Пришествие блюза. Том 3

Пришествие блюза. Том 3

 

Глава одиннадцатая. Блайнд Джо Рейнолдс    

У него были две-три вещи,

которыми он мог остановить любого.

 

                               Ишмон Брэйси

 

 

Если о Джо Холмсе (Кинге Соломоне Хилле) говорили, что тот, ведя праздную и непутёвую жизнь, следует прямо в преисподнюю, то о Блайнд Джо Рейнолдсе вспоминали как о самóм дьяволе!.. Давным-давно, в середине десятых годов прошлого века, этот блюзмен начал петь и играть блюзы и продолжал это делать публично едва ли не до самой своей смерти в 1968 году, оставаясь в полном неведении о том, что несколько его песен, записанных в конце двадцатых для Paramount и Victor, являются предметом тщательного изучения не только специалистами, но и музыкантами, а одну из них – «Outside Woman Blues» – вовсю тиражируют знаменитые рокеры, получая за это немалые гонорары…[1] В случае с Блайнд Джо Рейнолдсом мы имеем лучшую возможность увидеть, в каких разных, несоприкасающихся мирах жили герои наших книг и те, которые во многом обязаны им своим успехом, славою и житейским благополучием.

Удивительно! Пожилой и слепой сингер никуда не прятался, по-прежнему пел и играл на улицах одного из южных городов и в его окрестностях, в соответствии с новыми веяниями перешел на электрогитару, имел аудиторию и благодарных слушателей… а в это время в другом далеком и шумном мире его песни пели со сцен, переиздавали на пластинках и раскупали, при этом сам Рейнолдс оставался не замеченным ни устроителями фестивалей, ни блюзовыми энтузиастами, ни специалистами, ни фольклористами, ни прочими «заинтересованными лицами», один из которых, наконец, бросился на его поиски, но, как это часто бывает, опоздал! Так и ушел Слепой Джо из жизни, оставаясь своим лишь для тех, для кого и предназначались изначально его блюзы, столь же непостижимые, как и вся его странная, беспокойная жизнь…

Одну из обложек журнала Blues Unlimited украшает черно-белый фотопортрет слепого блюзмена. Небрежно расстегнутая белая рубаха под серым пиджаком и светлая шляпа выдают в нём гуляку праздного… Но самое главное – лицо Рейнолдса: с  мертвецки прикрытыми незрячими глазами, испещрённое шрамами, оно будто обращено к нам, выставлено навстречу, открытое всем ветрам, как теплым, так и холодным… Этот снимок, сделанный в 1947 году, предназначался для удостоверения личности. Но когда видишь лицо Рейнолдса и слышишь «Outside Woman Blues», с взмывающим вверх боттлнеком в начале каждого куплета и невообразимым приглушенным брейком на басовой струне, которыми Рейнолдс сопровождает свой низкий хриплый голос, – становится очевидным, что это не частное фото слепого обитателя одной из южных каунти, а редчайший Документ эпохи, дающий нам шанс еще и увидеть, каким был неподдельный голос луизианской Дельты…        

    

Как и в случае с Джо Холмсом, единственной биографической статьёй о Блайнд Джо Рейнолдсе является совместная статья Дина Уордлоу и Стивена Колта под названием He’s A Devil Of A Joe (Этот дьявол Джо), опубликованная в 1984 году в Blues Unlimited № 146, на обложке которого и помещена фотография блюзмена.[2] Эта же статья, только с предисловием Уордлоу, переиздана в его книге Chasin’ That Devil Music: на это издание мы будем ссылаться… Как видим, сотрудничество Уордлоу и Колта было весьма плодотворным. Заметим, что роль главного добытчика информации о сельских сингерах принадлежала выросшему в Миссисипи Уордлоу, в то время как Колт составлял тексты и комментировал творчество.

В 1963 году в сельской местности Джорджии была найдена пластинка Paramount 12927 с двумя блюзами Блайнд Джо Рейнолдса – «Outside Woman Blues» и «Nehi Blues». История даже сохранила имя счастливца – это коллекционер Джефф Тэррер (Jeff Tarrer). Спустя два года повезло уже самому Гэйлу Уордлоу, который разыскал в миссисипском Чарльстоне (Charleston, MS) еще одну пластинку Рейнолдса, вышедшую на Victor, с песнями «Third Street Woman Blues» и «Married Man Blues». Появление редчайших пластинок вызвало сенсацию среди коллекционеров и исследователей блюза, а неведомый до тех пор сингер встал в один ряд с великими исполнителями довоенного блюза. В том же 1965 году три из четырех блюзов Рейнолдса были переизданы лейблом Origin Jazz Library: «Outside Woman Blues» вошла в сборник «Country Blues Encores 1927-1935» (OJL-8), а «Nehi Blues» и «Third Street Woman Blues» – в сборник «The Mississippi Blues No. 2, Delta 1929–30» (OJL-11).

Так Джо Рейнолдса услышали любители блюза по обе стороны Атлантики. Как водится, одни усиленно искали его оригинальные пластинки, другие осваивали технические приёмы и копировали его блюзы, а Самюэль Чартерс написал об открытом музыканте в своей новой книге:

«Блайнд Джо Рейнолдс, записавший в 1930 году четыре вещи для Paramount, был одним из многочисленных музыкантов Дельты, оставивших после себя лишь несколько записей, но он, как [Вильям] Хэррис и [Гэрфилд] Эйкерс, своим стилем развил отдельное направление блюзов Дельты. В сравнении с Хэррисом, он был более пылким сингером, и его наполовину выкрикиваемая, наполовину спетая мелодическая фраза почти аритмична в своей неравномерности. (He was a more impassioned singer than Harris and his half shouted, half sung melodic phrase was nearly arhytmical in its irregularity.) Порой гитара буквально безмолвствует, вступая после голоса мощными партиями, сыгранными боттлнеком на средних струнах. Он использовал открытую настройку, временами применяя в аккомпанементе бренчание. Рубин Лэйси, один из первых сингеров, повлиявших на Сан Хауса, также играл в открытой настройке, но его ритм был более простой, чем ритм Рейнолдса».[3]

Но если Чартерс вписал имя Блайнд Джо Рейнолдса в новую книгу, то Гэйла Уордлоу открытые блюзы Рейнолдса позвали в дорогу, пусть и запоздалую…

 

Своё предисловие к статье He’s A Devil Of A Joe Уордлоу начинает с признания, что трехлетние поиски Рейнолдса стали самыми интенсивными и сложными из всех, когда-либо проведенных исследователем. Добавим, что закончились они безуспешно: Уордлоу не застал в живых блюзмена, хотя был близок к этому. Ему пришлось довольствоваться лишь отрывочными сведениями о слепом сингере, которыми с ним делились родственники блюзмена, бывшие возлюбленные, просто приятели или знакомые. Они-то и стали главными источниками для написания статьи.

А первым, от кого Уордлоу получил наводящие сведения о музыканте, стал всё тот же Хенри Спир. В 1965 году он рассказал посетившему его исследователю, что в конце двадцатых отыскал Рейнолдса в лесозаготовительном лагере (lumber camp) в нескольких милях к северу от небольшого городка Лейк Провиденс (Lake Providence, LA), названного так из-за одноименного вытянутого, полукруглого озера (их именуют cut-off), образовавшегося из-за смещенного русла Миссисипи. Лейк Провиденс находится на левом берегу великой реки, как раз напротив Дельты: эта местность называется луизианской Дельтой (Louisiana Delta). Хотя связь между обеими Дельтами затруднена глубоководной и стремительной рекой, она всегда оставалась тесной, и музыканты из Луизианы часто оказывались в городах миссисипской Дельты, где спрос на блюзы всегда был бóльшим, следовательно, и заработать было проще, и научиться чему-то модному – тоже; в то же время музыканты из миссисипской Дельты часто ездили в Луизиану и Арканзас, где было множество лесопильных производств, а при них – джуки, в которых проводили свой досуг тысячи работников со всего Юга. Основные пункты связи севера находились в Мемфисе и Хелине, центральной части – в Гринвилле, а юга – в Виксбурге: в этих городах берега соединялись мостами либо было налажено паромное сообщение.

