Очерки об англо-американской музыке. Том 2

Очерки об англо-американской музыке. Том 2

 

Послание Пита Сигера

 

Когда работа над Вторым томом подходила к концу, и  оставалось только заниматься его бесконечной правкой, появилась  возможность задать вопросы Питу Сигеру. Мои американские друзья – историк Стивен Коэн (Stephen Cohen) и его жена Кэтрин ванден Хювел (Katrina vanden Heuvel), главный редактор старейшего американского журнала “The Nation”, поддерживающие контакт с патриархом фолксингеров, согласились передать ему вопросы, которые так или иначе касаются темы Очерков.

 

Вопрос первый.  Алан Ломакс считал, что Фолк-Возрождение началось с того дня, когда познакомились Вуди Гатри и Пит Сигер. Это произошло 3 марта 1940 года. Помнит ли Пит эту встречу? Где она произошла? Кто их познакомил? Каким был Вуди Гатри, во что был одет, какие слова Вуди и Пит сказали друг другу? Какую песню Пит спел? По мнению Пита Сигера – с какого дня началось Фолк-Возрождение и кто его  ключевая фигура?

 

Вопрос второй.  В одной из статей я прочел, будто юный Пит стал учиться игре на банджо после того, как увидел банджоиста на фестивале в городе Эшвилле в 1936 году. Музыкант его поразил! Так ли было на самом дел, или это легенды? И, если да, не помнит ли он имя этого музыканта? 

 

Вопрос третий. Пит Сигер подвергался преследованию Комиссии по антиамериканской деятельности. Это было унизительно и оскорбительно: запрещали выступать, записываться и так далее... Но если бы он жил и пел в СССР, он подвергся бы преследованию за антисоветскую деятельность. Где место художника – певца, музыканта, поэта…? Всякая власть ему ненавистна, и сам он – для власти опасен, если только он её разоблачает. Такое противостояние неизбежно, или, может, не следует обращать внимание на власть – она всегда была и будет Злом. Пит Сигер не жалеет о том, что всю жизнь боролся?

 

Вопрос четвертый. Пит Сигер был в Москве и выступал, кажется, с двумя концертами. Мне рассказывали, как люди стояли всю ночь, чтобы купить билеты, и вспоминают о его выступлении как об одном из самых ярких впечатлений в их жизни. А он помнит свое выступление в Москве? Что на него произвело наибольшее впечатление?

 

Вопрос пятый.  Одна из самых знаменитых песен Пита Сигера – “Where Have All the Flowers Gone”. Он написал ее после того, как прочел «Тихий Дон» (“And Quiet Flows the Don”). У него были только три строчки из этой песни, он искал остальные, но не нашел – пришлось их сочинять… Мой вопрос: как искал слова и как – мелодию? И второе – чем  привлекла эта песня?

 

Вопрос шестой. Как считает Пит Сигер, возможно ли новое Фолк-Возрождение? Или мы живем в век прагматизма и лирике в нашей будущей жизни нет места?

 

23 апреля Пит Сигер надиктовал ответы на магнитофон, и на следующий день написал двухстраничное письмо.

Когда спустя полтора месяца послание Пита Сигера с ответами и письмом оказалось в Москве и я  узнал их содержание, передо мной встала непростая задача – как лучше распорядиться материалом? 

В конце концов я счел, что самым верным решением будет, если я приведу целиком и письмо Сигера, и его устные ответы и помещу их как ценное дополнение к главе «Америка». Это окажется  интересным и потому, что можно сравнить материалы, используемые в Очерках, и мои собственные догадки и домыслы с тем, «как было на самом деле».   

 

 

Письмо Пита Сигера:

                                                                                                               Апрель 24, ’04

 

 Дорогой Валерий!

 

О возрождении интереса к старой традиционной музыке в США я писал в нескольких книгах*. Алан Ломакс был главной фигурой, способствовавшей развитию этого явления. Когда в пятидесятые годы Ломакс попал в «черный список» (blacklist), он отправился в Британию, затем в Испанию, затем в Италию – и повсюду обращал людей к фольклору.

