеба, что здесь мы ели.

 

* Эта песня – о «картофельном голоде», постигшем Ирландию в сороковых годах XIX века. Неурожай оказался губительным для большинства ирландцев, чьим основным продуктом питания был картофель с небольших наделов. Более крупные землевладельцы, в основном англичане, не пострадали, так как их поля были засеяны пшеницей или использовались для выпаса скота. Таким образом, голод, унесший жизни многих тысяч ирландцев, справедливо считают искусственным. Спасаясь от голодной смерти, многие ирландцы эмигрировали в США и Австралию. За несколько лет страна лишилась едва ли не половины населения.

**Донегал – одно из западных графств в Ирландии.

 

[23] Речь о собрании Фрэнсиса Джеймса Чайлда (Francis James Child, 1825-1896) “The England and Scottish Popular Ballads. 1882-1896”, насчитывающем 305 баллад, каждой из которых присвоен собственный номер. Первое издание выходило в пяти томах в течение 1882-1898 годов в Бостоне. Подробнее о Чайлде см.: Писигин. Очерки об англо-американской музыке, Т.1. С.22-23.

 

[24] “I wish I was back in Liverpool” (Возвращение в Ливерпуль), Stan Kelly / Leon Rosselson. (Перевод и примеч. Марии Платовой).

 

Я хотел бы вернуться домой в Ливерпуль,

Ливерпуль – славный город, где я родился.

Там нет ни деревьев, ни свежего бриза,

Пшеница в полях там не колосится.

Но в золото красят девчонки там волосы,

И вольно гуляют «черно-пегие» молодцы.

И там ночуют под мостом

На одной койке вшестером.

Тому назад лет десять

Решил повидать я свет

И на трампе отправился в море.

На старой калоше везли мы груз,

На Балтимор мы держали курс,

И от качки той я чуть не помер!

И сказал я приятелю: «Брат,

Давай, в Ливерпуль, назад!»

А в тридцать третьем, братец мой,

Туннель мы рыли под землей.

Мы рыли его подобно кротам,

И тут старший шахтер кричит всем нам:

«Наверх, ребята, ни шагу вперед,

Еще немного и рухнет весь свод!»

И сказать не могу, как каждый был рад

Добраться хоть вплавь до Ливерпуля, назад.

Здесь живут люди самых разных племен.

Здесь ты услышишь много странных имен.

Среди нас есть ребята любого цвета кожи,

Но «птичкам» у причала мы, конечно, все на одну рожу.

По Верхней Парламентской – только пройдись:

Много томных и бронзовых увидишь лиц.

Здесь встречал я «оранжевых», но есть и «зеленые»

В славном Ливерпуле, моем любимом городе.

 

«Черно-пегие» – прозвище английских солдат из карательных отрядов, направляемых в Ирландию в 20-е годы ХХ-го века.

Трамп – корабль-грузовоз.

Туннель – в оригинале – туннель Мерсей. Мерсей – река, на берегах которой расположен Ливерпуль.

«Оранжисты» – члены ирландской протестантской партии; 

«Зеленые» – сторонники независимости Ирландии, оппоненты «оранжистов».

 

[25] Боб Марли (Bob Marley, 1945-1981), всемирно известный ямайский музыкант, исполнитель рэггей, участник группы the Wailers.

 

[26] Гэрри Бордман (Harry Boardman, 1930-1987) – певец и музыкант из Ланкашира (Lancashire), в клубах Манчестера пел песни и баллады промышленного Севера. В 1968 году вышел альбом “Deep Lancashire” (Topic, 12T 188), на котором Бордман записан вместе с фолк-ансамблем the Oldman Tinkers.  

Морин Крейк (Maureen Craik, 1944) – певица из Тайнсайда (Tyneside). Происходит из шахтерской певческой семьи. Пела в шахтерских клубах небольших городов вокруг Ньюкасла. После выхода альбома “New Voices” получила признание, а песня “The White Cockade” вошла в сборник Topic Sampler N6, наряду с именитыми фолк-музыкантами.  

