Пришествие блюза. Том 4

Пришествие блюза. Том 4

 

Глава 1. Рождённый слепым                                 

 

―Родители – Семья – Документы переписи–

– Рождённый слепым – Воспоминания соседей –

– В.Г.Короленко: «Слепой музыкант» –

 

В вышедшей в 1959 году книге Самюэля Чартерса The Country Blues указано, что Блайнд Лемон Джефферсон родился летом 1897 года. Так, с легкой руки автора, эта дата утвердилась на многие годы, кочуя по страницам энциклопедий и справочников, переходя из одного издания в другое. Откуда Чартерс взял эту дату ‒ неизвестно, но, видимо, не с потолка.[1]

Спустя много лет Чарльз Волф и Кип Лорнелл, работая над биографией Ледбелли, провели собственное исследование, заглянули в перепись населения Фристоун-каунти и в книге The Life & Legend Of Leadbelly, вышедшей в 1992 году, вывели совершенно иную дату рождения Лемона: 24 сентября 1893 года.[2]

Сегодня каждый пользователь интернета может провести собственное исследование. Для этого достаточно выйти на сайт ancestry.com и разыскать данные о переписи в Фристоун-каунти за 1900 год (The 1900 Freestone County Census List). Проделали эту работу и мы, и вот что обнаружилось: 5 июня 1900 года прибывший к месту проживания семьи Джефферсонов счетчик (enumerator) Леонард Хэррис (Leonard Harris) заполнил учётный лист (Schedule № 1. – Population), из которого следует, что Лемон Джефферсон родился в сентябре 1893 года. Причем над месяцем ‒ Sept. ‒ счетчик вывел число 24, а имя написал с двумя ммLemmon и рядом поставил отметку Bl, что означает blind (слепой). Таким образом, если верить документу переписи, будущий великий блюзмен родился 24 сентября 1893 года в селении Коучмен. Разумеется, Леонард Хэррис делал запись со слов родителей шестилетнего Лемона.

Кто же его родители?

Это также можно узнать из бланка переписи.

Отец ‒ Алекс Джефферсон (Alex Jefferson), родился в 1862 году в Техасе, а уже его родители (это указано в отдельной графе) – родом из Алабамы; мать Лемона ‒ Клэрриси Джефферсон―Бэнкс (Clarricy Jefferson―Banks) родилась в 1860 году и тоже в Техасе. Её родители ‒ из Вирджинии. Поскольку Алекс и Клэрриси родились в Техасе, можно предположить, что их родители (бабушки и дедушки Лемона), покинув Алабаму и Вирджинию, обосновались в Техасе до 1960 года, то есть до начала Гражданской войны 1861‒1865 годов. Скорее всего, ближайшие предки Лемона Джефферсона находились в рабстве, и, вероятно, до семидесятых годов рабами были и его родители.[3]

Счётчик написал имя главы семейства ‒ Alex (Алекс), но на бланке переписи 1910 года он уже отмечен как Alek (Алек). Мать Лемона была указана как Clarricy (Клэрриси), а в переписи 1910 года её зарегистрировали уже как Clarisa (Клэриса). Чартерс в книге The Country Blues называет отца Лемона ‒ Alec (Алек), а мать ‒ Classie (Клэсси). Будем их так называть и мы, потому что исследователь слышал эти имена от людей, хорошо знавших Джефферсонов.

