Опыт несостоявшегося советчика

Опыт несостоявшегося советчика

 

Служебная записка Государственному секретарю РФ

                     Г.Э.Бурбулису с ответами на его вопросы 

 

Вопросы:

 

1. Перспективы формирования гражданского общества в России с соответствующими атрибутами.

 

а) Десятки мелких партий или идейное размежевание и стягивание трех-четырех мировоззренческих позиций в соответствующую
структуру.

 

б) Сохраняются десятки мелких партий, и над ними создаются три-четыре координационных блока, отражающих близость и заинтересованность тех структур друг в друге для социальной и политической дееспособности.

 

в) На каких интересах и с какими организационными формами может сложиться партия реформ или партия демократического порядка на переходный период?

 

г) Возможно ли игнорировать региональный и территориальный факторы в формировании устойчивой политической структуры с условным названием «Президентская партия»?

 

 

Ответы:

 

а) Я бы оставил вообще этот вопрос. Пусть создают себе хоть тысячи партий. Этот процесс почти клинический. Его трудно остановить и еще труднее им управлять. Там все держится на личностях харизматических, тягаться с которыми не хватит никаких сил и, наверное, времени. Пусть этот процесс себе идет. Не надо тратить на него энергии. Можно обрести дурную репутацию у нормальных людей и проиграть драгоценное время на формирование экономизированных структур, за которыми будущее.

 

б) Этим пусть занимается маленький чиновник по связям с общественными организациями. Это квазиполитический процесс, в основном столичный. Серьезные люди в него не играют, а те, кто у власти, и подавно.

 

в) Это важный вопрос, и им надо заниматься всерьез и поскорее. Но надо определиться с понятием «партия». Если это политическая структура с жесткой (да и не жесткой) иерархией и т.п., то дело обречено. Никакой партии в классическом смысле реформам не надо. Это надо тем, кто борется за власть. Партии нужны борцам за власть, но не тем, кто у власти. Тем, кто у власти, нужно государство и его институты, а также мощная социальная опора, которая гарантировала бы необратимость проводимой политики. Для демократии необходим слой граждан-собственников.

Ельцину не нужна партия, которая бы его поддерживала, она (как это ни парадоксально) только будет ему мешать. Его привело к власти демократическое движение. Можно сказать ― партия Ельцина. Это был успех. Его власть отстояли москвичи в августе. Народ проголосовал за него как за своего президента. И с тех пор Борис Николаевич ― президент страны, России и ее народов. У него не может быть своей партии. Все партии в стране, даже те, кто против него, ― это его партии, все люди в этой стране, даже те, кто призывает к суду над ним, ― это его люди. Вот в чем дело. Вот что должно подчеркиваться.

Любой шаг к созданию Ельциным своей партии ― опрометчив, так как сразу механически отсечет Ельцина от другой части людей, в то время как президент должен объединять все и вся. Он должен предпочесть одиночество соблазну собрать своих сторонников и заключить их в свою партию. Тот, кто станет это делать самостоятельно, помимо Ельцина, окажет президенту плохую услугу. Мы все ― его партия, плохие мы или хорошие ― мы его, а он наш. Это случилось тогда, когда оппозиционер номер один возглавил государство и стал государем.

Но речь должна идти об иной партии, о понятии более глубоком и почвенном, чем политическая структура, какой бы совершенной мы ее ни сотворили. Речь идет о сторонниках президента во плоти. Речь идет о социальной базе курса, о ее кровной связи с политикой президента, о силе, способной президента одернуть в случае его шараханий и т.д. То есть надо вести речь об оформлении основы гражданского общества ― слоя собственников. Вот вам партия президента. Эта партия будет работать на демократию и спустя много лет после ухода этого президента. Она способна (и так хотелось бы) породить в конце концов своего президента на смену поколению уходящему.

Это не столичная толпа, социальная психология которой изменчива, как ветер мая. Здесь мужики могут и бока намять, если кто покусится на их свободу, на их собственность, на их президента (он же им это дал, он помог им это обрести, он символ их). Каждый собственник ― есть носитель гарантии необратимости реформ, стабильности и законности в стране. Он самый верный сторонник демократического порядка. У него ― собственность, он должен работать и торговать, продавать и покупать, брать кредиты и отдавать их вовремя, летать самолетами и ездить поездами, ― ему нужен порядок и законность, и именно демократические, а не кладбищенские. Ему нужно сильное государство, гарантирующее неприкосновенность его собст-венности и его личности.

