Заповедник для динозавров

Заповедник для динозавров

 

Писигин. Об упреждающей пользе зла

 

В книге историка М.Я.Гефтера «Эхо Холокоста» (Москва, 1995), которая вышла уже после смерти Михаила Яковлевича, приводятся его слова о «неготовности к ужасному», проблеме, которая «стучится во все двери».

«Я не о конкретной неподготовленности. Я ― о той проблеме, какая тяжестью своей отодвигает ныне другие: об УПРЕЖДАЮЩЕМ ОТПОРЕ. Даже не о своевременном сопротивлении, а о таком, которое в силах упреждать зло. Как подготовить себя к нему? Какие мыслительные механизмы, какие действия, являемые в поступках, должны и могут способствовать этому?» ― задавался вопросами мыслитель.

А действительно, какие такие действия, какие механизмы?

То, что «история ничему не учит», стало общим местом и банальностью, и потому, видимо, мы историю свою не учим. А между тем наша история ― далекая и близкая ― полна и упреждений, и предупреждений. И вся наша великая русская литература предупреждает, и философия, и прочие искусства и науки ― все сплошь одни предупре-ждения. Никто в целом мире так, как мы, не были предупреждены обо всех несчастьях, кои с нами случались. И не просто так, чтобы кто-то кому-то на ушко что-нибудь страшное предрек. Вовсе нет. Предупреждали и упреждали громко, во всеуслышание, масштабно, со сцен, с театральных подмостков, с постаментов и трибун... Предупреждали со слезами на глазах и с гневом, с ненавистью и любовью. А своих «предупредителей» народ, уж как мог, берег и ценил, и, пожалуй, нет такого, кому бы после его кончины не было поставлено памятника или хотя бы мемориальной доски. А если и есть такие, кому еще не воздано, так только потому, что еще мало времени прошло и не оценен их вклад во всеобщее «предупредительское» дело. Значит, еще не случилось с нами их «предупреждение», значит, еще есть возможность заполучить какую-нибудь напасть, которая только и позволит оценить то или иное предупрежденьице.

Например, некто сказал, что «мы, такие, какие есть, не имеем права на существование». А мы (куда ж нам, несчастным, деться?), несмотря на предупреждение, существуем. Да еще так, как мало кто существует на этом свете. И это чувствуют все остальные. Особенно те, кто, благодаря нам, сам перестает понемногу существовать. Значит, тот, кто нам вынес такое предупреждение, не может слыть пророком. Ведь пророчество не сбылось... пока. Вот когда оно сбудется, когда мы и без него это поймем, вот тогда другое дело: можно приниматься за памятник или доску или за еще что-нибудь этакое.

Еще одна деталь, можно сказать особенность, ― это временной отрезок между предупреждением и событием. Он чем длиннее, тем общество может считаться цивилизованнее. Например, написали нам как-то про бесов, а они еще только через четверть века заявили о себе, а уж бал стали править еще позже. Значит, степень нашей цивилизованности была тогда выше, чем, например, сейчас, когда предупреждают о событии буквально накануне, а то и за пару часов до него. А за пару часов к чему можно подготовиться? Какие такие «мыслительные механизмы» можно включить для своей защиты? Какие уж такие «действия» успеешь совершить между молнией и громом? Разве что перекрестишься.

Впрочем, есть все же в народе нашем испытанные способы «своевременного сопротивления» злу. Это, во-первых, его не замечать. Это очень просто и под силу многим. Так называемые «простые люди» это и делают. Не замечают. Не видят, не слышат... Им, грешным, проще. Другое дело ― интеллигенция. Не замечать зло она не может. Окружающие беды и напасти разъедают изнутри и не дают спокойно жить. Начинается хандра и учащенное сердцебиение. Глядящие с полок книги (а еще и портреты) великих упредителей взывают к совести. Не успокаивает ни чистый дачный воздух, ни хорошее питание, ни случающиеся заграничные командировки с лекциями о культуре, ни даже максимально актуализированные и смелые публикации о высоком назначении великой русской интеллигенции. Да, очень непросто быть интеллигентом и не замечать зло. (Не оттого ли пьют наши наиболее совестливые?) Поэтому имеется другой способ «сопротивления», более утонченный: не видеть зла во зле. То есть, пользуясь современной компьютерной терминологией, надо вовремя произвести «переформатирование файла».

