Пришествие блюза. Том 5. Часть первая

Пришествие блюза. Том 5. Часть первая

 

глава 3. Вилли Би Хэррис

— Дэн Вильямс — Неожиданная встреча в Марлине –

— Откровения миссис Хэррис — Версии слепоты Вилли —

— Семейная жизнь и рождение дочери —

— Невинные фантазии Анжелины — Рассказ Мэнса Липскома —

 

 

Будучи студентом колледжа при Южном методистском университете в Далласе (Southern Methodist University), Дэн Вильямс не на шутку увлёкся религиозными песнями и судьбой Блайнд Вилли Джонсона, прочитал всё написанное о нём Чартерсом и собрал едва ли не все оригинальные пластинки госпел-сингера, за которыми иногда наведывался в Марлин, уже зная, что жизнь Вилли была тесно связана с этим городом.

В 1976 году Дэн в третий раз приехал в Марлин, порыскал в местных лавках со старым  хламом, после чего подошел к разомлевшим от жары чёрнокожим старикам, отдыхавшим на скамеечке на пустыре в центре города (они там и сейчас сидят во всякий жаркий день), и стал расспрашивать о Блайнд Вилли Джонсоне. И тут один из стариков признался, что хотя самого музыканта никогда не встречал, бывшую жену его, проживающую неподалеку от этого места, — знает!..

Удивленный поклонник Вилли Джонсона с полным основанием полагал, что речь идет об Анжелине, но старик проводил его к дому совсем другой женщины, которая представилась как миссис Вилли Би Хэррис (Willie B. Harris). При этом она не только подтвердила, что когда-то была женой Блайнд Вилли Джонсона, но и заявила, что именно её голос звучит на старых пластинках! Также миссис Хэррис рассказала Вильямсу, что в двадцатых годах она пела не только с Вилли, но и с другими местными музыкантами, близкими к её тогдашнему мужу, в частности с Блайнд Батлером! То есть с тем самым Мэдкиным Батлером, о котором в 1955 году рассказывал Чартерсу слепой Адам Букер, представляя его учителем молодого Вилли Джонсона. Кроме того, Вилли Би Хэррис сохранила в своей памяти живые воспоминания о поездках на звукозаписывающие сессии в Даллас, Новый Орлеан и Атланту, помнила названия отелей, даты, а также другие детали и обстоятельства, не оставляющие и тени сомнения в том, что именно она находилась в те годы рядом с Блайнд Вилли Джонсоном и была непосредственной участницей тех далеких событий. Вспоминала миссис Хэррис и Блайд Вилли МакТелла, с которым она и Вилли подружились во время последней сессии, состоявшейся в Атланте, Джорджия, в апреле 1930 года...[1]

Ошеломленный студент не очень-то поверил сказанному и, поскольку имел с собой пластинку Columbia 14582, тотчас поставил её на имевшийся в доме проигрыватель. Зазвучал церковный гимн  «Church, I'm Fully Saved To-Day»... И как только с первым гитарным аккордом раздался грозный голос слепого проповедника, которому вторил тоненький голосок певицы, — стоявшая рядом миссис Хэррис запела!.. Вот как об этом написал сам Дэн Вильямс:

«Когда я поставил ей пластинку с записями Вилли Джонсона, то присутствовавшие при этом дети (одна из них, полагаю, была дочерью Вилли, а другие — его внуки) бурно реагировали, услыхав её пение. Голос, с годами несколько огрубевший и ослабевший, мне явно показался голосом той самой женщины, которая поёт с Джонсоном во многих его песнях. Я уверен, что в этих записях вместе с Блайнд Вилли поёт именно Вилли Би Хэррис...»[2]

В опубликованной в 2010 году статье Майкла Холла The Soul Of A Man: Who Was Blind Willie Johnson? также приводятся слова потрясенного Дэна Вильямса: «Она пела безошибочно, и её голос был тот же, что и на пластинке, только постаревший. Вошла её дочь, Сэм Фэй (Sam Faye), и сказала: "Мама, это же ты!"»[3]

После этого Вильямс уже не сомневался: перед ним была певица, чей голос звучит на пластинках Блайнд Вилли Джонсона. Но если это так, то правдой являются и утверждения миссис Хэррис, что именно она, а не Анжелина была в то время женой госпел-сингера. Это было открытием! Значит, справедливо полагал Дэн Вильямс, стоящая перед ним женщина знает о Вилли Джонсоне нечто такое, чего не знает никто, включая и Самюэля Чартерса!

