Очерки об англо-американской музыке. Том 5

Очерки об англо-американской музыке. Том 5

 

Глава первая. Рэмблин Джек Эллиот    

 

Когда некоторые выясняют, что Джек, со своими ковбойскими шляпой и ботинками, грубоватым жаргоном и искусной игрой на гитаре,родом из Бруклина, их первая реакция: 

«Да он фальшивка!»

 Они глубоко заблуждаются.

Джек  переродился в Оклахоме. Он не просто разучил несколько новых  песен. Он изменил весь свой образ жизни.

                                                       

                                                                                               Пит Сигер, 1972.

 

 

В ряду фолксингеров Рэмблин Джек Эллиот стоит особо. Казалось бы, Джек, друг Вуди Гатри и Сиско Хьюстона,  играющий и поющий в их манере и стиле, принадлежит к старшему поколению фолк-музыкантов. Его творчество, репертуар и внешний образ  обращены в пятидесятые, сороковые или даже в тридцатые годы. Вместе с тем Джек Эллиот настолько связан с шестидесятыми и новым поколением фолксингеров, что отнести его к представителям ушедшей эпохи никак нельзя. Он, будучи совсем юным, странным образом объявился в стане патриархов фолк-движения и прижился там, но спустя десятилетие смог «затесаться» в ряды новой генерации музыкантов и быть своим уже среди них. О нем правильнее сказать, что он ни с теми ни с другими, а посередине. Рэмблин Джек Эллиот – связующая ткань между прошлым и новым, важное звено в славной цепи англо-американских фолксингеров, соединяющей сороковые-пятидесятые с шестидесятыми.

Джек родился в Бруклине (Нью-Йорк) 1 августа 1931 года в семье потомственных врачей. Его настоящее имя – Эллиот Чарльз Эднопоз (Elliott Charles Adnopoz). Он не пошел по стопам отца, предпочитая медицине родео и ковбойские песни. Под впечатлением популярных кинофильмов о Диком западе Джек начал петь под гитару, как это делали известные ковбои. В девятилетнем возрасте он избрал псевдоним «Бак Эллиот» (Buck Elliott), надел ковбойскую одежду, а о том, что он сын доктора из Бруклина, предпочитал умалчивать. В шестнадцать Джек сбежал из дому и два месяца обитал в среде настоящих ковбоев, пока полиция не вернула его в семью. По окончании средней школы в Бруклине, Эллиот поступил в Университет штата Коннектикут (University of Connecticut), а затем перевелся в нью-йоркский колледж (Adelphi College). В это время он увлекся песнями Джимми Роджерса, Эрнеста Табба (Ernest Tubb), Джина Отри (Gene Autry), а также обучился игре на банджо, наиболее популярном инструменте у фолксингеров сороковых.

В самом начале пятидесятых произошли события, которые заставили Джека отодвинуть не только учебу, но и банджо, и песни ковбоев, и даже Джимми Роджерса. В то время в Нью-Йорке зазвучали новые песни и ритмы. Джек был обречен на то, чтобы оказаться в гуще событий, которые мы называем Фолк-Возрождением. На фолк-сцене Гринвич Вилледж в то время царили Weavers и Пит Сигер, а интеллектуальную среду «деревни» формировали Аллен Гинзберг, Грегори Корсо, Джек Керуак, но больше других Эллиота захватил  Вуди Гатри, которого он впервые услышал в радиопередаче Оскара Брэнда. Вскоре Джек увидел Вуди в одном из сборных концертов, так называемых hootenanny. Образ странствующего сингера из Оклахомы, поющего баллады о жизни простых американцев, потряс двадцатилетнего Джека, и он тотчас пополнил ряды истовых поклонников Вуди. Он еще раз, уже навсегда, изменил свой псевдоним, став «Бродягой» (Ramblin’) Эллиотом, и принялся искать встречи со своим кумиром. Джек преследовал Вуди по пятам, сутками околачивался возле его дома, наконец добился встречи, когда Гатри лежал в госпитале с аппендицитом.