Вот выращиванием чего надо заниматься реформаторам, а не странной полемикой вокруг каких-то партий. Этим пусть занимаются оппозиционеры, а мы тем временем своей налоговой политикой, своими финансовыми рычагами, государственной поддержкой будем спокойно и кропотливо выращивать и умножать свою социальную базу ― средний слой, нашу самую серьезную «партию».

Это дело очень скорое. Посмотрим на темпы развития Новой кооперации в 1989-90 годах. Они фантастические! Но Горбачев не понимал, что ему как реформатору нужны сторонники в деле, а не только в словах про демократию. Он, будучи юристом и потому формалистом, не понял, что реформатор не может сделать новые шаги без надлежащей опоры. В итоге ― остался совсем один, проклинаем даже теми, кто обязан ему многим, если не всем.

Вот это очень важный вопрос, и я об этом написал пару недель назад заметку для «Московских новостей». Дело упрощается тем, что здесь не надо заниматься структурированием. Уже все давно есть. Этот процесс самоуправляем, и вмешательство не нужно. Оно только мешает.

Есть различные предпринимательские общества, ассоциации, федерации, союзы, частные компании и прочее. Вот это и есть партия реформ, партия Ельцина, партия демократического порядка. Весь вопрос в том, как способствовать развитию этого слоя, как отличить действительных предпринимателей от жуликов и т.д., но это другой вопрос, мы готовы его решать и давно ждем этого. Если умный долго думает, то дурак может додуматься до того же самого, тогда уже он сам (умный) будет ходить в дураках.

Парламент не решил вопрос о земле. Это плохо, хотя Глеб Якунин радовался (будет повод для митинга!). Но это значит, что вопрос о земле должен решать президент. Каждый, кто президентским декретом получит права на то, чтобы иметь землю в собственности, ― автоматом станет членом партии президента.

Региональный и территориальный факторы, конечно, будут играть существенную роль, но в данном случае главный фактор это единое рублевое пространство и единое правовое пространство, то есть страна, где президентом ― Ельцин. Предпринимательство не знает ни границ, ни национальных предрассудков, ни прочих компонентов рабской психологии. В том или ином регионе будет своя специфика, свои полозковы или федоровы, но в главном особых проблем не будет: там, где будет консервативное руководство, оттуда будет «утекать» рынок в соседнюю губернию и т.д.

 

                                                            *    *    *

 

                        Российские предприниматели
            Пути формирования полноценного класса собственников в России

 

Эта тема мне особенно близка. Собственно, я этим в основном и занимаюсь вот уже пять лет, то есть с тех пор как появилась возможность создания альтернативного сектора в экономике.

Меня волновал этот вопрос, так как именно в наличии мощного альтернативного капитала (мы называли его «общественным») мы видели необратимость реформ. Нам не безразлично, в какой именно рынок входит страна. Мы всегда выступали за демократический рынок, основу которого составляет мелкий и средний собственник.

Сейчас положение в среднем и мелком предпринимательстве более чем сложное. Гиперинфляция губительна для него: он не успевает за скачком цен, за обесцениванием денег. Я знаю множество примеров, когда предприниматели, особенно из сферы производства, просто-напросто позакрывали свои производства. Это очень печально, поскольку ежедневно тает та социальная опора, которая, развиваясь, могла бы служить гарантией от реваншистских тенденций.

Остановить этот процесс можно, но нужно это делать немедленно. В свое время предприниматели из нескольких городов, представители финансового, торгового и производственного капиталов поработали над созданием, по-моему, самого радикального документа в этой области. Он называется «Распоряжение 104 Р» и был подписан Григорием Явлинским за несколько недель до ликвидации союзных структур. Это распоряжение носило рекомендательный характер, и о нем скоро забыли те, кто должен был бы его внедрять в жизнь.

Надо посмотреть его еще раз. Его достоинство в том, что написали его практически те, кто в нашей стране действительно что-то делает и у кого что-то получается. Они взяли и написали: что нужно, чтобы был прорыв. Я убежден, что надо вернуться к этому документу. Мы никуда не уйдем от тех проблем, которые там поднимаются.

Необходимо немедленно заниматься приватизацией, но это слова, а что надо приватизировать, так это землю.

Надо её раздавать, продавать – делать что угодно и как угодно. Это единственное, что еще у нас есть. Десяткам тысяч офицеров надо давать не обещания, а землю. Пусть что хотят с нею делают, продают, обустраивают, но это снимет острейшую проблему.