Скажем, есть емкое понятие «геноцид» ― чудовищное и безоговорочное зло. Но переименуйте «геноцид» в «зачистку» ― и уже совсем другое дело. Хоть и противно утонченному интеллигентскому слуху, все ж не геноцид. Но и «зачистку» можно переименовать еще во что-то: скажем, в «выдавливание», «вытеснение», наконец, в «наведение конституционного порядка». В этом случае где теперь здесь зло? Здесь уже сплошная добродетель: отвага, доблесть, честь... Тут уже на ум приходит не геенна огненная, а видение орденов, медалей, знамен…

А еще можно некоторым образом ухитряться из зла выводить добро и, привечая последнее, скрывать первое.

Например, сообщили как-то в теленовостях о том, что не все так плохо у нас в стране, не все развалено или растаскано и есть определенные тенденции к улучшению. И далее следует репортаж из шереметьевской таможни, где правоохранительные органы разоблачили и поймали за руку крупного контрабандиста. Идет видеоряд с арестованным жуликом в наручниках, рядом ― горка драгоценностей, кучка стодолларовых купюр, автоматчики в масках и бронежилетах... Поймалитаки ворюгу, а мы говорим, что все у нас плохо. Ну, где тут место для зла?

Или вот в феврале, точнее ― 21-го числа, министр обороны приехал в госпиталь к своим солдатам. Приехал с подарками, орденами, медалями… Конечно, надо и выступить перед воинами, сказать им пару слов, опять же пресса, телевидение. Раненые: кто сидит, кто лежит, без рук, без ног, есть такие, что и без головы, забинтованные, обмотанные, словом, несчастные и покалеченные... А в это время как раз шли ожесточенные бои за очередное чеченское село Новогрозненское. И министр доложил покалеченным солдатикам о взятии села: «Результат очень хороший! (Так и произнес! ― В.П.) Столько-то врага убито, столько-то захвачено...»

Где здесь зло?

Впрочем, у военных свое представление о добре и зле. Побывал как-то в госпитале Патриарх всея Руси Алексий Второй и с восторгом рассказывал затем об этом генералитету: «Был, знаете, недавно в госпитале. Посетил солдат, пострадавших на войне в Чечне. И что отрадно(!) ― на многих из них ― крестики...»

Опять же: ну кто здесь за святостью усмотрит зло?

Или вот замечательный пример выведения хорошего из плохого. Добра ― из зла. В защитниках у добра на этот раз человек весьма важный, хотя казенный и подневольный ― помощник президента по правовым вопросам. Это значит, что в обоснование и защиту добра вклю-чается такой элемент, как право, и даже больше того ― философия права. А если носитель этой философии еще включит свои «мысли-тельные механизмы» (чтобы упредить зло), то могут случаться такие перлы добродетели, кои грех не привести дословно.

Журналисты, собравшиеся на его пресс-конференцию 21 марта, спрашивают: «А как вы, уважаемый, расцениваете взятие Самашек, бомбардировки сел и поселков Чечни ― и как это соотносится с правами человека?»

Правовед-помощник, немного задумавшись, отвечает: «Плохо соотносится. Ведь не Кощеи Бессмертные сидят в Кремле, а люди. Конечно, главное право человека ― это право на жизнь. Если провести эту линию, то мы далеко уйдем, вплоть до индуистского понимания прав человека: во имя чего бы то ни было, каких бы то ни было государственных идей нельзя проливать кровь человека. Но не будет государства, не будет и порядка. Тут сложный клубок вопросов. Сейчас я не хочу вдаваться в философские рассуждения. Но, конечно же, никто не радуется жертвам людей. Если кто-нибудь предложит способ, как отделить зерна от плевел, человечество, наверное, ему поставит памятник» [1].

Дотошные журналисты не унимаются и опять спрашивают: «А не кажется ли вам, уважаемый господин Краснов, странным то обстоятельство, что президент Ельцин зачитал свой доклад о правовой реформе именно в то время, когда его войска сносили с лица земли Серноводск?»

