Очерки об англо-американской музыке. Том 5

Очерки об англо-американской музыке. Том 5

 

Глава восьмая. Фред Нил    

 

Его песням присуща удивительная простота и гармония звука, но они созданы на сложной  последователь-ности утонченных аккордных комбинаций.

                                                                                              

Ричи Хэйвенс.

 

 

Весной 2001 года в Англии вышла книга Марка Бренда (Mark Brend) «American Troubadours», в которой рассказывается о девяти  сингер-сонграйтерах Америки шестидесятых, имена которых не на слуху. В отлично изданной книге приводятся биографии, множество эксклюзивных фотографий, а также иллюстрированная(!) дискография каждого из героев.[1] Одна из глав посвящена Фреду Нилу. Книга появилась на прилавках в марте, а фолксингер умер 7 июля, в возрасте шестидесяти пяти лет.

Как это часто бывает, смерть вызвала поток публикаций. Кроме биографических очерков и критических статей, анализирующих творчество Нила, это воспоминания друзей, в основном музыкантов, бывших его коллег по дням бурной молодости. Публикации едины в одном: Фред Нил – важнейшая фигура американской фолк-сцены шестидесятых, а его песни – одно из ярчайших явлений своего времени. Многие фолк- и рок-музыканты вспоминают о совместной работе с ним как о ключевом событии в своей творческой карьере и обращают внимание на огромное влияние, оказанное на них Фредом Нилом… Между тем речь идет о музыканте, который давно оставил сцену и почти три десятка лет жил частной жизнью, избегая публичности, журналистов и вообще всякого разговора о своем музыкальном прошлом, так что прежние поклонники Нила о нем попросту забыли, а новые – не появились, поскольку музыкальный материал Фреда был достоянием искушенных ценителей и коллекционеров. И вот смерть буквально воскресила память о нем, выразившуюся в статьях, очерках и, самое важное, в переиздании его блистательных альбомов, как на виниле, так и на CD. Теперь песни Фреда Нила доступны всякому, равно как и информация об этом сингер-сонграйтере, размещенная на Интернет-сайтах…

Чем же все-таки знаменательно его творчество? Каково место Фреда Нила в ряду других фолксингеров? Наконец, за что ему воздается столько лестных слов со стороны авторитетных критиков и коллег-музыкантов? Если ответим «за его замечательные песни», то будем, конечно, правы, но ответ этот будет очень неполным…

В главе о Филе Оксе мы уже отмечали, что во второй половине шестидесятых сингер, поющий (свои или чужие) песни под акустическую гитару, становился анахронизмом. Не потому что тот плохо пел, а потому что его уже не слушали. Соответственно, его пластинки не раскупались, престижные туры ему не устраивали, на музыкальные радио- и телепередачи не приглашали… После вторжения в молодежную жизнь рока, фолксингеры, еще вчера бывшие оракулами и поводырями своего поколения, вмиг устарели и рисковали оказаться в обозе современной музыки. Ньюпортские фолк-фестивали в их традиционном виде, а также бесчисленные концерты-хутенанни в одночасье стали рудиментом из вчерашней или даже позавчерашей жизни. Титанов Фолк-Возрождения вроде Пита Сигера, промоутера Гарольда Левенталя или издателя Мозеса Эша такие перемены, конечно, беспокоили, тревожили, разочаровывали, навевали тоску, но, будучи уже немолодыми и потому мудрыми, они ходу истории не противились. Ведь самое главное ими уже было сделано… А вот что касается фолк-музыкантов, менеджеров и продюсеров помоложе, то им приходилось реагировать на происходящее, чтобы не оказаться не у дел в стремительно меняющейся конъюнктуре.

Мы уже знаем, что одним из первых отреагировал на перемены чуткий Боб Дилан, подключив к своему аккомпанементу электрический бэнд. Поскольку произошло это во время крупнейшего фолк-фестиваля, то его выступление было воспринято как демарш. (Чего, кстати, Боб и добивался!)[2] Так или иначе, начало было положено, и уже вскоре этой дорогой шли не только последователи Дилана, но и другие фолк-музыканты. В Америке этот синтез был наречён фолк-роком, хотя на Британских островах представление о сплаве рока и фолка было совсем иным…[3] Но не все пошли за Диланом. Некоторые не смогли, иные не захотели. Например, Дэйв Ван Ронк создал джаг-бэнд, затем электрическую группу, но успеха так и не добился… Некоторых вообще смущал дилановский опыт, тем более что сочинять тексты, какие сочинял Боб, было занятием бесполезным, в то время как музыкальная часть его творчества казалась бесперспективной: без дилановской поэзии там оставался лишь высокопрофессиональный the Band с незамысловатым аккомпанементом слабому вокалисту, то есть – обнаруживалась очевидная дисгармония между смелыми экспериментами с текстами и традиционным, без конца повторяющимся инструменталом.[4] Вспомним критическое замечание Дэйва Ван Ронка о своем жанре, звучащее как приговор: «Формы, принятые как части фолк-матрицы, были слишком ограничены – и в техническом смысле, и в своей способности к выживанию».[5]

Между тем подросшие музыканты бредили синтезом и стремились создать что-то новое.  

В какой-то степени это «новое» проявилось в альбомах Сэнди Булла и было подхвачено молодыми музыкантами на Западном Побережье, где синтез музыкальных культур был наиболее востребован. Напомню, что на основе сплава стратокастеровского аккомпанемента Staple Singers, «бетховеновских» опытов Пита Сигера, а также под воздействием индийских раг Рави Шанкара (Ravi Shankar) и Али Акбар Хана (Ali Akbar Khan) двадцатидвухлетний Сэнди Булл решился на неслыханную дерзость, сочинив свои «смеси» (blends), которые, наряду с другими экспериментальными вещами, вошли в его альбомы «Fantasias For Guitar And Banjo» и «Inventions».[6] Появившись в 1963 и в 1965 годах соответственно, эти пластинки привлекли внимание не столько слушателей, сколько музыкантов, уловивших в поисках Булла некую тенденцию, которой надлежит следовать… В этом огромное значение Сэнди Булла, которое и подчеркнул Самюэль Чартерс. (Но почему-то отмёл Иззи Янг.)[7]