В XIX веке развитие музыки испытывало сильное английское влияние (в Пенсильвании – германское), затем – ирландское (наиболее популярные танцевальные мелодии были из Ирландии), потом – африканское (банджо) и влияние раннего джаза. А в первой половине XX века вдохновение находили в традициях итальянской и еврейской музыкальных культур – Джон Филип Соуза (John  Philip Sousa) и Ирвинг Берлин (Irving Berlin)[1].

Во второй половине XX века деловые люди, годами заправлявшие на радио и в индустрии звукозаписи и ограждавшие их от «левого» влияния, начали терять контроль. Песня «This Land Is Your Land» Вуди Гатри оказалась на страницах школьного песенника. «We Shall Overcome» речитативом исполнил Президент Линдон Джонсон. Ура! – Поправке №1 к Конституции Соединенных Штатов! (Свобода слова, свобода печати и т.д.)

Если хотите мне позвонить, то мой телефонный номер …

Валерий, я бы хотел увидеть экземпляр Вашей книги.

                                                                               Искренне Ваш,

                                                                                      Пит Сигер.

 

*Мои книги? «The Incompleat Folksinger» (около 1970г. – под редакцией Josephine Scharts) и  «Where Have All The Flowers Gone» (1993г.) Обе книги были распроданы.

Не верьте книге Дэвида Данавея (David Dunaway)[2]. Он считает, будто я всегда заботился о «карьере». Меня никогда не волновала «карьера». Было много работы, и я старался помогать другим. Пятидесятые стали плохим временем для многих американцев, но не для меня. Я выступал с песнями в основном в школах и летних лагерях.

 

 

Запись на магнитной ленте.

 

Пит Сигер: Это Пит Сигер записывает себя в уикэнд в Нью-Йорке, 23 апреля 2004 года, и я отправлю эту аудиопленку Стивену Ф. Коэну, который, возможно, сделает копию, прежде чем перешлет ее Валерию Писигину в Москву. Валерий задал мне вопросы…

 

...Голос восьмидесятипятилетнего фолксингера хриплый, низкий, певучий, говорит Пит Сигер старательно, неторопливо и выразительно, с расчетом на то, что слушать и переводить его будет иностранец. Вопросы он читает непосредственно перед тем, как ответить. В начале и в конце записи слышно, что Питу кто-то помогает разобраться с вопросами.  На каждый из них он отвечал уже сотни или даже тысячи раз. Ответы на заданные мной вопросы есть в его книгах и бесчисленных интервью… Тем не менее  Пит с огромной долей ответственности, на которую способны только пожилые люди, знающие цену человеческим отношениям, отвечает на заданные вопросы...

 

…Я очень хорошо помню свою первую встречу с Вуди Гатри. Это было во время полуночного бенефисного концерта для работников ферм в Калифорнии, спустя год после выхода в свет знаменитого романа «Гроздья гнева» Джона Стэйнбека (John Steinbeck)[3]. Вуди проживал в Лос-Анджелесе. Но его убедили приехать, говоря: «Вуди, если ты приедешь в феврале, то у тебя будет много работы». Но чего Вуди не знал, так это то, что из Вашингтона вместе со мной приедет фольклорист Алан Ломакс. В то время я помогал Алану записывать  за небольшую зарплату.

Алан Ломакс был автором выражения “Folk Revival” и употреблял его довольно часто, что я стараюсь делать как можно реже. Было много фолк-возрождений. Одно происходило в Шотландии во времена Роберта Бёрнса и развивалось там, где  крупные города соседствовали с населенной крестьянами сельской местностью. Горожане, путешествуя по селам, были глубоко впечатлены музыкальностью крестьян и талантливыми рассказчиками (storyteller) из их числа, восхищались искусством вышивальщиц или мастерством кулинаров.