 

[27] В августе 2003 года исполнилось ровно сто лет с того дня, когда Сесил Шарп (Cecil Sharp, 1859-1924) записал из уст народного исполнителя первую песню. Газета “The Sunday Telegraph” от 10 августа отметила это событие статьей “It’s time to try Morris dancing”, выдержку из которой привожу ниже.

«…из более чем 4500 песен, собранных им в основном на западе Англии, а также в далеких американских Аппалачах. Итак, стоял август 1903 года, место действия – сад священнослужителя в глубине графства Соммерсет. Именно в этом саду Сесил Шарп услышал песню садовника, в то время никому не известную, а сегодня знаменитую «The Seeds of Love» (Семена любви). Войдя в сад, он предложил садовнику табаку, и взамен записал удивительно красивую песню, с которой началось дело всей жизни великого собирателя и хранителя сокровищ народного искусства Великобритании. Записав слова и мелодию, мистер Шарп поспешил домой, где тотчас переложил песню на фортепиано, а профессиональный певец вечером того же дня спел её в гостиной священника.

Сесил Шарп происходил из мелкопоместного дворянского рода. Переехав в Кембридж, он положил начало своей непродолжительной музыкальной карьере. Возможно, мы бы так и не узнали его имени, если бы не благоприятные обстоятельства, которые привели Шарпа в Букингемский Дворец, где ему предложили должность преподавателя музыки для детей королевской семьи. Сыграло важную роль и осознание им недооцененности музыкального наследия Англии, отсутствие ее музыкальной идентичности. Конечно, в Англии были замечательные композиторы, но все они старались уехать в Германию, где сочиняли симфонии с «германским звучанием». Сесил Шарп был убежден, что корни настоящей музыки – в фольклоре…» (Michael White).

Песни и баллады, собранные Шарпом, издавались еще при его жизни: Cecil J. Sharp and Charles Marson. Folk Songs from Sommerset. 5 series. London, 1905-9; Cecil J. Sharp. English Folk Songs. 2 vols. London, 1921    

 

[28] «Я слышал как-то старинную песню с таким названием, очень мне понравившуюся, запомнил два-три стиха (1-й, 2-й и 3-й) и обрывки еще нескольких, которые я включил сюда», – записал в 1785 году великий шотландский поэт о балладе “John Barleycorn”. См. Роберт Бёрнс. Стихотворения. Сборник. М., Радуга. 1982. В сборнике приведена сама баллада и сразу три перевода с комментариями.

 

[29] Примерно в то же самое время, когда Сесил Шарп с единомышленниками собирал и записывал песни и танцы в Британии и Америке, его соотечественник Джеймс Джордж Фрэзер (James George Frazer, 1854-1941) оказывал человечеству еще одну услугу. Фрэзер посвятил жизнь фольклористике и истокам религии. Он изучал жизнь людей в разных частях земли до их встречи с Богом. В течение нескольких десятилетий он собирал по всему миру фактический материал и изучал самые разные источники, чтобы написать и в 1890 году издать выдающийся труд “The Golden Bough”. Не прошло и ста лет, как это фундаментальное исследование в сокращенном варианте было издано в СССР. Книга «Золотая ветвь: Исследование магии и религии», вышла в Политиздате в 1980 году стотысячным тиражом и тотчас стала редкостью. В книге немало места уделено патриархальному быту народов Британских островов. Можно сказать, что Фрэзер запечатлел фундамент, на котором зарождался мировой фольклор, в том числе британский. Ритуалам, связанным с уборкой урожая в графствах Англии, Ирландии, Уэльса и Шотландии посвящена, в частности, глава XLV – “Мать Хлеба и Хлебная Дева в Северной Европе”.      

 

[30] Песню исполняли и участники популярного трио Peter, Paul and Mary.

 

[31] Все перечисленные музыканты – великие певцы, гордость своих наций.