В то же время у Сэнди было, по крайней мере, два недостатка, чтобы можно было буквально следовать его опыту: во-первых, сногсшибательно он звучал лишь на своих пластинках, которые записывались методом наложения треков, следовательно, Сэнди не мог воздействовать на «живую» аудиторию; во-вторых, он не пел, между тем как нужда в глубокомысленных текстах была очевидна… Выход из тупика, в котором оказались фолксингеры в середине шестидесятых, был найден неожиданно, да еще музыкантом, от которого этого никто не ждал. Ведь за много лет пребывания на фолк-сцене он ничем особенным себя не проявил, был чужд славы, не выдвигал амбициозных идей, не строил планов, к тому же был уже немолод и, казалось, свое уже отыграл…  

 

Фред Нил родился 16 марта 1936 года в Кливленде, штат Огайо, но вскоре вместе с родителями переехал во Флориду, в город Сант-Петерсбург (St.Petersburg), где и прошло его детство. Отец Фреда занимался ремонтом и обслуживанием музыкальных автоматов (jukebox), которые имелись, наверное, в каждом американском баре. В его обязанности также входило снабжение автоматов новыми (и наиболее популярными) пластинками. Разъезжая с командировками по Флориде, Джорджии и Теннеси, отец частенько брал с собой и сына.  А один из музыкальных автоматов даже стоял у них в доме, так что, когда шестилетнему Фреду отец купил гитару, тот  быстро освоил инструмент, стараясь подыгрывать каждой песне, звучащей из их домашнего jukebox. В тринадцать Фред уже сочинял собственные песни. В первой половине пятидесятых он пел в госпел группе, а некоторые источники утверждают, что, подростком, Фред Нил играл в одной из рокабилльных групп Мемфиса. [8]

Изложенного достаточно, чтобы составить представление о музыкальном воспитании Фреда. Во-первых, поездки с отцом помогли ему многое узнать о пластинках, об индустрии развлечения и музыке, ей сопутствующей; во-вторых, среда, в которой Фред вращался, способствовала многостороннему музыкальному развитию: джаз, блюз, госпел, блюграсс и кантри самого высокого качества сопровождали его с детства; в-третьих, в Мемфисе и Нэшвиле Фред мог слышать великих блюзменов, героев Grand Ole Opry и гениев джаза; наконец, его становление совпало с рождением рок-н-ролла и расцветом знаменитой Sun Records…[9]

В октябре 1957 года Фред Нил записал свой первый сингл с песнями в стиле рокабилли – «You Ain't Treatin' Me Right» и «Don't Put The Blame On Me». Это были типичные для своего времени поп-шлягеры, но хитами они не стали, как не стали ими и несколько других песен Фреда, записанных в конце пятидесятых и тогда же  изданных на сорокапятках.

Весной 1958 года Нил прибыл в Нью-Йорк и подписал контракт с Southern Music, располагавшейся в Brill Building, на работу так называемым стафф-райтером (staffwriter), сочинителем песен, которые затем предлагались поп-исполнителям. Но и здесь особенного успеха Фред Нил не добился. Так, Бадди Холли записал в 1958 году песню «Come Back Baby», которую Фред сочинил совместно с Норманом Петти (Norman Petty), но издана песня была только в 1964 году. Единственный шлягер, который имел некоторый успех, это «Candy Man», спетый Роем Орбисоном, да и то во многом потому, что на первой стороне пластинки оказался популярный хит «Crying», – сингл вышел на лейбле Monument в конце 1961 года. Кроме сочинительства поп-песен, Фред Нил участвовал также в записи песен Пола Анки (Paul Anka) и Боба Дарина – аккомпанировал им на ритм-гитаре…

Очевидно, что Фреда, с детства впитавшего звуки американского юга, тяготила роль, которую он себе отвел, – написание песенок для эстрадных исполнителей и томительное ожидание, что эти песенки когда-нибудь станут популярными хитами. Под влиянием пластинок Ледбелли, Джоша Уайта, Лонни Джонсона и Одетты, Фред Нил возвращается к музыке своего детства – к блюзам и фолку и начиная с 1960 года все чаще обитает в кварталах Гринвич Вилледж, где обнаруживает близкую себе среду, состоящую из молодых музыкантов, в корне отличных от тех, на которых он уже несколько лет работал в Southern Music. В одном из своих редких интервью, которое Фред Нил дал в 1966 году, он признался, что своим появлением на сцене в качестве фолксингера обязан Лену Чендлеру:

«Он один из тех, кто повлиял на меня. Он ненавидит, когда я говорю об этом, но именно он привел меня за руку в Cafe Wha? около четырех лет назад, вызвал на сцену и сказал: “Пой!” Вот так просто это было. Он положил мне начало».[10]

Также Фред считал себя обязанным Бобу Гибсону и молодой белой блюзовой певице Карен Долтон (Karen Dalton), повлиявшим на его отношение к фолк-песням.

Поскольку Фред пел в основном собственные песни, имел несколько сорокапяток и был профессионально связан с индустрией грамзаписи, ему быстро удалось добиться сольных программ в клубах Night Owl, Café Wha? и Bitter End. Это также означало, что Фред мог приглашать в своё шоу других музыкантов, давая им возможность заявить о себе и подзаработать. Фреду Нилу к этому времени уже исполнилось 25 лет, выглядел он солидно, и к нему обращались музыканты, еще только вступившие на фолк-сцену Гринвич Вилледж. Среди них – Боб Дилан, оставивший свидетельство своего первого общения с Фредом Нилом в феврале 1961 года.

 

«Café Wha? – клуб на МакДугал-стрит, в самом сердце Гринвич Вилледж. Подземная пещера – безалкогольная, плохо освещенная, низкий потолок, будто огромная столовая. Открывалось в полдень и закрывалось в четыре утра. Кто-то посоветовал мне туда сходить и спросить певца по имени Фредди Нил, который распоряжался дневными выступлениями.

Я нашел это место, и мне сказали, что Фредди внизу – в подвале, куда сдают пальто и шляпы. Там мы с ним и познакомились. Нил вел концерты и отвечал за всех исполнителей. Милее человека трудно было сыскать. Он спросил, что я делаю, и я ответил, что пою, играю на гитаре и губной гармошке. Примерно через минуту после знакомства он сказал, что я могу в его отделении подыгрывать ему на гармонике. Я был в экстазе. По крайней мере, не на морозе. Уже хорошо.