Правовед и помощник отвечает:

«Ваши вопросы заслуживают не дискуссии, а нескольких философских диссертаций и книг. В такое время мы живем, что нам приходится мириться с вещами, с которыми мы не хотели бы мириться. И, может, (внимание! ― В.П.) х о р о ш о, что мы сейчас переживаем это время, ведь тогда, возможно, наши дети станут жить уже в другую, более цивилизованную, эпоху…» [2]

Продолжая рассматривать способы сопротивления злу, мы должны признать, что есть способ еще более совершенный и утонченный: и видеть зло, и открыто, не прикрываясь, называть его своим именем, и отчасти даже (когда надо) противостоять этому злу, но... вынужденно оправдывать его право на жизнь (то есть право на его продолжение) тем, что оно, зло, ― «наименьшее» из всех имеющихся. Мол, в силу сложившихся обстоятельств имеются в наличии много разных нехороших зол. Все они, конечно, противные и несут в себе много неприятностей и гадостей, но... вы ж понимаете. Это от добра добро не ищут. А от зла ― зло... совсем другое дело.

Молодой и популярный губернатор размышляет:

«Нравится нам Ельцин или нет, но, если мы не хотим, чтобы к власти пришли коммунисты, на этих выборах у нас нет иного варианта, как голосовать за Ельцина. Мы поставлены в такие условия, что выбирать приходится между плохим и ужасным, между тремя войнами: чеченской, гражданской и мировой. Я все-таки локальную предпочитаю(!), она поменьше...» (См. беседу с Б.Немцовым в «Общей газете» от 4-10 апреля, 1996 г.)

Интересно, спросил бы Борис Ефимович у своей мамы или у жены, на какой из трех названных им войн они бы «предпочли» потерять собственного сына и мужа, ― что и как они бы ему ответили?

Или вот еще другие политики, тоже демократические, заявляют:

«После долгих раздумий(!) окончательный выбор сделали и мы, решив поддержать именно Б.Ельцина, несмотря на его грубые политические ошибки и просчеты, граничащие с преступлениями, ― война в Чечне...

...Идея вынужденной поддержки демократами кандидата, представляющего из себя "наименьшее зло", является единственно верной» (из «Заявления для прессы» лидеров «Дем.России» Л.Пономарева и Г.Якунина от 3 апреля).

Но это ― политики. В основе их нравственности лежит, как правило, борьба за власть. Другое дело, когда такой «упреждающий» разговор возникает сегодня в интеллигентской среде. Тоже вокруг президентских выборов и кандидатур Зюганова и Ельцина. Про последнего говорят, не стесняясь, что, мол, с ним не повезло, что он, конечно, наше несчастье и беда, и еще хуже того, но... коммунисты и Зюганов ― еще хуже. Гораздо хуже. И приводят, между прочим, вернейшие аргументы, чем именно хуже:

«В лагерях погибло 600 писателей, в том числе гениальный Мандельштам; еще при Ленине из страны были изгнаны самые крупные наши философы, например Бердяев и другие;[3] от голода в Ленинграде умер лишенный средств к существованию великий художник Филонов; при Хрущеве громили писателей и художников; при Брежневе изгнали из СССР двух будущих нобелевских лауреатов ― Бродского и Солже-ницына и давили бульдозерами художников...

...А аполитичным молодым писателям, поэтам и художникам стоит задуматься, что, если к власти придут коммунисты, им снова придется уйти в андерграунд, им не удастся больше публиковаться ни в России, ни на Западе, они не смогут читать ни Генри Миллера, ни Луи Селина, ни Маркиза де Сада, ни Кандинского и Малевича».

Так «упреждает» нас общество «Российская интеллигенция за Ельцина» в своем пресс-релизе от 14 марта 1996 года. А сам документ заканчивается так: «Чтоб это не повторилось, мы призываем отдать ваши голоса Борису Ельцину. Из двух зол (имеет место все-таки среди российской интеллигенции признание за Борисом Николаевичем зла ― В.П.) любой нормальный человек выбирает меньшее. Будем нормальными!» ― заканчивается документ на высокой ноте.

Вот вам пример «упреждающего отпора». Ведь после того как в России могут запретить чтение Маркиза де Сада, какой нормальный человек станет голосовать за Зюганова и компартию? Под страхом никогда больше не прочесть «Жюстину» меркнут угрозы непрочтения томов Кандинского и Малевича, особенно их, столь обожаемых в народе, романов…

А вообще, сколько размышлений открывает эта непреходящая тема: насилие и талант!

