Опыт несостоявшегося советчика

Опыт несостоявшегося советчика

 

Милые бранятся - только тешатся

 

Все мои прогнозы с треском провалились. Как вы помните, я предполагал, что за последние восемь месяцев многие депутаты с мест были так или иначе втянуты в хозяйственную жизнь своих регионов или городов и это обстоятельство коренным образом повлияло на их мировоззрение. Они стали более прогрессивными, чем парламентарии из Верховного Совета, занимавшиеся все это время политической борьбой в Москве. Я утверждал, что существуют серьезные противоречия между членами Верховного Совета и депутатами с мест и, играя на этих противоречиях, можно не только сохранить правительство, но и провести даже некоторые прогрессивные законы. Я также утверждал, что съезд в этом случае пройдет тихо и мирно.

И я не отказываюсь от своих прогнозов. Действительно, можно было провести съезд именно так.

Но, как вы помните, перед самым съездом, когда просьбы Ельцина о переносе съезда были отклонены парламентом, вдруг последовали неожиданные шаги президента: отставки своих ближайших соратников ― Егора Яковлева, затем Геннадия Бурбулиса и Михаила Полторанина. Причем все это было сделано в такой форме, что всем стало ясно: идет сдача «своих» и президент боится съезда. А ведь именно этого делать было нельзя. Гайдар верно сказал в своем выступлении на Конгрессе интеллигенции 28 ноября, причем в присутствии Ельцина: «Умиротворение агрессора ― худшая политика».

Демократическое движение, особенно интеллигенция, получило оплеуху накануне съезда, а все заверения президента, что это тактика, но не стратегия, лишь подчеркивали неуверенность Ельцина, а главное ― его небрежение проблемой нравственности в политике, проблемой, которую сегодня нельзя игнорировать столь безапелляционно. Наконец, перед самым съездом, собрание демократов в Москве призвало к ликвидации съезда вообще, а присутствующий на этом собрании президент выступил с одобрением такой постановки вопроса, более того, пообещал вступить непосредственно в движение, что почти все расценили как стремление Ельцина создать свою, «президентскую», партию.

Разумеется, что «центр» съезда резко качнулся в сторону от Ельцина. Они были попросту напуганы такими резкими и откровенными заявлениями демократов, а перспектива остаться вне народных избранников их мало устраивает. Кроме того, среди делегатов съезда из числа демократов немало и таких, которые искренне считают съезд и парламент необходимейшей составной частью нарождающейся российской государственности и великим достижением наших дней. Они также были насторожены и впоследствии, когда грянула речь президента 10 декабря, остались сидеть на своих местах и не последовали за Ельциным в Грановитую палату.

Словом, президентом накануне съезда были допущены серьезные тактические ошибки, которые, в свою очередь, предопределили весь последующий ход съезда: депутаты и спикер должны были заниматься самосохранением, и это стало их доминантой и сверхзадачей.

Съезд, если вы помните, начался достаточно тихо и мирно. Ельцин выступил со своей самой лучшей и содержательной речью вообще за свою президентскую карьеру, а доклад Хасбулатова был хотя и эффектным, но пустым. Гайдар выступил блестяще и, как мне показалось, сумел нейтрализовать некоторую часть своих противников. Но умелые и откровенно направленные против Гайдара и президента действия спикера, активные микрофонные лидеры (Аксючиц, Астафьев, Константинов, Бабурин...), плюс к тому совершенно не активные и вообще не готовые к съезду демократы ― постепенно, шаг за шагом, добивались поставленных целей: снятия с президента дополнительных полномочий; ликвидации института глав администраций и установления власти Советов на местах; назначения главы правительства и так далее. То есть президент рисковал остаться номинальной декоративной фигурой, а страна фактически превращалась в парламентскую республику. Вот какой оборот приняли события на съезде.

Я полагаю, что, видя перед собой такого активизировавшегося боксера, Ельцину ничего не оставалось, как, защищаясь, двинуть левой. После чего он покинул съезд и поехал на завод за поддержкой среди рабочих.

После легкой паники депутаты во главе с Хасбулатовым блестяще провели заседание съезда, заставив поверить в себя как в серьезную и здравую политическую силу. А выступление вице-президента с овацией и бурными аплодисментами с вставанием достойно завершили этот маленький праздник.

Инстинкт самосохранения подвел их, однако, на следующий день, когда на глазах у всей страны съезд откровенно занимался лишь собою, раздражая этим людей. Кроме того, некоторые вожди почувствовали запах власти и бросились на этот запах, теряя рассудок. В атмосфере зала гуляли злоба и желание кого-то привлечь, наказать, проучить... Это подводило многих, подвело и наш съезд. Кроме того, Руслан Имранович был явно не в форме, выглядел вялым и, мне показалось, равнодушным.