Джордж «Поп» Мэйнард (George “Pop” Maynard, 1872-1962), родом из Смолфилда (Smallfield), графство Суррей. Первые выступления относятся к 1948 году, когда ему уже было за семьдесят, а последними восхищались молодые музыканты Фолк-Возрождения. В 1956 году его записывал для радио BBC Питер Кеннеди, и эти записи были изданы спустя 20 лет на Topic – “Ye Subjects of England” (12T 286). Один трек альбома – песня “Shooting Goshen’s Cocks Up” – записан в 1962 году и, вероятно, является последней записью норфолкского певца.     

Сэм Ларнер (Sam Larner, 1878-1965), – рыбак с восточного побережья Англии, из города Винтертона-на-море (Winterton-on-Sea), около Йормута (Yarmouth), графство Норфолк (Norfolk). Сэм вышел в море восьмилетним и всю жизнь отдал ловле сельди. Он знал массу песен, которые пел в кругу товарищей-рыбаков. В 1961 году на Folkways издан альбом с его песнями “Now Is the Tame For Fishing” (FG 3507).

Гэрри Кокс (Harry Cox, 1885-1971), – также из Норфолка, из города Бэртон Тёрф (Barton Turf). От деда, матери и отца выучил множество песен и баллад. В 1934 году соратник Сесила Шарпа – Эрнест Джон Моран (Ernest John Moeran) - организовал сессии Гэрри Коксу в лондонской студии компании Decca: в результате была издана пластинка на 78 оборотов с двумя песнями. В 1965 году у Кокса вышел альбом “English Folk Singers” (EFDSS LP 1004).

Джо Хини (Joe Heaney, 1919-1984), – родился в северо-восточной части Ирландии, в городе Карна (Carna), область Коннемара (Connemara). В этом регионе издревна распространен особенный стиль песнопения без аккомпанемента – Sean-Nys. Хини был непревзойденным мастером этого стиля. В поисках работы (разумеется, не певческой) он жил в Шотландии, потом в Англии, а с началом Фолк-Возрождения Ювин МакКолл и Берт Ллойд стали приглашать его на радио. В 1965 году Хини участвовал в Ньюпортском фестивале в США, где его пение без аккомпанемента было с восторгом принято публикой, в отличие от Боба Дилана, рискнувшего взять электрогитару. В 1966 году эмигрировал в США. В 1982 году награжден премией the Art National Heritage Award.

Падди Танней (Paddy Tunney, 1921-2002), – ирландец, родившийся в Глазго, но еще ребенком вернувшийся в Северную Ирландию вместе с родителями, на территорию, находившуюся под контролем Ирландской Республиканской Армии (IRA). В 1943 году был приговорен к тюремному заключению как активист IRA.

 

[32] Речь идет о продюсере Decca – Дике Роуве (Disk Rowe), отвергшем в начале 1962 года предложенные для издания 15 песен Beatles. На фоне вселенского успеха битлов этот поступок выглядел безумием и стал нарицательным, хотя Роув оказался единственным из целого ряда продюсеров, согласившийся их прослушать.

 

[33] Он прославился главным образом дизайном обложки альбома Beatles “Sgt.Pepper’s Lonely Hearts Club Band”.

 

[34] Энди Уорхол (Andy Warhol, 1928-1987), дизайнер, художник, один из лидеров поп-арта. В 1962 году на выставке рисунков в Лос-Анджелесе его работы произвели фурор. Во второй половине шестидесятых был продюсером группы Velvet Underground.

 

[35]   “The Lyke Wake Dirge”, trad. (Перевод Марии Платовой).

 

Ночь и мрак, ночь и жуть,

Огонь и флот, и свечи пламя,

Господь Христос, смилуйся над нами.

 

Если отсюда пойдешь той дорогой

Придешь к Винни Мур, в край болотный.

Коль одежду другим ты давал потеплее,

Натяни на себя башмаки поживее.

А коль тепла от тебя не видали гости –

Пронзит тебя холод до самой кости.

 

Оттуда еще пройди немного –

Прямо в пекло Чистилища ведет дорога.

Коль голодных ты вдоволь поил и кормил

То сквозь адский огонь ты пройдешь невредим.

Коль других не кормил ты своими дарами –

То тебя самого до костей сгложет пламя.