Вот «интеллигенты за Ельцина» говорят: «Да, демократия у нас хотя и недоразвитая, но свобода слова и свобода творчества при Ельцине присутствует в полной мере». Согласимся, «свобода творчества» присутствует. Маловато только самого творчества. Видимо, для творчества одной свободы мало. Ведь беда для молодых писателей и поэтов в том, что, заполучив Зюганова, не сможешь прочесть Маркиза де Сада, а начитавшись де Сада, начинаешь яснее и образнее представлять, что тебя ожидает в случае переизбрания Ельцина. С другой стороны, без коммунистов с их деяниями никогда не состоялись бы Солженицын и Шаламов, рядом с произведениями которых десадовская «Жюстина» выглядит невинным лубком. Еще большая проблема с Бердяевым, Франком, Лосским и прочими философами, начитавшись которых, начинаешь думать о высоком, божественном, и уже как-то не приходит на ум странный тезис о необходимости выбора «меньшего из зол». Почему-то не хочется выбирать зло вообще, ни при каком условии, ни при каких обстоятельствах. И вот уже какая-то девчушка-журналист с косичками спрашивает у интеллигентов ― поэтов, писателей, музееведов:

«А почему это в сторону одного из зол надо обязательно склонять население огромной страны? Может, надо кого-нибудь хорошего, честного, Явлинского например. Он вроде бы лучше подходит, и рейтинг у него выше…»

Вот дословный ответ поэта, Кудрявицкого:

«Явлинский несерьезный кандидат. Прежде всего потому, что он интеллектуал. Я считаю, что Россия еще не созрела до таких».

А вот ответ на тот же наивный вопрос другого интеллигента, не поэта, а писателя и публициста, Нуйкина:

«Явлинский очень плохой(!) кандидат. У него нет шансов, потому что он шибко умный. За Явлинского может в лучшем случае проголосовать интеллигенция».[4]

Видимо, имеется в виду не та интеллигенция, что за Ельцина и к которой принадлежит сам писатель, а какая-то другая, от нее отличная.

Может быть, вот эта?

23 марта газета «Известия» опубликовала открытое письмо демократическим лидерам России. Его авторы ― представители интеллигенции из провинции. «Не хотим возвращаться в "светлое прошлое"» ― такое у письма название.

Вообще, интеллигент из провинции это не москвич, с его комплексом «полноценности», избалованностью, неспособностью удивляться и воспринимать действительную жизнь. В провинции, разумеется, поле деятельности не столь широкое, нет той возможности засветиться, заявить о себе, нет такого удовольствия прилюдно позаботиться о стране в целом, но зато, будучи в провинции и добившись определенных знаний и положения (да даже и без них), можно всегда с гордостью произнести: «Да, мы из провинции, но зато нам из провинции ― виднее, чем и как живет глубинная Россия».

Именно с такими словами представители интеллигенции города Томска обратились через центральную газету к ряду демократических лидеров, в том числе к Е.Гайдару, Г.Явлинскому, Б.Федорову, И.Хакамаде и другим.

«Давайте уймем ― хотя бы на время ― личное либо партийное самолюбие. Давайте перестанем упиваться красотою своих программ. Сегодня, по большому счету, у всех должна быть только одна программа: удержать наш корабль на плаву».

В целом суть письма-обращения в том, чтобы убедить лидеров демократов отбросить все свои амбиции и объединиться вокруг единого кандидата в президенты России, каковым, по их убеждению, является только Б.Н.Ельцин с командой. Как и столичные, интеллигенты из провинции предусмотри¬тельно отдают себе отчет в том, что представляет собой нынешний президент:

«...Разумеется, этот человек ― далеко не идеал. Но разве идеальна та страна, президентом которой он стал? (Ничего себе аргументик! ― В.П.) Мы, россияне, должны понимать всю невероятную сложность собственного пути, и мы знаем, что этот политик умеет, говоря по-мужицки, держать удар. Возможно, в этом смысле он ― единственный... ...Давайте же хоть раз представим собою единую мощную силу ― иначе нам снова придется испытать на себе все прелести "единства партии с народом". Нам предоставлена последняя возможность уберечь и без того изруганное слово "демократ" от самого уничтожающего эпитета ― "глупость"».

Среди подписантов: заслуженные артисты, учителя, академики, членкорры, юристы, врачи, писатель...

Итак, предлагается всем демократическим лидерам, отбросив собственные амбиции, объединиться вокруг Бориса Ельцина, которому только и под силу противостоять Зюганову. Все кажется правильным и логичным, но только на первый взгляд. Дело в том, что такому объеди-нению мешают не чьи-то амбиции, а вполне обоснованные сомнения в том, в чем нас всех, включая лидеров-демократов, пытаются вновь и вновь убедить, а именно: что Борис Ельцин способен осуществить реформы в стране и успешно противостоять коммунистам на предстоящих президентских выборах.