Из этой же книги мы узнаём, что Алек женился на Клэсси Бэнкс в начале девяностых, причем Клэсси была вдовой и у неё после смерти первого мужа остались двое сыновей ‒ Клэренс (Clarence Banks) и Изакия (Izakiah Banks).[4] Документ переписи отчасти подтверждает эти сведения, но уточняет, что от предыдущего брака Клэсси Бэнкс имела ещё и дочь Френсис (Francis), которая родилась в 1986 году, и трёх сыновей – родившийся в 1887 году Инсия (Incia), в 1888 – Клэрриенс (Clarrience) и Джонни  (Johnnie), появившийся на свет в 1892 году. Еще два ребёнка ‒ Лемон, а также родившаяся в 1896 году Марта (Martha) ‒ появились у Клэсси уже в браке с Алеком и, как и их старший сводный брат Джонни, носили фамилию Джефферсон. Кстати, на бланке в специальной графе отмечено, что к 1900 году Алекс и Клэсси состояли в браке четыре года, следовательно, их брак оформлен в 1896 году, когда у пары уже был как минимум один общий ребёнок – Лемон.

И ещё. В графе об общем количестве детей, рождённых Клэсси, поставлена цифра 12, а в графе о количестве детей, живущих в настоящее время, ‒ 9. Из этого можно заключить, что у Клэсси до замужества с Алексом их было не двое, как пишет Чартерс, и не четверо, чьи имена фигурируют в бланке переписи, а, возможно, десятеро. Не забудем, что Клэсси было за тридцать, когда она вышла за Алека Джефферсона, а на момент переписи ей было уже сорок. К 1900 году трое из оставшихся в живых семерых её детей от предыдущего брака проживали отдельно, и их регистрировал другой счетчик, в другом месте. Таковы правила: заполнять анкетные данные только на тех, кто присутствует в настоящий момент в доме.

Из переписи следует, что Алек был фермером (farmer), а всё семейство жило в арендуемом доме: о последнем сообщает пометка R в соответствующей графе. Из этого можно вывести, что на ферме в Коучмене, как и на всем Юге, была развита так называемая система шеаркроппинга (sharecropping system): именуемый громким словом фермер в действительности им не был, так как не владел землей, но лишь пользовался ею, расплачиваясь за это половиной(!) урожая. Такое дело было непосильным, поэтому на выплату доли землевладельцу трудилась вся семья, и чем больше в семье работников, тем вернее было решить эту главную задачу шеаркроппера (sharecropper). Во многом из-за этого семьи работников плантации были большими и особенно ценились сыновья. Но для работы на хлопковом или кукурузном поле годились и дочери, поэтому четырнадцатилетняя Френсис отмечена как работник фермы (farm laborer), наряду с тринадцатилетним Инсией и двенадцатилетним Клэрриенсом. Всем им, понятно, было не до учебы: в графе об образовании у них поставлены нули. Они не умеют ни читать, ни писать, в отличие от своего грамотного отчима.     

Итак, согласно переписи населения 1900 года, шестилетний Лемон жил в семье, где, кроме матери и отца, проживали ещё трое сводных братьев и сводная сестра, а также младшая родная сестра Марта. Чартерс в книге The Country Blues «прибавляет» к ним ещё четыре сестры ‒ Марту (Martha), Мэри (Mary), Кэрри (Carrie) и Гасси Мэй (Gussie Mae), а Лемона называет младшим ребёнком в семье. Но из следующей переписи, 7 мая 1910 года, следует, что в семье Алека и Клэсси прибавились девятилетняя Мэри (Mary), восьмилетняя Сиби (Sebe) и пятилетняя Гасси (Gussie M.). А всего у Клэсси в графе об общем количестве детей поставлено число 14...[5]

Увлекательное дело ‒ изучение документов переписи за прошлые годы. Мы уделили им столько места и времени, чтобы читатель понял, сколь далеки еще исследователи от ответа на вопрос: какой в действительности была семья, из которой произошел величайший блюзовый сингер Америки?

