Пришествие блюза. Том 5. Часть первая

Пришествие блюза. Том 5. Часть первая

 

глава 1. Самюэль и Мэри Чартерсы

— Увлечение юного Ломакса — Накануне Фолк-Возрождения —

— «Темна была ночь — холодна была земля...» —

— Исторический Folkways FG 3585 Новый Орлеан —

— Элдер Дэйв Росс — Первая поездка в Техас. Дип Эллум —

— Вторая поездка в Техас — Встреча с директором

школы для слепых — Старый слепой Адам Букер —

— Бомонт — Встреча с Анжелиной Джонсон —

 

 

Мы уже отметили, что пластинки с госпелами Блайнд Вилли Джонсона были необычайно популярными в конце двадцатых. Так вот, слушали их не только чёрные, для которых и издавались огромные тиражи race records, но и некоторые белые, и одним из страстных почитателей техасского госпел-сингера был не кто иной, как его юный земляк Алан Ломакс (Alan Lomax, 1915–2002), который, в частности, заслушивался госпелом «Lord I Just Can't Keep From Crying», о чём знаменитый фольклорист сообщает в своей книге The Land Where The Blues Began.[1] Биограф Ломакса — Джон Звед (John Szwed) уточняет:

«Всё началось с того, что Алан открыл для себя чёрные пластиночные магазины Остина. Заслушиваясь самыми последними песнями, раздававшимися из колонок и предназначенными для слуха прохожих, он принялся покупать блюзовые и религиозные пластинки, в особенности записи Блайнд Вилли Джонсона, уличного сингера, чей напряженный героический голос и переходы на поддельный бас (false bass) делали исполнение самым драматическим и эмоциональным из всех, что Алан слышал прежде. Он запилил ту свою первую пластинку Джонсона, как он сам сказал, таская её с собой куда только мог: "Это не имело отношения к фольклору. Это было связано с моими чувствами" (It wasn't a matter of folklore. It was the way I felt)».[2]

Поскольку речь идёт о только что вышедших пластинках с недавно записанными песнями (latest songs), которые крутили в рекламных целях, привлекая покупателей, можно предположить, что Алану в то время было не больше четырнадцати. Наверняка о музыкальных пристрастиях сына знал его отец — Джон Эвери Ломакс (John Avery Lomax, 1875­–1948). Он с юности был страстным  собирателем фольклора, обучался в нескольких университетах, собрал и в 1910 году опубликовал нашумевшую книгу Cowboy Songs And Other Frontier Ballads, какое-то время был профессором университета в Остине, но с середины двадцатых оставил любимое, но не прибыльное поприще фольклориста и ушёл в банковский бизнес, так что в 1927–1929 годах деньги на покупку младшему сыну race records у него водились. С наступлением Великой Депрессии бизнес Ломакса-старшего рухнул, и он, оставшись без средств к существованию, вновь переквалифицировался в фольклориста-исследователя.

Весной 1933 года Джон Ломакс, получив материальную помощь, переоборудовал свой автомобиль, встроив вместо задних сидений переносную звукозаписывающую аппаратуру (Edison Cylinder Machine), и в начале лета 1933 года вместе с семнадцатилетним Аланом отправился из Остина в экспедицию. В задачи смелого предприятия входил сбор тюремно-рабочих песен (prison-farm work songs), песен баррелхаусов (barrelhouse ditties), песен и баллад «плохих парней» (badmen ballads, “outlawsongs), а также сельских песен (corn songs), — словом, Ломаксы отправились на поиски  того необъятного фольклора, который известный музыкальный критик Пол Оливер однажды назвал протоблюзом (proto-blues)