Миллионам людей надо давать столько земли, сколько они захотят взять. Как именно ― есть много трезвых планов, в том числе и по примеру американцев, которые с помощью наделов земли в свое время покончили с гражданской войной. Собственник ― человек мирный.

Я вот внимательно смотрел в окно, когда ехал в поезде. Страна в руинах, как Мамай прошел. Единственное место, где все аккуратно и чисто, где теплится жизнь, ― это небольшие сады-огороды, один к одному. Там все сделано так, чтобы человек не вырастил лишнюю редиску и не понес на базар наживаться. Это от Минска до Магадана. Эти маленькие участки ― оазис жизни в мире хаоса. Что еще нужно, чтобы доказать необходимость раздачи земли или ее продажи?

Во вновь создаваемые партии с ориентацией на предпринимательство я не очень верю: это игра на будущие выборы, не более того.

Для того чтобы слой собственников формировался быстрее, надо способствовать этому «сверху». Например, надо позаботиться, чтобы в законодательных органах были представители от настоящих предпринимателей, а не только от капитализирующегося госсектора. В РСФСР был один Артем Тарасов, да и тот сплыл. А туда нужны люди более спокойные и менее предрасположенные к шуму, больше к работе. Нужны представители в исполнительных органах. Гайдар, по-моему, никогда не воспринимал всерьез предпринимателей, хотя Туманова в свое время защищал через (журнал) «Коммунист». В Совете по предпринимательству доминируют предпринимательский истеблишмент, а этого недостаточно. Туда необходимо ввести несколько человек из малого бизнеса, тех, кто в предпринимательстве с 1987 года и живет до сих пор, надо постараться сделать, чтобы можно было иметь весь спектр экономической жизни, и главное ― там будет представлен слой собственников, которые сформируют гражданское общество.

Сейчас речь идет об инвестициях в нашу экономику. Обязательно нужно, чтобы хотя бы какая-то часть этих инвестиций попала в тот сектор экономики, о котором мы говорим, и обязательно в провинцию. Надо смотреть на тех, кому можно доверить, призвать их к написанию проектов по развитию предпринимательства в своих регионах и городах, посмотреть на емкости для таких инвестиций — это независимые банки.

12 мая у АРБы (Ассоциация российских банков) съезд в Колонном зале. Там очень важно побывать или как-то поздравить. 700 новых банков ― это серьезная сила, это то, что становится гарантией от реваншизма.

 

                                                  *     *     *

 

Я, кроме того, полагаю, что не надо сбрасывать со счетов и Президентский консультативный совет, который может многое, если к его работе подойти серьезно. Конечно, там люди пожилые или предпожилые, но все же. Они не связаны особыми иерархическими канатами с президентом и могут вполне свободно и даже нелицеприятно высказывать свои соображения. Это очень полезно. Но там можно закрутить и покруче.

Например, я хотел бы создать небольшую группу, человек десять или для начала даже пять, для обеспечения связи с провинцией. А там я предполагаю иметь доверенных лиц, знающих экономическую ситуацию в регионе или области и могущих квалифицированно передавать ее нам, с тем чтобы уже от нас эта информация ложилась президенту на стол. Руководствуясь такой информацией, можно строить прогнозы на будущее.

Я знаю немало предпринимателей, они сейчас все в тяжелейшем состоянии. С одной стороны их душит инфляция, с другой ― жесткая политика правительства, а с третьей ― местные власти и антирыночная стихия вокруг. Словом, мы можем лишиться той социальной опоры, без которой о демократических реформах можно будет лишь мечтать.

Эти люди ищут помощи и, отчаявшись, уходят в тень. А это люди очень способные, энергичные, люди действия. Толкая их в тень, мы толкаем их против правительства, против государства и подвергаем себя опасности. Это пострашнее люмпена, это разочарованные наши сторонники, могущие решить дело.

 

                                             *     *     *

 

Вопрос об интеллигенции очень непростой. Здесь я мало чего могу открыть нового, разве что тривиальные фразы. Но я хотел бы обратить внимание на очень тонкий слой шестидесятников, точнее, даже на некоторых их представителей, которые, несмотря на критику в свой адрес и даже насмешки, продолжают играть очень существенную роль в формировании мировоззрения у людей, особенно у столичной публики.