Спустя какое-то время Уордлоу отправился в Лейк Провиденс и выяснил у настороженных жителей, что Джо Рейнолдс, который, как оказалось, отсидел не один срок, давно уехал из этих мест в сопровождении некой толстой женщины-поводыря: возможно, они отправились в Таллулу (Tallulah, LA), находящуюся южнее Лейк Провиденса, на хайвее номер 20…

Только к 1967 году, после кропотливых поисков в Таллуле и других окрестных луизианских селениях, Уордлоу наконец вышел на след Рейнолдса, всё то время проживавшего в Монро, на улицах которого он благополучно играл блюзы. Исследователь направился в этот город, расспрашивал местных жителей и вскоре выяснил, что слепой сингер всё ещё жив и пребывает в небольшой комьюнити к югу от центра Монро – Ричвуде (Richwood, LA). Когда Уордлоу в конце концов отыскал дом Рейнолдса, то обнаружил на двери замок. Он побеспокоил соседей, но никто из них не знал, где находится хозяин запертого дома и когда он вернется… В том, что Уордлоу отыскал именно Джо Рейнолдса, сомнений не было, так как племянник сингера, которому исследователь поставил одну из записей Рейнолдса, уверенно ответил: «Да! Это старик Джо. Это мой дядя, это старый Джо» (That’s old Joe. That’s my uncle, that’s old Joe).[4]

Покрутившись у дома, исследователь, не столько раздосадованный, сколько обнадеженный находкой, решил вернуться сюда через какое-то время…

Уордлоу не был богат и во время своих поисков, которые требовали больших затрат, обходился минимумом. В одном из интервью он признавался: «У меня совсем не было денег. В те дни я выезжал на поиски  пластинок с тремя-четырьмя или пятью долларами в кармане: заправить машину, миль на сто, и вернуться. Это было возбуждающей забавой, захватывающим соревнованием»…[5] Все это понятно, объяснимо, но… Истории-то какое дело до того, богаты мы или бедны, здоровы или немощны?! Покинув Монро и с таким трудом найденный дом Рейнолдса, Гэйл Уордлоу совершил непоправимую (оттого и непростительную!) ошибку, потому что когда, спустя девять месяцев, он туда вернулся, то узнал, что блюзмена уже нет в живых. Блайнд Джо Рейнолдс умер в госпитале 10 марта 1968 года.

Можно понять досаду исследователя, но теперь ему ничего не оставалось, кроме как выискивать тех, кто мог бы хоть что-то рассказать о только что умершем сингере, и верить им на слово.  

Уордлоу особо подчеркивает, что некоторые из опрашиваемых, их он называет «уличными источниками» (street sources), крайне настороженно относились к нему, отказываясь раскрывать свои имена. Во-первых, боялись нанести вред родственникам Рейнолдса, от которого могли остаться какие-нибудь долги, в том числе криминального характера; во-вторых, то были времена непримиримой борьбы за гражданские права, и чёрные опасались случайных контактов с заезжими белыми незнакомцами, которые могли быть кем-то подосланы в целях агитации… Словом, выпытать сведения у случайных встречных было непросто. И все-таки Уордлоу удалось собрать достаточно информации, чтобы затем, вместе со своим компаньоном Стивеном Колтом, он смог написать статью о Блайнд Джо Рейнолдсе и тем воскресить о нём память.

Главными источниками исследователя стали племянник Джо Рейнолдса – Хенри Милледж (Henry Millage) и его жена Бесс (Bess Millage), подруга Рейнолдса Арнелла Стрикленд (Arnella Strickland) и его приятель Джек Сьюэлл (Jack Sewell), а также владелец магазина Джек Браун (Jack Brown). С последним повезло особенно, так как Браун был приятелем Рейнолдса с самого детства, когда они оба проживали в Таллуле. Как и Блайнд Джо, он впоследствии перебрался в Монро и там открыл магазин, в котором Джо часто играл. Джек Браун оказался разговорчивым, общительным и поведал немало любопытных и неожиданных сведений о своём слепом приятеле-блюзмене… «Да, сэр. Всё плохое – это и есть мистер Джо… – рассказывал Браун. – Он есть дьявол Джо!» (Yes sir; anything bad was Mister Joe… He’s a devil of a Joe!)[6] Отсюда, как видим, и взялось название статьи Уордлоу и Колта, на которую мы ссылаемся…

 

Что же нам известно о слепом блюзмене из Таллулы?

Во-первых, сразу же возникли недоразумения с его именем. Браун, знавший Джо с детства, утверждал, что имя Блайнд Джо Рейнолдс – полностью им выдумано и является одним из множества псевдонимов, которые Джо часто менял в целях самозащиты. Он же утверждал, что реальное имя блюзмена – Джо Шеппард (Joe Sheppard), при этом уверенно добавлял, что ему «все равно, что думают по этому поводу другие»… Между тем другие, в лице племянника Хенри Милледжа, утверждали, что, прежде чем стать Шеппардом, Рейнолдс был Джо Леонардом (Joe Leonard), и только после того, как пустился в бега, он стал Блайнд Джо Шеппардом. Под этим же именем они его и схоронили в 1968 году. Также известно, что Джо иногда назывался Эдди Мэдисоном (Eddie Madison), по имени своего отчима, хотя мать затем и вышла замуж за другого…

Но откуда взялся Рейнолдс?

По мнению Джека Брауна, к северу от Таллулы находилась небольшая комьюнити, называемая Рейнолдс, и, чтобы скрыть свое настоящее имя от полиции, Джо, недолго думая, взял себе это имя… Наконец, жена племянника – Бесс Милледж – добавила ко всему, будто покойный дядя как-то признался, что никогда не сможет поведать о том, что заставляет его часто менять имена…[7]

С именами, кажется, разобрались. Единственное, что непонятно, откуда взялось еще и имя Вилли, значащееся на пластинках Victor и которое добавляют в некоторых изданиях? Никто из родственников или приятелей его так не называл, но так к Джо обращался один из его учителей… Уордлоу и Колт справедливо замечают, что частая смена имен и прозвищ у странствующих сельских блюзменов не такая уж большая редкость, и ссылаются на высказывание Джо Кэлликота, который уверял, что, отправляясь дальше чем за двадцать миль от дома, иногда стоило сменить имя, в основном для самозащиты…

 

Во-вторых, нет ясности с датой рождения Слепого Джо Леонарда-Шеппарда-Мэдисона-Рейнолдса. Кажется, она менялась столь же часто, как и имена. «То он, вдруг о чем-то вспомнив, называл один возраст, потом, так же неожиданно, называл другой», – вспоминала Арнелла Стрикленд. Она же сообщила, что Джо как-то рассказывал одной из своих родственниц, будто родился в 1904 году в Таллуле. В то же время в Свидетельстве о смерти, которое изучал Уордлоу, указано, что блюзмен родился в Арканзасе в 1900 году!.. Кому верить?! Не из-за этих ли биографических неясностей о Джо Рейнолдсе не упоминают большинство блюзовых энциклопедий и почти все авторы, пишущие о кантри-блюзе?..

Итак, скорее всего, наш герой родился в Таллуле под именем Джо Шеппарда…

 

 

Таллула – город с богатой судьбой, и само его необычное название связано с романтической историей, достойной того, чтобы мы о ней вспомнили.

Если вы когда-нибудь окажетесь в Таллуле и пробудете в ней хотя бы полчаса, то обязательно увидите, как через самый центр неспешно проследует долгий-предолгий железнодорожный состав, локомотив которого будет оглашать округу нестерпимо громким, протяжным и неописуемым по печально-торжественному колориту гудком – это один из звуковых символов Америки. Ничего необычного в этом нет, потому что множество американских городов и городков пронизаны железнодорожным полотном… Но в Таллуле особенность вот какая. Когда в позапрошлом веке здесь строилась железная дорога, некая бедная вдовица, ставшая волей обстоятельств владелицей бесчисленных акров и множества плантаций в округе, замыслила дерзкий план, который был не по карману её покойному мужу, а именно: каким-то образом провести строящуюся железную дорогу так, чтобы она делала этакий зигзаг, проезжая через её плантации… Глава компании, ведшей строительство ветки, судя по всему, был человеком неподкупным, но сердцем слабым, что не осталось без внимания нашей вдовицы. Став его любовницей, она добилась от потерявшего голову подрядчика того, что железная дорога, сделав отклонение, прошла через её поля-луга, обеспечив её хозяйство столь важной коммуникационной артерией. Да что там: пожелай она – он, игнорируя сметы, расходы и интересы акционеров, провел бы отдельную ветку хоть к озеру Мичиган, хоть к холмам Вирджинии, хоть на Капитолий… – любовь, она ведь не знает ни границ, ни жалости… Но надо отдать должное нашей бедной вдовице: хватило и крюка в несколько десятков миль, после чего она, видимо вспомнив о своём вдовьем долге, прекратила с подрядчиком всяческие отношения. А на что он теперь?! Вот уж поистине – только бизнес и ничего личного!..