Мы, конечно же, многим обязаны Ломаксам, собравшим и оставившим для Архива американской народной песни при Библиотеке Конгресса (The Archive Of American Folk Song At The Library Of Congress) бесценные образцы фольклора, в том числе афро-американского. Чего стоит один только Ледбелли (Huddie William Ledbetter, Leadbelly, 1888–1949)! Но, занятые поисками народного песенного творчества, в основном в тюрьмах, сначала техасских, затем луизианских и арканзасских, они в самом прямом смысле проехали мимо подлинных очагов музыкальной культуры чёрных, включая миссисипскую Дельту, кишевшую в те далекие дни блюзовыми музыкантами, в том числе великими. И, что особенно странно, Ломаксы «не заметили» родной Центральный Техас, где худо-бедно, не в тюрьме, а на воле, жили и творили чёрные блюзмены, госпел-сингеры и гитарные евангелисты, включая Блайнд Вилли Джонсона... записями которого до самозабвения восхищался младший член экспедиции и о котором не мог не знать его многоопытный отец. Им вообще не надо было далеко ехать: в середине тридцатых далласский Дип Эллум (Deep Ellum), несмотря на Депрессию, продолжал оставаться центром индустрии развлечения Техаса и был наводнен фолк-музыкантами со всего Юга!

Но если записным техасским фольклористам было не до Блайнд Вилли Джонсона, то какой спрос с остальных?!

В итоге об одном из наиболее известных и коммерчески успешных американских госпел-сингеров конца двадцатых — уже в конце сороковых (накануне Фолк-Возрождения) ничего не было известно даже специалистам. Так, молодой в то время антрополог и искусствовед Гэрри Смит, комментируя переиздаваемый на виниле госпел  «John The Revelator», сообщает:

«Нет никакой информации о Блайнд Вилли Джонсоне, одном из наиболее влиятельных религиозных сингеров. Большая часть из примерно тридцати вещей, которые он записал для Columbia, была записана в Новом Орлеане, так что этот город мог быть его домом».[3]

Раз уж сам Гэрри Смит ничего не знал о Блайнд Вилли Джонсоне, то кто же тогда знал?

Никто!

Не беда. Переизданные в самом начале пятидесятых, уже на виниле, «Dark Was The Night — Cold Was The Ground», «Lord I Just Can’t Keep From Crying» и всё тот же «John The Revelator» уже вскоре будоражили молодые умы послевоенного поколения в самых разных концах Соединенных Штатов...

 

...Мы несколько позже обратимся к музыке Блайнд Вилли Джонсона, но о его госпеле «Dark Was The Night — Cold Was The Ground» уже сейчас важно сказать, что всякий, кто слышит его впервые, вне зависимости от своих эстетических и музыкальных пристрастий, испытывает сильнейшее потрясение. Разумеется, всякая встреча с шедевром — потрясение: Бах, Бетховен, Чайковский, Армстронг, Билли Холидей, Beatles... Но в этих случаях мы уже подготовлены к встрече с чудом, предупреждены о нём своими познаниями, чужим или своим опытом, мы на это чудо надеемся, хотим его, ждём и в конце концов получаем... В случае с Блайнд Вилли Джонсоном и его «Dark Was The Night – Cold Was The Ground» всё обстоит иначе... Мы к чуду не готовы, о нём не предупреждены, не знаем ничего о музыканте, с которым предстоит встреча, ничего не ведаем о музыкальной традиции, которой он следует, мы чудовищно далеки от мира, из которого он произошёл, и от среды, в которой он жил и страдал... Одним словом, мы пребываем в густом тумане неизвестности (ни в коем случае не в невежестве!), а потому в совершенно невинной, непорочной и искренней неготовности к встрече с высоким и бессмертным. И от этого неожиданная встреча с чудом особенно впечатляюща: она ошарашивает и буквально валит с ног!..

Я сейчас делюсь собственными ощущениями после того, как впервые услышал «Dark Was The Night — Cold Was The Ground», конечно, не зная ни этого длинного названия, ни имени исполнителя, ни что такое блюз, ни слова «госпел», вообще ничего не зная о далёкой и недоступной мне афроамериканской музыкальной культуре... Это было в конце семидесятых во время просмотра фильма Евангелие от Матфея Паоло Пазолини (Pier Paolo Pasolini, 1922–1975), когда в одной из сцен вдруг донеслась до меня необычайная песня-стон, казалось, исходившая из далёких по времени и пространству библейских камней и скал, по которым несчастный калека пробирался к своему и нашему Спасителю... Потом таинственная песня-стон продолжилась, когда Иуда Искариот, получивший тридцать серебреников, вдруг осознал, что роковое предательство его никогда не забудется... Что это за звуки? что за голос? кто бы это мог быть? откуда эта неведомая песня? уж не Сам ли Спаситель так плачет по нам, оставившим и предавшим Его?..

