Иззи Янг

 

Иззи Янг в Фольклорном центре. Стокгольм. Фото В.Писигина

...В пятидесятые и шестидесятые Иззи Янг находился в центре всего, что происходило в Гринвич Вилледж, более того, до известной степени он и был этим центром, так как в феврале 1957 года открыл на McDougal Street Фольклорный центр. Это был своеобразный магазин-салон, в котором продавались пластинки, книги, ноты и куда приходили все фолксингеры Нью-Йорка и окрестностей. Адрес Фольклорного центра был почтовым ящиком всех тех, кто приезжал в Нью-Йорк и не имел постоянного адреса. Кажется, ни один герой американского Фолк-Возрождения не миновал Иззи Янга. Высокий, худощавый, в очках, Иззи представлял собой интеллектуала, готового оказать помощь всякому, кого интересовал американский фольклор, а особенно он поддерживал стремления молодых музыкантов. Так в его орбите оказался Дэйв Ван Ронк (Dave van Ronk), Фред Нил (Fred Neil), а затем и Боб Дилан (Bob Dylan), который именно в Фольклорном центре дал свой первый концерт в Нью-Йорке… Вот отрывок из дилановских «Хроник»:

 

«…Я начал околачиваться в “Фольклорном центре” – цитадели американской народной музыки. Центр тоже располагался на МакДугал-стрит, между Бликер и 3-й. В маленькую лавку нужно было подняться по лестнице, внутри царило изящество старины. Будто древняя часовня, будто институт в обувной коробке. “Фольклорный центр” торговал всем и извещал обо всем, что имело отношение к народной музыке. В широком окне были выставлены инструменты и пластинки.

Однажды днем я поднялся по лестнице и зашел внутрь. Осмотрелся и познакомился с хозяином – Иззи Янгом. Молодой фольклорный энтузиаст старой школы, очень язвительный, в тяжелых роговых очках, он говорил на густом бруклинском диалекте, носил шерстяные брюки на тонком ремешке, рабочие башмаки, а галстук у него небрежно съезжал вбок. Голос его напоминал бульдозер, и как бы Иззи ни говорил, для крохотной комнаты выходило чересчур громко. Иззи постоянно бывал чем-то расстроен. Неряшливо добродушный человек, на самом деле – романтик. Для него народная музыка блистала, будто гора золота. Для меня – тоже. В “Центре” пересекались все дорожки фолка, какую ни назови, и там время от времени можно было увидеть настоящих упертых фолксингеров. Некоторым сюда приходила почта.

Янг иногда организовывал концерты неподдельных артистов фолка и блюза. Привозил их из других городов, и они играли в Ратуше или в каком-нибудь университете. В разное время я видел, как в центре появлялись Клэренс Эшли, Гас Кэннон, Мэнс Липском, Том Пэйли, Эрик Дарлинг. К тому же, там продавалась масса эзотерических фолковых пластинок, и все их мне хотелось послушать. Целые фолианты вымерших песен – матросских, Гражданской войны, ковбойских, погребальных, церковных, профсоюзных, песен против расизма. Древние тома народных сказок, дневники “уоббли” – членов организации “Индустриальные рабочие мира”, пропагандистские памфлеты касательно всего – от прав женщин до опасностей пьянства. Один был написан Даниэлем Дэфо, английским писателем, автором “Молль Флендерс”. Продавались и кое-какие инструменты – цимбалы, пятиструнные банджо, казу, свистульки, акустические гитары, мандолины. Если вас интересовало, что такое фолк-музыка, тут было самое место получать представление.

У Иззи была задняя комната, где стояла пузатая дровяная печь, криво висели картины и толпились хлипкие стулья. Портреты старых патриотов и героев на стенах, керамика с узорами, напоминающими ручные стежки, черные лакированные канделябры... Множество всяких ремесленных изделий. Вся комнатка была набита американскими народными пластинками, и в ней стоял фонограф. Иззи разрешал мне тут сидеть и слушать сколько влезет. Я даже перебирал допотопные валики с записями. Безумно усложненный современный мир мало меня привлекал. В нем не было значимости, не было веса. Он меня не соблазнял. Для меня свинговало, имело значение и было актуальным другое: крушение “Титаника”, Галвестонский потоп, Джон Генри, “вгоняющий сталь”, Джон Харди, застреливший человека на Западновиргинской линии. Все это оставалось современным, игралось открыто и публично. Над этими новостями я задумывался, за ними следил и охотился.

Что касается слежки и охоты, Иззи еще и вел дневник. Некая амбарная книга постоянно лежала открытой у него на столе. Он расспрашивал меня: где я вырос, как заинтересовался фолк-музыкой, где ее для себя открыл – всякое такое. А после этого писал обо мне в своем дневнике. Ума не приложу, зачем. Вопросы его меня раздражали, но сам он мне нравился, потому что был со мною любезен, и я старался держаться тактично и приветливо. С посторонними я разговаривал очень осторожно, но Иззи был нормальный, поэтому я отвечал ему как есть.

