Москва



Анна Михайловна Ларина-Бухарина

«Анна Михайловна Ларина, я гляжу на Вас ошеломленно, ударенно, ибо под Вашей фамилией девичьей прячется столько лет уцелевшая чудом вдова Николая Бухарина. Вы ― книга единственная, из которой не выдран его портрет». (Евгений Евтушенко, «Вдова Бухарина», 1987.)

Анна Михайловна Ларина-Бухарина

Михаил Яковлевич Гефтер

«Когда слушаешь Гефтера, то задумываешься, и уже не слова его притягивают, даже не содержание, а то, как Михаил Яковлевич говорит. Это своеобразная мелодия, равно как и тексты Гефтера удивительно гармоничны, более того ― музыкальны... Гефтер говорит и пишет всегда вопросами, подчас кажущимися неразрешимыми, но гармония текста убеждает, что ответ есть, и подсказывает, где искать его». («Голос Гефтера», 1991.)

Михаил Яковлевич Гефтер

Лен Вячеславович Карпинский

«Никто в такой степени, как Карпинский, не чувствовал, не понимал и не разоблачал наше чудовище ― Левиафана. За любым частным проявлением Лен улавливал глубинные тенденции и своими статьями, беседами, советами ― упреждал об опасности. Он неустанно следил за действиями властей, не оставляя без внимания ни одно из них. Он всегда как бы говорил нашему чиновничеству: "Маска, мы тебя знаем!"» («Гражданское сопротивление Лена Карпинского», 1996)

Лен Вячеславович Карпинский

Владимир Александрович Тихонов

«Он не только глубоко изучал причины возникновения и векового господства государственного монополизма в России, не только искал способы и возможности его мирного демонтажа, но он сумел воплотить свои академические наработки в реальную политэкономическую доктрину, приняв непосредственное участие в выработке и утверждении самого радикального и значительного документа десятилетия ― Закона о кооперации в СССР». («К годовщине со дня смерти В.А.Тихонова», 1995.)

Владимир Александрович Тихонов

Вадим Иванович Туманов

«В Вадиме Ивановиче воспроизведен образ, в котором мужество, отвага и сила соединились с хитростью и природной, поистине дикой осторожностью, явив идеальный синтез того, чем должен обладать человек в России, чтобы не пропасть. Если бы меня спросили: каким лицом должна быть представлена наша страна в двадцатом веке? ― я, не раздумывая, предложил бы Вадима Ивановича...» («Посолонь. Письма с Чукотки», 2001.)

Вадим Иванович Туманов

Борис Исаакович Зингерман

Влияние Зингермана на меня нынешнего, на то, чем я всецело занят вот уже два десятилетия, ― определяющее. Он повстречался мне на самом краю: когда мой прежний мир рухнул, исчез, провалился... И он всем сердцем вложился в меня ― помог открыть мир новый, прежде мне неведомый, тот самый, в котором я пребываю и поныне. Спасибо, Борис Исаакович!

Борис Исаакович Зингерман

Юрий Петрович Любимов

«Поскольку я не часто бываю в театрах и мало разбираюсь в утонченном театральном искусстве, то не могу вполне оценить и деятельность моего Режиссера. Соглашаясь с многочисленными оценками и характеристиками, которые обычно бывают в превосходной степени, сам я не в состоянии понять его значение. Мне Режиссер интересен без театра, сам по себе...»  («Эхо пушкинской строки», 1998.)

Юрий Петрович Любимов

Александр Исаакович Гельман

«То, что я не могу изменить, прячется от меня, да я и сам не жду встречи с тем, что мне неподвластно. А то, что я не изменил в моей жизни, хотя и была такая возможность, так и останется, окаменеет памятником человеку, который даже то, что мог изменить, не изменил». (А.Гельман, из книги «Последнее будущее».)

 

Александр Исаакович Гельман

Григорий Алексеевич Явлинский

«Экономические программы Явлинского потому и были отвергнуты верховной бюрократией, что не оставляли ей места на политической карте страны. Очень чувствительное ко всему, что касается вопросов сохранения власти, наше кремлевское чиновничество предусмотрительно отказалось от услуг молодого реформатора, интуитивно понимая, что его политические концепции несовместимы с существованием старого государства...» («Российские задачи и российски политики», 1996.)

Григорий Алексеевич Явлинский