Вуди поначалу отмахивался от навязчивого поклонника в ковбойской шляпе, но Джек настойчиво доказывал справедливость своих претензий на особенное к себе отношение и в конце концов достиг своего. Вуди Гатри был покорен тем, что молодой человек один к одному имитирует его голос, манеры, знает репертуар. С этого времени Вуди и Джек стали друзьями, да такими, что знаменитый фолксингер пригласил молодого друга пожить в своем доме на Кони Айленд (Coney Island). У восприимчивого Эллиота появилась идеальная возможность овладеть техникой игры Вуди, обучиться его манерам и стилю поведения. Ему это настолько удалось, что их с Гатри невозможно было различить. Вот как описывает эту забавную ситуацию биограф Вуди Гатри:

«Он [Вуди] был озадачен парнем. Ему это льстило, но и пугало. Рэмблин Джек Эллиот столь умело ему подражал, что  начинал воспроизводить признаки разрушения Вуди: шатающуюся походку, невнятную речь, будто прорывающуюся после значительного усилия, легкие потрясывания и неустойчивость, некоторую отстраненность,  затуманенность… Глядя на Джека, Вуди мог видеть увядающего себя. Он пил, чтобы избежать мысли об этом, но алкоголь вредил еще больше, а Джек, словно зеркало, отражал еще и это. Тогда Вуди сердился, высмеивал Джека, унижал, говорил, чтобы тот исчез, но парень был очень настойчив».[1]

Разумеется, при отсутствии самобытности трудно рассчитывать на успешную карьеру, но в начале пятидесятых Джек Эллиот думал только о том, чтобы остаться рядом с Вуди. В начале 1954 года он отправился за Гатри и его семейством в местечко Топанга-каньон (Topanga Canyon) под Лос-Анджелесом, где участвовал в театрализованных представлениях. Там Джек познакомился с артистами и музыкантами, в том числе с Дэрролом Адамсом, банджоистом и сингером из Портленда, и актрисой Джуной Хаммерштейн (Juna Hummerstein). Оба сыграют огромную роль в жизни Джека. С Дэрролом они составят дуэт, который прославится в Европе, а Джуна станет его женой, менеджером, помощницей и спутницей в бесконечных переездах и творческих поисках. Именно Джуна убедила Эллиота отправиться в Европу, прежде всего в Англию, где, по её убеждению, созрела почва для успешных выступлений американских фолксингеров.

На Британских островах гитара в середине пятидесятых была еще в диковинку. Подрастающее поколение обратилось к гитаре только с пришествием модного стиля скиффл. Этот же стиль привлек внимание и к ритму. Но среди молодежи нашлись те, кто  стремился к чему-то большему, чем примитивные рифы модного стиля. Благодаря изданиям Folkways, они уже слышали Вуди Гатри, более того, ожидали его появления в Лондоне, наряду с черными блюзменами, которые с середины пятидесятых выступали в клубах Англии и Шотландии.[2] Так что приезд Рэмблин Джека Эллиота был своевременен…

Авторы статей о Джеке да и сам фолксингер не без гордости вспоминают, как он сыграл «решающую» роль в судьбе Мика Джеггера (Mick Jagger), будущего лидера Rolling Stones. Будто бы на одной из бесчисленных лондонских станций юный Мик, вместе с другими учениками, ждал поезда, чтобы отправиться на занятия в школу, и вдруг увидел, как на противоположной платформе настоящий ковбой в черной шляпе играет нечто такое, чего подросток еще не слыхивал. Происшедшее настолько повлияло на Мика, что он в тот же день выпросил у родителей денег на покупку гитары – самой первой в своей жизни!.. Об этом, спустя много лет, Джеку рассказал сам Джеггер. И фолксингер даже вспомнил, как однажды играл на лондонской железнодорожной платформе, в то время как шумная группа школьников ждала своего поезда. Но вот худющего губастого мальчугана он тогда не приметил…

Легенда чудная и вполне правдоподобная: в то время в Англии на каждую подростковую ватагу было по одному Мику Джеггеру… А то и по два! Но все же действительная роль Джека Эллиота состоит в гораздо большем. Он открыл целому поколению британских сингеров подлинные американские баллады и технику их исполнения: вокальную и инструментальную. Джек выступал в клубах Лондона, Манчестера, Бирмингема, в том числе в таких известных заведениях как Roundhouse, Blue Angel, Troubadour, где его ждала уже подготовленная аудитория. Среди самых внимательных слушателей – Дэйви Грэм (Davey Graham), Виз Джонс (Wizz Jones), Ширли Коллинз, Мартин Карти…[3] Все они – будущие герои британского Фолк-Возрождения, музыканты, которые изменили фолк-сцену Британии.[4] Джек Эллиот, наверное, первым привнес в их среду живое (не в граммофонной записи) исполнение олд-таймов, американских баллад и ковбойских песен старых времен, продемонстрировал (следовательно, научил) особенную технику игры на гитаре, пополнив багаж знаний будущих британских фолксингеров. Не остались в стороне и английские издатели. Именно специалисты из Topic – важнейшего фолкового лейбла Британии – первыми записали и издали Джека Эллиота, положив начало его огромной дискографии.