Триста лет назад фольклорист Перси Бишоп (Thomas Bishop Percy) собирал древние баллады в Англии, называя их «реликтами древней поэзии» (the Reliques of Ancient English Poetry)[4]. Большинство из этих ранних собирателей документировали и сохраняли то, что, казалось, должно  уйти в небытие и чему не было суждено звучать в будущем. Они создавали небольшие коллекции, но самое удивительное в том, что позже некоторые люди стали обращаться к этим сборникам и петь старинные песни. Так случилось с Робертом Бёрнсом немногим более двухсот лет назад. То же самое произошло и с Вуди Гатри шесть десятилетий назад.

На том концерте я исполнял балладу под названием «John Hardy». Пел очень непрофессионально, по-любительски, отчего был в замешательстве и сильно волновался. А Вуди удерживал всё внимание публики в течение двадцати минут, рассказывая истории  и исполняя песни… Довольно скоро ему предложили работу на нью-йоркском радио. Вуди приехал в Вашингтон, и Алан Ломакс записал историю всей его жизни и, конечно, множество песен. Алан говорил ему: «Вуди, ты – великий фолксингер! Не позволяй никому мешать тебе делать то, что является делом твоей жизни – писать песни». Алан был очень настойчив, и Вуди внял его наставлениям и придерживался их всю свою жизнь. Он писал новые песни буквально каждый день…

Моя мама была классической скрипачкой. Но я не хотел идти по её стопам и занимался музыкой для удовольствия. У меня была коллекция популярных песен, относящихся к 1927-29 годам, и я мог спеть любую из них. В 1932 году я совершенствовался как музыкант в составе джазового оркестра, овладевая четырехструнным инструментом под названием тенор-банджо, воспроизводящим звуки «клок-клок-клок…» – никакой причудливости. Однако спустя три или четыре года, отец взял меня на фестиваль народной музыки и танца в Эшвилле, в Северной Каролине. Там я услышал не одного банджо-пикера (banjo-picker) – это слово является синонимом слова «банджоист», которое практически не используется в США.… Итак, я услышал игру десятков, возможно, сотен банджо-пикеров. В моей книге «How to Play the 5-string Banjo» (Как играть на пятиструнном банджо) есть фотография одного из них – Энт Самэнты Бамгарне ("Aunt" Samantha Bumgarner). В последующие два года я с тенор-банджо перешел на пятиструнный.

Вуди Гатри мне помогал: вероятно, потому что я ему нравился. Однажды он сказал (смеется): «Пит Сигер – это мой самый юный друг, он не пьет, не курит, не гуляет с девушками». У меня был хороший слух, и я наловчился сопровождать его при исполнении любой песни, даже той, которую слышал впервые. Я путешествовал с Вуди на Запад, в Техас, и всю дорогу он меня учил, как надо себя вести, выступая в кабаках. Он говорил: «Пит, подвесь свой банджо за спину, подойди к стойке и купи себе пива. Потягивай напиток так медленно, как только сможешь. Очень скоро кто-нибудь тебя спросит: «Парень, а ты сможешь сыграть вот эту вещь?» Не выказывая особого рвения и готовности играть, отвечай: «Возможно, немного», а сам продолжай потягивать пиво. Рано или поздно кто-нибудь тебе предложит: «Парень, у меня есть для тебя четвертак (монета в 25 центов – В.П.), если ты сыграешь для нас». Только тогда ты разворачиваешься и исполняешь свою самую лучшую вещь». Вуди учил меня, как забраться на товарняк, если не везет с попутками… Таким способом мне удалось побывать в большинстве штатов Далекого Запада, в Орегоне, Юте и т.д. Потом вниз – во Флориде, Алабаме, Джорджии, затем наверх – в Мэн… Помню, я переживал, что в 1940 году мог бы окончить Гарвард. Но в дороге я узнал столько о своей стране, сколько не узнал бы никогда, если бы продолжил обучение в университете: я научился разговаривать с простыми людьми вместо того, чтобы овладеть элегантностью гарвардского языка…

