Политические беседы

Политические беседы

 

Ксендз Ежи Попелушко и судьба Польши                    

Остаётся ещё один вопрос, который меня волнует вот уже несколько лет, и, находясь в Польше, я не мог обойти его. Речь о трагической судьбе Ежи Попелушко (Jerzy Popiełuszko, 1947–1984), польского католического священника, зверски убитого офицерами госбезопасности в октябре 1984 года.

Советскому человеку это имя мало о чём говорит, ибо, когда весь мир обсуждал судьбу ксендза, наши «средства массовой информации» ограничились комментариями пространного и туманного сообщения Польского агентства печати (ПАП). После прихода политики гласности, к этой теме, насколько мне известно, советская пресса уже не возвращалась. А между тем в самой Польше мученическая смерть ксендза Ежи Попелушко вызвала взрыв народного негодования и море скорби. Похороны убиенного превратились, по словам примаса Польши кардинала Юзефа Глемпа (Józef Glemp, 1929–2013), в событие историческое, а могила Ежи стала национальной святыней и местом паломничества миллионов поляков.

К костёлу Святого Станислава Костки (Kościoł św. Stanisława Kostki) в Варшаве, где служил и рядом с которым похоронен ксендз Ежи, меня влекло не только любопытство. Нельзя узнать Польшу и невозможно понять поляков без знания того, какую роль в их жизни играет Костёл. На мои вопросы поляки отвечали, что Костёл для них это и вера, и надежда, и любовь. В трудные минуты, а их в истории Польши было предостаточно, поляки идут в костёл. И там их ждут.

О роли и трагической судьбе ксендза Ежи Попелушко, а также о том, каково положение дел церкви в современной Польше, мне рассказал ксендз костёла Святого Станислава Костки – Антон Левек (Antoni Lewek, 1940–2010). Наша встреча состоялась вечером 2 сентября 1989 года под стенами костела, куда мы пришли сразу после беседы с Яцеком Куронем, который живет неподалеку. Как всегда, моим добрым проводником и переводчиком был Кароль Модзелевский.  

 

                                                            *   *   *

 

«Из тридцати восьми миллионов поляков девяносто пять процентов — крещённые в католической церкви. По анкетным исследованиям, проводимым государством и также церковью, себя считают атеистами лишь шесть процентов населения. Ежи Попелушко в молодостиБолее девяноста процентов считают себя верующими в бога и посещают церковь. Среди учителей и профессоров университетов более восьмидесяти процентов считают себя верующими. В последнее время в Польше наступило великое церковное оживление, особенно после избрания на папский престол поляка.[1] Очень много молодёжи учится в духовных семинариях, много людей посещают церковь, это явление, которое заставляет задуматься.

Было время, говорили поляки, когда у Польши ничего не оставалось, кроме Костёла. Именно поэтому шла борьба за влияние на поляков через Костёл. Жертвой такой борьбы и стал католический священник Ежи Попелушко.

Когда в августе 1980 года на металлургическом заводе в Варшаве вспыхнула забастовка в знак солидарности с рабочими Гданьска, десять тысяч рабочих не раздумывали долго, где именно им искать своего духовного пастыря. Делегация рабочих пошла к примасу Стефану Вышинскому (Stefan Wyszyński, 1901–1981) просить, чтобы к ним пришёл священник, который бы проводил богослужения во время забастовки. И тогда ксендз Ежи согласился и, по просьбе примаса, пошёл на завод и с тех пор стал духовным пастырем этого завода. Ксендз Попелушко проповедовал рабочим церковную  социальную доктрину, они здесь встречались (в костёле св.Станислава Костки В.П.), он оказывал огромное влияние на рабочих завода, и все шестнадцать месяцев свободного существования профсоюза "Солидарность" был их духовным пастором.

После введения военного положения 12 декабря 1981 года "Солидарность" была запрещена, но ксендз Ежи Попелушко продолжал свои проповеди. Он же не мог своим прихожанам сказать: "Расходитесь по домам, вы теперь нелегальны!" И во время военного положения на его проповеди стекались многие тысячи поляков со всей страны, а особенно массовыми были его богослужения, которые назывались Msza św. za Ojczyznę (Св. Месса за Отчизну), и это ему ставили в вину.

В последнее воскресенье каждого месяца он появлялся вот здесь, на балконе перед церковью, и тысячи прихожан сюда приходили его слушать. И конечно, власть очень злило то, что такие массы людей приходят на его богослужения. Милиция и внутренние войска каждый раз окружали эту толпу, без всякой нужды. И всё это продолжалось три с половиной года!