Эти люди стали известными еще во времена Хрущева и с тех пор из политики не ушли. В их жизни было все что угодно, и многие, конечно, сдались, но есть и люди жесткие, неподкупные. Карпинский, например, или Карякин, или Гельман. Еще одно поражение эти люди просто не переживут, поэтому они как-то всегда готовы к внешнему отпору со стороны кого-либо. Это странная интеллигенция. Конечно, не из породы Сахарова (этих вообще не осталось), и они об этом знают. «Мы, вообще-то, дерьмо, ― говорил один из них, ― но можем быть полезны в качестве удобрения». Это самокритично до цинизма, но это абсолютно верно. И они на это способны. Надо такую возможность «шестидесятникам» дать. Например, можно организовать нечто вроде их небольшого клуба. С ними есть о чем поговорить.

Но есть у нас и люди такие, как Гефтер. Они еще старше. Надо найти возможность помочь им. Михаил Яковлевич, например, не может переносить духоту: просто ложится и помирает. Ему надо где-то в лесу перенести лето. Надо помочь. Надо еще найти таких людей. Я знаю, что помогли Аверинцеву. Это очень здорово. Словом, надо зафиксировать и помогать этим людям. Но сверх какой-то помощи чисто физической им надо дать возможность выступить по радио, телевидению, в печати. Тогда, когда у них были силы, они не могли их реализовать. Теперь же ― простор, но сил не осталось. Это очень тяжело. Шестидесятники еще хоть что-то могут, а вот кто постарше ― уже не имеют сил расталкивать всех локтями. Например, Лотман. А вот как он там, в Риге, живет?

Кроме этого, интеллигенция очень чутка к таким вещам, как забота о сохранности наследия. Например, архивы. Забудут всё: обманы, подзатыльники, падения и прочее. Но пройдет тысяча лет, и все будут помнить: этот позволил уничтожить нашу историю. Сейчас положение такое, что архивы распродаются налево и направо. Надо приостановить это. Выступить по ТВ и пообещать это дело приостановить и наказать торгашей историей. Нужна квалифицированная, а главное ― заинтересованная комиссия. Михаил Яковлевич (Гефтер) может помочь советом. (Собственно, это его пожелание.)

Второе, надо посмотреть на библиотеки, и прежде всего на Ленинку. Если хотя бы ее спасти или начать спасать, обеспечена добрая память.

То есть я веду речь о частных делах, но это именно то, из чего состоят дела глобальные.

 

                                                   *     *    *

 

Вопрос:

 

Когда и при каких условиях возможен и необходим референдум в России?

 

Ответ:

 

Смотря кто задает такой вопрос. Правительство проводит референдумы лишь при 200% уверенности в положительном для себя результате. Иначе зачем референдум?

 

                                                 *     *     *

 

На встрече мы говорили об идее гуманизации перехода к рынку в России.

Гайдар ― человек целеустремленный, знающий, что делает, и уверенный в своей правоте. Я его знаю. Он ― человек доктрины. Он ее хозяин, но он и ее раб. Это накладывает отпечаток на всю его деятельность. То есть он проводит свою линию предельно жестко, не считаясь со щепками, которые летят, когда рубят лес. Кто знает? Может, это именно то, что требуется. Но при этом очень страдают люди. Очень страдают! Им не интересны разговоры о грядущей стабилизации и т.п., и, в конце концов, их даже не очень волнует, какой строй установится. Когда людям трудно, когда вокруг неопределенность и безысходность ― люди очень легко соблазнимы на некую упрощенную идею. Этим всегда пользовались политики. Пользуются и сейчас.

Но если от политического руководства исходит жесткость в проведении курса на реформы, то почему от него же не должна исходить идея гуманизации перехода к рынку? Пусть даже с некоторым оппонированием правительству. Пусть даже с сильным оппонированием. Почему надо отдавать эту проблему кому-то другому? Почему об этом должны говорить противники курса? Сегодня идею гуманизации рынка прочно монополизировали люди с красными транспарантами. Это очень опасно, так как идея социального равенства едва ли искоренима в нашей стране в ближайшие пару десятков лет.

Что же это такое? Попробую сформулировать.

Во-первых, поощрение всякого рода благотворительности. Дело в том, что несколько лет назад, когда благотворительность развивалась достаточно сильно, налоговые службы забили тревогу: под видом благотворительности отмываются и укрываются большие деньги, прокручиваются сомнительные дела. И тогда резко сократили проценты, не облагаемые налогами. Это привело к тому, что благотворительность вообще стала занятием для сумасшедших: просто невыгодно. Так вместе с водой выплеснули ребенка. А те, кто укрывал доходы, ― нашли другие каналы. Словом, надо освободить от налога всякую благотворительность, также все фонды, у которых в уставе написано «благотворительный», освобождать от налога. Туда сразу потекут ручейки. Да, часть, и немалая, для отмывания и сокрытия, но это компенсируется тем, что деньги будут все равно брошены на смягчение ситуации. Политику остается только пропагандировать и покровительствовать таким фондам.