…Так, вы переходите довольно быстро к Комитету по антиамериканской деятельности… Вы должны знать, что исполнение песен протеста всегда сопровождалось множеством проблем. Кажется, еще Платон говорил, что проникновение «неправильной» музыки в Республику – очень опасно. А старая арабская пословица гласит: «Когда король начинает платить поэту, он отрезает ему язык». Итак, группа Almanac Singers, состоявшая из Ли Хейса, Милларда Лэмпела и меня, в 1941 году записала песни мира и солидарности. Мы тогда уже перестали петь забастовочные песни. Коммунистическая партия начала влиять на рабочее движение. В своих песнях мы делали акцент на необходимости борьбы с Гитлером. В июле 1942 года я вступил в армию. В июле 1943 года женился. Тоши (Toshi Ohta) последовала за мной, и в 1944 году мы уехали за границу. Вернулись домой только в конце 1945-го. Вуди тогда служил в торговом флоте. Сразу после войны  разразилась «холодная война» – не лучшее время для Соединенных Штатов. Но, как это ни странно, на моей жизни это особенно не отразилось: я выступал то с левыми группами, то в школах и летних лагерях и никогда не думал, что песни, исполняемые мной, будут иметь коммерческий успех. И вот в 1950 году, совершенно неожиданно, новая группа, не Almanac Singers, а Weavers – Ли Хейс и еще два музыканта: Фред и Ронни – записали песню, ставшую хитом – «Goodnight Irene». Песня пребывала на вершине хит-парада неделя за неделей, месяц за месяцем – все лето 1950-го. Тогда мы сделали несколько записей. Но черный список… (смеется) Возможно, они спрашивали себя: «Как это мы позволили таким прокоммунистическим песням проскользнуть меж пальцев?» Мы удивлялись вместе с ними. С конца 1950-го нас принялись рубить. Еще сильнее мы это ощутили в 1951-ом. А в 1952 году мы уже пели в гриль-баре на окраине Кливленда. Там мы и решили сделать перерыв… Однако для меня это не многое меняло. Мне всегда нравилось петь для «левого крыла», как это делал Вуди. И я пел в летних лагерях, в небольших общеобразовательных школах, где мое имя не связывали с политикой. В Комитете по антиамериканской деятельности меня не допрашивали до 1955 года. Я ощущал «официальное осуждение» до 1956-го, а в 1957 году делом занималось Министерство юстиции. Но потребовалось еще четыре года, чтобы, наконец, в 1961 году, состоялся суд. По десяти пунктам обвинения я был приговорен к году тюрьмы, но в заключении   провел только четыре часа, так как мой адвокат вызволил меня под залог (смеется)… Зато в тюрьме я успел узнать новую фолк-песню. Мы обслуживали ланч, когда один заключенный вдруг запел: «If the judge believes what I say / I’ll be leaving for home today…» (Если судья поверит моим словам, то сегодня же я отправлюсь домой). Другой парень, услышав это, ответил: «Если он ознакомится с твоим делом, то можешь забыть о своем доме».

Через год приговор был обжалован и меня единогласно оправдали. Как только мы с Тоши получили паспорта, так сразу же забрали из школы наших троих детей и отправились в кругосветное путешествие, которое продлилось около десяти месяцев: Гавайи, Австралия, Индонезия, Япония, Индия, Восточная и Западная Африка, Израиль, Восточная и Западная Европа – это было так здорово! Позже дети признавались, что это был для них самый ценный, с точки зрения образования и познавания, год жизни: мы ели разную еду, встречали самых разных людей…

…Я вам рассказываю о том, что делал я, но, позвольте вернуться к Алану Ломаксу. Я думаю, Алан во многих отношениях был главным, кому Фолк-Возрождение обязано своим началом и  развитием. Ему было четырнадцать, когда он начал помогать отцу собирать песни. Они купили звукозаписывающее устройство, габаритное и тяжелое, работавшее на массивных батарейках. А отец Алана начинал свою деятельность еще сто лет назад, записывая песни ковбоев. В 1908 году Джон Ломакс издал книгу песен под названием «Cowboy Songs»[5], и президент Теодор Рузвельт (Theodor Roosevelt)[6] написал в предисловии: «Это американская музыка, и американцы должны ею гордиться».