Эти сомнения базируются на следующем:

― именно Ельцин не сумел создать новую полноценную российскую государственность, ограничив ее бутафорским разделением властей, вот уже в который раз борющихся не за разделение и сочетание такой власти, а за безраздельное овладение ею; своей экономической политикой, сохранением системы госмонополизма Ельцин реанимирует старые авторитарные институты власти и делает неэффективными демократические процедуры; Ельцин является главнокомандующим армии, которая ведет беспрецедентную по своей жестокости военную акцию на территории собственной страны против своего народа; такая карательная участь армии деморализует и уничтожает ее изнутри, одновременно порождая в обществе опасные милитаристские синдромы; именно нынешний президент своей политикой подвел страну и ее народ к реальной угрозе коммунистического реванша, так как нерешаемые проблемы миллионов людей, нищета и невостребованность неизбежно порождают у них коммунистические иллюзии и соблазн воспроизвести их в жизнь; здоровье Ельцина не позволит ему полноценно исполнять обязанности президента в последующие пять лет, что недопустимо в стране, перед которой стоят столь масштабные внутренние и внешние задачи.

Но не только этими главенствующими обстоятельствами вызвано сомнение в том, что именно Борис Ельцин способен противостоять коммунистам и их лидеру Геннадию Зюганову.

Социологические опросы доказывают: Ельцин, в случае выхода его во второй тур президентских выборов, безоговорочно проигрывает Зюганову, чей выход во второй тур выборов предопределен. А это уже обстоятельство иного рода. Его не должны не учитывать даже самые ярые почитатели Бориса Николаевича, не говоря уже о тех, кому дорого то, что все еще называется «демократией».

Но, возражают сторонники непременного выдвижения Ельцина, все еще впереди:

«Нам рано говорить о безусловном проигрыше Ельцина во втором туре, ― говорит Сергей Филатов. ― Ведь предвыборная кампания еще не началась, и не известно, как будет меняться рейтинг президента после 16 апреля. Пока что он уверенно растет, опережая рост рейтингов всех прочих кандидатов» (пресс-конференция С.Филатова в московской мэрии 26 марта).

Разумеется, до выборов еще есть два с половиной месяца, и активность кандидатов даст о себе знать. Но имеющийся анализ, с учетом высокого уровня инерционности и устойчивости общественного сознания, а также с учетом того, что властные структуры ведут свои выборные кампании не лучше, чем кампании военные, позволяет усомниться в том, что Ельцину удастся кардинально изменить ситуацию и за оставшееся время буквально перевернуть социальную психологию уставших и озлобленных граждан. Тем более что не все сторонники Бориса Николаевича готовы обольщать его неправдой.

Е.Гайдар и Б.Немцов, например, в победу Ельцина над Зюгановым не верят и вместо бесполезной в этом случае поддержки предпочитают смириться и готовиться к худшему.

― Мы согласны в одном принципиальном пункте: по тому, как все идет, победа Зюганова в июне в высшей степени вероятна, если вообще не предопределена... И значит, нам надо думать о том, как жить в случае этой победы, как в том числе создавать какие-то региональные базы для продолжения политики реформ хотя бы в отдельных регионах, для сохранения элементов этих реформ. Для сохранения свободы прессы хотя бы в отдельных регионах, ― так учил общественность Нижнего Новгорода лидер партии «Демократический выбор России». (См. Нижегородскую газету «Мужики!», 15 марта, 1996 г.)

Здесь, между прочим, упреждение зла состоит в том, чтобы, учитывая так называемую реальность, «сохранять элементы реформ».

 
                                                                 *    *    *

 

Упреждение опасности ― суть беспокойного и мыслящего человека. Но если опасность уже пришла, если беда уже в доме, уже рядом ― суть в прямом и живом участии в этой беде. Сегодня, сейчас. В этом есть упреждение. Проще говоря, суть не в том, чтобы рассказывать или писать о гражданском подвиге писателя Короленко во времена военного коммунизма, но в том, чтобы самому становиться таким, как Короленко. Упреждение зла сейчас в том, чтобы не дать людям вновь и вновь быть втянутым в ложное и унизительное состояние безальтернативности, при котором царит вечное зло, из малого становясь большим, из большого ― всеобъемлющим.