 

[36] В том же 1968 году вышел сборник “The Young Tradition Sampler” (TRASAM 13) с песнями и балладами из предыдущих альбомов и “сорокапятки”. Обложку украшает совместная фотография Питера, Хизер и Ройстона с Роном и Бобом Копперами – дань уважения к семейству из Сассекса. Автор фотографии – Брайан Шуль – запечатлел музыкантов двух поколений в Central Club (Peacehaven).  

 

[37] Роберт Джонсон (Robert Johnson, 1911-1938), – гитарист, певец, один из величайших блюзменов. “Stones in My Passway” представлена в альбоме “King of the Delta Blues Singers” (1961, Columbia, CL 1654), в который вошли блюзы, записанные в 1936 и 1937 годах в отеле г.Сан-Антонио. Пластинка сыграла огромную роль в обращении к изначальному блюзу (Mississippi Delta Blues) нового поколения блюзменов, как в Америке, так и в Англии, где был издан сборник “Robert Johnson 1936-1937” (Philips BBL 7539) и в 1965 году переиздан “King of the Delta Blues Singers”.

 

[38] В шестидесятые у Беллами также вышли: “Fair England’s Shore” (1969, XTRA 1075) и “The Fox Jumps Over The Parson’s Gate” (1969, Topic 12T 200). В начале семидесятых: “Oak, Ash and Thorn” (1970, Argo ZFB 11), “Won’t You Go My Way” (1972, Argo ZFB 37) и “Merlin’s Isle of Gramarye” (1972, Argo ZFB 81).

      

[39] Джозеф Редьярд Киплинг (Joseph Rudyard Kipling, 1865-1936), английский беллетрист и поэт, лауреат Нобелевской премии 1907 года.

 

[40] Баллада-опера “The Transports” (Free Reed 021/022) записана в августе-сентябре 1977 года в лондонской Livingston Studios и издана в конце того же года на двух дисках. В записи принимали участие Альберт “Берт” Ллойд, Сирил Туни, Мартин Винзор (Martin Winsor), Мартин Карти, Ник Джонс (Nic Jones), Норма и Майкл Ватерсоны, Джуна Тэбор (June Tabor), Вик Лег (Vic Legg), Дэйв Свобрик, а также струнный ансамбль под руководством Родди Скипинга. Аранжировщица струнных партий – Долли Коллинз. “Melody Maker” признал “The Transports” лучшим фолк-альбомом 1977 года, а большинство музыкальных критиков считают эту балладу-оперу высшим творческим достижением Питера Беллами.  

 

[41] Джексон Кэри Франк (Jackson Cary Frank, 1943-1999), американский фолксингер, гитарист. Его единственный альбом, вышедший в 1965 году, оказал огромное влияние на новое поколение музыкантов по обе стороны Атлантики. Франку посвящена глава в Первом томе Очерков.

 

[42] Фразу можно понимать так: Young Tradition – это нечто запредельное.

 

[43] “The Shoals of Herring” написана МакКоллом в 1961 году для радио-цикла баллад о копченой селедке под названием “Singing the Fishing”. Тихий, спокойный вибрирующий голос Ювина, поддержанный концертиной и гитарой, делает эту песню шедевром.

 

[44] Леон Розельсон (Leon Rosselson, 1934), английский фолксингер, известный политическими и сатирическими песнями.

 

[45] Большинство исполнителей и теоретиков фолка, вроде Ювина МакКолла, придерживались левых или вовсе коммунистических взглядов, в соотвествии с которыми Киплинг и его произведения считались реакционными. В СССР отношение к Киплингу сформировано еще в двадцатые: «Идейный багаж Киплинга – империалистический, твердолобый консерватизм, расовая гордость, англо-саксонская избранность. Политическая позиция Киплинга: превыше всего – участь Империи, всякий покушающийся на ее сохранность – преступен!». (Литературная энциклопедия, Т.5, 1931) Взгляды английских «левых» не многим отличались, на что и указывает Беллами.

 

[46] Это первые три строфы из стихотворения Киплинга «Заповедь» в переводе Михаила Лозинского.