Джеку посчастливилось быть изданным еще на пластинках на 78 оборотов. В 1954-1955 годах вышли три таких диска с песнями «Talking Miner Blues», «Pretty Boy Floyd» (TRC 98); «Old Blue» и «Ramblin Blues» (TRC 103); «The Streets Of Laredo» и «The Boll Weevil» (TRC 104). В 1955 году на Topic был записан и издан первый лонгплей «Woody Guthrie Blues» (10’ Topic, T5). В альбом включены песни Вуди Гатри «Talking Columbia Blues», «Talking Dustbowl Blues», «1913 Massacre», «Hard Travelling», «Ludlow Massacre» и «Talking Sailor Blues».[5]

Примерно в то же время были изданы еще две пластинки на малоизвестном лейбле «77» – «Jack Elliott Sings» в двух частях. (Вторая пластинка – сорокапятка.) Краткий комментарий к этому изданию написал Алексис Корнер, пользовавшийся в Лондоне огромным влиянием среди молодых белых блюзменов.

 

В тот день один бродяга приходил, Лазарь,

Тот, который прилег под калиткой богача.

Что ж, умолял он богача о крохах со стола, –

Но они оставили его умирать, как бродягу, на улице.

 

         Припев:

Был он своей матери дорогим, своей матери сыном,

Когда-то прекрасным, когда-то молодым.

И мать укачивала его, свою кровинку, ко сну, –

Но они оставили его умирать, как бродягу, на улице.

 

Если случилось бы Иисусу прийти и постучать в дверь твою,

Позволил бы Ему войти и взять из твоих запасов?

Прогнал бы Его прочь, ничего не дав поесть?

Оставил бы Его умирать, как бродягу, на улице?

 

       Припев:

Он был дорогим Марии, Он был Господа

                избранным Сыном,

Когда-то прекрасным, когда-то молодым.

И Мария баюкала Его, свою кровинку, ко сну, –

Но они оставили Его умирать, как бродягу, на улице.

 

Иисус, он умер на Голгофе – 

Гвозди в Его руках, гвозди в Его ногах.

Отдал свою кровь и жизнь за тебя и меня,

Но они оставили Его умирать, как бродягу, на улице.[6]

 

Как и Вуди, Джек Эллиот никогда не сидел подолгу на одном месте. Вместе с Джуной они исколесили всю Европу, время от времени возвращаясь в Англию, где у Джека было много поклонников. С 1956 года к Джеку Эллиоту часто присоединялся его друг Дэррол Адамс, проживавший в то время в Бельгии. Свой дуэт они называли Ramblin’ Boys. Джек и Дэррол стремились воссоздать образ классических дуэтов тридцатых годов, во множестве существоваших в Оклахоме, Арканзасе, Техасе, и, конечно, они напоминали своих знаменитых соотечественников – Вуди Гатри и Сиско Хьюстона. Лучшее представление как о дуэте, так и о самом Джеке Эллиоте дают изданные на Topic альбомы – «Jack Elliott & Derroll Adams: The Rambling Boys» (1957, 10 T14) и «Jack Takes The Floor» (1958, 10 T15). На них уже не только песни Вуди Гатри, но и других грандов американского фолка – Ледбелли, семейства Картеров, Клэренса Эшли, Баскома Ламара Лансфорда, Роя Экафа (Roy Acuff). Вошли в альбомы и аранжировки традиционных американских песен.