И можно только представить, какое впечатление производил этот госпел на молодых белых американцев, услыхавших его ещё в конце сороковых. И один из них — родившийся в 1929 году Самюэль Чартерс во многом благодаря именно этому госпелу на всю жизнь увлекся афроамериканской музыкой...

В конце сороковых Самюэль проживал с родителями в Сакраменто, штат Калифорния (Sacramento, CA), учился, играл в одном из молодежных диксиленд-бэндов, а в 1951 году из-за своей страсти к раннему джазу и старому блюзу переехал в Новый Орлеан. В этом величайшем из музыкальных городов Америки судьба Чартерса определилась раз и навсегда. Выдающимся музыкантом он не стал, хотя успел поиграть со многими своими сверстниками, ставшими впоследствии знаменитыми. Самюэль умудрился сыграть в одном бэнде даже с легендарным новоорлеанским кларнетистом Джорджем Льюисом (George Lewis, 1900–1968)...

Но главная миссия Чартерса всё же исследовательская. Именно в этом он приобрел известность и заслужил уважение у специалистов и любителей блюза, и первой его крупной работой стал поиск следов Блайнд Вилли Джонсона, увенчавшийся выходом в 1957 году на Folkways лонгплея Blind Willie Johnson: His Story Told, Annotated and Documented by Samuel B. Charters (FG 3585).

Кроме пяти переизданных госпелов Вилли, в этот сборник включены по одной вещи других великих слепых сингеров — Блайнд Лемона Джефферсона (Blind Lemon Jefferson, 1893–1929), Блайнд Вилли МакТелла (Blind Willie McTell, 1898–1959) и Блайнд Бой Фуллера (Blind Boy Fuller, 1907–1941). Музыкальная часть заняла вторую сторону диска, а на первой были размещены интервью-воспоминания, которые Самюэль Чартерс провел с Дэйвом Россом (Elder Dave Ross), Адамом Букером (Adam Booker) и Анжелиной Джонсон (Angeline Johnson). Спустя много лет в своём сборнике статей о блюзе Walking A Blues Road Чартерс написал:

«Когда я и Мо (Мозес "Мо" Эш, основатель и бессменный руководитель Folkways Records — В.П.) оглядывались на то, что мы сделали вместе, наше по-настоящему единственное чувство досады было в том, что мы их всех (фолк-музыкантов прошлого — В.П.) не записали ещё и на киноплёнку. Я написал свои первые блюзовые статьи для альбомов Folkways, которые начали издаваться в середине пятидесятых. Самой первой статьёй оказались мои исследования о Блайнд Вилли Джонсоне, которые привели меня и мою первую жену Мэри (Mary Charters) в Восточный Техас (East Texas), где мы записывали слепых сингеров и местных проповедников (local preachers), знавших его. Исследование закончилось встречей с его вдовой в их бедной лачуге на окраине Бомонта, Техас. Мо издал комментарии в том виде, в каком я их написал, добавив картинки молодого афроамериканского художника Эрнеста Йорка (Ernest York). Когда я доставал первый экземпляр альбома из картонной упаковки, в которую Мо запаковал пластинку, чтобы отправить мне в Новый Орлеан (речь идёт о вышедшем в 1957 году лонгплее Blind Willie Johnson — В.П.), я понял: какие бы искушения ни возникали на моем пути в будущем, это, вероятно, станет всей моей жизнью».[4]

Но ещё за несколько лет до неописуемого восторга и трепета, которые он испытал, распаковывая пакет с заветной пластинкой Folkways FG 3585 и собственными комментариями к ней, Самюэль Чартерс внимательно читал комментарии Гэрри Смита к Антологии американской народной музыки и, конечно, не оставил без внимания предположение Смита, что Новый Орлеан, в котором Самюэль проживал вот уже несколько лет, «мог быть» родным городом и Блайнд Вилли Джонсона!