Например, наш Фонд Бухарина кормил обедом в ресторане (до повышения цен, т.е. год назад) 50 пенсионеров. Один скромный обед стоил порядка 5 рублей. Талоны выдавались персонально по спискам райсобеса на месяц и стоили всего 7 тыс. 500 рублей. Пожертвования в Фонд вносил кооперативный банк с достаточно скромным уставным капиталом. В городе Набережные Челны примерно пара тысяч всякого рода предпринимательских структур. Половине из них ничего не стоит вносить такие пожертвования: они рэкетирам платят гораздо больше. Тысяча по 50 обедов ― это 50 тысяч человек неимущих будут другими на следующий день. И вокруг люди станут другими, когда это увидят.

Сейчас цены иные, особенно в Москве. Но я уверен, что, обратись с таким призывом правительство, освободи они от налогов отчисления на благотворительность ― предприниматели на это пойдут. Они лучше будут отдавать деньги старикам, чем налоговому чиновнику.

Во-вторых, необходимо заботиться о рабочих местах. Причем не просто местах, а таких, которые позволят человеку стать на ноги и укрепиться. На это способен только малый и средний бизнес, частное предпринимательство. Крупные монополии всегда за рынок рабочей силы. Они будут всегда «приветствовать» наличие толпы у проходной: это их природа. Частное предпринимательство направлено на органичное включение каждого в рыночный процесс.

Вот на днях, не выдержав инфляции и налоговой политики, произвола местных чиновников, вынужден был закрыться старейший кооператив. Там люди шили одежду для других людей. Прибыли там почти не было, но надо как-то было жить, кормить семьи. И вот ― все! Двадцать человек уволены. Куда они пойдут? Станут ли они, наши вчерашние сторонники, вновь поддерживать нас? Чьи армии пополнят? Уличные, теневые, люмпенские?..

Надо думать об этом постоянно.

Так вот, открытые шлюзы для частного бизнеса, всяческие льготы, а главное ― вопрос о земле решают проблему рабочих мест. И не наемников, а собственников, что немаловажно. Этой теме разве не надо посвятить «круглый стол» вместе с правительством? Я знаю людей, которые из ничего придумывают «рабочие места».

В-третьих, немедленная работа по освобождению осужденных хозяйственников и частных предпринимателей. Есть общество, я о нем говорил. Его возглавляет бывший диссидент ― Виктор Сокирко. Надо не просто их освободить, но надо показать абсурдность их наказания. Надо реабилитировать посмертно таких, как Худенко, и сказать устами президента: вот это действительные политзаключенные, потому что они сидят именно за политику. И больше в нашей России никто не сядет в тюрьму за то, что предпочитает свободный труд.

Парадокс: страна задыхается от развала экономики, а в это время отбывают сроки те, у кого хоть что-то получалось.

Кстати, необходимо пересмотреть всю пенитенциарную систему. Там творится черт знает что. И некому заняться на государственном уровне. ГУЛаг по-прежнему включен в план и работает как министерство. Словом, это тоже направление из области гуманизма.

В-четвертых, необходимо изменить кардинально систему социального страхования. Пусть создается сколько угодно независимых фондов, и пусть туда, а не в централизованный фонд, идут отчисления предпринимателей. Пусть создается множество пенсионных фондов. Вскоре это будут самые богатые фонды в стране, а проводимые ими акции будут более чем масштабными.

Сейчас каждый свободный предприниматель отчисляет государству страшные проценты. И все бы ничего, если бы быть уверенным, что все это вернется. Но ведь гарантии нет. А люди хотят обеспечивать свою старость сами. (Те, кто способен и у кого есть возможность. Кстати, таких немало.) Надо дать такую возможность. И обеспечить законодательно. В США пенсионный фонд может скупить весь СНГ.

Можно еще над этим думать. Я просто обращаю внимание. Просто опрометчиво отдавать такой козырь своим оппонентам.

А вообще, надо думать о будущем. Я вполне согласен с идеей создания неких плацдармов на будущее. Особенно это важно в провинции.

Прошу прощения за некоторый сумбур и прошу находить время, чтобы встречаться и спокойно говорить.

 

Май 1992, г. Набережные Челны