Он расспрашивал о моей семье. Я рассказал о бабушке с материнской стороны – она жила с нами. Ее наполняли благородство и доброта, а однажды она сказала мне, что счастье не валяется на дороге. Счастье и есть дорога. А еще учила меня быть добрым, потому что все, с кем я встречусь в жизни, ведут жестокий бой.

Я даже не представлял себе, какие бои ведет Иззи. Внутренние, внешние – кто знает? Янга заботили социальная несправедливость, голод, бездомность, и своей озабоченности он ни от кого не скрывал. Его героями были Авраам Линкольн (Abraham Lincoln) и Фредерик Дуглас (Frederick Douglas). “Моби Дик”, абсолютная рыбацкая байка, была его любимой сказкой. Янга постоянно осаждали сборщики платежей, заваливали предписания домовладельца. За ним все время гонялись кредиторы, но все это, похоже, его не смущало. Устойчивости к невзгодам ему было не занимать, он даже сражался с городской администрацией, чтобы фолк-музыку разрешили играть в парке Вашингтон-сквер. Все стояли за него.

Он вытаскивал мне пластинки. Дал мне запись the Country Gentlemen и велел послушать “Girl Behind the Bar”. Поставил мне “White House Blues” Чарли Пула и сказал, что мне это подойдет идеально, а также обратил мое внимание, что это – та самая версия, которую исполняют the Ramblers. И еще завел мне песню Биг Билла Брунзи “Somebody’s Got to Go”, которая тоже мне подходила. Мне нравилось тусоваться у Иззи. Огонь в печи потрескивал всегда…»

 

Но Иззи Янг не просто благодетель любителей фолка и музыкантов, он вдумчивый, скрупулезный исследователь… не столько фольклора, сколько самих музыкантов. Он фиксирует всё, что происходит или происходило, о чём написано или сказано, систематизирует и хранит в своих бесчисленных папках. Иззи Янг не пишет книг, не публикует научные труды, не раздает комментарии или характеристики. Он не поет, не играет и не пляшет, с тех пор как в юности входил в American Square Dance Group. Он не стремится быть на виду, не тянется и не тянулся к наградам или богатству, не заискивал ни перед кем… Он только слушал, читал, наблюдал, а затем всё записывал в блокнот, чтобы по прошествии многих лет, когда о том или ином событии все забывали, напомнить, что и как было на самом деле… Он – наблюдающий за тем, что происходит в мире американского фолка, созерцатель процессов, носитель памяти о событиях, больших и малых, но одинаково значимых, так как всё однажды случившееся в мире – для него важно… Из-за этого Иззи Янга уважают и даже побаиваются. Ведь дотошный Иззи никому не даст ввести нас в заблуждение: в этом случае он сразу же получит от Иззи пинок, который подорвет репутацию. Мнением Иззи дорожат. И даже самые знаменитые фолк-музыканты почли бы за честь, если бы о них положительно отозвался создатель Фольклорного центра на улице МакДугал. Но Иззи Янг редко кого-то хвалит. Чаще – ругает. Он чуть ли не единственный, к чьему мнению прислушивается (и кого побаивается) Боб Дилан… Иззи отовсюду присылают свои книги, чтобы только он поставил их на свою полку: уже это – большая честь для всякого исследователя фолка. Оттого все стены Фольклорного центра, теперь уже в Стокгольме, занимают стеллажи с книгами… Это уникальная библиотека, которой, быть может, нет ни у кого в целом мире. А если учесть, что здесь еще находятся толстые папки, в которых собрано все, что когда-то писалось или говорилось о том или ином музыканте или самим этим музыкантом, – то можно догадаться, каков масштаб деятельности такого исследователя… И это несмотря на то что у самого Иззи пока нет ни одной книги… Завидное спокойствие! Необыкновенное благородство! Иной бы на такой информации и с такой биографией сделал бы капиталы, но нет – Иззи ничего этого не нужно… Он покинул Америку, обосновался в тихой Швеции, открыл здесь новый центр своего имени и пребывает в привычной роли, только не в Гринвич Вилледж, а в Стокгольме…

 

...On MacDougal Street I saw a cubby hole,

I went in to get out of the cold,

Found out after I'd entered

The place was called the Folklore Center –

Owned by Izzy Young –

He's always in back –

Or the center.

 

На МакДугал-стрит я заприметил квадратный проем –

Вошел – лишь бы прочь с холода.

Выяснилось, уже внутри,

Что местечко называется Фольклорный центр,

Хозяин – Иззи Янг.

Он всегда на заднем плане

Или в центре.*

 

* Из песни Боба Дилана «Talking Folklore Center». В буклете Иззи Янга указывается, что песня написана в понедельник, 19 марта 1962 г.

Все главы

Новая встреча с Иззи Янгом и печальная весть о смерти Самюэля Чартерса (2015)

Иззи Янг