Но ведь и переписи тоже проводились людьми, следовательно, не были застрахованы от ошибок. Тут случалось и неверное написание имён и того, что переписчику слышалось в ответах; были и опечатки в названиях, в датах рождения, в количестве детей; сказывалась и плохая память того, кто сообщал переписчику сведения о себе и о родных; были такие, которые по разным причинам утаивали о себе правду, а кто-то привирал, понимая, что это действо не повлечёт серьёзных последствий... Так, например, в переписи 1910 года Алеку Джефферсону счетчик вывел сорок лет от рождения, а Клэсси ‒ сорок два, хотя на деле каждому из них было как минимум на десять лет больше! Откуда переписчик взял эти даты? Ясное дело, от опрашиваемых, которые зачем-то ввели его в заблуждение! Словом, до конца верить документам переписи тоже нельзя... Но всё же эти ветхие пожелтевшие листы, выставленные в интернете для всеобщего обзора, ‒ бесценные источники, по которым мы сейчас восстанавливаем хронику жизни своих героев...     

И что удивительно: заполняя анкету переписи 1900 года в Фристоун-каунти, счётчик указал точную дату рождения только одного из всей семьи Джефферсонов. Более того, на всём опросном листе дата рождения отмечена лишь у одного из пятидесяти опрошенных ‒ у шестилетнего слепого мальчика, которому суждено стать одним из величайших сингеров Америки! Что это, если не само Провидение, которое в тот июньский день водило рукой Леонарда Хэрриса, невольно ставшего первым биографом Блайнд Лемона Джефферсона!  

Но вернемся в 1893 год и к тому времени, когда в семье Джефферсонов-Бэнксов только что родился сын, которого назвали Лемоном. Вернемся в связи с очень важным вопросом, который всё ещё не до конца решен.

Самюэль Чартерс еще в конце пятидесятых вполне определённо написал о Лемоне, что он родился слепым (Lemon was born blind),[6] и спустя восемь лет подтвердил это в книге The Bluesmen: «He had been born blind».[7]

Основания так полагать у Чартерса были потому, что он встречался с важными свидетелями в Вортеме и Коучмене ‒ с соседями Джефферсонов, знавшими Лемона с детства.

Тем не менее некоторые исследователи в последующих статьях о блюзмене подвергают сомнению его полную слепоту. Скептиков смущают и прозрачные стекла в его очках, через которые четко просматриваются глаза, как им кажется, не до конца прикрытые и потому отчасти зрячие; и тексты некоторых песен, содержащие образность и живое восприятие действительности, явно недоступное слепому от рождения; и то, что сингер обходился без проводников, с легкостью преодолевая большие расстояния; наконец, комплиментарные реплики Лемона женщинам – вроде «ты хорошо сегодня выглядишь!», – которые может отпускать только видящий... Так, Пол Свинтон (Paul Swinton), которому  посчастливилось в 1994 году найти одну из двух известных фотографий Лемона, убежден, что сингер имел (или мог иметь) «некоторое остаточное зрение» (have had some residual vision), доказательством чего, кроме прозрачных очков, является и то, что в молодости он увлекался борьбой и как борец даже участвовал в театральном шоу. К тому же сообщалось, развивает тему Свинтон, что Лемон частенько носил при себе заряженный шестизарядный револьвер, «крайне опасный предмет в руках слабовидящего».[8]

Таковы основные аргументы авторов, считающих, что Слепой Лемон Джефферсон был не слепым, но лишь слабовидящим (visually impaired)...

Аргументы, на первый взгляд, веские, но легко опровержимые.

