Опыт несостоявшегося советчика

Опыт несостоявшегося советчика

 

Записка, написанная по просьбе помощников Президента РФ

Записка, написанная по просьбе
помощников Президента РФ к предстоящему его
выступлению в российском парламенте

 

Прежде чем предлагать ряд мер, которые могли бы существенно повлиять на ход реформ и на престиж, а возможно, и судьбу президента, необходимо принять за факт следующее положение:

― Правительство попыталось стабилизировать финансы несуществующего государства и поднять экономику страны, о которой не имеет ни малейшего представления.

― Очевиден идейный тупик у реформаторов. Основная философская ошибка ― отказ от наследства, которое включает в себя не только зло, но и добро, пусть и потерпевшее поражение. Превращение этого наследства в добычу, вокруг которой собираются люди одного дня. Вторая ошибка ― попытка найти однозначные решения в неоднозначных условиях, пытаться проводить демократические реформы из одного центра, одними силами, одной властью.

 

Риторику о том, что это не так, что были достигнуты некоторые результаты, ― оставим историкам и мемуаристам. Сейчас важно другое: немедленные конкретные шаги по выправлению ситуации.

Действия президента должны быть четкими, недвусмысленными, понятными, но включать ряд мер как открытого, так и конфиденциального характера. Меры конфиденциального характера я готов обсудить лично с президентом.

 

                                                        *    *    *

 

Важнейшим в этом смысле является то, как и с чем выступит Президент на очередной сессии парламента. С точки зрения «формы», так как в настоящий момент это имеет большее значение, чем «содержание».

Президент Ельцин должен всем напомнить, что он – Ельцин, и это задача-максимум его выступления. Что «создало» феномен Ельцина? ― Прямота и Правда. Надо напомнить об этом.

Президент ни в коем случае не должен отдать инициативу в оценках ситуации своим оппонентам. Это значит, что его критика собственных действий, а также действий правительства должна быть абсолютной и безоговорочной. После его критики (самокритики, но не самобичевания) у оппонентов не должно остаться ни одного серьезного аргумента или дополнения к этой критике.

Президент должен выступить в самом начале сессии и сообщить, что, «вероятнее всего», выступит еще раз в конце.

Президент должен показать, что абсолютно информирован во всех вопросах реформ, в причинах их неудач, и потребовать от парламента более качественной работы с правительством. (Пусть разбираются, что такое «качественная работа».)

Президент должен предложить парламенту и правительству ряд реальных программ, затрагивающих интересы каждого жителя, каждой семьи.

Как бы выступил я?

 

                                                 *     *    *

 

Я бы сказал, обратившись к парламентариям, что, провозглашая реформы, мы больше уповали на себя как на верховную власть, чем на людей, во имя которых мы и провозгласили реформы. Мы отвели нашему народу роль статистов, не посвятив их в существо реформ, не разъяснив им, в чем собственно заключается их смысл и что ожидает их в случае неуспеха. Таким образом мы «отсекли» себя от людей и ушли в автономное плавание, обрекая себя на поражение в одиночестве.

На своих высоких собраниях, больших и малых советах в Москве, из Кремля, Белого дома и со Старой площади мы задумали разрешить все проблемы будущей демократической России, не сознавая, что эти проблемы из единого центра разрешить попросту невозможно. В особенности, если речь идет о проблемах 21-го века.

Я бы предложил поднять руки тем, кто, входя в коридоры верховной власти (законодательной ли, исполнительной), не надеялся на то, что именно с этой верховной властью народ России связывает свои чаяния и лучшие надежды. Это бы продемонстрировало, что данное заблуждение касается всех носителей верховной власти вообще, но не только президента России. И я не поверил бы тем, кто поднял руки: зачем тогда они боролись за депутатский мандат?