Пластинки раскупались, молодые британские гитаристы старались копировать довольно сложную технику игры Джека, а когда дуэт Ramblin’ Boys объявлялся в том или ином городе – мчались на их выступление. Во время таких концертов к Эллиоту и Адамсу иногда подключались другие музыканты, в частности Алексис Корнер:

«В течение некоторого времени мне посчастливилось работать с ними, играя на мандолине. В этом случае мы выступали уже как трио. За несколько недель я научился большему, чем постиг за годы основательных попыток овладеть навыками игры».[7]

К концу пятидесятых Эллиот уже был опытным фолксингером, настоящим мастером, у которого учились и за которым охотились более молодые британские музыканты. Джек стал для них примерно тем же, чем для него самого еще совсем недавно был Вуди Гатри.[8]

Джек Эллиот и Дэррол Адамс постоянно перемещались по Европе. Они пели на улицах и площадях, на рыболовных судах, ярмарках и даже перед очередями в кинотеатры, поддерживая легенды о поющих странствующих ковбоях с дикого Запада. В 1957 году они путешествовали по Италии, и в Милане записано одно из их выступлений. Спустя десять лет часть «миланских» записей издали в Англии – альбом «Roll On Buddy» (Bounty, BY 6036).

Шесть из четырнадцати песен, вошедших в этот альбом, традиционные; авторство двух принадлежит Вуди Гатри; по одной – Элизабет Коттен, Джесси Фуллеру (Jesse Fuller) и Джимми Роджерсу. Песня «Portland Town» – авторская, сочиненная и грубовато спетая Дэрролом Адамсом. Кроме них, на пластинке есть и две оригинальные аранжировки, права на которые Джек и Дэррол присвоили себе. Песни Коттен, Фуллера и Роджерса Джек Эллиот пел один, а Адамс подыгрывал на банджо и гармонике. При этом Джек старался достичь сходства с оригиналом. В песне «Danville Girl» Джимми Роджерса это ему удалось лишь отчасти. Много большего он достиг в «Freight Train»: песня Элизабет Коттен только недавно вышла на Folkways, а Джек уже мог её петь, имитируя по-детски нежный, чуть дрожащий голос «Либбы».[9] А вот с Джесси Фуллером все было сложнее, так как вокал и драйв этого человека-оркестра (one man band) скопировать едва ли возможно.[10]

Что касается сыгранности Джека Эллиота и Дэррола Адамса, то в этом они уступают дуэту Вуди Гатри и Сиско Хьюстон, съевшему вместе не один пуд соли. Тем более Джека и Дэррола нельзя сравнивать с такими грандами музыки блюграсс как Флэтт и Скраггс,  Братья Монро или братья Стенли (Stanley Brothers). Но ведь «дело» происходило не в Нэшвиле или в Мемфисе, а в Европе, где именно Джек Эллиот и Дэррол Адамс открывали европейцам фольклор Нового света. Как бы то ни было, известный продюсер Джо Бойд (Joe Boyd) считает миланские записи лучшими у дуэта Ramblin’ Boys:   

«Я считаю, что Джек и Дэррол остаются самыми великими, единственными “citybillies”, которые когда-либо действительно стояли в одном ряду с подлинниками; единственными отпрысками среднего класса, заслуживающими упоминания о себе наряду с  Ледбелли, Вуди, Джимми Роджерсом и другими».[11]

 

 

Между тем в самой Америке Эллиота и Адамса знал лишь ограниченный круг специалистов, да и то главным образом благодаря английским изданиям, которые в мизерных количествах оказывались в США. Любопытны воспоминания Дилана о том, как он «открыл» для себя Джека Эллиота. Боб Дилан впервые услышал его у знатока фолк-музыки, некоего Джона Пэнкейка (John Pankake).

 

«Он вытащил и поставил мне пластинку “Jack Takes The Floor”, выпущенную на лондонском лейбле Topic, – импортную пластинку, почти совсем неизвестную. Во всех США, наверное, этих дисков набрался бы десяток, а может, у Пэнкейка одна-единственная в стране и была. Не знаю. Если бы Пэнкейк мне ее не поставил, я бы ее так никогда и не услышал. Пластинка завертелась, и в комнату ворвался голос Джека. “San Francisco Bay Blues”, “Oi’ Riley” и “Bed Bug Blues” пролетели молнией. Черт, думал я, да этот парень просто великий. Звучит совсем как Вуди Гатри, только прогонистее, подлее, а поет не те же песни Гатри,  другие. Меня будто ввергли в какую-то внезапную преисподнюю.