Обратимся еще раз к Гефтеру. Лежа на больничной койке, он выводил последние в своей жизни строчки:

«О м е р з е н и е... от нашего покорства российской нашей судьбе. И от понятного по-человечески, но человеку же непростительного равнодушия. И от медоречивых изъявлений преданности, и от призывов к единству вопреки всему. И от нашей беспомощности, которая едва ли не хуже всего остального...»

Историк писал и думал на этот раз не о прошлом, которое все равно «ничему не учит», а о Чечне, о той трагедии, что сегодня, сейчас, за окном. Обращался с настоящим ― к сиюминутному:

«Борис Николаевич! После "плановой операции", в вынужденном перерыве от управления Россией, возьмите в руки томик Толстого. Многое поймете, уверяю. И насчет горцев, и по поводу российских самодержцев.

А вдруг скажете, закрыв последнюю страницу: ухожу!

Пора! А с господами, которые вас "подставляют", и с теми, кто нас в этом пытается убедить, мы справимся как-нибудь сами. Без крови. "Цивилизованно" ― посредством обыкновенного избирательного бюллетеня. Ведь не худшие мы на свете. Да и не на один салтык мы нынешние». (См. Голос из вынужденного одиночества // Независимая газета. ―1994. ―17 декабря.)

«Ведь не худшие мы на свете...» ― так считал один.

«Россия еще не дозрела до умных», ― считает сегодня другой, пишущий стихи и принадлежащий к Обществу «Российская интеллигенция за Ельцина».

Ну вот, а Гефтер в последней строке своей последней публикации сокрушался: «Как бы нашим потомкам не пришлось изъять из лексикона слово "интеллигенция"».

И все же, что все-таки движет частью нашей интеллигенции, какие такие расчеты берутся ими во внимание, кроме, конечно, обескураживающего аргумента насчет способности «держания удара», как будто речь идет не о руководителе страны в критическое для нее время, а о штатном боксере? Что вообще заставляет в общем-то неглупых, честных людей (а мы имеем в виду не только подписантов из провинции), к голосу которых, наверное, прислушивается общество, поступать вопреки принципам, которые они же так часто до этого повторяли? Почему ими принят столь унизительный лозунг о выборе «наименьшего из зол», почему не стыдятся поддержать нынешнюю «партию власти», почему считают себя вправе сказать остальным: «Россия не созрела до умных» ― и не верят, что люди способны сами решить свою участь?

Почему они не дают себе труда поразмышлять о завтрашнем, а не только о сегодняшнем дне, почему не способны заглянуть в свою же историю и повторяют вновь и вновь роковые ошибки? Почему не прислушиваются к звучащим предупреждениям?
Мне кажется, вот почему.

Эти достойные люди, увы, все еще рабы, хотя и приписаны к интеллигенции. К демократии они просто не готовы и уповают больше не на демократические процедуры, коими являются выборы, а на начальственные силовые решения. Ельцин для них ― всего лишь тривиальный жандарм и огородное пугало от зарвавшегося коммунистического воронья. Ничего, что страшен, неотесан, сумасброден, ― лишь бы отпугивал.

Не будем лукавить. В Ельцине видят человека, способного силой власти, а не с помощью мирных выборов победить коммунистов на выборах. В его сторону и к его ногам заставляет многих достойных людей припадать то унизительное «понимание», что в конце концов Ельцин подключит армию, госбезопасность, наконец, своего друга генерала Коржакова и разгонит всю эту зюгановско-анпиловскую нечисть. За это ему прощается очень многое. Ему прощается все, и будет прощаться еще большее.

Понимая это, Ельцин ведет себя так, как и положено вести себя с рабами, то есть как хочет. Он откровенно унижает демократов: повыгоняв их из властных и околовластных структур, он затем говорит с презрительной ухмылкой в их адрес (в присутствии улыбающегося президента Белоруссии!):«Никуда не денутся, прибегут»; он вызывающе ведет себя по отношению к сторонникам прекращения массового убийства в Чечне и публично плюет на миллионы собранных подписей против войны, в то же время приближает к себе главных палачей Чечни: делает своим канцелярским начальником Егорова, лобызает и награждает медалью со своим изображением(!) Павла Грачева; он говорит о своей готовности к мирным переговорам в Чечне, а вслед за этим устраивает ракетно-бомбовые обстрелы чеченских городов и сел; он устраивает истерику Госдуме за выборы в спикеры коммуниста Селезнева, а сам через несколько дней проталкивает на пост спикера Совета Федерации коммуниста и члена Политбюро ЦК КПСС Строева; он устраивает еще большую истерику вокруг договора о денонсации Госдумой Беловежских соглашений, а сам, спустя пару дней, договаривается с президентом Белоруссии о подписании нового союзного договора; он пугает бизнесменов грядущей национализацией в случае победы Зюганова, а в недрах его исполнительских структур готовится свой закон о национализации; наконец, в Норвегии, во время официального визита, Ельцин позволил себе сказать, то ли в шутку, то ли всерьез: «Я ― выше, чем судья!»