Сам Фред выступал минут двадцать, после чего представлял  остальных, а затем выходил поиграть, если ему хотелось, а в зал набивалось достаточно публики. Программа была бессвязной, неуклюжей и больше всего напоминала «Любительский час Тэда Мэка» – популярную телепередачу. Публика – преимущественно студенты, пригородная туса, секретарши, выбегавшие из контор перекусить, моряки и туристы. Каждый исполнитель выступал минут десять-пятнадцать. Фред же – сколько хотел, на сколько хватало вдохновения. Ему все давалось легко, одевался он консервативно, был хмур и задумчив: взгляд загадочный, персиковый цвет лица, местами вьющиеся волосы, а баритон – сердитый и мощный. Он хорошо брал блюзовые ноты, и те рвались к потолку – все равно, с микрофоном или без. Он был императором этого заведения, у него даже имелся свой гарем – его поклонницы. Он был недостижим. Всё вращалось вокруг него… …Фред был здесь главным – он привлекал публику, его имя значилось на козырьке, поэтому, надо полагать, люди приходили послушать его. Не знаю. Играл он на огромной гитаре сильным боем, и ритм был пронзительный и напористый: человек-оркестр, а голос – будто бьют по голове. Он исполнял яростные обработки всевозможных каторжных песен и доводил публику до неистовства. Про него я слыхал разное: бродячий моряк, ходил на ялике во Флориде, тайный агент полиции, у него в подругах шлюхи, темное прошлое. Он приехал в Нэшвил, сбросил там написанные песни, а затем направился в Нью-Йорк, где и залег, дожидаясь, пока не распогодится и карманы его не наполнятся хрустами. В общем, все как у всех. И, похоже, никаких амбиций. Мы с ним оказались совместимы – о личном вообще не разговаривали. Он был очень на меня похож – вежливый, но не сильно дружелюбный. В конце дня выдавал мне мелочь на карман и говорил:  

– На… чтоб в неприятности не вляпался…»[11]

 

Мы уже отметили, что Фред Нил испытывал неудобства, оттого что ему приходилось раздваиваться между неформальной, творчески насыщенной средой Гринвич Вилледж и офисом в Brill Building, где от него ждали новых песен для попсы. Он и одевался консервативно (светлая рубашка, темные брюки и черные туфли), потому что, в отличие от того же Дилана, ему приходилось бывать в солидной конторе. И, кстати, в самой «деревне» отношение к Фреду было не только благожелательное. Некоторые смотрели на него как на чужака, о чем справедливо замечает Марк Бренд, приводя в очерке о Ниле высказывание фолксингера Дэвида Блю (David Blue):

«Помню, я какое-то  время не разговаривал с Фредом Нилом, потому что он не был традиционен. Имею в виду, что я не знал, чем он там занимается».[12]

Понадобилось время, а главное – новые (и совсем другие!) песни, чтобы молодые фолксингеры поверили Фреду.

В 1961-62 годах Фред Нил выступал в основном в Гринвич Вилледж, но ездил также в Чикаго и во Флориду, где в городе Коконат Гроув (Coconut Grove) возникла одна из площадок самого Фреда и его более молодых последователей, которые приезжали сюда из Нью-Йорка и других городов Америки. Вокруг Нила группировалась целая плеяда молодых музыкантов – Джон Себастиан (John Sebastian), Пол Кентнер (Paul Kantner), Ричи Хэйвенс (Richie Havens), Дэвид Кросби (David Crosby), Грэм Парсонс (Gram Parsons), Стефен Стиллз (Stephen Stills), Феликс Паппаларди, Кэсс Эллиот (Cass Elliott).[13] Чтобы «притянуть» к себе столь незаурядную, в скором будущем знаменитую публику, надо было уметь нечто большее, чем умели делать другие.

В 1962 году черный фолксингер Кэйси Андерсон (Casey Anderson) включил в свой альбом песню Нила «That’s The Bag I’m In».[14] Сам же Фред Нил свои первые песни в новом для себя жанре записал только в 1963 году. Они изданы на «живых» сборниках «Hootenanny. Live At The Bitter End» (FM-309) и «The World Of Folk Music» (FM-319).  Кроме  Нила, здесь представлены Джо Мэйпс (Jo Mapes), Лен Чендлер, Боб Кэри (Bob Carey), дуэт Allan & Grier и трио Big Three. Как и другие сборники того времени, слушать эти «хутенанни» сегодня можно только с большим усилием. Их тематика, равно как и форма самовыражения музыкантов безнадежно обращены в пятидесятые. Это, вероятно, понимал и Фред Нил, поскольку именно его песни – «Linin’ Track», «The Sky Is Falling», «That’s The Bag I’m In» и «Raindrops Falling» – стали попыткой заглянуть в будущее. Ретроспективно мы можем сказать, в чем именно это «будущее» выражалось: в адаптации к городской белой среде кантри блюза, но главное – в синтезе самых разных жанров и музыкальных течений. Как раз это пытался претворить в жизнь Фред Нил, и это почувствовала в нем молодая поросль американских сингеров…

В Гринвич Вилледж фолк-группы в то время были редки. Гораздо чаще музыканты выступали дуэтом, иногда трио. Бывало, такие образования возникали на один-два концерта, иногда на больше, так что все фолксингеры того времени друг с другом переиграли, а поскольку обычно они не записывались, то музыкального следа не оставили. Одни только воспоминания. Так, современники давали высокую оценку совместным выступлениям Фреда Нила с Дино Валенти (Dino Valente), а сам Фред вспоминал совместные концерты с Карен Долтон,  считая её настоящей блюзовой певицей.[15]

В 1962 году Фред Нил сошелся с фолксингером Винсом Мартином (Vince Martin). Винс родился в 1937 году и в середине пятидесятых прославился тем, что написал песню «Cindy, Oh Cindy» для группы Tarriers. В 1956 году эта пластинка разошлась полумиллионным тиражом! Как музыкант и сочинитель, Винс был известен больше, чем Фред Нил, слава которого распространялась только на Гринвич Вилледж. Нил и Мартин несколько раз выступили дуэтом во Флориде и в Нью-Йорке, прежде чем Пол Ротшильд предложил им записать лонгплей для Elektra Records.[16] В интервью, относящемуся к нашему времени, Мартин утверждает, что Ротшильд предложил записать альбом только ему, но попросил привлечь и Фреда Нила. Это похоже на правду, поскольку Нил сторонился издателей, а шеф Elektra Джек Хольцман и его новый продюсер в то время стремились внести в издательскую политику лейбла свежую струю. Ими уже были записаны первые альбомы Джуди Коллинз и трио Koerner, Ray & Glover.[xvii] Так что Хольцман и Ротшильд внимательно следили за тем, что происходит в фолк-клубах крупных городов, и особенно в Гринвич Вилледж и неудивительно, что Фред Нил довольно скоро попал в поле их зрения. Вот только подступиться к нему они решили через его приятеля – Винса Мартина. Так им удалось привлечь Нила к записи альбома для Elektra. Винс Мартин вспоминает:

«Ротшильд подписал с нами контракт после нашего концерта в Gaslight. Мы приехали из Коконат Гроув всего на несколько недель, и в одну из ночей он подошел к нам у кафе и спросил, хотим ли мы сделать пластинку. В тот же миг Фреди отреагировал: “Уххх”, – но я сказал: “Фред, нам надо записать пластинку…”

…Альбом с Фредом было не просто делать, с Фредом было очень тяжело ладить. Я люблю его как друга, и он был великим сингером, но все это меркнет, когда ты слушаешь музыку. А эта пластинка была записана благодаря мне… Могло быть четыре часа дня, а Фред еще не показался, и Хольцман подходил и доставал меня. Но я-то был на месте и не имел никакого отношения к опозданию Фреда, – так обстояли дела во время той сессии. Наша работа была продолжительной и тяжелой, этот альбом не просто было делать. Не подумайте, что я бью себя в грудь, но, если бы не я, этой пластинки не было бы…»[18]

История тем не менее следует своим законам и придерживается своих неизменных правил, нещадно расставляя всё по своим местам: во всех справочниках, дискографиях и биографических очерках вышедший в 1964 году альбом «Tear Down The Walls» (EKL-248) значится как альбом Фреда Нила, а уж Винс Мартин здесь постольку-поскольку… Но что же представляет собой эта редкая пластинка?

Чтобы уйти от стандартов прошлого, не в последнюю очередь заложенных фаворитами Elektra Бобом Гибсоном и Гамилтоном Кэмпом (Hamilton Camp), Мартин и Нил пригласили двух молодых музыкантов – Джона Себастиана и Феликса Паппаларди. Первый должен был подыгрывать на гармонике, второй – на мексиканском басу (гитарон), так что, по сути, Ротшильд записывал группу… Но группы, в музыкальном значении этого слова, не получилось. Больше того, не получилось и дуэта. С первой же песни – «I Know You Rider» – возник дисбаланс между вокальными партиями Фреда и Винса, которого не удалось избежать в продолжение всех треков, за исключением тех вещей, которые Винс Мартин пел в одиночку. Он старался изо всех сил украсить высоким вибрато ненавязчивый баритон Фреда. Это входило в противоречие с инструменталом, который, несмотря на отсутствие ударных, тяготел к ритм-энд-блюзу. И в песнях Нила – «Red Flowers» и  «Tear Down The Walls» – та же история… А слушая «I Got ‘Em», хочется спросить, зачем там Винс Мартин?.. Позже Винс признавался, что они «бились над “Weary Blues” две недели»! Над чем же «бились», если звучит она монотонно и скучно?.. Как можно исполнять так блюзы в 1964 году, когда в Ньюпорте и в самой Гринвич Вилледж уже появились великие блюзмены? «Toy Balloon» Винса Мартина – сентиментальная сладкая песенка, в которую Фред даже не вмешивался. И только песня Нила «Baby», длящаяся четыре с половиной минуты,попытка поиска, в котором участвуют все музыканты. Вероятно, здесь Фред Нил впервые заявил о себе как экспериментатор. Но и в этом случае участие второго вокалиста – сомнительно…

Вторую сторону альбома открывает знаменитая песня Бонни Добсон (Bonnie Dobson) «Morning Dew». Еще в начале 1962 года в фолк-клубах Гринвич Вилледж певица пела её тоненьким голоском под гитару и имела огромный успех.[19] В 1966 году поистине революционную для своего времени версию «Morning Dew» предложил Тим Роуз (Tim Rose). Нил и Мартин находятся где-то посередине… Песню «I’m A Drifter» Винс  поет один. Он старается, но именно эта песня показывает, что взгляды на будущее у него и Фреда диаметрально противоположны. Это проявляется в «Linin’ Track», где ритм-гитара Нила и бас Паппаларди временами создают неплохой драйв, но высокий вибрато Мартина сводит его на нет. Будь я на месте Ротшильда, я бы, вместо голоса Винса, заставил звучать гармонику Себастиана, так, как она звучит в идущей следом «Wild Child In A World Of Trouble». В этой вещи уже слышен будущий Фред Нил – выдающийся фолксингер, но также очевидно, что его песни и многогранный баритон нуждаются в более качественном инструментальном обрамлении…

Пластинку «Tear Down The Walls», конечно, нельзя назвать провальной, но успеха она не имела. Это сейчас её ищут коллекционеры и ценители фолка шестидесятых. Мы же рассматриваем этот альбом не в отрыве, а в контексте последующих работ Фреда Нила. И не в том дело, что Нил – хорош, а Мартин – плох, но в том, что музыканты, будучи вместе, двигались в разные стороны. Винс стремился туда, где уже находились музыканты типа Саймона и Гарфанкела, в то время как Фред вел поиск совсем в другом месте… Вот так! Позади – «превзойденный» Боб Гибсон; впереди – «недосягаемый» Пол Саймон… Наверное, поэтому Фред покинул кафе The Bitter End спустя несколько часов после начала записи их совместного второго альбома. И Ротшильд, судя по всему, был рад. Теперь он будет записывать одного Фреда Нила! Конечно, с Феликсом Паппаларди и Джоном Себастианом, но вместо не в меру голосистого Винса Мартина он пригласит еще одного гитариста – Пита Чайлда (Pete Child). Так, спустя несколько месяцев, в мае 1965 года, появился первый из трех знаменитых альбомов Фреда Нила – «Bleecker & MacDougal» (EKS-7293).