Джек умело дразнил музыкальными трюками. Конверт пластинки был загадочен, но не зловещ. На нем персонаж вроде как беззаботный и легкий, на вид – беспутный, этакий симпатичный бродяга седла. Одет ковбоем. Голос резкий, бьет в одну точку. Он растягивает слова и так уверен в себе, что становится тошно. Помимо этого, он играет на гитаре без усилий, беглым отработанным перебором. Голос лениво скачет по комнате и взрывается, когда захочет. Слышно, что стиль Вуди Гатри он освоил – и даже больше. И вот что: он блистательный актер-развлекатель, а фолксингеры обычно таким не заморачиваются. Большинство фолк-музыкантов ждут, когда ты к ним придешь. А Джек шел к тебе сам и хватал тебя. Эллиот, на десять лет меня старше, действительно ездил вместе с Гатри, учился его песням и стиль из первых рук и полностью ими овладел. Пэнкейк был прав. Эллиот недосягаем… …Пэнкейк давал мне слушать эту пластинку много раз. Она поднимала настроение, но в то же время швыряла меня вниз. Чуть раньше Пэнкейк обмолвился, что Джек – король фолксингеров, городских уж точно. И слушая его, не приходилось в этом сомневаться…» [12]

 

Как видим, к началу шестидесятых некоторые специалисты уже считали Джека Эллиота «королем фолксингеров», а подающая надежды молодежь с этим соглашалась. Но то были все же единичные случаи. У себя на родине Джек так и не стал фолк-музыкантом первой величины, как это было в Англии.

Во-первых, до начала шестидесятых он редко бывал в США и появился на Ньюпортском фолк-фестивале только в 1963 году, когда интерес публики уже перемещался в сторону молодых фолксингеров, а сами они больше интересовались черными блюзменами; во-вторых, на американской фолк-сцене олд-таймы, блюграсс и кантри представляли такие гиганты как Эрл Скраггс, Док Уотсон, Бил Монро, братья Стенли, а также их талантливые последователи из New Lost City Ramblers, которых продвигал Мо Эш; в-третьих, активно издавали и переиздавали Вуди Гатри, Ледбелли, Джимми Роджерса и других старых музыкантов, чей репертуар лежал в основе творчества Джека Эллиота, в то время как сам он песен не сочинял; наконец, политика его американских издателей была провальной: Джека записывали и выпускали в США только с 1960 года, к тому же первые пластинки, изданные на Prestige и Folkways, были с песнями Вуди Гатри: «Jack Elliott Sings The Songs Of Woody Guthrie» (Prestige/Folklore, 14011), «Songs To Grow On By Woody Guthrie, Sung By Jack Elliott» (Folkways, FC 7501). Альбомы эти не стали событием, потому что в то же самое время на Folkways  издавали и самого Вуди Гатри…

Словом, американские издания Джека Эллиота не вызвали такого резонанса в США, какой имели пластинки, изданные пятью годами ранее в Европе. Также не становились сенсацией его «живые» выступления. И несмотря на то что Джек расширил репертуар, а в технике игры на гитаре превосходил многих современников, в Америке он оставался всего лишь тенью Вуди Гатри. Его альбом 1962 года – «Ramblin’ Jack Elliott» (Prestige/Folklore, 14014) – включает набор самых разнообразных стилей и направлений американского фольклора от Джимми Роджерса и Джесси Фуллера до Реверенда Гэрри Дэвиса и Элизабет Коттен. В записи четырех треков приняли участие известные музыканты Ральф Ринзлер, игравший на мандолине, и гитарист Джон Геральд (John Herald). Альбом получился отменный и, появись он на лет семь раньше, наверное, вызвал бы бурю восторгов. Но к 1963 году американская публика, благодаря фолк-фестивалям, а также изданиям нового материала и переизданиям старого, уже «открыла» подлинники народной музыкальной культуры и узнала имена её носителей. А молодежь, уважительно глядя в сторону Джека Эллиота, ждала чего-то нового…[13]