Во-первых, прозрачные очки служили одним из элементов безопасности странствующего сингера: он для того их и носил, чтобы злоумышленники не подозревали в нём слепого. Во-вторых, не все тексты исполняемых блюзов написаны Лемоном, кое-что он заимствовал, да и те, что сочинял, нередко подгонял под общие стандарты, как того требовала публика или менеджеры Paramount, поскольку перед ним всегда стояла задача заработка. В-третьих, не всегда Лемон обходился без проводников: бывало, он сбивался с пути и взывал о помощи, к тому же нам известны имена музыкантов, причем имена громкие, в разное время сопровождавших  Джефферсона в его турах по южным штатам. В-четвёртых, Лемон был великим сингером и его успех у женщин тоже был великим: он лучше многих знал утонченную женскую натуру и понимал, что реплика «ты хорошо сегодня выглядишь!» из уст слепого музыканта куда весомее, чем если бы её произнес простой зрячий. В-пятых, слепой Лемон боролся с братьями и сверстниками ещё в детстве, чему имеются свидетельства. Наконец, о револьверах. Было время, когда Лемон зарабатывал большие деньги – за многочисленные записи и выступления в южных штатах, где он был необычайно знаменит. Будучи слепым и при деньгах, он постоянно подвергал себя опасности и потому не расставался с пистолетом, причём оружие не особенно прятал: пусть все видят пушку и не нарываются! Ну а то, что револьвер ‒ «крайне опасный предмет в руках слабовидящего», ‒ так это-то как раз то, что надо!.. Только не в руках слабовидящего (in the hands of a visually impaired individual), как настойчиво пишет Свинтон, а в руках слепого! С л е п о г о! Кстати, Блайнд Джо Рейнолдс, ослепший в результате перестрелки, по выздоровлении первым делом приобрел пушку 45 калибра, выучился стрелять на слух и не раз демонстрировал это свое умение, так что к нему никто не рисковал подойти...[9]

Приведем отрывок из книги Чартерса, где имеется важное воспоминание о детстве Лемона, записанное исследователем со слов бывших соседей Джефферсонов из Коучмена:

 «Был воскресный день, и взрослые сидели на кухне в лучах света, проникавших сквозь узкое оконце. Они обсуждали своих детей. Старик Алек Вофер (Alec Wafer) уже умер, но его вдова, Саванна (Savannah Wafer), хорошо помнила детей Джефферсонов, в том числе Лемона, совсем маленькими. Её дочь, тёмная и грузная женщина, разъезжала по Вортему с водителем блюзмена и помнила толстого и шумного Лемона, навещавшего свою мать и прогуливавшегося по ферме, на которой прошло его детство… На похороны они не ходили, потому что было очень холодно, но, когда пришло известие о смерти Лемона, они отправились через поля, чтобы провести несколько часов с Клэсси. Они сидели там и вспоминали толстого мальчугана, который любил бегать по брёвнам и боролся с братьями во дворе, хотя его глаза были слепы и закрыты (his eyes blind and closed). "Давненько я не вспоминала этого парня, но я, несомненно, помню Лемона. О да, я, конечно же, помню Лемона!"»[10]

Таким образом, соседи в Коучмене, жители Вортема, прихожане церкви в Кёрвине ‒ все они видели слепого мальчика, а потом и слепого музыканта. Видели они и горе Клэсси, чей сын появился на свет слепым... Так что можно согласиться и со счётчиком Леонардом Хэррисом, поставившим ещё в 1900 году напротив имени шестилетнего Лемона отметку blind, и с современными исследователями Луиджи Монжем и Дэвидом Эвансом, которые в опубликованной в 2003 году статье New Songs Of Blind Lemon Jefferson заключили: «Можно вполне определённо сказать, что он (Лемон Джефферсон ‒ В.П.) родился слепым» (As best can be determined, he was blind from birth).[11]

Что испытывает мать, обнаруживая у своего ребёнка этот страшный недуг? Можно ли это передать словами?

За несколько лет до того как у Клэсси родился слепой сын, в далёкой России ещё молодой тогда Владимир Галактионович Короленко (1853–1921) вовсю работал над рассказом «Слепой музыкант». Психология незрячих занимала писателя едва ли не с детства, когда он познакомился со невидящей девочкой. Изучал он слепых и в последующие годы, так что самый знаменитый из рассказов Короленко основан на глубоких знаниях предмета. Обратимся к началу этого рассказа, где описывается мучительная догадка матери:

 

«...Сначала никто этого не заметил. Мальчик глядел тем тусклым и неопределенным взглядом, каким глядят до известного возраста все новорожденные дети. Дни уходили за днями, жизнь нового человека считалась уже неделями. Его глаза прояснились, с них сошла мутная поволока, зрачок определился. Но дитя не поворачивало головы за светлым лучом, проникавшим в комнату вместе с веселым щебетаньем птиц и с шелестом зеленых буков, которые покачивались у самых окон в густом деревенском саду. Мать, успевшая оправиться, первая с беспокойством заметила странное выражение детского лица, остававшегося неподвижным и как-то не по-детски серьезным.