Но развитие пошло по такому пути, что нахлынувшие на людей проблемы решаются не здесь, не в Москве. И не только наша некомпетентность стала помехой на пути к возрождению России. Здесь основная помеха в сложившемся примате Центра и его политики над остальным пространством и жизнедеятельностью в нем. Мы не учли, что свободная, демократическая Россия ― не вотчина столиц и её высоких политиков. Там зреет, а возможно, уже созрело понимание того, что без «суверенизации напастей» (выражение историка М.Я.Гефтера) от них, напастей, не избавиться, люди в городах и регионах страны не хотят быть заложниками политизированной до предела столицы.

Я бы спросил для примера: разве не мы с вами, уважаемые парламентарии, в споре за то, кто прогрессивнее и добрее по отношению к россиянам, напринимали социальных программ, решение которых возложили на центральные власти и единый бюджет? Разве не мы с вами, требуя от правительства безусловного выполнения этих программ, обрекли правительство на фискальную налоговую политику и тем самым практически свели на нет сферу производства в стране, загнали в тень многих предпринимателей, закрыли путь к предпринимательству миллионам граждан России, оставили нищим бюджет? Мы таким образом погнались за несколькими зайцами ― не поймав ни одного. Это лишь один пример.

Я бы призвал: при разговоре о разделении властей не забывать, что нам нельзя разделить ответственность перед страной и её народом. А разве мы об этом помним? Разве наши люди не становятся свидетелями постоянной склоки в руководстве, свидетелями претензий и грубых высказываний руководителей в адрес друг друга, разве эти склоки могут вызвать доверие к реформаторам и к самим реформам? Разве новая борьба за сомнительную власть может притянуть к себе новые поколения и включить их в реформы?

Я бы спросил: разве в стремлении возродить Россию, поднять её авторитет на должный уровень ― мы не грешим возвратом к былому, имперскому, её величию, от одного воспоминания о котором у некоторых наших политиков проступают идиллические слезы? Разве не порождаем мы комплекс неполноценности у нашего народа, всякий раз напоминая, что живем в период безвременья, что семьдесят лет ничего не принесли, что не осталось ничего, кроме лжи и обмана? Или не существовала в нашей стране жизнь? Не было Твардовского, Солженицына, Капицы, Сахарова, Ахматовой, Гагарина, Королева?..

Разве победа над фашизмом была результатом лишь сталинской железной воли и страха перед тираном?

Разве Юрий Гагарин ― миф?

Мы должны признать своей основной ошибкой, что в своем стремлении стать «новыми» мы, реформаторы, опрометчиво увлеклись разрывом со своим прошлым, которое включало в себя не только драму, но и беспримерную героику. Мы не учли того, что подавляющее число людей на такой разрыв со своим прошлым попросту не пойдут и предпочтут это ― пусть горькое, но своё ― прошлое сомнительному и неопределенному будущему, в которое их в очередной раз ведут. Мы оставили прошлое нашим политическим и идейным оппонентам вместе с проблемами, от которых мы, строители демократии в России, высокомерно отвернулись.

Я бы спросил: разве не мы виноваты в том, что государство практически отвернулось от рядового гражданина России, предоставив его самому себе и оставив один на один с наглеющей преступностью, высокой и бесконечной инфляцией?

Я бы сказал: мы должны сейчас, немедленно провозгласить известные всему цивилизованному миру ценности и возвести их в нравственно-этический ранг, поставить их выше всех законов ― неприкосновенность жизни и частной собственности, жилища и имущества граждан России. Мы должны придать этой добродетели конституционные гарантии, и как Президент России я провозглашаю противником демократии в России и моим личным противником каждого, кто покушается на эти ценности.

Я призываю парламент присоединиться к этим высшим принципам и ценностям.
Мы должны наконец решить вопрос о земле. Сегодня, сейчас. Мы должны передать людям не сомнительные приватизационные чеки, а землю в вечное владение, с тем чтобы люди могли заняться делом и кормить себя и свои семьи и приумножать нажитое.

Мы должны внимательно присмотреться к тем, у кого получается, и принимать такие законы, которые бы не скальпировали этих людей, а, напротив, дали им возможность реализовать свой созидательный потенциал.

После этого Президент может некоторое время поприсутствовать на сессии.

 

Сентябрь 1992 г.