Как покажет ближайшее будущее, новому поколению нужны были свой язык и своя философия, а Джек песен не сочинял, разговаривал словами других, и это был голос уходящей эпохи. Кроме того, в Америке, тем более в Нью-Йорке, не могла существовать красивая легенда о странствующем ковбое с гитарой, которая с легкостью принималась в Англии. В Гринвич Вилледж было хорошо известно, откуда родом Джек. Многие знали, что он никакой не ковбой из Оклахомы, а Чарльз Эднопоз, выходец из интеллигентной еврейской семьи из Бруклина, сын известного хирурга, – и с иронией относились к его фолк-притязаниям. Особенно щепетильной на этот счет была молодежь. Наступало время, когда надо было петь собственные песни. И когда трубадуры шестидесятых, о которых речь в последующих главах, заявили о себе, подарив нам множество самобытных песен, отношение фолксингеров и музыкальных критиков к Джеку Эллиоту стало еще более ироничным, так что Пит Сигер даже был вынужден на это ответить в одной из своих статей:  

 

«Эллиот – человек, сотворивший себя сам… Когда некоторые выясняют, что Джек, со своими ковбойскими шляпой и ботинками, грубоватым жаргоном и искусной игрой на гитаре, – родом из Бруклина, их первая реакция: “Да он фальшивка!” Они глубоко заблуждаются. Джек  переродился в Оклахоме. Он не просто разучил несколько новых песен. Он изменил весь свой образ жизни... Конечно, нам привычнее обратное, когда какой-нибудь деревенский парнишка отправляется в колледж, а затем окунается в городской бизнес. И когда он едет проведать ферму, то живущие в округе с трудом его узнают из-за замысловатости речи и причудливого одеяния. Но подобная перемена случается с таким большим числом людей, что никто не считает их ненормальными, никто не называет их подделкой.

Всегда найдутся молодые люди, которые, в силу той или иной причины, почувствуют, что должны резко, радикально измениться. Революция личности! Они сбросят старую, ненавистную им маску и перестроят себя  на новом фундаменте».[15]

 

 Рэмблин Джек Эллиот, несомненно, одаренный музыкант, но еще – «блистательный актер-развлекатель», как справедливо заметил о нем Боб Дилан. Джек с раннего детства стремился копировать своих кумиров: одеждой, манерами, поведением и, конечно, творчеством. Так было с героями детства и юности, так случилось и позже, когда он стремился воплотить в себе образ Вуди Гатри. Со временем Джек расширял круг интересов, разучивая песни других авторов… Но он всегда принимал форму того, чей материал исполнял: когда пел «Ol’ Riley»,  в нем отчетливо слышался Хьюди Ледбеттер; когда исполнял «Freight Train» – тотчас представала Элизабет Коттен; а если напевал «I Belong To Glasgow», то превращался в кондового шотландца, безупречно выговаривающего «р-р-р». Выбраться из этого замкнутого круга Джеку удавалось, лишь когда он пел с Дэрролом Адамсом, но это происходило только в Европе в середине пятидесятых.   

Вышесказанное вовсе не значит, что Джеку «не повезло». Напротив, он может считаться счастливчиком: повторим –  он был и остается посередине, он принадлежал (и принадлежит) и к «тем» и к «этим»! Он был другом Вуди Гатри, застал уходящую эпоху и оказал влияние на  молодых музыкантов, которые затем составили славу эпохи новой. И он все еще здравствует, все еще играет перед публикой и о многом может рассказать.[15]

 

Трудны скитания были мои – я надеялся, ты знаешь…

Тяжелы скитания мои на путях-дорогах.

Тяжелы были скитания мои, лишения и мытарства.

Мои скитания так тяжки, Господи, Боже мой.

 

Я ездил на быстрых, грохочущих поездах –

я надеялся, ты видишь…

Я ездил в плоских фургонах по путям-дорогам.

Ездил пассажирскими, с конечными станциями, –

            и копоть столбом подымалась.

Мои скитания были тяжелы, Господи, Боже мой.

 

Я вкалывал в угольных шахтах – думал, ты это знаешь…

Налегал на отбойный молоток, на своих путях-дорогах.

Размахивал молотом, управлялся с насосом,  –

шесть футов грязи –

Отваливал породу, врубаясь в гору.

И скитания мои были тяжелы, Господи, Боже мой.

 

Я вкалывал на сборе урожая – думал, ты видишь…

От Северной Дакоты до Канзас-сити, на путях-дорогах.

Снимая пшеницу, скидывая сено, стараясь заработать

хоть доллар в день.

И скитания мои были тяжелы, Господи, Боже мой.