Посмотрите при случае на карту: железная дорога и хайвей номер 65 послушно идут вместе от самого Лейк Провиденса прямёхонько на Юг – и вдруг делают этакий невинный изгиб вправо (это как раз рельсы проходят по бывшим акрам вдовицы) и только после этого направляются к Таллуле… А ведь за рулем едешь – и ничего этого не замечаешь…

Но как же отомстил этой беспринципной и коварной женщине с американской предпринимательской жилкой униженный и оскорбленный подрядчик? Может, убил, зарезал, утопил в речке, что протекает здесь же?

Нет! Он поступил еще ужаснее, прямо-таки в иезуитском стиле, так что и сама история эта достойна Голливуда… да что там – самого Шекспира…

Когда провели дорогу, построили большую железнодорожную станцию и настал черед придумать ей название, оскорбленный подрядчик назвал её не в честь вдовицы (как замышлял ранее), а по имени одной из своих прежних возлюбленных – Таллулой! И теперь жестокосердная вдова была вынуждена доживать век на своих акрах в селении, само название которого всякий раз напоминало ей (и всем остальным жителям) о её лицемерном и коварном нраве: почтовые конверты, переводы, банковские счета, уличные вывески, сводки погоды, газетные заголовки и так далее – куда ни глянь – повсюду ей виделась и слышалась одна только Таллула. И никуда не уедешь – всё те же акры держат!..

 

Как видим, история города – самая что ни на есть блюзовая, и потому нет ничего удивительного в том, что именно в этом городе появился на свет один из самых необычных и загадочных блюзовых сингеров – Блайнд Джо Рейнолдс…     

 В Таллуле он и рос, опекаемый матерью и отчимом, был вполне здоровым, зрячим и, судя по всему, способным, коль скоро обнаружил в себе музыкальные наклонности. Его карьера музыканта началась во время Первой мировой, в связи с чем Джек Браун упоминает первых учителей Джо, местных гитариста и сингера Луи Мартина (Louis Martin) и музыканта, которого все звали просто Хей Вилли (Hey Willie). «Джо был всегда рядом с ними. После того как он начал продвигаться в учебе, он получил одну из их гитар и уже играл собственную партию», – вспоминает Браун и добавляет, что, когда гитары не доставалось, Джо играл ритм-партию на тазу. Также Браун сообщает еще об одном музыканте, часто присоединявшемся к трио, некоем фиддлёре, известном как Глухой Джон (Deaf John), и уж как играл этот «глухой» фиддлер, остается только догадываться… «В те дни, – утверждает Браун, – ничего другого, кроме гитар и аккордеонов, не было» (it wasn’t nothin’ goin’ in them days but just guitars and accordions).[8]

Что ж, если к гитаре да аккордеону имеются кувшины (джаги) из-под оливкового масла, тазы да еще стиральные доски, – ничего большего истинным музыкантам и не надо…

Из всех этих важных для нас сведений следует, что старшие музыканты воспитывали Джо как будущего участника стринг-бэнда, которые были довольно распространены вдоль хайвей Шривпорт-Виксбург-Джексон. Играли эти стринг-бэнды в основном танцевальную музыку, обслуживая как черных, так и белых. Если бэнд был посолиднее, то старались играть для белых, у которых водились деньги, в этом случае и музыка тоже была белой; и до нас дошли записи стринг-бэндов, обитавших в тех краях, и самый известный из них – Mississippi Sheiks…

Но когда до слуха молодого Джо Шеппарда донёсся блюз?

Джек Браун вспоминает, что иногда через их город проезжали менестрели, и тогда Джо «с ними оставался, пытаясь чему-то научиться. Он их слушал, а затем пел те же самые песни».

Кто же эти менестрели, странствующие по большим и малым дорогам американского Юга?

Все те же сонгстеры, участники бесчисленных медицинских шоу, карнавалов, цирковых представлений, передвижных зверинцев и прочих уличных развлечений. Главная дорога из Джексона в Даллас никак не обойдет Виксбург, Шривпорт или Монро, который поменьше первых двух, а потому и победнее. Некоторые из странствующих музыкантов заезжали в поисках заработка и в небольшую Таллулу, благо она расположена у самой дороги, и кое-какие деньги собирали там. Конечно, местные музыканты, особенно молодые вроде Джо Шеппарда, учились у них, заимствовали песни, технику игры на гитаре, банджо и на прочих инструментах, перенимали привычки и навыки, готовя себя к подобному ремеслу. В составе таких странствующих групп могли оказаться и первые блюзовые сингеры, в том числе выходцы из Дельты…   

Один из местных жителей, Джек Сьюэлл, которого расспрашивал Уордлоу, упомянул среди учителей Джо Шеппарда некоего бродячего гитариста лет пятидесяти, то есть гораздо старшего, чем Джо. «Только одного человека я мог слушать до Джо, и это был его учитель» (Ain’t but one man I would stop and hear his music before I do Joe’s. And that was the man that was teachin’ him), – признавался Сьюэлл. По его словам, учитель был довольно строгим со своим подопечным: «Если Джо что-нибудь не так играл, он его сразу же останавливал и требовал: “Давай с начала!”»…[9]

Примечательно, что этот оставшийся анонимным учитель никогда не называл своего ученика Шеппардом: для него он был либо Джо Мэдисон, либо Джо Рейнолдс, либо Вилли Джо

Так мы, похоже, узнаём, когда именно Шеппард стал Джо Рейнолдсом, а также то, когда и от кого он научился блюзам. Жаль только, что имя учителя до нас не дошло. Но определенно, что это был сонгстер, в репертуар которого уже входили блюзы, становившиеся модными и потому прибыльными.

Еще одно важное свидетельство: к концу мировой войны слухи о музыкальном таланте Шеппарда (которого мы уже можем называть Рейнолдсом) распространились по всей каунти, где он частенько развлекал железнодорожных рабочих, тянувших в тех местах ветку…

Здесь важно заметить, что сами эти рабочие являлись выходцами из разных частей Юга, включая и миссисипскую Дельту, так что среди них вполне могли быть и доморощенные музыканты. Вспомним, что в подобной бригаде по ремонту одной из железнодорожных веток трудился Джон Хёрт, примерно в те же самые годы. Во время этой своей работы сингер из Авалона научился песням, которые затем включил в свой репертуар. Но ведь и сам он, возможно, кого-то чему-то научил…[10] Все эти сезонные перемещения рабочих бригад, строителей дамбы, собирателей хлопка или табака способствовали и перемещению фольклора, следовательно распространению блюза…

 К началу двадцатых Джо Рейнолдс становился музыкантом, известным далеко за пределами Таллулы, но чем больше постигал он тайну блюза, тем дальше сходил со стези добродетели, становясь законченным грешником. Религиозных песен Джо не пел, в церковь не ходил, а если и заявлялся, то покидал её в ссорах и проклятиях. По свидетельству очевидца – Брауна, он «пытался заполучить всех женщин, которых только видел, и овладеть всем, что только у них было». Таковым был путь многих талантливых блюзменов: их боготворили женщины и готовы были ради них на всё. В то же время разгульная жизнь музыкантов была полна опасностей: их подстерегали ревнивцы и завистники, и нам известны случаи, закончившиеся трагически. Бывало, прямо во время вечеринок их резали, кололи, травили, в них не раз стреляли…

…Например, Миссисипи Джон Хёрт всегда выступал в шляпе, с которой ни за что не расставался, – старая привычка, которую он объяснял так: музыкант, выступающий на танцах в каком-нибудь джуке не должен расслабляться ни на минуту, надо всё время глядеть по сторонам и, если что, быть готовым к побегу. В этом случае его шляпа всегда должна быть при нем, а лучше – на голове, чтобы не тратить драгоценные секунды на её поиск… Если уж опасности подстерегали тихого и безобидного Хёрта, то каково было в этих шумных джуках отчаянным женолюбцам вроде Пэттона, Скипа Джеймса или того же Джо Рейнолдса?!