«Фолк-музыка» – европейский термин. Это музыка крестьян, древние песни неизвестных авторов. Джон Ломакс довольно откровенно расширил это понятие. Он записывал песни ковбоев, сочиненные, быть может, лет десять назад, а также песни проводников каналов, лесников Севера, словом, баллады о тяготах жизни трудового народа. Ломаксы побывали в тюремных фермах юга, записывая песни черных заключенных, придуманные последними  совсем недавно, при том что мелодии могли быть старыми. Возьмем, например, песню “Long John”, которую я много раз пел своим детям (Пит Сигер напевает): «He’s Long John, he’s Long John…» В 1950 году профессор приехал из Западной Африки с записанной там абсолютно такой же мелодией. Итак, иногда афро-американцы сочиняли фолк-песни, соединяя свои традиции с английским языком, а иногда и с английскими мелодиями. Например, это может быть танцевальная мелодия со скрипичной темой, звучавшая в большом доме рабовладельцев: «Та, та, та…» (Пит напевает быструю мелодию) – в размере шесть восьмых. Так вот, упомянутая выше связь проявляется очень явно, когда слышишь эту песню в исполнении черного музыканта: «Rock my soul…» (Пит Сигер поет энергичную ритм-энд-блюзовую песню).

 

…Вслушиваясь в пение фолксингера, которому вот уже пятый год идет девятый десяток, живо представляя его перед диктофоном, с листком, на котором изложены мои вопросы, так что слышен бумажный шелест, я не могу не признаться, что такого Пита Сигера я не знал. У меня два десятка его альбомов, относящихся к разным периодам биографии. Я слышал почти все его знаменитые песни начиная с сороковых… Но только теперь, слушая голос, обращенный непосредственно ко мне, могу признаться, что, наконец, услышал этого певца и музыканта. И я поражен, насколько голос Пита Сигера набрал глубину и обрел осмысленность, больше того – в нем ощущается элемент страдальчества,  недостижимого для певца даже средних лет. «Да ему только сейчас и надо начинать петь, как это делал знаменитый норфолкский рыбак Джордж "Поп" Мэйнард в свои девяносто!» – вот о чем я думаю, слушая Пита Сигера… Только теперь он и будет понят до конца, потому что только в эти лета истинно народный певец, если уж Господь даровал ему столь долгую жизнь, может по-детски откровенно делиться своей судьбой. Я непременно напишу Питу Сигеру, чтобы он продолжал петь, чтобы он записывался, и сделаю это с той же настойчивостью, с какой Алан Ломакс требовал песен от Вуди Гатри… Между тем, Пит продолжает отвечать...      

 

…Вы должны кое-что принять во внимание. Мой отец, музыкальный исследователь (Чарльз Сигер – В.П.), утверждал, что во времена родовой общины наши предки сочиняли единую музыку внутри одного племени. Вожди племени пели те же воодушевляющие песни, что и другие мужчины; а жены вождей пели колыбельные, хорошо знакомые другим женщинам племени. Однако где-то десять тысяч лет назад, а в отдельных районах Земли около пяти тысяч стало развиваться сельское хозяйство. Появилось классовое общество, а с ним и музыка для богатых, так как последние желали иметь собственную музыку. В замках и дворцах появились высокообразованные музыканты, создававшие симфонические оркестры, исполнявшие изысканные партитуры. Но люди в деревнях и селах продолжали играть и петь свои простые песни. Иногда они сочиняли новые слова, но не записывали их. Промышленная революция повлияла на рост числа городов, и некоторые музыканты поняли, что можно зарабатывать выступлениями  в этих городах. Так зародилась популярная музыка, элементы которой заимствованы как из музыки замков, так и из крестьянской музыкальной традиции. Что касается Америки – (Пит напевает: «Johnny comes marching home again. Hurrah! Hurrah!..») – это песня семидесятых годов XIX века. Она происходит из старой ирландской drinking song «Johnny, fill up the bowl!» Сестры Эндрюс (Andrews Sisters) исполняли версию песни «Down in the Valley» задолго до Weavers. Только они не использовали выражение «фолк-музыка». Оно, как я уже сказал, стало активно употребляться Аланом Ломаксом. Я же стараюсь делать это как можно реже… Но, возвращаюсь к Вашим вопросам…