 

В 1953 году Чартерсы приступили к поиску загадочного госпел-сингера (поскольку Мэри была полноценным членом экспедиции, несправедливо писать о Самюэле Чартерсе как о единственном ее участнике), и вскоре близкий друг Самюэля новоорлеанец Ричард Би Аллен (Richard B. Allen) рассказал им, что когда-то слышал историю о слепом религиозном чёрном сингере, арестованном в 1929 году за попытку учинить беспорядки. Будто бы этот сингер, находясь в непосредственной близости от местного The Custom House, распевал под гитару очень эмоциональную версию о Самсоне и Далиле — «If I Had My Way», и новоорлеанские полицейские, по-видимому, слишком буквально восприняли слова из припева: О Боже, если бы я только мог, я бы разрушил это здание! (Oh Lord, if I had my way I'd tear this building down...) По предположению Ричарда Аллена, слепым сингером мог быть Блайнд Вилли Джонсон.[5]

А что, Вилли действительно исполнял этот известный на Юге госпел, записал его на пластинку в 1927 году и мог запросто спеть его спустя два года прямо на Кэнэл-стрит (Canal Street) в Новом Орлеане, где в том же, 1929-ом, году вновь записывался для Columbia... Но, быть может, воинственным слепым сингером был вовсе и не Вилли Джонсон: мало ли кто из слепых, стоя на тротуаре, «грозился разрушить» одно из самых главных федеральных зданий в городе, в котором размещалось таможенное управление! Кстати, здание это благополучно стоит и по сей день. И вот в мае 1954 года всё тот же Ричард Аллен сообщил Чартерсу о своём недавнем разговоре со слепым музыкантом на Южной Рэмпарт-стрит (South Rampart Street), во время которого он, как бы невзначай, спросил о Блайнд Вилли Джонсоне, и тот ответил, что в конце двадцатых пересекался с ним в Техасе...

А вот это — уже серьёзная зацепка!

Спустя неделю Самюэль и Мэри встретились со слепым сингером Элдером Дэйвом Россом в его доме и, включив микрофон, задали ему вопросы. Вот расшифровка самой важной части их разговора.

 

         Чартерс. Дэйв, откуда ты знаешь Блайнд Вилли Джонсона?

         Росс. Я познакомился с ним в Техасе...

         Чартерс. А сколько лет ему тогда было?

         Росс.  Двадцать девять.

         Чартерс. Ты играл с ним когда-нибудь?

         Росс. Нет, не играл... Он ведь записывался на пластинках... Потом я сел в

                    тюрьму...

         Чартерс. А ты его в последнее время не видел?

         Росс. Нет, не видел... Но думаю, что он всё ещё где-то там.[6]

 

Поговорили пять-семь минут, услышали «по делу» лишь несколько слов, при этом Дэйв Росс вспомнил одно название... Но только представьте, какое значение это имело для наших искателей!

По наводке Росса, Самюэль и Мэри отправились в Северный Даллас, конечно, в Дип Эллум (куда же еще?) и там, прямо на улицах этого знаменитого района, стали расспрашивать о Блайнд Вилли Джонсоне... Почему же они не догадались включить магнитофон с его записями, как это обычно делали исследователи на Юге? В этом случае Вилли наверняка бы распознали люди постарше. Но нет, Чартерсы лишь расспрашивали встречных — My wife and I drove to Dallas and began asking in the street for Willie Johnson,[7] — и нам нетрудно представить, как это было.

— Простите, вы не знаете такого госпел-сингера: Блайнд Вилли Джонсон?

— Это которого? У нас тут каждый второй «Джонсон», каждый третий «Вилли», а из них бывали и слепые, — отвечали им.

— Он был когда-то знаменитым, пел под гитару, записывался для Columbia... Пластинок у него вышло много... «Иоанн Богослов», «Темна была ночь — холодна была земля...»...

«Тёмная ночь», говорите?..

—  Вот-вот!!

— Нет, сэр, такого не припомним...

Не сомневаюсь, что поиски Чартерсов сопровождались именно такими забавными диалогами. Дип Эллум в середине пятидесятых уже был не тот, что в двадцатых, гораздо тише, но слепые сингеры там встречались. Только кто же из тамошних чёрных выдаст своего земляка (да ещё калеку!) каким-то странным заезжим белым, лишь для виду прикидывающимся исследователями, а на самом деле подосланным с какой-то недоброй целью. Тут даже если кто-то и знал о слепом Вилли — смолчал... Словом, первые техасские поиски оказались тщетными. И только спустя год Чартерсы напали на след своего загадочного героя...

Как это было?