В Таллуле всегда было неспокойно, а уж там, где собирался местный народ на субботнюю вечеринку, – и подавно. Часто случались и стрельба, и поножовщина, и всё что угодно. Джо рос в этой стихии и в ней же реализовывался, и не всегда как музыкант… В начале двадцатых он был арестован арканзасскими властями и препровожден в колонию – Arkansas State Penitentiary. Почему в арканзасскую? Браун предполагает, что Джо мог что-то натворить в соседнем штате, например украсть что-нибудь… Пробыл Джо в колонии около года, затем вернулся в Таллулу, на какое-то время притих, потом вновь пустился во все тяжкие. Конечно же, всё это не могло не закончиться бедой. По воспоминаниям всё того же Брауна, где-то между 1925 и 1927 годами, во время очередной попойки, закончившейся еще одной перестрелкой, Джо остался без глаза. И хорошо еще, что не без головы! Для истории сохранилось и имя обидчика – некто Бруделл Скотт (Brudell Scott), дружок и собутыльник пострадавшего. Все произошло при Брауне, который поведал Уордлоу некоторые частности: «Они напились. Стали спорить, ругаться… Один кинулся за своей пушкой, другой побежал в лес за своей… Достал. Прятался за деревом. И так получилось, что он выглянул…»[11]

Скотт стрелял из дробовика, и выстрел с небольшого расстояния пришелся прямо в лицо Рейнолдсу, которое, по словам Джека Брауна, «стало чернее, чем оно было»… Несчастного отвезли в госпиталь. Думали, помрёт, но он выжил – да так и остался с испещренным дробью лицом и, что еще хуже, слепым. Так в блюзовой истории появился еще один слепой сингер – Блайнд Джо Рейнолдс…

После госпиталя Джо уехал из города. На своего обидчика зла не держал – ведь и сам он старался его укокошить! – но кое-какие выводы сделал. Какие? Правильные: приобрел пушку 45 калибра и выучился стрелять на слух и не раз демонстрировал это свое умение, так что теперь к нему лучше было не подходить вовсе… Ну а чтобы в нём не признали жертву, придумывал самые разные варианты своего ослепления, представляя случившееся несчастным случаем. Так, жене своего племянника он рассказывал, будто в него нечаянно выстрелил брат, пытаясь с кем-то разнять. Для нас же главным остается то, что Джо Рейнолдс не перестал петь и играть блюзы. Помимо бесконечного волокитства, это было единственным, что он умел делать.

 

Девочки маленькие носят короткие юбочки,

            но и иные замужние дамы их предпочитают…

Девчонки, маленькие, короткие носят юбочки,

            но, бывает, замужние  – тоже их напяливают…

Как же нам, холостякам, в ситуации такой

            cохранять спокойствие?

 

Как хотел бы я, чтоб судья нашелся достойный

            и принудил дам юбки-то удлинить!..

Очень хотел бы я, чтобы судья нашелся правильный

            и платьишки эти постановил приудлинить:

тогда бы уж точно, в этом городе убивали бы поменьше.

 

Если б только закон такой приняли,

            чтоб юбки дамские не задирались ввысь…

Если б только закон прошел такой,

            что юбки дамские стали длиннее, –

мы, холостые, сумели б тогда ребенка малого

            от замужней отличить.

 

Расскажу вам, парни,

            что эти голые ножки вытворяют…

 Расскажу вам, ребятки,

            на что только эти голые ножки способны:

измучат, разденут и по миру пустят – и первыми по вам же,

            словно танки, пройдутся!

 

Всем вам, женщины,

            стыдно должно быть!

Всем вам, дамочкам,

            синим пламенем гореть от такого стыда:

вы глупых, больных стариков до копейки грабите.

 

Старик, он  не  кто иной, как раб

            красотки молодой.

Ведь старик несчастный – в полном рабстве у молодой:

            ради нее, как мальчишка, он вкалывает,

с утра и до ночи… [12]

 

Несмотря на потерю зрения, Джо много странствовал и, по словам Бесс Милледж, «не оставалось места, где бы он не побывал. Он ездил по всем Соединенным Штатам»… В поисках аудитории Рейнолдс отметился во всех блюзовых местах, в том числе в городах Дельты и в Мемфисе, где его в 1926 году видел Скип Джеймс. Блюзмен из Бентонии рассказывал Стивену Колту, что видел Рейнолдса, когда тот в продолжение нескольких месяцев выступал в кабаре для черных на Норт Николс-стрит (North Nichols Street). Также Скиппи видел его в селении Сан (Sun, LA), к югу от луизианской Богалузы (Bogalusa, LA), на празднике Strawberry Festival.[13] Спустя год (следовательно, в 1927 году) Рейнолдса наблюдали в Кларксдейле, играющим на улице в компании очень толстой женщины (называются 250 футов, что равно 113 кг!). Спутница Джо была не только поводырем. Пока он, стоя на тротуаре, играл на гитаре и пел, она собирала деньги в глиняный кувшин и на нём же подыгрывала Рейнолдсу, исполняя басовую партию: зрелище столь же печальное, сколь и забавное…[14]

В 1929 году Рейнолдс вернулся в Таллулу, где связался с местными гэмблерами, один из которых – Джек Сьюэлл – вспоминал: «Я был безумен… Он был безумен…» (I was wild; he was wild.) Он уточнил, что в то время Джо называли Вилли Рейнолдсом… Сьюэлл также рассказал, что Рейнолдс к этому моменту уже был зрелым мастером и обучал местных гитаристов, как надо играть боттлнеком:

«Он как-то сходил домой и принес несколько боттлов (bottles), после чего сказал им: “Если хотите, что бы я вас научил, надевайте эти боттлы на свои пальцы”… Мне казалось, что его боттлнеки разговаривают! Он заставлял их говорить!.. Я не слышал никого, кто бы так играл, – а ведь я слышал многих».[15]

С этой оценкой согласуются и воспоминания Джека Брауна, который считал, что Джо Рейнолдс мог противостоять любому конкуренту: «Нет! Никто не мог за ним угнаться!» (They didn’t ‘run’ Joe no kinda way!)

До нас также дошло любопытное признание Ишмона Брэйси, который однажды «сразился» с Рейнолдсом в блюзовом поединке за право играть на одной из улиц Виксбурга: «Он своей гитарой переиграл меня… У него были две-три вещи, которыми он мог остановить любого» (He worked me over on that guitar… He had two, three pieces there he could ‘stop’ anybody with).[16]

Мало кого Брэйси ценил так высоко, как Рейнолдса, и его  признание нам особенно ценно, ведь Ишмон любил прихвастнуть, благо свидетелей давно ушедших дней уже не оставалось. Значит, Рейнольдс был настолько сильным музыкантом, что с этим приходилось считаться даже спустя годы… Каждый значительный блюзовый сингер имел какую-то особенную, коронную, лишь ему подвластную песню, и только великие имели их несколько. У Ишмона Брэйси, блюзмена, несомненно, глубокого и одаренного, таковой была «Woman Woman Blues». Но как противостоять даже с нею, если у соперника таких две-три? А ведь к 1930 году у Блайнд Джо Рейнолдса их было больше!

Как видим, слепота ничуть не помешала ему развиваться и совершенствоваться… Как раз в это самое время слухи о слепом Рейнолдсе дошли до Хенри Спира.

Великий брокер талантов впоследствии вспоминал, что о Рейнолдсе ему рассказали то ли Бо Картер (Armenter Chatmon/Bo Carter, 1893-1964), то ли сам Чарли Пэттон… Но быть может, ему поведали о слепом Джо сразу оба?

Картер-Четмон, как и всё его многочисленное семейство, был родом из-под Джексона. Виксбург являлся для Картера почти родным городом, местом частого обитания его самого и всех братьев Четмонов, участников семейного стринг-бэнда Mississippi Sheiks; а Рейнолдс жил на другом берегу Миссисипи, в Таллуле, на всё том же хайвее номер 20, и часто выступал на улицах Виксбурга. Чарли Пэттон также родом из этих мест: дедушка и бабушка Чарли были из Виксбурга, а его детство прошло на плантации между Болтоном (Bolton, MS) и Эдвардсом (Edwards, MS), и он иногда возвращался в эти края, заезжал и в Виксбург, так что вполне мог знать Рейнолдса.[17] Но ведь и сам Слепой Джо бывал в Дельте и, наверняка, был знаком с местными знаменитостями. Не исключено, что он играл с Пэттоном, потому что в игре обоих много общего, особенно в необыкновенном таланте разговаривать с помощью боттлнека… Так что Хенри Спиру рекомендовали Рейнолдса сразу и Чарли Пэттон, и Бо Картер, а поскольку эти музыканты реагировали только на нечто из ряда вон выходящее, Спир незамедлительно отправился в северо-восточную Луизиану на поиски слепого сингера.