 

Я плавил питсбургскую сталь – считал, что ты знаешь…

Сваливал раскаленный докрасна шлак,

           на своих путях-дорогах.

Взрывал, поджигал и лил кипящее красное железо.

Мои скитания были тяжелы, Господи, Боже мой.

 

И побывал в каменной тюрьме – думал я, ты знаешь…

Я отдал ей девяносто дней, на своих путях-дорогах.

Проклятый старый судья объявил мне:

«За бродяжничество девяносто суток полагается».

И скитания мои были тяжелы, Господи, Боже мой.

 

Я исходил Линкольн-хайвэй – думал, тебе известно…

Измерил шагами хайвэй 66 и много других путей-дорог.

С тяжелой ношей и взволнованной душой,

в поисках женщины, которую так трудно найти, –

Мои скитания были тяжелы, Господи, Боже мой.[16]

   

 

 


Примечания

[1] Joe Klein. Woody Guthrie: A Life. New York, 1999, p.382.

 

[2] Одним из организаторов приездов блюзменов был Алексис Корнер. В 1954 г. он готовился принять в Лондоне и Вуди Гатри, но приезд сорвался из-за обострившейся болезни, которая приковала Вуди к постели.

 

[3] Подробнее об этих музыкантах см.: Писигин. Очерки об англо-американской музыке пятидесятых и шестидесятых годов ХХ века, Т.1.

 

[4] Ширли Коллинз вспоминает, как в середине пятидесятых некоторое время подрабатывала официанткой в кафе Troubadour и могла слушать многих известных фолксингеров, в том числе и прибывших из Америки. Она не скрывает, что её фаворитами были Рэмблин Джек Эллиот и Дэррол Адамс. (Shirley Collins. America Over The Water. London, 2004, p.16.)

 

[5] В самой Америке в это же время был издан сборник Elektra «V.A.:Bad Men and Heroes» (10’ EKL 16), куда вошли несколько песен в исполнении Джека Эллиота, но эта пластинка осталась практически незамеченной.

 

[6] «Tramp On The Street». Этот госпел включен в альбом «Ramblin’ Jack Elliott» (Prestige/Folklore, 14014).  

 

Only a tramp was Lazarus that day,

He who lay down by the rich man's gate.

Well, he begged for some crumbs from the rich man to eat

But they left him to die like a ramp on the street.

 

Chorus:

He was some mother's darlin', he was some mother's son;

Once he was fair and once he was young,

And some mother rocked him, a little darlin' to sleep,

But they left him to die like a tramp on the street.

 

If Jesus should come and knock on your door,

Would you let Him come in and pick from your store?

Would you turn Him away, with nothing to eat?

Would you leave Him to die like a tramp on the street?

 

Second chorus:

He was Mary's own darlin', he was God's chosen son;

Once He was fair and once he was young,

 And Mary, she rocked Him, a little darlin' to sleep,

But they left him to die like a tramp on the street.

 

Jesus, He died on Calvary's peak,

Nails in His hands, Lord, nails in His feet,

Gave His life's blood for you and for me,

But they left Him to die like a tramp on the street.

 

[7] Из примечаний А.Корнера к альбому «Roll on Buddy» (Topic, 12T 105).

 

[8] В этой связи уместно привести выдержку из второго тома Очерков, где речь идет о влиянии, оказанном Эллиотом на молодых музыкантов, в частности, на Энди Ирвайна (Andy Irvine), в будущем участника ирландской группы Sweeney’s Men.