И действительно, миссис Хэррис во время встреч с молодым исследователем, а таковых было несколько, многое рассказала о своём муже, о себе и об их совместной жизни с 1926 до начала тридцатых, когда их брак распался. Но где хранится весь этот материал и был ли он когда-то опубликован, мне, повторю, не известно. Добавлю только, что Вилли Би Хэррис, как об этом написал всё тот же Дэн Вильямс, родилась в 1902 году во Фрэнклине (Franklin, TX) под именем Вилли Би Ричардсон (Willie B. Richardson) и умерла в 1979 году.[4]

Дэн Вильямс, как мы уже отметили, своими поисками продвинул дело, начатое Чартерсом, и, хотя его исследования не были опубликованы, он подвиг на новые поиски активистов вроде Рэнди Харпера, Майкла Коркорана, Шейна Форда, Анны Обек, Майкла Холла, Джека Ортмана (Jack Ortman), Дугласа Блейки... Все они внесли свой вклад в исследование жизни и творчества Блайнд Вилли Джонсона, написали статьи и даже книги, но, повторю, целостной картины, которую действительно можно было бы назвать биографией, ни у кого из них не получилось и, судя по всему, получиться не могло: слишком мало для этого источников.

Так что же все-таки у нас имеется?

С большой долей вероятности выяснено, что Блайнд Вилли Джонсон родился 22 января 1897 года в Вашингтон-каунти (Washington County) в небольшом селении Индепенденс (Independence, TX), находящемся в пятидесяти милях к северо-западу от Хьюстона, неподалёку от Бренана. (См. наш фотоочерк...)Индепеденс, Техас. Liberty Missionary Baptist Church, 2012

Его отец, Джордж Джонсон, был в то время земледельцем-шеаркроппером. Матерью Вилли была Мэри Филдс (Mary Fields), уроженка крохотного селения Муди (Moody, TX), расположенного рядом с Темплом и неподалеку от Марлина, куда семья Джонсонов переехала из Индепенденca. В Марлине прошло и детство Вилли. Имеются сведения, что у Вилли был младший брат Карл, хотя Анжелина называла другое имя — Роберт... Семейство Джонсонов исправно посещало церковь: возможно, Marlin Missionary Baptist Church, самую старую в каунти, при которой находилась школа для чёрных, в ней Вилли и выучился читать и писать. В этой же церкви он получил первые уроки музыки... Далее в семье Джонсонов одно за другим последовали несчастья. Сначала умерла Мэри, а еще через какое-то время Вилли навсегда лишился зрения...

Версии последнего разнятся. Так, по словам Вилли Би Хэррис, её бывший муж ослеп в детстве, когда пытался разглядеть через тёмное стёклышко солнечное затмение... Добросовестные исследователи бросились изучать эту версию, и вскоре Дуглас Блейки где-то разузнал, что вроде бы 30 августа 1905 года, когда Вилли было восемь лет, в Техасе случилось солнечное затмение.[5] Между тем Майкл Холл провёл собственное расследование, заглянул в архивы тамошнего гидрометцентра и выяснил, что с 1897 по 1910 год на территории Центрального Техаса полные солнечные затмения не наблюдались вовсе, а было лишь частичное, в 1900 году, когда Вилли было не больше трех лет. И вообще, задается законным вопросом Холл, можно ли навсегда потерять зрение, поглядев на частично скрытое луной солнце через затемнённое стеклышко?[6] Наверное, нельзя...

Марлин. Новое здание Marlin Missionary Baptist Church,

 

Техасский блюзовый сингер и гитарист Томас Шоу (Thomas Edgar Shaw, 1908–1977), родившийся в Бренеме и встречавшийся с Блайнд Вилли Джонсоном в двадцатых, сообщил в 1972 году, что Вилли признавался ему, будто ослеп из-за того, что в детстве использовал «неправильные» очки.[7]

Так от чего же все-таки Вилли ослеп: от щёлока, который плеснула ему в лицо мачеха; от солнечных лучей, на которые он загляделся во время солнечного затмения, или от «неправильных» линз в своих очках, и имеет ли вообще это какое-то значение?