Несмотря на то что прошло не более полугода, пластинка  «Bleecker & MacDougal» принадлежала уже другой эпохе. Здесь доминируют блюзовые и ритм-энд-блюзовые мотивы. Нил формирует ритм каждой из тринадцати песен, одиннадцать из которых написаны им. Без помех звучит и его необыкновенный баритон, особенно впечатляющий при исполнении неторопливых песен – «Little Bit Of Rain», «Other Side Of This Life», «The Water Is Wide». В будущем именно медленные, тоскливые, меланхоличные песни станут коронными у Фреда. Также Нил обнаруживает себя как незаурядный гитарист. Ричи Хэйвенс, один из его учеников, вспоминал:

«В то время как многие из нас занимались подбиранием различных элементов, Фред складывал их вместе и изобретал новые направления. Его песням присуща удивительная простота и гармония звука, но они созданы на сложной последовательности утонченных аккордных комбинаций».[20]

Ричи точно (и профессионально) подметил особенности музыкальных конструкций Фреда Нила. Альбом «Bleecker & MacDougal» показывает, что Нил нуждался в более изобретательном аккомпанементе. Себастиан и Паппаларди лишь подыгрывали Нилу, а вкрапления электрической гитары Чайлда в нескольких вещах, хотя и уместны, не обеспечивают продолжения замыслов Нила. Словом, Фред нуждался в классной группе, способной развивать его творческие намерения, которые укладывались бы в общую тенденцию развития фолк-музыки: стремление к синтезу музыкальных жанров и культур вообще, усиление эмоционального самовыражения и звукового фона, что уже вмещало в себя такое понятие как рок-музыка. Фред Нил был не просто в гуще этих веяний, он был их носителем, их пионером.

В уже упомянутом интервью в журнале «Hit Parader» за 1966 он так размышляет о будущем фолк-сцены: «По моему мнению, блюз и фолк – это в основном одно и то же. Также в фолке много джаза… И наоборот. Единственное, что мешает сегодня развиваться  фолку и кантри, – это то, что их не сочетают. Все музыкальные формы  должны выстраивать более широкий диапазон. Но одно замедляет развитие музыки – сами люди, имею в виду их предубеждения. Когда это выправится, думаю, музыка двинется дальше, к чему-то новому, действительно великому».    

Как показало ближайшее будущее, Нил не просто размышлял над развитием музыкальных форм, он жил ими, перемещаясь между Нью-Йорком, где выступал в клубах и кафе Гринвич Вилледж, и Коконат Гроув, где у него был дом. Нетрудно догадаться, что в заглавной песне своего первого сольного альбома он поет не о ком-нибудь – о себе:

 

Я стоял на углу

Бликер и МакДугал

И размышлял, куда направиться.

Есть у меня женщина, там, в Коконат Гроув,

И, знаешь, она так меня любит…

 

Я хочу домой.

Я хочу домой.

Теперь не рассказывай мне о своих проблемах,

О моих заботах.

Я хочу домой…[21]

 

В 1966 году Фред женился, и в том же году у него обнаружилась еще одна страсть – дельфины. В дельфинарии Майами (Miami Seaquarium) у него даже появляется свой дельфин – Кэти, которого он часто посещает и даже поет ему свои песни. Именно этот дельфин подвиг Нила на сочинение одной из своих самых значительных песен – «Dolphins»… Так что ему было с чем объявиться в конце 1966 года в лос-анджелесской студии респектабельного и процветающего лейбла Capitol, чтобы записать свой второй альбом.

Причины, по которым Фред Нил расстался с Elektra Records, называются разные, но точно одно – Джек Хольцман затаил обиду, которая затем вылилась в нелицеприятные воспоминания о фолксингере в его книге…[22] Как бы то ни было, у Нила появился новый продюсер – Ник Венет (Nik Venet), который и организовал  звукозаписывающие сессии. Нил и Венет были знакомы еще с пятидесятых, по работе в Brill Building. Венет был продюсером Чета Бейкера (Chet Baker) и Beach Boys. Последние, наряду с американскими изданиями битлов, обеспечили Capitol устойчивое финансовое положение, так что фирма могла позволить себе  поэкспериментировать. 

Для того чтобы воплотить замыслы, о которых мы говорили выше, Венет и Нил пригласили несколько молодых, но высококлассных музыкантов. Джеймс Бонд (James E. “Chops” Bond Jr.) в то время играл (и записывался) с блюзменом Лайтнин Хопкинсом; харпер Эл Вилсон (Al Wilson) – один из основателей блюз-роковой группы Canned Heat. Другие музыканты – перкуссионист и ударник Билли Манди (Billy Mundy), гитаристы  Джон Форша (John T.Forsha), Сирус Фэйяр (Cyrus Faryar) и Питер Чайлд, а также цимбалист Расти Фэйяр (Rusty Faryar). Сам Фред Нил был ритм-гитаристом, вокалистом, автором почти всех песен и всех аранжировок. Это действительно его альбом и потому назван – «Fred Neil» (ST 2665). Сингл с двумя песнями из альбома – «The Dolphins» и «Badi-Da» – появился еще в декабре 1966 года, а сам альбом – в феврале 1967. Это грандиозная пластинка!

 

Этот старый мир, возможно,

Навсегда останется таким…

И всем  войнам

Не под силу сделать его прежним…

 

         Припев:

Я ищу дельфинов

В море…

И временами очень знать хочу:

Думаешь ли обо мне?

 

Я не тот, кто поведает этому миру,

Как выжить.

Знаю только: покой придет,

Когда не станет ненависти…

              

Знаешь, иногда я думаю

О субботнем Младенце…

И о том времени,

Когда носились мы на воле…

             

Этот старый мир, возможно, никогда не изменится …

Этот мир, возможно, никогда не изменится…

Этот мир, наверно, уже никогда не будет иным…[23]

 

Что поражает с первых минут (скорее секунд!) альбома Фреда Нила, так это поразительная звуковая гармония, которая разливается вокруг вас, подобно теплым водам Атлантики вокруг любимой им Флориды. В этом море гармонии действительно слышны дельфины – радостные существа, конечно же разумные, единственные, кроме нас, способные смеяться, плакать и задавать вопросы: «Do you ever think of me?..» И заглавная песня «The Dolphins», и последующие – «I’ve Got A Secret», «That’s The Bag I’m In», «Badi-Da»… – сотканы словно из одной нити, но узоры на этой ткани многообразны и разнолики… Как могли музыканты, которые только-только собрались, создать столь гармоничную конструкцию?! Ведь сессии Фреда для Capitol проходили без особой подготовки, в короткое время. Менеджер Фреда Нила – Херб Коэн (Herb Cohen) – сетовал, что никто из участников записи, включая инженеров и музыкантов (не говоря уже о нем самом), заранее не знал, какой именно материал привезет в студию Фред: лишь приблизительно. Кажется, он и сам до конца не ведал, как и что будет сыграно. Когда выяснилось, что для альбома не хватает одной песни, – Фред Нил дописал её здесь же в студии. Это была «Everybody’s Talkin’», ставшая самой известной его песней…[24]