В стране возник политический кризис, грозивший вылиться в открытое противостояние. Заговорили о гражданской войне. Правда, историк Михаил Гефтер сказал: «Ничего, рассосется через денек-другой, но кто-то поплатится головой».

И действительно, поплатился.

Этим «кем-то» оказался Геннадий Бурбулис, по мнению большинства съезда, главный виновник скандала и вообще всех неудач в российской политике за последнее время. Президент без сантиментов, как и учил Макиавелли, расстался со своим ближайшим соратником и вернулся на съезд.

В итоге ему удалось «сохранить лицо» (по крайней мере среди депутатов), сохранить полномочия, отстоять институт глав администраций, а главное, объявить референдум по основным поправкам к Конституции, без которых целостность России может быть поставлена под сомнение и последующие съезды станут попросту невозможны. Это, надо сказать, немало. Но Ельцину не удалось сохранить Гайдара, и это требует серьезного размышления, так как в данном случае под сомнение ставятся экономические реформы в России.

Борьба вокруг Гайдара шла не из-за симпатий или антипатий к этому одаренному человеку. Все понимали, что за тем или иным политическим деятелем стоит целостная политическая доктрина, которая войдет в политику вместе с её носителем. Включение в команду Гайдара на предыдущем съезде весной так называемого «блока практиков» привело к дисбалансу внутри этой команды и корректировке курса в сторону того, что и оформилось окончательно на только что прошедшем съезде: избранием премьером Черномырдина, известного как убежденный государственник, сторонник такого рынка, при котором безусловный приоритет отдается крупным промышленным предприятиям и сохранятся система государственного монополизма. В такой экономической политике мне трудно найти место для предпринимательства, и заявление нового премьера, что Россия ― страна крупной индустрии, а не лавочников, есть не что иное, как нескрываемые намерения в отношении предпринимательства.

Словом, мы находимся сейчас в новой ситуации, и я боюсь, что для рыночной экономики ― не в лучшей.

Кто виноват?

Виноваты многие, но все же большая часть ответственности лежит на Гайдаре и его команде.

Занимаясь макропроцессами, они игнорировали важнейший для своих последовательных действий фактор: развитие и поддержка предпринимательства. Они полагали, что создадут одинаковые условия для всех, а в возникшей конкуренции победит и выживет сильнейший. Увы, это так и произошло. Выжил, правда, не сильнейший, выжил Монополист. Опора же демократии ― малый и средний бизнес были подорваны высокой инфляцией, налогами, отсутствием своей финансовой системы, произволом местных властей и уголовным миром. Таким образом, кроме экзальтированных и немногочисленных толп, пары сотен растерянных интеллигентов и уставших от вечной борьбы предпринимателей, у Ельцина и Гайдара никого не было. Гайдар, кроме того, и это справедливо заметил Михаил Гефтер в программе «Итоги» 13 декабря, являлся руководителем команды экономистов, в то время как ситуация требовала всеобъемлющего руководства системой исполнительной власти, включая «силовые министерства».

К слову говоря, Гайдара упрекают в том, что он долго тянул с отставкой, называя его позицию безнравственной. Я так не считаю, он не мог бросить на полпути начатое им дело, причем сам-то он был убежден, что все верно, все правильно. К его достоинствам я также хочу отнести то, что он никогда не обвинял никого в противодействии себе. Это непросто в его ситуации.

Еще одна причина проигрыша демократических сил и президента ― недооценка роли и настроений российской государственной бюрократии, единственной организованной силы. Эта гигантская корпорация всегда внимательно следит за расстановкой политических сил на вершине власти и всегда предпочитает победителя. Именно ее поведение в августе 1991 года предопределило победу «сил демократии»: просто союзное чиновничество признало приоритет складывающейся российской государственности и перешло на сторону Ельцина. Сегодня этот легион так же внимательно следит за событиями. Бюрократии сегодня не нужны потрясения, непредсказуемые ходы президента, опасные противостояния. Поэтому, располагая достаточной силой в президентских структурах, бюрократия способна «призвать к порядку» кого угодно, включая и первое лицо. Здесь, мне кажется, кроется и причина столь скорого примирения президента и спикера. В данном случае поговорка «милые бранятся ― только тешатся» как нельзя кстати.

В происшедшей ситуации маневров для сохранения позиций у президента оставалось очень и очень немного, и об этом надо было всегда помнить и ошибок не совершать.

В вышесказанном, надеюсь, имеется ответ на вопрос, повлияют ли события на съезде на жизнь в стране.

Реформы в России ― дело специфическое и всегда уникальное. Мирные реформы не удавались вообще, поэтому тут дело в чем-то большем, нежели в Гайдаре или Ельцине. С точки зрения истории, это вообще не вопрос. Россия уже не будет прежней, хотя её путь может идти не обязательно прямо и вперед. Ближайшее будущее явит нам много нового и интересного, но в любом случае ― нам надо жить.

 

Кавказский край. (Пятигорск). — 1992. № 53. — 28-31 дек.