Ксендз Ежи Попелушко стал известен во всей Польше, его очень любили, его богослужения были очень популярными, и вот тогда-то и начались его преследования, многочисленные аресты, допросы, нападки в печати... Но он от своих принципов не отступался.[2]

В сентябре 1984 года пресс-представительство правительства опубликовало очернительную статью Яна Рема (Jan Rem / Jerzy Urban, 1933) (псевдоним небезызвестного Ежи Урбана — В.П.), в которой говорилось, что "ксендз Попелушко устраивает сеансы политической ненависти". Это особенно мерзко, потому что в проповедях Ежи Попелушко как раз и не было даже тени ненависти. Потом Урбану ставили в вину, что он этой своей статьёй морально подготовил убийц, хотя он публично в печати пытался оправдать себя, мол, он этого не мог предвидеть.[3] Но ведь дело дошло до убийства, вот этими тремя офицерами госбезопасности...

Поздно вечером 19 октября 1984 года Ежи Попелушко и его друг-водитель возвращались из Быгдоща (Bydgoszcz). В десять часов их остановили в лесу трое офицеров госбезопасности. Вальдемар Хростовский (Waldemar Chrostowski), так звали водителя, не хотел останавливаться, но Попелушко сказал ему: "Ты же видишь, что это милиционеры, надо остановиться, иначе они за нами будут гнаться". И тот остановился...

Они сразу надели на Хростовского наручники, а Ежи избили до бессознательного состояния, после чего затолкали в багажник и повезли добивать.

На огромной скорости, больше ста километров в час, Хростовскому удалось выпрыгнуть из машины. Он знал, что едет на смерть, потому что они ему так и сказали: "Вальдек, ты едешь в свой последний путь".

Вальдек потом рассказывал, что он имел три возможности: либо сидеть тихо и ехать на смерть; или броситься на руль, свернуть его и спровоцировать катастрофу, при которой погибли бы все; либо выпрыгнуть из машины, чтобы оставить хоть какой-то след о том, что произошло.

И тогда он решил выпрыгнуть. Он ждал, когда на дороге появятся хоть какие-то свидетели. И когда мимо проезжал какой-то небольшой фиат, Хростовский выпрыгнул. Он был убежден, что погибнет на месте, но он обязательно хотел оставить хоть какой-то след, чтобы потом не говорили, будто не было никакого похищения и убийства... И он выпрыгнул!

И это чудо Божие, что с ним ничего не случилось! Он не получил никаких серьезных повреждений. Он был убежден, что погибнет, но мы, как христиане, не можем отрицать того, что здесь была какая-то Божья помощь­: в том, что человек уцелел и затем стал свидетелем в суде! А если бы он не уцелел, то, вероятно, мы бы искали Ежи Попелушко и его самого до сегодняшнего дня. И нашлись бы "свидетели", которые сказали бы по телевидению, что видели ксендза Попелушко, например, в Австралии...[4]

Итак, ксендза Попелушко после жестоких избиений бросили в озеро, предварительно привязав к телу груз. Но благодаря Хростовскому похищение и убийство Попелушко не стало тайной, и вскоре Польша с болью узнала о страшной участи священника. На его похоронах, здесь вот, у костела, где он служил, был примас Вышинский, присутствовали полмиллиона поляков со всей Польши, которые заполнили вот эти улицы, и их скорбь была безмерной...»

 

Здесь мы прервём на несколько минут рассказ ксендза Антона Левека, с тем чтобы привести драматический отрывок из его брошюры, которую он вручил мне здесь же, у ограды костёла Св. Станислава Костки. По сути — это Обращение к паломникам у могилы ксендза Ежи Попелушко, по форме — дневниковые записи, которые вёл ксендз Антон в трагические дни похищения и убийства Ежи.

 

«20 октября 1984 года. Суббота. Вечером по радио и телевидению объявляют о том, что неизвестные похитили ксендза Ежи Попелушко. Сейчас же на ограде нашего костела появляются транспаранты с надписями: "Отдайте нам ксендза Ежи!" Люди знали, кто его преследовал, кто в его окна бросал взрывчатку. В 22.00 — первое богослужение за ксендза Ежи.

21 октября. Воскресенье. Каждый час Божественная литургия. Тысячные толпы варшавян стекаются к этому костёлу. В 11.00 приезжает Лех Валенса. Присутствует за богослужением. После литургии, дрожащим голосом, с этого места говорит:

 

"Дорогие соотечественники! Над нашей Родиной нависла серьезная опасность. Я вас прошу, не позвольте себя спровоцировать на кровопролитие. Умоляю вас, сохраняйте спокойствие и не прекращайте молиться за ксендза Ежи".

