Пришествие блюза. Том 4

Пришествие блюза. Том 4

 

Введение

 

Знаете ли вы, что он

знаменит на весь мир

и о нём пишутся тысячи слов

на разных языках?

И так много его песен исполняется

сегодня молодым поколением.

Я так бы хотела, чтобы вся эта

молодёжь смогла бы увидеть

и услышать его лично.

Он был великим блюзменом и

замечательной частью

блюзовой истории.

  Мы многим обязаны ему.

 

       Виктория Спиви [1]

 

 

 

В сентябре 2006 года в миссисипском Кларксдейле мне подарили старую-престарую пластинку ‒ настоящую race record! Кто знает ‒ тот понимает, что значит оригинальный парамаунтский лейбл с парящим золотым орлом, несущим в своих железных когтях небольшой земной шар... Но мне подарили не просто Paramount, а пластинку под номером 12367 с «Black Horse Blues» и «Corinna Blues» Блайнд Лемона Джефферсона, записанными в апреле 1926 года... Состояние этой пластинки ужасно! Можно даже сказать, что пластинкой, в полном значении этого слова, она была когда-то: вся испещрена большими и малыми царапинами, которые, подобно рою порхающих насекомых, хаотично пересекают вдоль и поперек звуковую дорожку, так что шум и треск от них заполняет собою едва ли не все слышимое пространство... И всё-таки, и всё-таки!.. Из-под этого невообразимого шума, треска и пощёлкивания, словно из-под завалов всех несчастий и катастроф ушедшего ХХ века, пробирается, протискивается, проталкивается ко мне из своего далекого и неведомого мира надрывно-трагический голос великого слепого сингера... И чем дольше я слушаю эту пластинку, чем большее количество раз ставлю на свой старый проигрыватель ‒ тем ближе подбирается ко мне этот таинственный голос, сопровождаемый волнами стремительного гитарного аккомпанемента, и тем неотвратимей становится моя встреча с тем, кому принадлежит этот голос... И эта нещадно поцарапанная, истерзанная, запиленная жестокими стальными иглами шеллаковая пластинка дарит ощущение близости и духовного родства с музыкантом гораздо большее, чем самые современные звукозаписывающие технологии, воспроизводимые на самой передовой и дорогостоящей аппаратуре. Старая парамаунтская пластинка передаёт чувство времени, да такое, которое способен передать только живой свидетель, очевидец произошедшего, его современник и соучастник. И ты действительно слышишь живой голос Лемона Джефферсона, понимаешь его душу, чувствуешь его тяжелое дыхание, видишь сквозь прозрачные стёкла очков его закрытые невидящие глаза... И он, слепой от рождения, дарит счастливую возможность нам, живущим в ином мире и в иную эпоху, видеть его ушедший мир, видеть Коучмен, Вортем, Кёрвин, Даллас, старые церкви Юга, людей вокруг них – одним словом, видеть ту жизнь, которую сам Лемон Джефферсон никогда не видел...  

 


Примечания

[1] Victoria Spivey. «Blind Lemon And I Had A Ball», Record Research #76, May 1966, p.9. (С.9. Здесь и далее указана страница, к которой относится ссылка.)