Честь, заметим, немалая! Ведь к самому Хенри Спиру выстаривались очереди из желающих пройти прослушивание, и далеко не каждый получал билет в Грэфтон… Неемия «Скип» Джеймс ходил к нему на прослушивание!..

Поскольку слава Рейнолдса в луизианской Дельте была громкой и устойчивой, Хенри Спир вскоре нашел его на одной из лесопилок неподалеку от Лейк Провиденса. Прослушав Рейнолдса в местном баррелхаусе, Спир пригласил сингера в свой магазин на Норт Фериш-стрит в Джексоне, чтобы уже оттуда отправить его на Север записываться на пластинку… Каких-то подробностей всей этой процедуры Уордлоу и Колт не описывают, но мы и без того знаем, по какому сценарию происходили подобные предприятия, и потому можем представить, каким образом Блайнд Джо Рейнолдс оказался в Грэфтоне, на втором этаже мебельной фабрики в уже знакомой нам студии Paramount, в распоряжении мистера Арта Лейбли…

А всё-таки – как?

Вряд ли Хенри Спир отважился посадить слепого сингера на Illinois Central одного: это было небезопасно, да и как он найдет дорогу из Чикаго в Милуоки, а потом еще и из Милуоки в Грэфтон? Две пересадки с одного поезда на другой, а потом еще на электричку Interurban! Это и зрячему-то непросто. Так что Джо Рейнолдс отправился в Висконсин в компании с другими музыкантами, которых предварительно отобрал Спир… С какими именно?

Студия в Грэфтоне только-только начала выполнять свою историческую миссию. Еще в первой половине сентября 1929 года все клиенты Paramount по специальному соглашению записывались в Ричмонде, Индиана, в студии Gennett, в то время как в Грэфтоне никак не могли отладить процедуру грамзаписи: этим лично занимался Хенри Спир, специально приглашённый из Джексона. Наконец студию привели в порядок, и Арт Лейбли с коллегами приступили к пробным сессиям.[18] В числе первых были записаны блюзовый пианист Чарли Спэнд (Charlie Spand); гитарист, сингер и парамаунтский фаворит Блайнд Блэйк; сингер Джордж Томас (George Washington Thomas) и его напарник гитарист Папа Чарли Хилл (“Papa” Charlie Hill)…

В то же время своего главного героя Блайнд Лемона Джефферсона менеджеры Paramount предпочитали записывать в более надежном месте – в Ричмонде.[19] А вот блюзовая певица Эдит Норт Джонсон (Edith North Johnson, 1905-1988) записалась сначала в Ричмонде – 7 сентября, – а затем, в начале октября, переехала в Грэфтон и уже работала там.[20] Надо было загружать мощности прессовочного производства, и потому руководство New York Recording Laboratories требовали от Арта Лейбли всё новых и новых музыкантов. В свою очередь Лейбли слал телеграммы компаньонам с Юга, а больше всего надеялся на Хенри Спира…[21]

В начале октября в Грэфтон прибыл Чарли Пэттон вместе с фиддлером Хенри Симсом. В Справочнике Blues & Gospel Records отмечены их октябрьские сессии, но не указаны точные даты проведения.[22] Мы только приблизительно можем их вычислить, сопоставив номера матриц, которые приводятся в Справочнике, так что нам не обойтись без скучной казуистики…

Судя по всему, Пэттона и Симса записывали в начале октября (первый номер пэттоновской матрицы L-37, последний – L-77)… В то же время в Справочнике отмечено, что Блайнд Джо Рейнолдс записан в ноябре – его матрицы с L-144 по L-146. Как видим, разрыв (67 номеров) достаточный, чтобы с уверенностью предположить: Пэттон и Рейнолдс в Грэфтоне не пересекались. Они пребывали там с разрывом примерно в месяц…

Согласно номерам матриц, в одно время с Блайнд Джо Рейнолдсом, быть может в один и тот же ноябрьский день, был записан Washboard Walter And His Band, состоявший из самогó Уошборда Уолтера (Washboard Walter), гитариста Джона Бёрда (John Byrd) и кого-то еще, о ком Справочник Blues & Gospel Records умалчивает. У этого бэнда записана только одна вещь – «Narrow Face Blues», которая с трудом далась Арту Лейбли: записывалась четырежды! Номер матрицы – L-142, а у Рейнолдса – L-144. Еще один участник ноябрьской сессии, с близкими к нам номерами матриц (L-137 и L-138), – реверенд Эмметт Дикинсон и его госпел-группа – Reverend Emmett Dickinson and The Three Deacons.[23]

Таким образом, мы можем предположить, что Блайнд Джо Рейнолдс приехал в Висконсин вместе с кем-то из этих музыкантов, а может, со всеми вместе. С ними же он и проживал в пансионе для черных в Милуоки, и затем они все вместе прибыли в Грэфтон, вероятнее всего, в самом начале ноября… Повторю, это всего лишь наши предположения, но они не далеки от истины.

Итак, в начале ноября 1929 года в Грэфтоне были записаны четыре блюза Джо Рейнолдса, и первым был «Outside Woman Blues».

 

 

Потеряв все деньги, ради Бога, пожалуйста,

                   не теряй рассудка.

Лишившись денег, Господи, пожалуйста,

                   сохраняй голову свою.

Оставшись без подруги милой, будь добр,

                    подальше держись от моей.

 

Достану себе  бульдога, чтоб присматривал

                    за женкой, пока сплю.

Куплю бульдога, пусть приглядывает

                    за старушкой, пока я дремлю.

Бабы шибко распустились нынче, домой заявляются

                    лишь с рассветом.

 

Скажу вам, парни женатые, как заставить

                     ваших жен сидеть дома.

Расскажу вам, женатики, как удерживать дома супругу:

                     впахивайте, будьте мужиками

                                      да содержите семью.

 

Скажу вам, замужние женщины, как притянуть

                      домой мужей.

Научу вас, женушки, как домой воротить мужей:

                      разделяйте их заботы да тревоги и забудьте

                                           юношей красивых.

 

Нет, не под силу тебе услаждать и любовницу, и жену.

Нет, не сможешь и жену, и любовницу ублажать...

И пока резвишься с молодухой, дружище,

                       жёнушка в твоей же постели наставляет тебе рога!

 

Хмммм, хмммм, дружище, наставляет тебе рога...[24]

 

В самом начале главы мы уже обращали внимание на этот необыкновенный блюз, на его магическое воздействие: и слух, и воображение тотчас настраиваются на непостижимую, далекую от нас во времени и в пространстве волну, которая, как и великая река, обволакивает нас своими быстрыми мутными водами и уносит дальше на Юг, ближе к Новому Орлеану, к своей исконной дельте, и далее к Мексиканскому заливу и бескрайней жаркой Атлантике…

В 1927 году блистательная и неподражаемая Айда Кокс (Ida Cox, 1896-1967), одна из признанных богинь блюза, под аккомпанемент молодого пианиста Джесси Крампа (Jessy Crump, 1906-1974) записала для Paramount песню «Four Day Creep». К счастью, кто-то запечатлел на видеопленку, как Айда, источая присущие ей свет и радость, поёт этот блюз, а еще кто-то, уже в наши дни, выложил бесценный видеоролик в интернет!.. Первые куплеты «Outside Woman Blues» Рейнолдса и «Four Day Creep», исполняемого Айдой Кокс, почти совпадают, да и структура обоих блюзов в целом одинакова. Всё остальное настолько разное, что впору говорить не о двух разных песнях, а о двух разных мирах, которые представляют Айда Кокс и Блайнд Джо Рейнолдс, хотя это всё тот же мир блюза. И если бы кто-нибудь спросил, в чём разница между так называемым водевильным блюзом и блюзом изначальным, первородным, который мы называем кантри-блюз, то нам ничего не надо было бы придумывать, а лишь поставить, вместо ответа, «Four Day Creep» Айды Кокс и  «Outside Woman Blues» Рейнолдса да еще сопроводить их фотографиями музыкантов… Светлый блюз искрящейся радостью Айды призывает вас, несмотря на все напасти и горести, немного покружить в легком танце, порадоваться вместе с нею, хотя бы вот этому молодому её возлюбленному, беспечно подыгрывающему ей на фортепиано, но уже находящемуся в нежных (и оттого гибельно-железных!) объятиях более опытной блюзовой Дивы, которая уже никуда его не отпустит…[25] Но послушайте «Outside Woman Blues» Рейнолдса… Куда зовет он? Можно ли под него танцевать, веселиться, чему-то радоваться?..