 

И действительно, молитвы продолжались здесь день и ночь. Во всенощных бдениях принимали участие различные профессиональные группы: металлурги, юристы, работники здравоохранения, учащаяся молодежь и так далее. 

Проходит день за днем. Вечером — молебны. В полночь — всенощные. Костел переполнен. В 18 часов — молитвы к Божьей Матери. В 19 часов — служба: у алтаря несколько десятков ксендзов; в 21 час — специальная служба, посвященная Божьей Матери; в 24 часа — всенощная.

В среду прибывает епископ Крашевский. Возглавил служение. В пятницу прибывает сам ксендз Примас с епископом Романюком и тридцатью ксендзами, бывшими однокурсниками Ежи. Напряжение увеличивается. Мы все боялись одного: не объявит ли вдруг ксендз Примас, что ксендз Ежи... уже не вернётся?.. Но не сказал.

Второе воскресенье. Тысячные толпы в костеле. Напряжение огромно. Многие не в силах уйти с этого места. Я сам слышал: "Я останусь здесь до тех пор, пока не вернется ксендз Ежи". Некоторые шатались от усталости. Волнение достигало своего апогея.

И вот наступил критический день: 30 октября, вторник.

Дорогие мои, представьте себе: в 19 часов около алтаря двадцать ксендзов. Костел переполнен. Толпы людей перед костелом. Я как раз окончил проповедь. Подходит ксендз Малковский и говорит шепотом: "Минуту назад по телевидению объявили, что ксендза Ежи нашли в Висле..." Мои дорогие, у меня опустились руки, я растерялся! Просто не мог представить себе, глядя на разгоряченные лица тысяч верующих, в их полные слез глаза, как можно сообщить им сейчас эту страшную весть. Ведь, наверное, и служение уже нельзя бы было довести до конца, могла бы начаться паника и замешательство. Поэтому, потрясенные до глубины души, но полные самообладания, мы довели до конца службу и только после окончания богослужения решились огласить это трагическое известие. Если бы не сделали этого мы, ксендзы, а кто-нибудь из находящихся в костеле людей, могла бы начаться опаснейшая паника. И вот с этого места прозвучали слова: "Ксендза Ежи сегодня нашли в Висле..."

Дорогие мои, до конца жизни я не забуду, что тогда произошло! В миг многотысячное скопление народа разразилось таким громким плачем, рыданием, криком, что я не знал, что делать. Я бы сам плакал от этой нестерпимой боли и муки, что все же произошло то самое страшное, чего мы все опасались. Но ведь надо было овладеть ситуацией, и поэтому через минуту я воскликнул перед микрофоном: "Дорогие братья и сестры, опомнитесь! Это правда, что бывают ситуации, когда человек не выдерживает и громко плачет от боли: будь это человек простой или профессор университета, мужчина или женщина каждый плачет и только зовёт: "Боже! Боже! Боже!" И такая минута наступила сейчас, когда мы узнали, что ксендза Ежи все же замучили до смерти, что он уже не вернется. Но мы верим, что ксендз Ежи уже находится в раю, среди Блаженных".  И новая волна плача и рыданий, так как люди не могут смириться с тем, что он уже не вернется, что он уже существует в ином свете.

Я продолжаю: "И Христос так же плакал над смертью своего друга Лазаря, над пророками, которых убивали в Иерусалиме. Никто не удивляется, что и плачем, как взрослые дети, над смертью нашего друга, любимого брата Ежи. Но будем мужественными". И тут, мои дорогие, наступает трогательная сцена: эти плачущие люди совершают героический акт... прощения. Три раза все повторяют за священнослужителем: "И прости нам наши грехи, как и мы прощаем". Это был христианский ответ на нехристианский поступок убийц, потом продолжались непрерывные молитвы, пение... После коммюнике, прозвучавшего по телевидению, ещё больше людей стало приходить в костел. Люди молились всю ночь.

На другой день — 31 октября — около алтаря много ксендзов. Костел переполнен. После проповеди во время вечернего богослужения направляются из ризницы к алтарю — прямо от ксендза Примаса — старички плачущие, родители ксендза Ежи. Отец упал перед алтарем. И опять — общий плач, рыдание людей, которые сочувствовали всем сердцем этим старикам, что они дожили до страшного дня жестокого убийства их любимого сына...»[5]

        

Вернемся теперь к рассказу ксендза Антона Левека:

 

«Со времени смерти Ежи Попелушко прошло уже пять лет, но ежемесячно к могиле Ежи приходят больше ста тысяч человек, а всего тут было больше семи миллионов паломников, среди которых многие государственные деятели из разных стран, в том числе вице-президент США Джордж Буш, премьер Маргарет Тэтчер, многие министры. Ксендз костёла Святого Станислава Костки – Антон Левек Был тут и сам Папа Римский, и это стало важным событием. Он подошел к могиле, встал на колени, целовал землю на могиле Ежи — так хотел он выразить свою любовь и признание этому человеку. Для поляков это имело огромное значение, потому что были и есть такие поляки, которые ничего не хотят знать, в ус не дуют, а знают только то, что в половине восьмого вечера смотрят новости. А у некоторых в голове была каша, они не знали, кто такой Попелушко: хороший он или нет... Но теперь, когда здесь побывал Папа Римский, им трудно верить газетам, что это был преступник и враг народа.