Мне представляется, что наиболее верные сведения о слепоте Вилли мы имеем от Анжелины, поскольку узнавала она о своем муже не от него самого, а от его отца — Джорджа Джонсона. Вряд ли бы гордый Вилли признался кому-то, тем более любимой женщине, в подлинных причинах своего несчастья. Так что трагический случай, произошедший с семилетним ребенком в отцовском доме, и был настоящей причиной его слепоты, и он же кардинально повлиял на дальнейшую судьбу будущего госпел-сингера, на его песни. Только переживший в детстве жестокую и несправедливую драму смог бы в будущем сочинить и вслед за тем исполнить столь драматический госпел, который, наряду с обращением к Богу, затрагивает и наши земные пороки и беды... И, обратите внимание, в словах песен Вилли Джонсона нет ненависти, нет жажды мщения, нет озлобленности: вся тоска и горечь лишь от ранней потери матери, самого близкого, дорогого и незаменимого человека в нашей жизни. В его искренних песнях нет сетований, нет причитаний и известного сиротского упрека вроде:  Ах зачем я на свет появился, ах зачем меня мать родила... —  но есть лишь любовь к матери и в полной мере выстраданный вердикт: Никто не будет тобой так  дорожить, как  мама…

Комментируя песни Блайнд Вилли Джонсона, фольклорист Гарольд Курлендер отмечал одну из их главных особенностей, а именно: госпел-сингер был способен придавать религиозным песням блюзовое звучание и в то же время исполнял по сути своей мирские песни, наделяя их переживаниями религиозного свойства. И в качестве примера фольклорист приводил как раз госпел «Motherless Children Have A Hard Time», который, «несмотря на столь эмоциональное исполнение, можно было бы классифицировать как вполне мирской». Курлендер особо отмечает, что в этой песне отсутствует обращение от первого лица, более типичное для блюза, а предмет песни не «Я», а осиротевшие дети (motherless children).[8]

 

 

Что ж… Ааах…  Да уж…

Сиротам так тяжко приходится…

После смерти матери деткам её ах как непросто.

Некуда, бедным, податься,

Бродят — от двери к двери,

Страдая и мучаясь ежечасно…

 

Никто в целом свете не займет места матери твоей,

Когда… когда мама умрет, Господи.

Никто в целом мире не заменит матери,

Покинувшей тебя навсегда…

Ни одна душа на земле не станет тебе матерью,

Многие попытаются, но после исчезнут из жизни твоей.

Никто не будет тобой так  дорожить, как  мама…

 

Жена твоя или муж могут быть весьма добры к тебе,

Когда матери не станет, Боже…

Будут добры они, когда мама умрет…

Жена или муж будут понимать тебя,

Но брак и все другое — обернется ложью однажды.

Никто не станет тебе матерью, когда…

Когда ее не будет рядом, Боже!

 

Господи, Господи, Господи…

Хей… Дааа… Аааах…

 

Что ж, некоторые считают, что сестра  заменит мать,

Когда мамы в живых не станет…

Что сестра вполне справится, когда матери не будет…

Люди говорят, что сестре это по силам,

Но как только выйдет она замуж,

                   то спиной к тебе поворотится.

Никто не заменит тебе матери…

 

И отец тоже сделает все, что в силах его,

После смерти матери твоей.

Да, все сделает, что только сможет, когда мамы не станет…

Отец будет стараться изо всех сил,

Но существует так много вещей, которые он

                   не в состоянии понять…

Никто не заменит тебе матери…

 

Охо-хо… Осиротелым детям трудно приходится

После смерти матери, Господи.

Бедным сиротам так трудно приходится,

Когда их мать умирает…

Некуда им податься,

Бродят от двери к двери,

Страдая, мучаясь…[9]

 

О дальнейшей жизни Вилли, вплоть до 1926 года, почти ничего не известно. Можно только предположить, что за два десятилетия, прежде чем он стал тем, кем мы его знаем — великим поющим проповедником, мастерски владеющим гитарой, — Вилли Джонсон многое пережил и немало пострадал.