В издании The Mojo Collection, в котором отмечены наиболее значимые альбомы «всех времен», пластинке «Fred Neil» также отведено место. Авторы отмечают несомненную удачу Ника Венета, который соединил в студии фолксингера с Гринвич Вилледж и молодых музыкантов с Западного Побережья, формировавших в то время так называемый West Coast sound.[25] Замечание и любопытное, и верное… Как верно и то, что во время сессии проявился масштаб Нила-лидера и особый, радующий всех, включая инженеров звукозаписи, материал: можно почувствовать, как каждый из музыкантов испытывает наслаждение, когда голос Нила втягивает его в процесс создания новой, еще никем не игранной музыки. Вроде бы каждый творит свое, но, ведомые акустическим ритмом и необыкновенным баритоном Фреда, – все вместе плетут общий узор и от этого, кажется, пребывают в нирване или – поскольку речь о дельфинах – в тёплой и благостной морской пучине…

Великий альбом отличается от прочих тем, что, отзываясь о нем, хочется обращать внимание на его достоинства, а не выискивать недостатки. И еще – он дает гораздо больше, чем от него ожидают. В этом смысле пластинка «Fred Neil» бьёт в точку и вместе с тем порождает вопросы: как могла родиться музыка такого содержания еще в 1966 году? Как могла остаться почти незамеченной? Как можно  было после этого исписать тонны бумаги, выписывая в статьях и книгах достоинства самых разных рок- и фолк-музыкантов, придумывать термины («прогрессивный» и тому подобные), обходя при этом Фреда Нила?! 

 

 

Между тем после записи альбома фолксингер тотчас скрылся во Флориде. Биографические хроники свидетельствуют о том, что в 1967 году он проявился лишь дважды: в августе играл в  Беркли (Berkeley Community Theater), в одном концерте с Дэйвом Ван Ронком и Мими Фариной (Mimi Farina), и в октябре, когда записывал новый альбом в голливудской студии (Studio B) Capitol Records.

Пластинка «Fred Neil», несмотря на скромный коммерческий успех, вызвала энтузиазм у продюсера,  и Нила убедили участвовать в еще одной сессии для Capitol. Кроме Джеймса Бонда, Сируса Фэйяра и Чайлда, удалось пригласить двух сильных сессионных гитаристов – Брюса Лэнгхорна и Эрика Глена Хорда (Eric Glen Hord). На этот раз у всех были только акустические гитары. Сам Фред, как всегда, был с двенадцатиструнной и с неподражаемым баритоном, который на этот раз особенно «высвечивался»  звукоинженером, усилившим партии бас-гитариста…

В отличие от альбома «Fred Neil», «Sessions» (ST 2862) не отмечен в справочных изданиях как «великий альбом», но каждый, кто является поклонником Фреда, и без того знает, что настоящий Фред Нил запечатлен именно в октябрьских сессиях 1967 года. Там его голос звучит наиболее выразительно, вдохновенно и убедительно, подстрекаемый чуткой и бережной игрой партнеров. Кажется, нет драйва, без которого уже немыслим 1967 год; нет претензий на усложненные формы и концептуализм, уже вошедшие в моду; нет замаха на виртуозную игру музыкантов… нет ничего, что могло бы гарантировать коммерческий успех пластинке и обеспечить популярность самому Фреду. Зато есть то, ради чего музыканты живут на этом свете и остаются в памяти, когда уходят в мир иной, – это самое главное в искусстве – присутствие Духа! Именно о нем и говорит Питер Уолкер (Peter Walker), гитарист-экспериментатор, последователь Джона Фэхея и Сэнди Булла, в свое время  записавший впечатляющий альбом на Vanguard.[26] Уолкер был среди тех, кто наблюдал за сессиями Фреда Нила в одну из ночей октября 1967 года.

«Это было (для меня) почти сюрреалистическим действом. Лос-Анджелес окутан густым туманом, который с хайвэй-Голливуд придавал круглому (в форме пластинки) зданию Capitol Records вид с картин Дали. Помню, как я приближался к зданию. Была третья ночь того, что прерывалось только для приема пищи и короткого сна, и по городу ходила молва, что происходит что-то особенное. Подходя к дверям, ведущим в колоссального размера студию первого этажа, я увидел внутри море голов. Место выглядело огромным, казалось, что там собралось несколько сот человек. В помещении было почти темно, исключая пучок света в центре. Фред Нил сидел в кресле без подлокотников с прямой спинкой, с микрофонами перед собой, уткнувшись в свой инструмент, а все  стояли и наблюдали в сосредоточенной,  абсолютной тишине. Мягкий голос Фреда околдовывал всех присутствующих, также как и, казалось, весь Лос-Анджелес…

…Той ночью мы переживали это чудо вместе и, как видите, всё еще говорим о нём сегодня… Это особенные моменты в жизни музыканта. Воспоминания о них являются наиболее яркими, они отражаются в нашем сознании спустя годы.

Я думаю о Фредди и иногда слушаю его компакт-диски в своей огромной студии, но без его физического присутствия там ощущается пещерно-холодная пустота. Его дух живет и здравствует в его музыке, и он вдохновляет больше записываться».[27]

Не меньше других ночными сессиями был вдохновлен Ник Венет. Сразу после выхода альбома, в декабре 1967 года, он  вынашивал идею новой пластинки Фреда Нила. Венет стремился запечатлеть «живые» выступления Нила, когда тот играл со своими приятелями-музыкантами. В 1968 году он записывал его выступления с Джоном Себастианом в знаменитых клубах Западного Побережья – Angel и Troubadour (Лос-Анджелес) и в Hungry i (Сан-Франциско). Но альбома не получилось. В 1968 году Фред Нил на некоторое время поселился в Вудстоке (N.Y.), неподалеку от ставшего знаменитым Розового Дома (Big Pink), в котором творили музыканты из группы Band. Выступал он редко. В хронологии его творческой жизни, составленной Тони Руизом (Toni Ruiz), отмечены лишь три выступления – в Нью-Йорке и во Флориде. Остались ли записи – неизвестно. Боб Броснан (Bob Brosnan) в интервью вспоминает, что Нила записывали в Bearsville Studios (Вудсток, N.Y.) вместе с Полом Баттерфилдом и Джоном Себастианом, а также с Риком Данко (Rick Danko) и Арти Траумом (Artie Traum). Трио Фреда с последними, по мнению Броснана, было наилучшим из всего, что когда-либо он слышал.[28] Вероятно, были и другие выступления Нила, не менее впечатляющие, но о которых не осталось каких-то документальных воспоминаний.