Впрочем, радоваться можно хотя бы тому, что нам остались подобные блюзы. Наверное, под звучание «Outside Woman Blues» лучше всего молча сидеть одному, обхватив руками голову, пить горькую и ни о чем не думать вовсе…

Раз уж мы завели речь о сравнениях, то уместно вспомнить и рок-группу Cream, участники которой включили версию «Outside Woman Blues» в альбом 1967 года «Disraeli Gears». Сравнивать её с оригиналом не станем – всё же иной жанр, – но вот Эрик Клэптон, уже в поздние времена, записал свой акустический вариант «Outside Woman Blues»,  и, признаюсь, если исключить текст, в ней трудно найти хоть что-нибудь общее с тем, как играл, тем более – как пел(!) Блайнд Джо Рейнолдс. Вероятно, Клэптон, отдавая дань молодости, исполнил версию своей группы, а не Рейнолдса, оттого и дистанция между ним и оригиналом непреодолимая, так как Эрик, похоже, не понял глубокой музыкальной идеи, содержащейся в блюзе Джо Рейнолдса. А может, понял, – да только как её реализовать простому смертному спустя столько лет?..

 

…Вернемся на второй этаж старой мебельной фабрики, в полутемную парамаунтскую студию, где сосредоточенный Арт Лейбли записывает для истории Блайнд Джо Рейнолдса, вот уже третий год не видящего ни домов, ни улиц, ни птиц, ни людей, ни этой самой студии, в которой его записывают, а значит, не видящий ни мигающей сигнальной лампочки, ни команды звукоинженера, который знáком предупреждает музыканта о трехминутном лимите… Зато он явственнее чует запахи окружающего мира, а значит – еще лучше слышит свою гитару, сильнее чувствует извлекаемый боттлнеком звук, еще более сосредоточенно настраивает свой голос; теперь его душа и сердце полностью открыты блюзу, их не отвлекают, не уводят в сторону соблазняющие картины окружающего мира. Видит око, да зуб неймет – дилемма не для слепого. Ему всё невидимо, следовательно, всякий соблазн можно только вообразить, и столь же легко можно вообразить его преодоление. Его не отвращают от главного и мрачные картины повседневности – слепому не надо закрывать на них глаза… Рейнолдс помнит живые, видимые образы и стремится к ним в своём воображении – и в этом стремлении ни в чём себе не отказывает. Вероятно, только потерявший зрение может подарить миру «Cold Woman Blues». Но всё по порядку…

В ноябре 1929 года, кроме потрясающего «Outside Woman Blues», были записаны «Nehi Blues», «Cold Woman Blues» и «Ninety Nine Blues». Еще через какое-то время эти блюзы издали на двух пластинках небольшим тиражом, который тут же растворился. Одну из двух пластинок, как мы отметили в начале главы, нашли только в 1963 году в Джорджии, а вторая, с «Cold Woman Blues» и «Ninety Nine Blues», казалось, была навсегда утрачена… Но Господь Бог почему-то всё еще милостив к нам…

В 2000 году некий Брюс Смит (Bruce Smith), из штата Огайо, отправился на блошиный рынок и наткнулся там на парамаунтскую пластинку номер 12983! Знал ли он, что означает для мира блюза эта его покупка? Не известно, да это и не важно, как не важно и то, что купил он её всего за один доллар. Важно только то, что была найдена, следовательно, была воскрешена и возвращена нам редчайшая пластинка – оригинальный звуковой носитель, возможно единственный во всем мире сохранивший для всех нас «Cold Woman Blues» и «Ninety Nine Blues». И если так, то какая разница, куплена она за один или за миллион долларов!..

Надо отдать должное удачливому коллекционеру из Огайо, который не упрятал находку в тайник, а передал её (разумеется, не бесплатно!) специалистам. Пластинка была не в лучшем, но и не в  безнадежном состоянии, и потому, прежде чем переиздать, провели её компьютерную обработку, удалили шумы из поврежденных бороздок, словом, над ней изрядно потрудились мастера своего дела.[26] Наконец, в 2001 году, главный из двух блюзов – «Cold Woman Blues» был издан на одном из семи компакт-дисков, приложенных к зелёной пэттоновской «коробке» Screamin' And Hollerin' The Blues: The Worlds Of Charley Patton.[27] Комментируя блюз Рейнолдса, Дик Споттсвуд, в частности, написал:

«Как и некоторые вещи Чарли [Пэттона], “Cold Woman Blues” – это одноаккордный блюз с аккомпанементом боттлнек-гитары.  Музыка Блайнда Джо, а также его сырое, полуразборчивое пение относят его к тому же времени и региону, откуда вышел и Чарли. Как и в “Outside Woman Blues”, Рейнолдс остаётся верным своей излюбленной теме – распутные женщины (promiscuous women). Вопрос о личной гигиене (чистоплотности) поставлен здесь довольно грубо, даже для блюза. Далее следует чистосердечное  предостережение на тему венерических заболеваний, со ссылкой на  минеральные ванны в Hot Springs (Арканзас), что делает и Пэттон в своей “Spoonful Blues”».[28]

В комментариях Споттсвуда нет возвышенных эмоций: всё же издание, в котором он пишет, посвящено Пэттону. Но мы-то пишем о Рейнолдсе и можем быть более раскованными…

Только прослушав «Cold Woman Blues», можно понять всю ценность находки в Огайо и по-настоящему осознать, какого уровня блюзмен был сокрыт от нас в продолжение 70 лет! Гитара, боттлнек, аккорды, пикинг, бренчание… – весь этот инструментарий у Рейнолдса имеется, и владеет он им отменно, на очень высоком уровне, но более всего (и прежде всего!) впечатляет его высокий хрипловатый и необычайно виртуозный вокал. Голос Рейнолдса – вот что самое главное и непостижимое в нём самом и в его блюзе!.. Ни Чартерс, ни Уордлоу, ни Колт не слышали «Cold Woman Blues», когда писали свои статьи и книги, и, следовательно, их суждения о Рейнолдсе-музыканте были не только неполными, но и не вполне квалифицированными: ведь «Cold Woman Blues» сложнее (и потрясает больше!), чем «Outside Woman Blues», и именно он выводит слепого гитариста и сингера в число величайших блюзменов всех времен. Рейнолдс – еще одна непревзойденная вершина в кантри-блюзе, еще одна его загадка и тайна… И когда Ишмон Брэйси говорил: «У него были две-три вещи, которыми он мог остановить любого», – то не преуменьшал. Каков «Cold Woman Blues»!.. Многих ли можно поставить рядом?

 

Боже, говори ж, холодная женщина, в чем проблема?

Господи, потому я спрашиваю, что меня ты не хочешь больше.

Интересно мне, ледяная, что с тобою?

 

Что ж, отвечай теперь, неприступная, чиста ль одежда твоя?

Я потому допытаваюсь, что от тебя несет свининой с бобами. 

Господи, отвечай же, стираны  ли одежды?

 

Бабы все забавляются в округе, всё развлекаются.

Эти воды целебные в Hot Springs скоро уж

                   помочь тебе не смогут, нет.

Вы, девушки, толчетесь всюду, потешаетесь без перерыва.

 

Что-то не очень ты выглядешь, одежка совсем подводит.

Тебе стоит наезжать сюда время от времени.

И, да, ты плохо выглядишь, следует заняться гардеробом.

 

Эй, замужняя дамочка, а теперь в чем дело?

Давай позабавимся...

Говорю, хорошенькая, ааммм, что с тобой?[29]

 

Продолжая свое повествование о Джо Рейнолдсе, Уордлоу и Колт сообщают, что после окончания сессии в Грэфтоне сингер забрасывал Хенри Спира письмами, в которых спрашивал о новых записях, и Спир, которому было жалко слепого музыканта, отозвался, организовав для Рейнолдса еще одну запись, на этот раз для Victor, который устраивал осенью 1930 года выездные сессии в Мемфисе…

В двадцатых числах ноября менеджеры Victor сосредоточились на мемфисских стринг-бэндах – Cannon’s Jug Stompers, Memphis Jug Band и Noah Lewis’ Jug Band. Два последних бэнда были записаны 26 ноября, в один день с Блайнд Джо Рейнолдсом, так что этот день был насыщенным для работников студии… У нашего героя, который проходил как Блайнд Вилли Рейнолдс, были записаны четыре блюза – «Married Man Blues», «Short Dress Blues», «Goose Hill Woman Blues», «Third Street Woman Blues». Изданными, однако, оказались только первый и последний… «Married Man Blues» был впервые переиздан лейблом Yazoo в 1968 году в сборнике «Mississippi Moaners 1927-1942» (L 1009), а «Third Street Woman Blues» – тремя годами позднее, на лейбле Roots, в сборнике «Legendary Sessions – Memphis Style» (1972, RSE-2); и позднее они переиздавались не раз. А вот судьба двух других, так и не изданных, – «Short Dress Blues» и «Goose Hill Woman Blues» – печальна: матрицы 64722 и 64723, по-видимому, разрушены, и потому эти два блюза навсегда утрачены…

Таким образом, из всего наследия Блайнд Джо Рейнолдса нам доступны сегодня шесть блюзов, и это совсем не мало, если учесть, что каждый из них – редкостный шедевр, сохранившийся и дошедший до нас каким-то чудом.