Марлин, старый дом на Хантер-стрит

Вилли Би Хэррис рассказала Дэну Вильямсу, что познакомилась с Блайнд Вилли в 1926 или в 1927 году в Марлине. Вскоре после встречи они поженились и с тех же пор стали петь вместе, хотя их брак и не был официально зарегистрирован. Миссис Хэррис поведала, что её бывший муж не был в полной мере священником, а был сонгстером (wasn't no preacher, just a songster), в данном случае имея в виду, что он был проповедником неофициальным, по-нашему — невоцерковлённым, уличным. Между тем «официальные» священнослужители таких не очень жаловали. Хэррис также припомнила, что Вилли играл с пиком на большом пальце (played guitar with a thumb-pick) и, кроме гитары, играл также на пианино, а выступал он на церковных службах и во время церковных сходов. Во время их брака они с Вилли проживали в маленьком доме по адресу 817 Hunter Street в Марлине.[10] (См. наш фотоочерк...)

Если всё было так, как рассказала Вилли Би Хэррис, то можно утверждать, что на свою первую сессию, которая была проведена в начале декабря 1927 года в Далласе, Блайнд Вилли отправился из Марлина и наверняка в сопровождении своей тогдашней жены — Вилли Би Хэррис. Сама она также была обладательницей красивого голоса, часто пела с мужем, но почему-то в тот раз не была приглашена непосредственно в студию. Зато она участвовала  в последующих сессиях и, таким образом, осталась в истории музыки не только как спутница великого Блайнд Вилли Джонсона, но и как замечательная исполнительница госпелов.

Как долго они проживали вместе?

Источники сообщают, что в 1932 году Вилли Джонсон и Вилли Би Хэррис всё ещё были вместе и растили дочь, которая родилась 23 июня 1931 года. Майкл Коркоран в своей статье Retracing The Life Of A Texas Music Icon, опубликованной в The Austin American-Statesman, сообщает, что он разыскал в архиве Остина подтверждение того, что родителями Сэм Фэй Джонсон Келли (Sam Faye Johnson Kelly) действительно являлись Вилли Би Хэррис и Блайнд Вилли Джонсон. Это важное свидетельство, потому что в 1933 году Хэррис родила ещё одну дочь — Дороти (Dorothy), отцом которой, по словам Сэм Фэй, был некто Джо Хенри (Joe Henry), а ещё спустя шесть лет у неё родился третий ребёнок, отцом которого был совсем другой мужчина...[11]  Что ж тут поделаешь!..

 

Встреча с Анжелиной произошла в середине или в конце тридцатых, возможно в Далласе, при тех романтических и возвышенных обстоятельствах, о которых повествует Анжелина. А может, всё было иначе, следовательно, рассказанное Анжелиной — всего лишь плод её богатого воображения... Так или иначе, они нашли друг друга, полюбили, стали вместе жить и вместе петь. И кстати, каково это: полюбить слепого и жить с ним! Наверняка не просто... Это ведь не столько постоянная забота о ближнем, сколько расчёт во всём (абсолютно во всём!) только на себя. Сильной, должно быть, была Анжелина Джонсон!..

Возможно, они с Вилли какое-то время проживали в Вэко, прежде чем осели в Бомонте.

Почему именно в Бомонте?

Может, потому, что отец Вилли переехал в луизианский Лафайетт (Lafayette, LA), а Бомонт, стоящий на одном с ним хайвее, был удобен для их общения.[12] А может, потому, что это крупный портовый промышленный город, в котором музыканту было легче заработать на жизнь. Во всяком случае, в Бомонте Анжелина и Вилли проживали вместе вплоть до смерти Вилли. Причем умер Блайнд Вилли Джонсон не в декабре 1949 года, как об этом рассказала Анжелина, а на целых четыре года раньше — 18 сентября 1945 года. Как указано в свидетельстве о смерти, обнаруженном в 1994 году Рэнди Харпером, он умер в результате малярии с осложнениями после сифилиса (of malarial fever; contributing to his death were blindness and syphilis).[13]

Но как же роковой пожар, случившийся в холодный декабрьский вечер?! Как быть с пневмонией, вызванной переохлаждением во время беспокойного сна на промокшем матраце и унёсшей жизнь великого госпел-сингера, и как же мерзавцы-врачи, отказавшие в лечении слепому, обратившемуся к ним за помощью?!

А никак!

Никуда мерзавцы не делись: как были — так и есть, в Бомонте и повсюду... Вот пожара в доме номер 1440 на Форрест-стрит, судя по всему, никакого не было! А если и был, то так себе, незначительный, с легким дымком, о котором никто, кроме Анжелины, не прознал...