Вы утверждаете, что Комитет по антиамериканской деятельности преследовал меня… Но я не часто говорю, что это был плохой опыт для меня. Это не было счастливым обстоятельством, но… почти забавным. Из-за нападок Общества Джона Бёрча (John Birch Society)[7] на мои концерты стали лучше продаваться билеты, и я в то время записал все, что хотел, на маленьком лэйбле Folkways Records. Таким образом, это не правда, что я не мог выступать и записываться. Будет большой ошибкой, Валерий, если вы это не исправите. Я передвигался от колледжа к колледжу, от одного к другому и так далее. Сначала это были общеобразовательные школы, позже, в начале шестидесятых, я мог выступать и в крупных государственных учебных заведениях (смеется).

…Никогда не забуду концерт в Москве… Я исполнял одну из своих любимых песен «Wood-Chopping Song» (Песня лесоруба). Мой переводчик помог мне достать большое бревно, и оно лежало на сцене во время моего выступления. Как только я пел: «…cross the water on his knee… Face the rising sun…» (запевает, перемежая слова возгласом «Ух!», характерным для лесоруба – В.П.) – я принимался рубить бревно. Щепки летели прямо в зал! (смеется) Потом Тоши запретила мне выступать с топором. Она говорила, что рано или поздно я поврежу глаз какому-нибудь ребенку, и это будет не очень здорово. Тогда я «перешел» на огромный молоток…

Теперь о «Where Have All the Flowers Gone». В начале пятидесятых я прочел большой и замечательный роман Михаила Шолохова «Тихий Дон». В книге приводились строки из песни, которую поют солдаты, вернувшиеся с войны: “Where’re the flowers – the girls have plucked them / Where’re the girls – they’re all married / Where’re the men – they’re all in the army…” Спустя несколько лет я летел в самолете, достал карманную записную книжку, увидел эти три строчки, и вдруг мне подумалось: «Long time passing»… (сколько времени утекло.) Так из ниоткуда в песню влилась строка, и мне показалось, что она отлично звучит. Затем в песню «забрался» вечный вопрос-сожаление: «When will they ever learn?» (узнают ли они когда-нибудь?)… Русская песня из романа Шолохова называется «Колода Дуда». В ней есть и другие куплеты, я же использовал только три из  середины.

Мелодия… Я считал себя её автором. Но однажды мой друг выяснил, что на эту мелодию есть ирландская песня (Пит напевает эту песню). Я записал «Where Have All the Flowers Gone» для Folkways в очень медленном темпе – так, как обычно исполняются медленные ирландские песни...

 

 