 

Как сложилась жизнь Рейнолдса после 1930 года?

Из статьи Уордлоу и Колта следует, что в продолжение тридцатых слепой блюзмен много странствовал, не избежал главной миссисипской тюрьмы – Mississippi State Penitentiary, затем какое-то время жил в Леланде и в 1944 году, вместе со своей толстой спутницей, вернулся в Лейк Провиденс, где снимал квартиру в квартале от главной улицы. Жил на втором этаже, а на первом располагался пивной бар, так что Джо подрабатывал исполнением блюзов на его ступеньках… В июне 1947 года Рейнолдс побывал в Нью-Йорке, но не как музыкант, а как инвалид – в Американском Фонде слепых (The American Foundation For The Blind) надо было  получить Cвидетельство слепого и купоны на бесплатный проезд в общественном транспорте (еще та централизация!), – тогда-то и была сделана фотография Рейнолдса, о которой мы говорили в начале главы… Потом блюзмен уехал на север Луизианы в город Бестроп (Bаstrop, LA), играл там на вечеринках, жил сразу с двумя женщинами да еще у кого-то увел третью… Понятно, что такое выдержать трудно, поэтому Рейнолдс покинул Бестроп и переехал в южный пригород Монро – Ричвуд (Richwood, LA), где у его старого приятеля, Джека Брауна, был магазинчик. Теперь он устраивал шоу на ступеньках этого магазина, привлекая клиентов, а Джек его подкармливал...

Вскоре одна из его женщин умерла, и Джо оформил брак с той, что осталась. Как могла, она поддерживала слепого сингера, заботилась о нём, иногда просила для него денег. Сам Рейнолдс, по словам Брауна, никогда не попрошайничал:

«Он ездил в разные места со своими блюзами, – понимаете? Если это не срабатывало, он, проголодавшийся и уставший, преображался и обращался к народу, что, мол, Господь  послал его проповедовать. Я говорю вам правду – Джо был нечто!.. Если бы вы только могли это видеть!»[30]

Арнелла Стрикленд подтверждает сказанное:

«Он говорил мне, что собирается петь блюзы, но уже в следующее воскресенье шел в церковь, заполучал кафедру и проповедовал! И утверждал, что люди просто с ума сходили от него! Он собирал с них деньги, а сам сидел на кафедре, полупьяный, и удивлялся: “Черт возьми!”».[31]

Рассказывали о Рейнолдсе и множество других баек, в которые с трудом верится, но, очевидно, в них есть доля правды, раз уж репутация у Джо оставалась самой дурной… Что ж, он еще в юности стал блюзменом – и таковым оставался, пока жил. Вот только перешел на электрогитару и заиграл в стиле Мадди Уотерса, которым восхищался главным образом за его предприимчивость. Какое-то время Рейнолдс даже имел успех, нанимал водителем племянника и ездил выступать в Шривпорт, Джексон, Гринвилл, Натчез и даже в арканзасский Пайн Блафф (Pine Bluff, AR)…

Однажды, в конце февраля 1968 года, он поехал в гости к Бесс Милледж, сыграть ей «Outside Woman Blues»… В тот вечер с ним и случился сердечный приступ. Рейнолдса повезли в госпиталь в Монро, где спустя две недели, 10 марта 1968 года, он скончался…Под именем Джо Шеппарда его похоронили на кладбище в Ричвуде – Richwood Gardens Cemetery.

Почти семьдесят лет назад он родился с этим именем – и с ним же ушел в иной мир… Но для нас он остаётся Блайнд Джо Рейнолдсом, одним из величайших блюзовых сингеров, слава которого, я уверен, ждет его впереди.

 

Осенью 2011 года, когда глава о Джо Рейнолдсе была уже написана, мы со Светланой Брезицкой побывали в Таллуле, Лейк Провиденсе и на кладбище Richwood Gardens Cemetery, в нескольких милях к югу от Монро, где покоится прах блюзмена.

На Richwood Gardens Cemetery мы добрались к вечеру 23 сентября, когда кладбищенская контора уже была закрыта. Хотя кладбище довольно большое, оно ухоженное, трава идеально пострижена, а захоронения содержатся в полном порядке, так что мы надеялись и без участия тамошних работников отыскать могилу Джо Шеппарда (Блайнд Джо Рейнолдса). Однако два с половиной часа поисков не дали результатов, и мы были вынуждены приехать на следующий день, к открытию конторы…

Миссис Дайян Бут (Dianne Booth), белая немолодая женщина, проработавшая на этом кладбище многие годы, понятия не имела, кто такой Блайнд Джо Рейнолдс, он же Джо Шеппард. Не мешкая, отложив текущие дела, она открыла железный ящик с картотекой и вскоре отыскала карточку с названным нами именем, а уж кто это – блюзмен, тракторист или космонавт – её волновало меньше всего. На карточке значилось:[32]

 

   SHEPARD, Joe                                                  771-AB

      age 67                                                           Garden of Mem  

Died 3-10-68, buried 3-16-68,                      Interment # 313

Miller 37 427

Buried in 771-A

 

Далее следовала обычная процедура: на большом плане кладбища, который висит на стене, надо было отыскать клеточку 771-А и направить нас «к ней», то есть – к искомому захоронению. Процедура рутинная, тысячу раз повторенная, и для миссис Бут нет ничего проще… Чтобы мы напрасно не блуждали, она дала указание своему работнику провести нас к месту погребения Джо Шеппарда… Однако, подойдя к квадрату 771-А, мы никакого захоронения не обнаружили, газон в этом месте был особенно старательно выкошен. Не имея точной координаты, мы могли безуспешно искать могилу Джо Шеппарда и день, и два, и сто двадцать два… Между тем кладбищенский работник, его имя Джоннел Дин (Johnnell Dean), отмерил по два шага от каждого из захоронений справа и слева – и остановился в точности между ними: «Вот место 771-А», – сказал он и отошел в сторону… Меня охватило небывалое волнение: глава о Рейнолдсе была последней в только что написанном томе, и судьба музыканта живо отзывалась во мне, его обращенное к свету лицо с невидящими глазами всё время стояло передо мной, а в ушах звучал безумный по напряжению «Cold Woman Blues». Только что мы проехали по местам обитания Рейнолдса – Таллула, Лейк Провиденс, Ричвуд… Когда-то он там родился, вырос, сочинил свои блюзы (из-за которых-то мы и идем по его следу), там он лишился зрения, оттуда поехал в студию Paramount… – и вот, совсем в иное время, в другую эпоху, мы стоим у его праха, над которым нет ничего, только постриженная трава да еще выше –жаркое луизианское небо… Но как сейчас отметить это место, да так, чтобы все-все знали о нём?!

Это не проблема для миссис Дайян Бут, к которой мы обратились с умоляющей просьбой сделать что-нибудь. Она взяла кусок белой пластмассовой трубы, написала на ней фломастером имя – Joe Shepard – и передала своему работнику, чтобы тот вкопал эту трубу в квадрат 771-А. Всего-то делов!.. Я приписал к этой трубке имя, известное любителям блюза во всем мире, – Blind Joe Reynolds.  Так на месте захоронения великого блюзмена появился первый, конечно же временный, памятный знак.