Бомонт, на этом месте некогда стоял дом Вилли Джонсона и Анжелины

Не так давно дотошный Майкл Холл вместе с ещё одним правдоискателем, неким Лесом МакМейхеном (Les McMahen) из Порт-Артура, отправились в техасский Музей пожарных (The Fire Museum of Texas) и перерыли там бережно хранимые подшивки обо всех больших и малых пожарах, произошедших в Бомонте и его окрестностях: о пожаре, случившемся на Форрест-стрит, — ни слова, хотя в те годы много чего горело вокруг, исправно тушилось и непременно фиксировалось... Упёртый МакМейхен обследовал ещё и записи обо всех вызовах в Департаменте пожаротушения (the departments fire call records), но и там — ничего! Ни о пожаре в чёрной секции Бомонта, ни об умершем вслед за этим слепым человеком... Не было пожара — и все тут![14] И в приёмные покои местной больницы, похоже, тоже никто из слепых не обращался, а если бы и обратился, то ему, я уверен, в лечении не отказали бы...

Так почему же Анжелина говорила неправду Чартерсам, а через них и всем нам?!

А почему это она, бедная вдовица великого музыканта, должна была рассказывать правду первым встречным белым, пусть и безобидным и даже милым на вид? Анжелина и без того поведала такое, что затем давало пищу к размышлениям не одному поколению исследователей и специалистов. И потом, что значит: сказала «неправду»?

То была её правда, самая настоящая, самая верная, связанная с любимым человеком, с которым она прожила десятилетие, прежде чем похоронила, после чего осталась одна, в полном отчаянии и безвестности, подрабатывая санитаркой и акушеркой (оттого у неё столь сильные руки!)... А разве все эти, заверенные жирными печатями, казённые бумаги из городских и прочих архивов, заполненные невесть кем со слов неизвестно кого, они что — не врут?! Ещё как! Вот бросились молодые и самонадеянные техасские исследователи, все эти холлы, блейки, форды и прочие макмейхены, еще вчера не слыхавшие такого имени — Блайнд Вилли Джонсон, — в казенные архивы, в фонды, в библиотеки и так далее — и такого нарыли! Оказалось, что Блайнд Вилли родился вовсе не в Индепенденсе, а в Пендлтоне, и отца его, оказывается, звали не Джордж, а Вилли, и мать его, как говорят верные с виду документы, звали иначе, и младшего брата — тоже, и Вилли Би Хэррис была его не первой, а уже второй женой, а сама Анжелина уже и неизвестно которой по счету... И все это — с документов, с заверенных печатями страниц, подшитых умелой рукой техасского делопроизводителя и хранящихся в полутемных шкафах, а то и в сейфах за семью печатями... Да если бы Анжелина только глянула на все эти сенсационные «открытия», она бы пришла в неописуемый ужас и отчаяние, не сопоставимое с тем, с которым сталкиваемся мы, слушая её невинные «неправдивые» воспоминания, записанные на магнитофон благодарными Чартерсами почти шесть десятилетий назад!..    

Кстати, каковой была реакция Самюэля Чартерса на все эти открытия своих более молодых последователей?

На мой взгляд, весьма спокойной и... достойной.

Вот что об этом Самюэль написал в вышедшей в 2004 году книге-сборнике Walking A Blues Road:

«В 1993 году Ларри Кон (Lawrence Cohn), который руководил серией переиздания "Roots n'Blues" для Columbia, попросил, чтобы я написал более длинное предисловие к полному переизданию всех вещей Блайнд Вилли Джонсона на CD. Это было возможностью пересмотреть свой взгляд на артиста, чья музыка оставалась очень важной для меня в продолжение многих лет, а формат буклета предполагал, что у  меня есть шанс написать более полно. И если кто-то прочитает буклет внимательно, то заметит, что я уже исправил одну из ошибок, которые имеют место в моих старых комментариях к Folkways. Так, последняя сессия Блайнд Вилли происходила в Атланте, а не в Бомонте, а женщина, которая ему подпевала, была некто Вилли Би Хэррис. Предисловие удостоилось премии, а спустя десять дней после того как меня отметили, я получил посылку с рукописями и ксерокопиями от настойчивого молодого исследователя из Хьюстона по имени Рэнди Харпер, который вычислил семью Блайнда Вилли, провёл большие интервью с друзьями, членами семьи, а также нашел свидетельство о смерти Вилли в архивах штата с бесценной информацией о дате и причине его смерти. Благодаря усилиям Харпера мы сейчас знаем, что Блайнд Вилли Джонсон умер в Бомонте 18 сентября 1945 года и причиной его смерти стала малярия с осложнениями после сифилиса...»