Молодой студент Дублинского колледжа, Джо Хикерсон, после прослушивания моей пластинки на Folkways Records стал играть эту песню в детском летнем лагере. Дети дурачились, сочиняя свои шуточные стихи на мелодию, и к концу лета родились еще два куплета: «Where have all the soldiers gone…Where have all the graveyards gone – covered with flowers…» Дети возвратились из лагеря в Нью-Йорк, и каким-то образом песня попала к Питеру, Полу и Мэри, которые посчитали её народной… И Kingston Trio тоже полагали, что это старая фолк-песня. Мой менеджер прослышал об этом и спросил: «Пит! Не ты ли написал "Where have all the flowers gone…"»?  Я говорю: «Да. Около трех или четырех лет назад». Последовал вопрос: «А ты закрепил авторские права?» «Думаю, что нет.» «Kingston Trio недавно записали ее.» Я дозвонился Дэйву Гарду – он был замечательным парнем, я знал его хорошо, ему очень помогла моя книга «How to Play the 5-string Banjo», – он ответил: «О Пит! Мы не знали, что это твоя песня.  Мы уберем оттуда свои имена». Это был очень дружественный жест с их стороны. Сейчас я отдаю Джо Хикерсону, добавившему к песне два куплета, двадцать процентов от своего авторского гонорара и я полагаю, что должен перечислять другие двадцать процентов Архиву фолк-песни в Москве. Я начинаю кампанию по убеждению музыкантов, положивших новые слова на мелодии старых песен или сделавших новые аранжировки, делиться своим авторским гонораром с теми, кто стоял у истоков этих песен.    

…Есть такой Джордж Вайс, который написал десять слов: «In the jungle the… jungle the lion sleeps tonight», и суд постановил, что он заслуживает весь гонорар за песню «…» – на африканском диалекте название песни звучит «Бубэ»: «Ви-им бубэ, ви-им бубэ» (Пит Сигер напевает эту песню), что означает «Лев спит, лев спит». Сейчас идет фильм «On the Trail of the Lion» (По следам льва). В следующий вторник я собираюсь его посмотреть. А вы постарайтесь сделать то же самое в Москве…

Однажды я осознал, что подобная ситуация сложилась вокруг еще одной песни «Abi Yoyo». У меня был сборник африканских народных песен, и в главе «Колыбельные» я набрел на эту великолепную короткую тему (Пит тихо напевает): «Abi-yo-yo, Abi-yo-yo, Abi-yo-yo…» Я получал авторский гонорар за эту песню в течение пятидесяти лет. Уже даже вышла моя вторая книга «Abi yoyo возвращается». И сейчас я со своим издателем занят поиском некоммерческой группы в Южной Африке, которой мы могли бы перечислять хотя бы половину всего гонорара. Это песня принадлежит народу Xhosa, населяющему юго-восточную часть Южной Африки. Сначала была идея отдавать деньги в музыкальную школу Джозэфа Шабалалы народа Зулу. Но эти народы – неутомимые соперники, и вряд ли людям Xhosa понравится, если за их песню я заплачу Зулу (смеется). Я думаю: если песня находится в общем владении и она записывается, то почему звукозаписывающая компания присваивает всю прибыль? Вы закрепляете за собой авторские права на свои аранжировки и адаптации. В свое время Джуди Коллинз записала «Amazing Grace» (1971), потом песню записывали десятки исполнителей, и каждый раз это были их собственные аранжировки её песни. Значит, они присваивали гонорары автора! Моя кампания называется «The Campaign For Public Domain Reform» (Кампания за реформу общественного владения), и группа POCLAD (Program on  Co-operations,  Law and Democracy. Программа сотрудничества, права и демократии) пытается внести изменения в международные соглашения и законы о правах собственника. Но, кто знает… (тяжко вздыхает)

Так, посмотрим, есть ли у вас другие вопросы…

Что я думаю о вероятности нового Фолк-Возрождения? Конечно, если человечество выживет, то будет еще не одно Фолк-Возрождение. Но я надеюсь, что люди не станут называть это явление «фолк-возрождением»…  Мне сейчас восемьдесят пять[8], и голос уже не тот. Но, я… Одна из моих лучших песен – “Turn! Turn! Turn” – на слова из Библии:

«Всему свое время, и время всякой вещи под небом: Время рождаться, и время умирать; время насаждать и время вырывать посаженное; Время убивать, и время врачевать; время разрушать и время строить; Время плакать и время смеяться; время сетовать, и время плясать; Время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; Время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; Время раздирать, и время сшивать; время молчать и время говорить; Время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру.»[9]