Молодая женщина смотрела на людей, как испуганная горлица, и спрашивала:

‒ Скажите же мне, отчего он такой?

‒ Какой? ‒ равнодушно переспрашивали посторонние. ‒ Он ничем не отличается от других детей такого возраста.

‒ Посмотрите, как странно ищет он что-то руками...

‒ Дитя не может еще координировать движений рук с зрительными впечатлениями, ‒ ответил доктор.

‒ Отчего же он смотрит все в одном направлении?.. Он... он слеп? ‒ вырвалась вдруг из груди матери страшная догадка, и никто не мог ее успокоить.

Доктор взял ребёнка на руки, быстро повернул к свету и заглянул в глаза. Он слегка смутился и, сказав несколько незначащих фраз, уехал, обещая вернуться дня через два.

Мать плакала и билась, как подстреленная птица, прижимая ребёнка к своей груди, между тем как глаза мальчика глядели все тем же неподвижным и суровым взглядом.

Доктор действительно вернулся дня через два, захватив с собой офтальмоскоп. Он зажег свечку, приближал и удалял ее от детского глаза, заглядывал в него и, наконец, сказал с смущенным видом:

‒ К сожалению, сударыня, вы не ошиблись... Мальчик действительно слеп, и притом безнадежно...

Мать выслушала это известие с спокойной грустью.

‒ Я знала давно, ‒ сказала она тихо...» [12]

        

У Клэсси Бэнкс было много детей и много забот, но это не значит, что у неё было меньше переживаний. Наверное, так было и с нею, когда она стала замечать странную особенность у своего маленького сына. И нам эти страницы помогут лучше понять трагедию, случившуюся в семье Джефферсонов: ведь в том и другом случае речь идет о рождении будущего музыканта. Слепого музыканта!

 


Примечания

[1] Charters, The Country Blues, p.58. В справочных изданиях прошлых лет, например в словаре Шелдона Хэрриса (Sheldon Harris. Blues: Who’s Who: A Biographical Dictionary Of Blues Singers, New York, 1989, p.274), ‒  отмечено, что Блайнд Лемон Джефферсон родился 11 июля 1897 года.

 

[2] Wolfe and Lornell, pp.42-43.

 

[3] Year 1900; Census Place: Justice Precinct 5, Freestone, Texas; Roll: 1636; Page: 3A; Enumeration District:0037;FHL microfilm: 1241636

 

[4] Charters, The Country Blues, p.58. 

 

[5] Year: 1910; Census Place: Justice Precinct 6, Navarro, Texas; Roll: T624_1580; Page: 17B; Enumeration District: 0098; FHL microfilm: 1375593.

 

[6] Charters, The Country Blues, p.58. 

 

[7] Charters, The Bluesmen, p.176.

 

[8] Paul Swinton, «A Twist Of Lemon», in Blues & Rhythm: The Gospel Truth,  # 121, pp.4-9.

 

[9] В.Писигин. Пришествие блюза. Т.3. Country Blues. Книга третья: Delta Blues, vol.3. По следам Чарли Пэттона. – М.: 2012. С.233.

 

[10]  Charters, The Country Blues, pp.71-72.

 

[11] Monge and Evans, «New Songs Of Blind Lemon Jefferson», p.2. 

 

[12] Владимир Короленко. Слепой музыкант. Собрание сочинений в десяти томах. Т.2. Повести и рассказы. ‒ М.: Государственное издательство Художественной Литературы. 1954. С.91-92.