Вновь приехав в Даллас в ноябре 1955 года, они отправились в тамошнее учреждение для слепых, встретились с его директором и рассказали ему о том, кого вот уже несколько лет ищут. Всезнающий директор Dallas Lighthouse For The Blind тотчас догадался, о ком идёт речь, и предложил искателям отправиться в Бренем (Brenham, TX), небольшой городок к западу от Хьюстона, где проживает старый слепой причер (проповедник) Адам Букер, который, по сведениям директора, должен хорошо знать Блайнд Вилли Джонсона.[8]

Расторопные Чартерсы отправились на юг штата, в этот самый Бренем, и в его окрестностях разыскали престарелого Адама Букера.

Тот жил в одиночестве, был хоть слепым и старым, но всё ещё бодрым: сам колол дрова, носил воду, подметал, готовил еду, по словам Самюэля, он жил так, как жили большинство деревенских священников. Много лет назад Адам Букер служил пастором в одной из церквей в Херне (Hearne, TX), небольшом городке в Центральном Техасе, и одним из его прихожан был Джордж Джонсон (George Johnson) — отец Вилли Джонсона, из чего следует, что Джонсон-старший в середине двадцатых проживал в Херне или в его окрестностях. Приходил иногда на службу и слепой Вилли... Адам Букер был уже в годах, когда Блайнд Вилли только начинал петь, и, по всей видимости, оказал большое влияние на его исполнительский стиль. Также Букер исполнил для Чартерсов песню слепого евангелиста Мэдкина Батлера (Blind Madkin Butler, 1878–1936)...

Мы ещё вернемся к этому ценному свидетельству и к госпелу, который Адам Букер исполнил Чартерсам, а пока обратимся к наиболее важной части их разговора, записанного на магнитофон 6 ноября 1955 года, скорее всего, в доме слепого проповедника.

 

         Чартерс. Когда же вы его (Вилли Джонсона — В.П.) видели?

         Букер. В 1925 и в 1926 годах.

         Чартерс. И что, его отец был прихожанином вашей церкви?

         Букер. Да. Джордж  Джонсон.

         Чартерс. А как вы повстречались?

         Букер. Он приехал повидаться с отцом. В Херн приезжали отовсюду

                     собирать хлопок. А он стоял на улице и играл, зарабатывал деньги....

         Чартерс. А где он проживал?

         Букер. В Марлине...

         Чартерс. Он был тогда женат?

         Букер. Нет, не был.

         Чартерс. А чего он приезжал, у него ещё были родственники?

         Букер. Да нет же... Он приезжал в Херн к своему отцу.

         Чартерс. А у вас есть представление о том, как он выглядел?

         Букер. Так я ж слепой!..

          Чартерс. И сколько же ему тогда было?

         Букер. В то время ему могло быть где-то 23—24 года.

         Чартерс. А когда он женился?

         Букер. Не знаю точно, в каком году, но после этого я как-то повстречал

                      его в Далласе, и он уже был женат.

         Чартерс. И когда это было?

         Букер. В 1928 году.

         Чартерс. У него были дети?

         Букер.  Я ничего об этом не знаю.

         Чартерс. А он жил тогда в Вэко?

         Букер. Когда мы повстречались в последний раз, он как раз переехал в      

                       Вэко.[9]

 

Наконец, Чартерс спросил, где можно разыскать Блайнд Вилли Джонсона, и слепой причер сообщил, что вернее всего искать его в Бомонте...

Таким образом, из Бренана Самюэль и Мэри прямиком отправились на юго-восточную окраину Техаса в Джефферсон-каунти (Jefferson County), в цветную секцию (colored district) Бомонта, большого промышленного города с крупным портом и со стотысячным населением. Как никогда прежде, Чартерсы надеялись на встречу со своим великим слепым героем, и вот как Самюэль описывает заключительную часть своего двухлетнего поиска:

«Однажды холодным ноябрьским днём мы шли вдоль Форсайт-авеню (Forsythe не авеню, а стрит — В.П.) и расспрашивали, не видел ли здесь кто-нибудь слепого госпел-сингера.

А нам задавали вопрос: "Которого?" (Which one?)

Я уточнял: "Пожилого, который играет на гитаре" (Older man that played a guitar).

А они мне вновь: "Это которого?" (Which one?)