И далее Чартерс выразил надежду, что «кто-то другой сможет написать примечания к новым переизданиям песен и сможет поработать с этим богатым материалом, который Харпер, а также другие исследователи добавили к истории величайшего из гитарных евангелистов — Блайнда Вилли Джонсона».[15]

Вот, пожалуй, и всё, что относится к биографическим данным великого техасского госпел-сингера, вот и весь фактический материал (если исключить материал музыкальный) о его жизни, и, повторю, реальных исторических источников о Вилли Джонсоне мы имеем очень и очень немного. Устные же рассказы знавших его земляков вроде блюзмена Томаса Шоу — это источники, мягко говоря, весьма и весьма сомнительные, хотя и они по-своему ценны и примечательны...

В качестве примера приведем одно важное «свидетельство», которым в своё время поделился ещё один земляк Вилли Джонсона — старейший техасский сонгстер Мэнс Липском. По его признанию, он ещё до начала Первой мировой войны настраивал гитару слепому Вилли Джонсону на улицах родной Навасоты (Prior to Word War I, Mance tuned Blind Willie Johnson's guitar on the streets of Navasota).[16] (См. наш фотоочерк...)

А как ещё? Молча смотреть, как бедный заезжий слепой музыкант мучается с гитарой? Нет уж, не таким был наш Мэнс в молодости! Он отозвался, подошел, взял расстроенный инструмент... Раз-два и готово! Впрочем, приведём дословно рассказ великого техасского сонгстера из его устной автобиографии (The Oral Autobiography):

 

«Бывал тут у нас один слепой парень, прямо вот тут, и он играл на улицах моего родного города: Блайнд Вилли Джонсон! Я выучил некоторые из его песен. О да, я был ребёнком, подростком, году этак в девятьсот шестнадцатом это было. Он приехал, кажется, из Марлина или Хьюстона, откуда-то оттуда.

 Он путешествовал и потому приехал в Навасоту: он и другой слепой парнишка, — он был таким чёрнокожим, — забыл его имя. Но я-то знал Вилли Джонсона. Он умел петь все эти куплеты, но он никак не мог играть на гитаре: расстраивал её все время, а я её настраивал для него.

И ему позволили приезжать и играть, чтобы подзаработать немного мелочи по субботам, на улицах. Если б он не был слепым, то ему подобное ни за что не разрешили бы. Ну, например, как мне, работающему на ферме. Если бы я, скажем, захотел поиграть, то это было бы возможно только где-нибудь на окраине города или вообще в лесу.

Понимаете, люди могут говорить, что Господь суров... Но что уж тут поделаешь: мы все бессильны против воли Господа Всемогущего, — понимаете ли вы это?! Кто повёл его по этим улицам? Это Господь Всемогущий повёл его (God Almighty put im there)! Он не знал, окажется ли он здесь. Но он спросил разрешения: можно ли ему спеть на улицах города? И где бы люди смогли послушать его? И если бы он не исполнял спиричуэлсы, религиозные песни, то Господь ни за что не позволил бы ему выступать на улицах.

И они ему сказали: "Что ж, да, ты слеп. Ты можешь встать на углу, возле Tex’s Radio…" — так это место называли.

Почему они так поступили? А что бы вы сами подумали, какая была бы ваша собственная реакция: поняв, что парень слепой и не видит ничего, вам стало бы жаль его, не правда ли? Что ж… Вот почему к нему относились получше,  потому что сочувствовали ему. Им ничего не оставалось, как просто сказать: "Что ж, он не видит, куда идти, не видит, что делает. Ничего другого не может, кроме как говорить и есть. Что ж, следует разрешить ему выступать".

Итак, я увидел его у Texs Radio. Напротив того места, где раньше стоял банк. Прямо там он стоял каждую субботу, до тех пор пока не отправлялся в другой город. Он видел, что где-то может заработать больше, и уезжал туда.

Он приходил прямо на то место, на угол, и народу там собиралось — до самой трассы. Буквально сотни людей стояли прямо тут на улице. Белые и чёрные. Старики цветные и молодёжь — все! И слушали его пение.

А как мы познакомились… Он спросил тогда: "Есть ли здесь кто-нибудь, кто может играть на гитаре?"