У каждой страны будет свое Фолк-Возрождение…

Здесь у нас было возрождение интереса к карибским песням, к мексиканским… Но наибольшее распространение получило исполнение старых мелодий на новые слова, как это делал Вуди Гатри. Или сочиняли новую мелодию и новые слова к ней… Что еще добавить… Сто пятьдесят лет назад народные песни исполнялись в сельской местности теми, кто не умел читать и писать, зато умел творить музыку. Сейчас фолк-певец – это некто, получивший образование в колледже, стоящий на сцене, играющий на гитаре и поющий песню, только что сочиненную, авторские права на которую уже успел закрепить юридически. (смеется) Как видите, понятие «фолксингер» претерпело изменения… Но…

 

Пит Сигер встает и выходит из комнаты (слышны его шаги), с кем-то «перебрасывается» фразой, затем возвращается к микрофону.

 

…Валерий, если у вас есть еще вопросы, мой почтовый адрес (…) Я очень рад вам помочь, но настоятельно советую  остерегаться слова “The”. Как вы знаете, в русском языке ему нет эквивалента. Думаю, это правильно. Давайте оставаться в тесном контакте…

 


Примечания

[1]  Джон Филип Соуза (John  Phillip Sousa, 1854-1932), американский композитор, дирижер, писатель. Обучался в Военно-морском оркестре США (US Marine Band), играл на скрипке в театральных оркестрах, после чего сделал блестящую карьеру дирижера духового оркестра. В 1892 году основал оркестр своего имени (Sousa’s Band) и возглавлял его до 1931 года. Бодрые марши с легко запоминающимися мелодиями, написанные Соузой для этого оркестра, принесли ему мировую славу и титул «короля марша». Он также изобрел медный духовой инструмент – соузафон.       

Ирвинг Берлин (Irring Berlin, 1888-1989), настоящее имя Израиль Балин. Американский композитор. Родился близ Могилева. В США с 1893 года. Прославился благодаря песне “Alexandr’s Ragtime Band” (1911). Писал музыку для ревью и оперет, а также для кинофильмов. Сочинил не менее 1500 песен. (Музыкальный Словарь Гроува, –М. 2001)  

 

[2]  Имеется в виду книга “How Can I Keep From Singing: Peter Seeger”, вышедшая в 1981 году в издательстве McGraqw-Hill, New York.

 

[3]  Джон Стейнбек (John Steinbeck, 1902-1968) написал роман «Гроздья гнева», о трагической судьбе обездоленных фермеров, в 1939 году.

 

[4] Томас Бишоп Перси (Thomas Bishop Percy, 1729-1811), редактор, собиратель и переводчик древних текстов. В 1765 году увидел как хозяйка одного из домов (Humphrey Pitt’s house) разжигает камин  старинными рукописями. Забрав рукописи, он составил на их основе бесценный сборник древней английской поэзии – “The Reliques of Ancient English Poetry”, который не раз переиздавался.

 

[5] Напомню, что знакомство с этим сборником в середине двадцатых, обратило к народной американской музыке будущего создателя Folkways Records Мозеса Эша.

 

[6]  Теодор Рузвельт (Theodor Roosevelt, 1858-1919), 25-й Президент США (190101909), республиканец.

 

[7] Общество Джона Бёрча (John Birch Society), праворадикальная организация, борющаяся с коммунистическим влиянием в США. Основана в 1958 году. Пик деятельности приходится на начало шестидесятых, когда в Общество входили сотни тысяч американцев.

 

[8]  Восемьдесят пять лет исполнилось Питу Сигеру ровно через десять дней после того, как он записал свои ответы – 3 мая.

 

[9] “Turn! Turn! Turn!” (To Everything There Is a Season) – мелодия на слова из Книги Экклезиаста (Екл.: 3.1-8) написана и исполнена Питом Сигером в 1962 году. Песню с успехом пели Джуди Коллинз (альбом № 3, 1963) и рок-группа the Byrds, сделавшая её мировым хитом (1965).