Полагать, что мы первыми обнаружили точное место захоронения Блайнд Джо Рейнолдса, было бы сильным преувеличением. В книгах о блюзе точно указано, когда именно, на каком кладбище и под каким именем похоронен музыкант из Таллулы, – иначе как бы мы там оказались! Записано всё это и в специальной картотеке, которая, как и положено, хранится в крохотной конторке Richwood Memorial Gardens Cemetery… Вот только сама могила Рейнолдса была до сих пор никак не отмечена – некому было это сделать… Но, рано или поздно, сюда бы обязательно кто-нибудь пришел, потому что интерес к кантри-блюзу, к великим музыкантам прошлого, и в частности к Блайнд Джо Рейнолдсу, с каждым годом растет. Просто так получилось (к нашему немалому удивлению!), что первыми пришли сюда мы, прибывшие из такого далека…

 

 

                                                           *   *   *

 

В октябре 2012 года мы с Светланой Брезицкой заказали надгробие на могиле Джо Рейнолдса, и спустя несколько месяцев оно было установлено. Теперь каждый любитель блюза сможет, оказавшись на Richwood Memorial Gardens Cemetery, поклониться праху одного из величайших блюзменов.

 

Blind  Joe  Reynolds

      (Joe Sheppard)

        1900  -  1968

The Great Blues Singer

 


Примечания

[1] Речь о группе Cream, участники которой исполняли «Outside Blues» на концертах, а также включили в один из своих альбомов. 

 

[2] Уордлоу сообщает, что эту фотографию Рейнолдса обнаружил в 1968 г. Стивен Колт и что относится она, скорее всего, к 1947 г. 

 

[3] Charters, The Bluesmen, p.120.

 

[4] Wardlow, He’s A Devil Of A Joe, in Chasin’ That Devil Music, p.170. К большому сожалению, Уордлоу не указал точный адрес дома Рейнолдса в Ричвуде или хотя бы улицу, на которой он стоял. 

 

[5] См. Wardlow. The Blues World, interview by Joel Slotnikoff, on website www.bluesworld.com

 

[6] Wardlow, He’s A Devil Of A Joe, in Chasin’ That Devil Music, p.171.

 

[7] Там же.

 

[8] Там же, p.172.

 

[9] Там же.

 

[10] Джон Хёрт устроился на Illinois Central (IC) в 1914 г., когда ему исполнилось двадцать два. В то время ремонтировали ветку из Джексона на северо-восток штата Миссисипи. Именно во время работы в железнодорожной бригаде он заимствовал у одного из коллег «Spike Driver Blues». См. Писигин. Пришествие блюза. Т.2. С.41. 

 

[11] Wardlow, Hes A Devil Of A Joe, in ChasinThat Devil Music, p.173.

 

[12] «Nehi Blues» (Блюз голых ножек), by Joe Reynolds. Текст из сборника The Blues Line, pp.152-153.  

 

Some girls wear short dresses, some of these married women wear them too…

Some girls wear short dresses, some of these married women wear them too.

That’s the reason we, single men, Lord, don’t know what we want to do.

 

Wish the proper judge would make these women let their dresses down…

Wish the proper judge would make these women let their dresses down.

So there’d quit being so doggone much murder in town.

 

When they pass the law pulling the short dress down…

When they pass the law pulling the short dress down,

so we, single men, can tell a married woman from a child.

 

Let me tell you, boys, what these nehi dresses will do…

Let me tell you, boys, what these nehi dresses will do…

Get you broke, naked and hungry, boy, and then come down on you.

 

All of you women, sure Lord, ought to be ‘shamed!

All of you, young women, sure Lord, ought to be ‘shamed,

taking these old men’s money when they walking on walking canes.

 

A old man ain’t nothing but a young woman’s slave.

These old mens ain’t nothing but a young woman’s slave:

they work hard all the time trying to stay in these young men’s ways…

 

[13] Стивен Колт пишет об этом и в своей книге о Скипе Джеймсе: Id Rather Be The Devil, p.361.

 

[14] Wardlow, He’s A Devil Of A Joe, in Chasin’ That Devil Music, p.179.

 

[15] Там же, p.174.

 

[16] Там же.

 

[17] См. Писигин. Пришествие блюза. Т.1. С.107-115.

 

[18] См. Tuuk, Paramount’s Rise And Fall, pp.150-151, или Писигин. Пришествие блюза. Т.2. С.192-194. Заметим, что речь идет лишь о студии звукозаписи, поскольку производство грампластинок в Грэфтоне было налажено давно, и за него в конце двадцатых отвечали Альфред Шульц и Уолтер Клопп (Walter Klopp). 

 

[19] Джефферсона записывали в Ричмонде 24 сент. 1929 г., когда уже была готова студия в Грэфтоне и прошли первые сессии. Это была последняя звукозаписывающая сессия великого блюзмена. Он так и не побывал в Грэфтоне. См. Blues & Gospel Records: 1890-1943, Fourth edition, p.445. 

 

[20] Blues & Gospel Records: 1890-1943, Fourth edition, p.449.

 

[21] Когда разразилась Депрессия, Хенри Спиру вообще предложили купить Paramount, причем за гроши (25 тыс. долларов). Но он перед этим потратился и уже не имел «свободных» денег. 

 

[22] Blues & Gospel Records: 1890-1943, Fourth edition, pp.450, 708, 799 and 800.

 

[23] Там же, pp.213, 988.

 

[24] «Outside Woman Blues» (Блюз любовной измены), Blind Joe Reynolds. Текст из примечаний к LP «Country Blues Encores, 1927-1935» (OJL-8). Дэвид Эванс и Билл Гивенс (Bill Givens) указывают в комментариях, что Рейнолдс в этом блюзе использовал открытую настройку Ре (open D)

 

When you lose your money, please, God, don't lose your mind.

When you lose your money, please, God, don't lose your mind.

And when you lose your woman, please don't fool with mine.

 

I'm gonna buy me a bulldog, watch my old lady whilst I sleep.

I'm gonna buy me a bulldog, watch my old lady whilst I sleep.

’Cause women these days is so doggone crooked ’til they might

                 make a 'fore-day creep.

 

Tell you married men how to keep your wives at home.

Tell you married men how to keep your wives at home.

Just do a job, roll for the man, and try to carry your labor home.

 

Tell you married women how to keep your husbands at home.

Tell you married women how to keep your husbands at home.

You want to take care of the man's labor and let these

                  single boys alone.

 

You can't watch your wife and your outside women too.

You can't watch your wife and your outside women too.

While you're off with your woman, your wife could be at home

                 beating you doing, buddy, what you trying to do.

 

                               Hmmmm hmmmm buddy, what you trying to do.

 

[25] И вскоре Джесси Крамп стал-таки мужем Айды Кокс!.. 

 

[26] Это сделали Стив Смолиан (Steve Smolian) и Чарли Пилзер (Charlie Pilzer) из AirShow Studio, которые достойны того, чтобы быть отмеченными в нашей книге.

 

[27] Речь об издании «Screamin' And Hollerin' The Blues: The Worlds Of Charley Patton» (Revenant RVN-CD-212). «Cold Woman Blues» Рейнолдса переиздан на шестом CD, который называется «Charley’s Orbit – Songs» (В орбите Чарли [Пэттона]), и это самая первая его публикация за 70 лет забвения. Вторая вещь пластинки Pm 12983 – «Ninety Nine Blues» –  впервые переиздана в 2002 г. в сборнике «Times Ain't Like They Used To Be Vol. 6» (Yazoo CD 2064). 

 

[28] Spottswood, Going Away To A World Unknown: Song Notes And Transcriptions, in Screamin' And Hollerin' The Blues: The Worlds Of Charley Patton, p.86.

 

[29] «Cold Woman Blues» (Блюз несговорчивой), by Blind Joe Reynolds. Текст из Screamin' And Hollerin' The Blues: The Worlds Of Charley Patton, p.86. 

 

Lord, I say, cold woman, what’s (the) matter now?

Lord, the reason I ask you, ’cause you won’ le’ me down.

Lord, I say, cold woman, mm-mm, that the matter now?

 

Well now, say, cold woman, is your clothes all clean?

Yeah, the reason I ask, you smell like pork and beans.

Lord, I say, cold woman, mm-mm, is you clothes all clean?

 

The women screwin’ aroun’, all havin’ fun.

But this Hot Spring water soon won’t he’p you none.

You women runnin’ aroun-nn-nn’, always hav(l)in’ fun.

 

You ain’t so good-lookin’, you don’ dress fine.

You gotta move here from time to time.

Plus you ain’t good lookin’ since you don’t dress fine.

 

Mm, married mama, wha’s (the) matter now?

I say now, do your lovin’ when you…

I said, pretty mama, ah-mm, what’s the matter now?

 

[30] Wardlow, He’s A Devil Of A Joe, in Chasin’ That Devil Music, p.179.

 

[31] Там же.

 

[32] Здесь мы воспроизводим точную копию записи на карточке в конторе Richwood Gardens Cemetery, а в ней фамилия Шепард написана с одним «п».