Лишь в 1970 году удалось организовать новую сессию, во время которой записали всего несколько песен Нила. Для издания лонгплея – недостаточно. Чтобы выполнить обязательства перед Capitol, пришлось включать в альбом часть концерта в клубе Elephant (Вудсток). В 1971 году наконец был издан альбом «Other Side Of This Life», оказавшийся последним у музыканта.

Нил не прекратил играть совсем, но публично это делал лишь изредка, а с началом восьмидесятых прекратил вовсе, так что о нем вскоре забыли. Он жил частной жизнью, был трижды женат и имел детей от каждого брака, благо гонорары за песни, в основном за «Everybody’s Talkin’», позволяли ему жить безбедно…

Как мы уже отметили в начале главы, интерес к Фреду Нилу пробудила его смерть в июле 2001 года. Тогда-то и вспомнили, какой музыкант жил рядом с нами. Что ж, лучше поздно, чем никогда. 

 

        

Каждый злословит обо мне –

Я не слышу ни слова из того, что они говорят, –

Только отголоски собственной души.

 

Люди перестают значить много –

Я уже не различаю их лиц –

Лишь тени их глаз.

 

Я еду туда, где солнце не перестает светить

Во время ливня.

Еду туда, где погода по моей одежде, –

Чтобы укрыться от северо-восточного ветра,

Плавать на летнем бризе

И скакать по океану, словно камешек.

 

Все обо мне злословят.

Но я не слышу ни одного их слова –

Лишь отголоски своей души.

Я не позволю тебе отказаться от моей любви,

                                Нет, я не дам тебе уйти…[29]

 


Примечания

[1]  Книга «American Troubadours», с предисловием одного из героев, лидера группы Pearls Before Swine Тома Раппа, вышла в Лондоне, в издательстве Blackbeat Books.

 

[2] Имеется в виду выступление Дилана и Paul Butterfield Blues Band на Ньюпортском фестивале 1965 г. Подробнее см.: Писигин. Очерки об англо-американской музыке, Т.3. С.253-255.

 

[3] Синтезу фолка и рока посвящен Третий том очерков об англо-американской музыке. В отличие от большинства авторов, мы рассматриваем фолк-рок как сугубо британское явление.

 

[4] Из-за этого, кстати, Дилан и не имел широкой популярности вне англоязычной среды. Его поэзия просто не доходила до адресата, в то время как музыка «не цепляла». 

 

[5] См. стр. 93 наст.изд.

 

[6] Подробнее о Сэнди Булле см.: Писигин. Очерки об англо-американской музыке, Т.1. С. 141-156.

* Staple Singers – популярная семейная соул-группа из Мемфиса, тон в которой задавали сестры, под аккомпанемент папаши, игравшего на стратокастере и выдававшего глубокий, сочный звук. Особенно впечатляющим это звучание предстает на пластинках на 78 оборотов.

** Пит Сигер играл на банджо небольшие отрывки из сочинений Бетховена, Баха, Стравинского, Грига. Они вошли в его альбом 1955 г. «Goofing-Off Suite» (FA 2045), который и услышал Булл. В сентябре 2006 г., во время встречи с Питом, я напомнил ему о его опытах. Пит тотчас расчехлил свой знаменитый банджо и сыграл несколько отрывков, один к одному как они звучат на пластинке! «Ах! Я уже стар. Не могу играть…» – посетовал Пит и отложил банджо. К счастью, я заснял эпизод на видео.

 

[7] См. стр. 41-42 наст.изд.

 

[8] Белые рокабилльные группы, во множестве расплодившиеся в южных штатах, – одно из любопытных и малоизведанных (нами) явлений. Так, в небольшом городке Старквилл (Starkville), штат Миссисипи, в 1955 г. возникла группа Rolling Stones с лидером Энди Андерсоном (Andy Anderson). Группа издала на лейбле London диск «Johnny Valentine», разошедшийся числом 600 000 копий! Как сообщается в книге – Mississippi Musicians Hall Of Fame. Edited by James H.Brewer.Brandon, Mississippi, 2001, p. 158, – это была «первая роковая пластинка, получившая всемирное распространение». Миссисипские Rolling Stones распались в 1959 г., за пять лет до выхода первого альбома британской группы с тем же названием!    

 

[9] Студия в Мемфисе, образованная в 1952 году Сэмом Филлипсом (Sam Phillips) на основе Memphis Recording Service. Поначалу Филлипс издавал черных ритм-энд-блюзовых музыкантов, во множестве обитавших в Мемфисе, а с 1954 г. он и звукоинженер Джек Клемент (Jack Clement) записывали Джерри Ли Льюиса, Элвиса Пресли, Джонни Кэша, Карла Перкинса (Carl Perkins), Роя Орбисона, благодаря чему Sun Records добилась всемирной известности.

 

[10] «Where Is It All Going?», Interview with Fred Neil. Hit Parader Magazine, 1966.

 

[11]  Дилан. Хроники. С.16-20.

 

[12] Brend, p.93.

 

[13] Джон Себастиан – создатель и лидер Lovin’ Spoonful; Пол Кентнер – один из создателей Jefferson Airplane; Ричи Хэйвенс – фолксингер; Дэвид Кросби – один из создателей Byrds, участник группы Crosby, Stills, Nash & Young; Стефен Стиллз также участник этого квартета, а еще раньше – лидер-гитарист Buffalo Springfield; Феликс Паппаларди – гитарист и рок-продюсер; Кэсс «Мама» Эллиот – певица, автор песен и участница Big Three, а затем всемирно известной группы Mamas & Papas… Влияние Фреда Нила было таковым, что Кросби, Стиллз и Нэш поначалу хотели назвать свою группу Sons Of Neil (Сыновья Нила), но сам Фред Нил этому воспротивился. (См. Toni Ruiz & Henry Llach. Fred Neil: The Other Side Of Greenwich Village 60s Folk Scene. 2003.)

 

[14] Песня Фреда Нила дала название и всему альбому Кэйси Андерсона  – «The Bag I’m In» (Atco, SD 33-149). 