«В это самое время в Лондон прибыл Рэмблин Джек Эллиот с супругой – актрисой Джуной Хаммерштейн. В лондонском клубе Ballad and Blues он дал концерт, на котором пел песни Вуди Гатри, перемешивая их c разными захватывающими историями. Конечно же Энди пришел на концерт, сидел неподалеку от музыканта, а когда действо закончилось, терпеливо выждал, пока разойдется толпа обожателей, окружившая   фолксингера. Затем Энди, крадучись, последовал за Джеком и Джуной до вокзала, незаметно сел в ту же электричку, проехал несколько остановок, вышел вслед за ними и, подобно лазутчику, проследил, к какому дому подойдёт чета, записав адрес. Поскольку концерты заканчиваются поздно, а поезда в Англии по ночам не ходят, остаток времени Энди провел, скорее всего, на улице. Но что за беда, когда речь идет об искусстве! Уже на следующий день Ирвайн написал Джеку Эллиоту проникновенное письмо, разумеется, со ссылкой на Вуди Гатри, и отправил по известному ему адресу. Что дальше? Цитирую Энди Ирвайна: "Джек позвонил через пару дней, сказав только: “Давай ко мне!” Он не догадывался, на что себя обрекал. С того дня каждое утро я садился на велосипед, ровно в десять стоял у него на пороге и стучался в дверь. Потом садился  на краю кровати и ждал, пока они с женой проснутся. Кроме меня, еще одним частым гостем Джека был Дэйви Грэм. Помню, Джек, Джуна и я ушли из дома, оставив там Дэйви, чтобы он мог поиграть на гитаре Джека. Когда мы вернулись и Дэйви ушел, Джек сильно переживал, потому что на его гитаре были новые струны"». Судя по всему, Грэм их порвал и успел заменить…»  (Писигин. Очерки об англо-американской музыке, Т.2. С.112-113.)

 

[9] Подробнее о Коттен и «Freight Train» см.: Писигин. Очерки об англо-американской музыке, Т.1. С.92-98.

 

[10] Оригинальное исполнение «San Francisco Bay Blues» можно услышать на одноименном альбоме Джесси Фуллера, изданном в 1963 г. на Contemporary Records, в серии Good Time Jazz (S 10051).

 

[11] Из комментария Бойда к альбому «Roll on Buddy. Vol.1». Вторая часть, в которую должны были войти 14 треков из ранних записей Джека Эллиота и Дэррола Адамса, судя по всему, так и не вышла.

 

[12] Дилан. Хроники. С.278-279. Вспомним, что и Чартерс, в ответ на присланный ему дебютный альбом Джона Фэхея, советовал молодому музыканту слушать Джека Эллиота.

 

[13] В шестидесятые, особенно в первую половину, Джека Эллиота активно издавали как в Англии, так и в США. В Англии – CBS, Collector Rec., Encore, Fontana, Stateside, а Topic переиздавал ранние записи. В США – Prestige/Folklore, Vanguard, Reprise и другие. В наши дни Эллиота издают на CD, включая самый ранний материал.

 

[14] Pete Seeger. The Incompleat Folksinger, Simon And Schuster. New York, 1972, pp. 252-254.

 

[15] В день, когда я заканчивал главу о Джеке Эллиоте, 8 ноября 2006 г., он давал концерт в Бостоне, а еще через несколько дней – в Балтиморе.

 

[16] «Hard Travelin'» by Woody Guthrie.

 

I've been havin' some hard travelin', I thought you knowed.

I've been havin' some hard travelin', way down the road.

I've been havin' some hard travelin', hard ramblin', hard gamblin',

I've been havin' some hard travelin', lord.

 

I've been ridin' them fast rattlers, I thought you knowed.

I've been ridin' them flat wheelers, way down the road.

I've been ridin' them blind passengers, dead-enders,

                  kickin' up cinders,

I've been havin' some hard travelin', lord.

 

I've been hittin' some hard-rock minin', I thought you knowed.

I've been leanin' on a pressure drill, way down the road.

Hammer flyin', air-hose suckin', six foot of mud and

I shore been a muckin',

And I've been hittin' some hard travelin', lord.

 

I've been hittin' some hard harvestin', I thought you knowed,

North Dakota to Kansas City, way down the road.

Cuttin' that wheat, stackin' that hay, and I'm tryin' make

                about a dollar a day,

And I've been havin' some hard travelin', lord.

 

I've been working that Pittsburgh steel, I thought you knowed.

I've been a dumpin' that red-hot slag, way down the road.

I've been a blasting, I've been a firin', I've been

              a pourin' red-hot iron,

I've been hittin' some hard travelin', lord.

 

I've been layin' in a hard-rock jail, I thought you knowed.

I've been a laying out 90 days, way down the road.

Damned old judge, he said to me, "It's 90 days for vagrancy."

And I've been hittin' some hard travelin', lord.

 

I've been walking that Lincoln highway, I thought you knowed,

I've been hittin' that 66, way down the road.

Heavy load and a worried mind, lookin' for a woman

              that's hard to find,

I've been hittin' some hard travelin', lord.