И многие сразу указали на меня, говоря: "Да! Тут есть такой Мэнс Липском. Он довольно хорошо играет на гитаре".

Он тогда: "Попросите его подойти и настроить мою гитару".

И тогда я пошел, протиснулся сквозь толпу. Он не видел меня, но слышал, как я приближаюсь. Я подошел, дотронулся до него, сказав: "Мистер Вилли! Я этот парнишка. Пришел настроить для вас гитару. Если вы позволите…"

Он ответил: "Давай! Да… а  как тебя зовут?"

Я назвал своё имя, и он его хорошенько запомнил. Я не очень-то много играл, зато знал, как настроить гитару. И каждую субботу, если я чуть запаздывал, он уже спрашивал у людей: "Где же это Мэнс Липском?"

Его гитара была старой и разбитой. Она была ржавая, как черепаха. Старая гитара, вся дырявая. Наверное, ему кто-то её подарил, и он пытался хоть как-то ею заработать.

 Так он стал петь и играть. Люди бросали пятицентовики (nickels) в его кружку, давали немного карманной мелочи. Вокруг грифа его гитары была намотана проволока, к которой крепилась кружка. Ты кидал в неё пятицентовик — и он играл какую-нибудь вещь. Так, люди подходили к нему и бросали монеты. Когда в кружке набиралось какое-то количество монет, он дотягивался до неё, всё высыпал и затем перекладывал в карман.

 Он был действительно хорошим сонгстером. Он не был гитаристом. О да, какой громкий голос! Казалось, что он пышет здоровьем, таким мощным он был. Так много раз я слышал, как он поёт! Я просто искал его, когда бывал в городе. Ведь я-то жил тогда в основном в деревне, в полутора милях от города, там, где я родился.

Почему я решил, что он, должно быть, путешествует? Иногда он пропускал какую-нибудь субботу. Потому что в ту субботу ему надо было быть в Хемпстеде (Hempstead, TX), что в двадцати пяти милях от Навасоты. Возвращался же он сюда, обратно, уже в следующую субботу. Так он ездил туда-сюда. Люди провожали его, сажали на поезд: не было тогда много машин. Он отправлялся туда, куда хотел. Ездил за полцены: слепой, понимаете ли. А иногда с него вообще не брали денег за проезд. Так, другой слепой парень путешествовал с ним. Да, они держались друг за друга и ходили с тросточками. Иногда они могли остановиться, чтобы поинтересоваться у прохожего: "Не подскажете, в направлении чего мы сейчас идем?"

В ответ кто-то мог предложить: "Что ж. Пойдёмте, я вас отведу". И сопровождал их. Иногда один брал одного слепого с одной стороны, а другой — с другой стороны вёл второго. Все очень уважали их.

Джонсон записал "Motherless Children". Я перенял эту песню у него. Он также пел другие спиричуэлсы, но все его песни не принадлежат ему. Он выучился им у кого-то другого, понимаете ли».[17]

 

Сколько жизни и сколько правды в этом небольшом повествовании старого техасского сонгстера! По нему можно писать сценарий и затем снимать душещипательный, в духе Мартина Скорсезе или Вима Вендерса, фильм о жизни слепых бродячих сингеров на американском Юге, а можно на эту же тему написать новеллу, очерк, рассказ, и не один... И что нам до того, что «ребёнку» Мэнсу в 1916 году было уже за двадцать и он был на целых два года старше Блайнд Вилли Джонсона, которому, по его просьбе, помогал настраивать «старую, дырявую, ржавую» гитару!..

Но может, вовсе и не Мэнс помогал заезжему слепому сингеру настраивать гитару, а совсем другой мальчишка из Навасоты. А может, им действительно был юный Мэнс, а странствующим музыкантом был не Вилли, а кто-то другой, тоже слепой и немощный... Хотя ведь старый сонгстер знает, о ком говорит, коль скоро упоминает в своём рассказе «Motherless Children», госпел, который действительно исполнял и записал на пластинку Блайнд Вилли Джонсон!..  

Главное здесь в том, что, благодаря воображению и памяти одного великого музыканта и сонгстера (а значит, неисправимого сочинителя!), мы можем хоть немного узнать о других музыкантах, обитавших на американском Юге в самом начале ХХ века, о которых живых свидетельств, к сожалению, сохранилось совсем немного...