Ближе к вечеру я разговорился с аптекарем в аптеке Фаулера (Fowler's Pharmacy), на углу Форсайт и Нечес (Neches Street), и он догадался, кто мне нужен, отправив меня к Анжелине, проживавшей в маленьком домике на окраине города».[10]

Так состоялась самая важная встреча во время экспедиции Чартерсов в Техас, потому что именно от вдовы госпел-сингера — Анжелины Джонсон — они получили наиболее обширные знания о своём герое. Чартерс уточняет, что встреча, во время которой произведена магнитофонная запись воспоминаний Анжелины, состоялась 8 ноября 1955 года по адресу 2525 Euclid Street, в доме её соседей (the home оf a neighbor).[11]

 

 Дом, по адресу: 2525 Euclid Street. Возможно, именно здесь Чартерсы записывали рассказ Анжелины Джонсон. Фото 2015 г.

Как и часть разговора с Дэйвом Россом, важнейшие отрывки из бесед Самюэля Чартерса с Анжелиной Джонсон и Адамом Букером воспроизведены на первой стороне лонгплея Blind Willie Johnson, и эти записи стали первым важным источником о жизни и судьбе слепого госпел-сингера. Именно опираясь на них, Чартерс составил свои первые впечатления о Блайнд Вилли Джонсоне и написал о нём самые первые страницы.

Туманный, до сих пор воображаемый образ легендарного техасского религиозного музыканта стал понемногу проявляться и обретать земные, зримые черты...

 


Примечания

[1] Alan Lomax. The Land Where The Blues Began. New York: The New Press, 2002, p.13. 

Алан Ломакс, исследователь-фольклорист, писатель, родился в 1915 г. в Остине, штат Техас (Austin, TX). Начал собирать народные песни еще подростком, помогая в этом отцу Джону Эвери Ломаксу. В семнадцатилетнем возрасте участвовал в экспедиции, во время которой сделаны уникальные записи южноамериканского фольклора и «открыт» Ледбелли. В 30-х и 40-х работал также ведущим на радио. Сделал множество записей, в том числе Джелли Ролл Мортона, о котором написал книгу. В 1941–1942 гг. записывал блюзменов Дельты. После смерти отца в 1948 году стал его преемником на посту главного смотрителя Архива народной песни при Библиотеке Конгресса. Сформировал грандиозное собрание мирового фольклора, провёл множество полевых записей в Италии, Испании, Англии и в самой Америке. Со временем стал продюсером и издателем. Умер 19 июля 2002 г. во Флориде.

 

[2] John Szwed. Alan Lomax. The Man Who Recorded The World. New York: Viking Adult, 2010, р.21.

 

[3] Harry Smith. Notes to boxset Anthology Of American Folk Music, USA, Folkways FA 2951–2953, 12", LP, 1952, p.11.

 

[4] Charters, Walking A Blues Road, p.14.

 

[5] Charters, notes to LP Blind Willie Johnson, Folkways, 1957, 1962.

 

[6] Чартерсы встретились с Элдером Дэйвом Россом 30 мая 1954 года в его доме, располагавшемся по адресу: 3318 Calliope Street, New Orleans. См. Charters, notes to LP Blind Willie Johnson, Folkways, 1957, 1962. Воспоминаниями Дэйва Росса (Remembrances) открывается указанная пластинка. Добавлю, что на том месте, где когда-то проживал слепой Элдер Дэйв Росс, теперь проходит скоростная автострада.

 

[7] Charters, notes to LP Blind Willie Johnson, Folkways, 1957, 1962.

 

[8] Информации о том, что Чартерсы побывали в школе для слепых и встретились там с её директором, указавшим им, где искать следы Вилли Джонсона, почему-то нет в примечаниях к альбому Folkways. Нет упоминания об этом важном эпизоде и в других изданиях. О посещении Dallas Lighthouse For The Blind можно узнать только непосредственно «с голоса» самого Чартерса на первом треке лонгплея. Remembrances: to LP Blind Willie Johnson, Folkways, 1957, 1962.

 

[9] Interview with Adam Booker, from LP Blind Willie Johnson, Folkways, 1957, 1962.

 

[10] Charters, notes to LP Blind Willie Johnson, Folkways, 1957, 1962.

 

[11] Там же.