 

[15] Карен Долтон (1938-1993), пела в клубах Гринвич Вилледж в начале шестидесятых и имела устойчивую репутацию блюзовой певицы, голос которой похож на «позднюю» Билли Холидей – достоинство достаточное, чтобы белая певица была увековечена в записи. Тем не менее её не записывали, поскольку Карен не сочиняла песни. Только в конце 60-х вышел её альбом «It's So Hard To Tell Who's Going To Love You The Best» (Capitol, ST-271), в который включены ковер-версии двух песен Фреда Нила. Продюсером издания был Ник Венет. Спустя два года она записала еще один альбом – «In My Own Time», – неплохой, но с ужасным сопровождением. По этим поздним записям трудно судить, каким был голос Долтон в начале шестидесятых, когда она была активной участницей фолк-сцены Гринвич Вилледж.  

 

[16] До Elektra Пол Ротшильд работал для Prestige Records и записал немало фолксингеров. Летом 1963 г. он записывал Дэйва Ван Ронка и Red Onion Jazz Band (Prestige/Folklore, 14001). Так что Пол хорошо знал фолксингеров с Гринвич Вилледж и уже давно наблюдал за Фредом Нилом. 

 

[17] О Джоне Корнере, Дэйве Рэе и Тони Гловере, об их сотрудничестве с Elektra см. Писигин. Очерки об англо-американской музыке, Т.2. С.221-230.

 

[18]  Из интервью Винса Мартина Хенри Лэчу (Henry Llach) в январе 2003 г.

 

[19] «Morning Dew» записана в феврале 1962 г. в Gerde’s Folk City, во время первого выступления Добсон в Нью-Йорке. Наряду с другими песнями, она вошла в «живой» альбом «Bonnie Dobson At Folk City», изданный в 1962 г. на Prestige/International (13057). В комментариях  к альбому отмечается, что концерт Добсон состоялся сразу же после записи концерта Биг Джо Вильямса, на той же сцене, и то, что публика тепло приветствовала молодую дебютантку, о многом говорит.

 

[20] Вот еще один отрывок из книги Ричи Хэйвенса:

«Наблюдая и слушая игру Фреда, я понял, что это огромный  музыкальный мир, доселе мне не известный. Он был превосходным гитаристом, знавшим дюжины способов исполнения любого мажорного или минорного аккорда, а также всех этих седьмых и пятых. Фред  вкладывал в свою музыку множество “подвешенных” аккордов, которые заимствовал из традиционного блюграсса и джаза. Легко объяснить “подвешенный” аккорд, но их нелегко сыграть. Они создаются перебором и бренчанием фрагментов двух различных аккордов одновременно. Когда я впервые увидел, как Фред это делает, и услышал его богатую гармонию, – это вскружило мне голову…

…Всем нам, выросшим на ду-вопе (doo-wop) и чистом рок-н-ролле, известно, что большинство песен можно построить на развитии  простых трех- и четырехзвучных аккордов. Так исполняется большая часть фолка (“Where Have All The Flowers Gone” и “500 Miles” – главные примеры тому)… Но – и это продемонстрируют через несколько лет Beatles – не было такого правила, что рок-н-ролл или фолк не могут использовать изощренные аккордные структуры блюграсса или джаза.

Фред Нил знал это лучше, чем большинство из нас. Он понимал, что мы ткали гобелен из разных музыкальных традиций, выворачивая их наизнанку и ставя “с ног на голову”. В то время как многие из нас занимались подбиранием различных элементов, Фред уже складывал их вместе и изобретал новые направления. Его песням присуща удивительная простота и гармония звука, но они созданы на сложной последовательности утонченных аккордных комбинаций». (They Can't Hide Us Anymore. 1999, pp.45-49.)

 

[21] «Bleecker & MacDougal», by Fred Neil, 1965.

 

I was standing on the corner

Of the Bleecker and MacDougal

Wondering which way to go.

I've got a woman down in Coconut Grove,

And you know she love me so.

 

I wanna go home.

I wanna go home.

Now don't you tell me your troubles,

Troubles of my own.

I wanna go home…

 

[22] Holzman, Jac, and Gavan Daws. Follow The Music: The Life And High Times Of Elektra Records In The Great Years Of American Pop Culture. Santa Monica, CA: FirstMedia Books, 1998.

 

[23] «The Dolphins», by Fred Neil, 1966.

 

This old world may never change

The way it's been.

And all the ways of war

Can't change it back again.

 

       Chorus: 

I've been searchin'
          For the dolphins in the sea…
          And sometimes I wonder:
          Do you ever think of me?

 

I'm not the one to tell this world

How to get along.

I only know the peace will come

When all hate is gone.

 

You know, sometimes I think about

Saturday's Child

And all about the time

When we were running wild.

 

This old world may never change.

This world may never change.

This world may never change…

 

[24] Во многом благодаря успеху фильма «Полуночный ковбой» (Midnight Cowboy), получившего «Оскар» в 1969 г. В фильме «Everybody’s Talkin’» звучит в исполнении Гэрри Нильсона (Harry Nilsson), который записал ковер-версию в 1968 г. для своего альбома «Aerial Ballet» (RCA LSP-3956). С тех пор многие убеждены, что это песня Нильсона, а не Фреда Нила!

 

[25] The Mojo Collection: The Greatest Albums Of All Time. Edited by Jim Irvin. Mojo Books. Edinburgh, 2000, p.79.

 

[26] Альбом «Rainy Day Raga» (1967, VSD 79238).

 

[27] Из интервью Пита Уолкера Тони Руизу (Toni Ruiz), ноябрь 2004. Кстати, Брюс Лэнгхорн, участвовавший в записи альбомов многих музыкантов, на вопрос все того же Тони Руиза  о Фреде Ниле, что, по его мнению, отличало Фреда от других фолк-роковых артистов шестидесятых, ответил кратко: «Great presence! Great voice!» (Большая личность! Выдающийся голос!)

 

[28] Материалы о Фреде Ниле приведены на сайте, созданном Тони Руизом:

http://www.home.zonnet.nl/jim2873/fredneil/chronology.html.

 

[29]  «Everybody’s Talkin’» by Fred Neil, 1966. Перевод в тексте Л.Краснера.

 

Everybody's talking at me.

I don't hear a word they're saying,

Only the echoes of my mind.

 

People stopping staring.

I can't see their faces,

Only the shadows of their eyes.

 

I'm going where the sun keeps shining

Thru' the pouring rain.

Going where the weather suits my clothes,

Backing off of the North East wind,

Sailing on summer breeze

And skipping over the ocean like a stone.

 

Everybody's talking at me.

Can't hear a word they're saying,

Only the echoes of my mind.

I won't let you leave my love behind.

No, I won't let you leave..........