К счастью, несомненное и никем не оспоримое свидетельство о жизни Блайнд Вилли Джонсона имеется: это дошедшие до нас в целости и сохранности записи его уникально исполненных религиозных песен, его беспримерный для Техаса гитарный аккомпанемент.

Но каким образом это стало возможным? Как Вилли Джонсон пришел к столь необычному для этой части Юга исполнению госпелов и кто был его учителем?..

 


Примечания

[1] Dan Williams, in I Believe I’ll Make A Change by Bob Dixon, Storyville # 119, p.200.

 

[2] Dan Williams, in I Believe I’ll Make A Change by Bob Dixon, Storyville # 119, p.200.

   Дословно: «When I played an LP of Willie Johnson recordings for her, she had several children present (one daughter, I believe, by Willie, and grandchildren) who all exclaimed at her singing. Her voice, though coarsened and weakened by age, seemed to me clearly to be that of the woman singing with Johnson on numerous songs. It is my belief that it was Willie B. Harris who sang with Blind Willie on these recordings...»

 

[3] Hall, The Soul Of A Man: Who Was Blind Willie Johnson?

   Дословно: «It was so clear. Her voice was an older version of the one on the records. Her daughter Sam Faye walked in and said, "Mama, that’s you!"» Очевидно, что Майкл Холл располагал материалами Дэна Вильямса или какими-то публикациями, где этот материал приводится. Сам Холл никаких ссылок в своей работе не дает вовсе, видимо, считая, что авторитет публикующей его Texas Monthly достаточен, что бы ему доверяли.

 

[4] Об этом Вильямс также сообщил в одном из писем в редакцию журнала Storyville. См. Dan Williams, in I Believe I’ll Make A Change by Bob Dixon, Storyville # 119, p.200.

 

[5] Blakey, p.6.

 

[6] Hall, The Soul Of A Man: Who Was Blind Willie Johnson?

 

[7] Blakey, p.68.  

 

[8] Courlander, Negro Folk Music U.S.A., pp.142–143. Здесь же Курлендер пишет, что в этом мирском госпеле «имеется лишь одно явное упоминание религиозной темы — необъяснимая, притянутая фраза: It’s no mistake about that Canaan Land (Нет сомнений в земле Ханаанской…)». Но «объяснять» ничего и не надо: у Блайнд Вилли Джонсона такой фразы в этом госпеле попросту нет.

 

[9] «Mother’s Children Have A Hard Time» (Сиротам так тяжко приходится...). Текст из кн. D. N. Blakey, Revelation. Blind Willie Johnson, pp.42–48.

 

Well, well, well… Aah…

 

Hey, motherless children have a hard time…

Motherless children have a hard time… mother’s dead.

They’ll not have anywhere to go,

Wandering around from door to door.

Have a hard time…

 

Nobody on earth can take your mother’s place

When… when mother is dead, Lord.

Nobody on earth takes mother’s place

When mother’s dead…

Nobody on earth takes mother’s place,

Many will start and fade away,

Nobody treats you like mother will when…

 

Your wife, your husband may be good to you

When mother is dead, Lord…

May be good to you… mother’s dead…

Wife or your husband may be good to you,

But marriage or nothing else prove untrue.

Nobody treats you like mother will when…

When mother is dead, Lord…

 

Lord, Lord, Lord… Hey… Well… Aah…

 

Well, some people say that sister will do

When mother is dead…

That sister will do when your mother’s dead…

Some people say that sister will do,

But soon as she marries she’ll turn her back on you.

Nobody treats you like mother will…

 

And father will do the best he can

When mother is dead.

Well, the best he can when mother’s dead…

Father will do the best he can,

So many things your father can’t understand…

Nobody treats you like mother will…

 

Hey, motherless children have a hard time

When mother is dead, Lord.

Motherless children  have a hard time,

Mother’s dead…

They’ll not have anywhere to go,

Wandering around from door to door.

Have a hard time…

 

[10] Blakey, p.9.

 

[11] Blakey, pp.308–310.

 

[12] О том, что Джордж Джонсон проживал с конца двадцатых в Лафайетте и что Вилли с ним там встречался, сообщает Самюэль Чартерс в своей книге The Country Blues, p.162.

 

[13] Hall, The Soul Of A Man, www.texasmonthly.com/story/soul-man

 

[14] Там же.

 

[15] Charters, Walking A Blues Road, pp.23–24.

 

[16] Alyn, I Say Me For A Parable, p.28.

 

[17] Там же, pp.217–219.