В поистине животном страхе от угрозы коммунистического реванша наша интеллигенция отказывается видеть, что таковой реванш уже совершается, более того ― давно совершен. Но это не коммунистический реванш, это реванш номенклатурный, чиновничий, это реванш имперского государственного интереса над частными интересами человека. Вместе с победой президента Ельцина на выборах 16 июня (если таковая все же состоится) получит свое подтверждение реанимируемое с его помощью и в его лице авторитарное российское имперское государство. В своих деяниях оно будет свободным и вольным по отношению к кому бы то ни было, начиная от такого рудимента, как никчемный парламент, и заканчивая провинциальной газетой. У такого развития есть своя логика и свои неукоснительные законы, которые еще не раз заставят вспомнить пресловутый тезис о «меньшем из имеющихся зол».

Коммунистический реванш действительно опасен. Достаточно представить генерала Макашова в роли министра обороны, Варенникова на должности председателя КГБ, а Анпилова ― руководителем телевидения. Появятся и другие, не менее колоритные, фигуры, желающие «чертовски поработать» на благодатной политической ниве. Не сомневаюсь, что такой реванш будет сопровождаться местью по отношению к нынешней власти и тем, кто способствовал ее утверждению. В действительности сама эта месть явится первым пунктом в политической программе коммунистов. Ничего другого, кроме насилия, у них попросту нет, а это значит, что политика коммунистов слишком очевидна, чтобы она воплотилась в реальную власть. Люди это знают, видят, понимают, и именно они, граждане России, отвергнут коммунистический реванш и не дадут ему состояться ни при каких условиях. Люди России на демократических выборах, а не силовики Ельцина гарантия от реванша и действительный щит российской демократии.

По всем социологическим опросам, совокупный процент сторонников нормального, демократического развития общества выше, чем сторонников коммунистов. Мы можем сказать, что партия коммунистов и Зюганова ― это партия меньшинства. Ее успех предопределен лишь при одном условии: если Ельцин не откажется от власти в пользу ново-го демократического лидера и будет, вопреки предупреждениям, участ-вовать в президентских выборах. Иллюзией советского казенного интеллигента является то, что Явлинский, Гайдар, Святослав Федоров смогут заставить своих сторонников голосовать за единого кандидата от демократических сил Бориса Ельцина. Люди, называющие себя сторонниками демократии в России, не стадо и не стая, повинующаяся матерому вожаку. Они скорее предпочтут не голосовать вообще, чем согласятся на унизительный и опасный выбор, потому что хуже всего ― ответственность, которая ляжет на всякого, кто откроет дорогу к власти Зюганову или будет рабски способствовать развивающемуся авторитарному режиму с Борисом Ельциным во главе.

Вот о чем мы хотим предупредить граждан России, нашу общественность, в том числе провинциальную, за два с половиной месяца до выборов президента России.

 

Март 1996 г.

 


Примечания

[1] Дорогой правовед. Будете кушать хлеб ― отвлекитесь от госслужбы и посмотрите, нет ли там плевел? Люди никогда бы не стали человечеством, если бы не научились отделять зерна от плевел.

 

[2] Наши-то, московские, дети, господин помощник, может, и бу­дут жить и, возможно, доживут даже до "более цивилизованных эпох", а вот самашкинские или ачхой-мартановские...

 

[3] Классический пример "переформатирования": Ленина обвиняют, что он выслал Бердяева и других мыслителей на Запад якобы за ненадобностью, потому что умных не терпел. Нет, оказывается, не выслал, а спас. Сохранил для потомков, зная, что грядет сталинщина и произвол, что их могут попросту поубивать. Посадил на пароход и отправил в Европу. А чего им здесь делать? Вот не отправил с ними Флоренского ― где Флоренский?

 

[4] А Ельцин для России, значит, в самый раз. Интересно, кого здесь больше оскорбляют: Россию или ее президента Ельцина?