И конечно, после мученической смерти Попелушко, после его канонизации люди приходят к церкви, к христианству, к вере, потому что поняли, как борются священники за дело народа. Это была такая политическая бомба, которая открыла глаза народу Польши, который быстро понял, кто и кем является на самом деле...  

Ежи Попелушко обвиняли в том, что он вмешивается в политику. Но все пророки Ветхого Завета, и Иоанн Креститель, и Сам Иисус Христос тоже вмешивались и за это пошли на смерть. Потому что они называли зло — злом...»

 

                                                      *   *    *

 

И вот я тоже стою перед могилой Ежи Попелушко... Всматриваюсь в многочисленные фотографии ксендза, под звуки органа рассматриваю многочисленные портреты, на которых изображен его романтизированный и У могилы Ежи Попелушкобогоподобный образ, смотрю на людей, подходящих ежеминутно к могиле и становящихся на колени перед нею, и всё время думаю: как же надо ненавидеть поляков, Польшу, каким надо быть далеким от них, чтобы поднять руку на Костел!

Прогуливаясь по хмурой и унылой Варшаве, вглядываюсь в такие же хмурые и унылые лица прохожих. И всё время смотрю на цены... Почему-то вспомнились слова Брежнева на XXVI съезде КПСС: «Социалистическую Польшу в беде не оставим и в обиду не дадим!..»

И мне стало ужасно стыдно за совершенное незнание нашего единокровного соседа; за жирные каракули, оставленные политическими преступниками на карте Польши; за ложь о «Солидарности»; за преступное молчание о Катыни; за то, что и мы, и они такие бедные...

Сейчас у Польши вновь трудные дни, а значит — поляки вновь идут в костел. Станет ли новая святыня польского народа предвестником нового пути Польши?

 

Сентябрь  1989

  


Примечания

[1] Иоанн Павел Второй — до интронизации Кароль Юзеф Войтыла (Karol Józef Wojtyła) — избран предстоятелем Римско-католической церкви 16 октября 1978 года.

 

[2] «Не имея возможности отстранить его от пастырской деятельности, посредством давления на его руководителей,  коммунисты начали запугивать Отца Ежи. Его квартира была взломана дважды, за ним постоянно следили, его автомобиль пытались несколько раз разбить, устраивали странные аварии. В сентябре 1983 года прокурор Анна Яцковская (Anna Jackowska) возбудила дело в отношении ксендза Ежи Попелушко, и в декабре того же года ему было предъявлено обвинение в злоупотреблении свободой совести и религии в ущерб Польской Народной Республике. 

За первую половину 1984 года он был один раз арестован и тринадцать раз (!) подвергнут допросу. Под влиянием службы безопасности и пропаганды активизировалась пресса, и начались нападки на священника со стороны СМИ. Пресс-конференции, проводимые пресс-секретарем правительства Ежи Урбаном, часто выглядели как инструкция по борьбе с восставшими священниками. В связи с растущей напряженностью, многие старались содействовать переезду ксендза Ежи в Рим. Однако он отказался от обучения там: "Я не могу оставить этих людей, я не могу предать их. Уехать сейчас означало бы отступиться от позиции церкви, которой доверяют. Я пережил тяжелые времена с ними и брошу их сейчас? ...Что предложит им Церковь? мою измену, мою отставку?"» См. сайт www.popieluszko.yolasite.com

Мы привели выдержку из биографического очерка о Ежи Попелушко, размещённого на сайте, созданном студентами факультета социальных наук Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена в Санкт-Петербурге — участниками научно-практической группы под руководством доцента Сергея Наумова. Это первая интернет-страница на русском языке, посвященная ксендзу Ежи Попелушко. Цель «проекта Попелушко», как она сформулирована авторами, — сбор информации и создание единого многоформатного русскоязычного ресурса, позволяющего обмен историческим и культурным опытом между Россией и Польшей.

 

[3] Этот бывший пресс-секретарь Ярузельского сделал успешную карьеру и при новой власти, став издателем и главным редактором еженедельника «Nie», в котором регулярно печатал свои фельетоны, высмеивая новые польские власти и Костёл, только теперь уже как оппозиционер. Он благополучно доживает свой век, раздает интервью, в том числе и на русском. В одном из них Урбан признаётся: «Когда я пишу, я оказываю влияние на образ мышления определенного круга людей. Влияние это не поддается измерению. Мой еженедельник «NIE» ломал разные табу и придавал смелости всей прессе и телевидению. Это мое косвенное влияние. Иногда я оказываю влияние на действия властей, вызывая скандалы...» См. ответы Ежи Урбана на вопросы читателей сайта ИноСМИ.ru, март-апрель 2005 г. www.inosmi.ru/online/20050325/218360.html

 

[4] «9 октября 1984 года после служения Святой Мессы в приходе Святых Польских братьев мучеников в Быдгоще по пути в Варшаву ксендз Попелушко и Вальдемар Хростовский, водитель автомобиля "Фольксваген Гольф", были похищены в Горске тремя сотрудниками службы безопасности (Гжегож Пиотровский, Лешек Пенкала и Вальдемар Хмелевский), один из которых — Хмелевский — переодет в форму сотрудника дорожной милиции. Сотрудники действовали по приказу независимой группы "Д" 4 департамента МВД ПНР, отвечавшего за работу со священнослужителями и церковью. Тут нить обрывается. Никто не знает, что произошло на самом деле с ксендзом Попелушко. 21 октября была сформирована специальная группа в МВД по расследованию похищения (теоретически никто еще не знал о смерти священника).

В состав группы вошли опытные сотрудники 4 департамента МВД (глава отдела Зенон Платек и его заместитель Адам Петрушка). Исходя из политического решения 24 октября 1984 года, сотрудники службы безопасности были арестованы, а спустя три дня были оглашены их имена. А еще через три дня, 30 октября, тело ксендза Ежи Попелушко было поднято из водохранилища недалеко от Влоцлавка. В полицейском протоколе это записано следующим образом: "В 17:00 с помощью водолазов началось поднятие на поверхность мужского тела. Жертва — сообщает Кшиштоф Манько, один из водолазов, — была одета в рясу и сброшена с плотины с мешком камней". (Chinciński, T., Na tropach prowokacji, "Biuletyn IPN" 2004, no. 10, p. 38.)

Тело было изуродовано настолько, что его трудно было опознать. Что же стало причиной подобной жестокости? Историк Яцек Т. Журек утверждает, что это был способ запугать тех, кто не желает примириться с властью. Один из сотрудников службы безопасности раздавил язык ксендза Ежи со словами: "Не будет больше тявкать". Может быть, это, скорее, символ — убить священника, который проповедовал правду, сродни убийству самой правды. Мы никогда не узнаем, кто отдавал приказы и что бы выяснилось, если бы было проведено надлежащее расследование.

Перевоз тела из Белостока (место вскрытия) к могиле около церкви Святого Станислава Костки в Варшаве превратился в способ проявления веры и единства. Церемония похорон проводилась 3 ноября, а Святая Месса проходила в полной тишине. Речи не были предоставлены никому.

За день до похорон группа службы безопасности была распущена. Внутреннее бюро расследований МВД принялось за это дело. Очевидно, что ничего не изменилось в процессе расследования, и результаты были вполне ожидаемыми. Ничего не было ясно. Суд над предполагаемыми преступниками тоже шел без изменений. Он продлился с 27 декабря 1984 по 2 февраля 1985 года в областном суде в Торуни в присутствии "общественности", которая состояла из членов службы безопасности и прокоммунистических журналистов. В результате судебного разбирательства подсудимые были приговорены к лишению свободы: Г. Пиотровский, А. Петрушка (на 25 лет каждый), Л. Пенкала (на 15 лет) и В.Хмелевский (на 14 лет). Все осужденные были освобождены из тюрьмы досрочно. Пенкала вышел через 5 лет, Хмелевский через 8, Петрушка через 10 и Пиотровский через 16 лет в 2001 году.

Парадоксально, но сам судебный процесс преподносился как дело по незначительным нарушениям. Казалось, что в суде на самом деле был ответчиком ксендз Ежи Попелушко и католическая церковь в Польше. Позже Войцех Ярузельский (в беседе с Эрихом Хонеккером) назвал церковь горбом, от которого нельзя избавиться». См. сайт  www.popieluszko.yolasite.com

 

[5] Антон Левек. Новая святыня польского народа. У могилы Ежи Попелушко: факты, события, перспективы. Варшава, 1986.