Пластиночный магазин «Record Exchange» в Сент-Луисе, штат Миссури (2015)

Магазинов, специализирующихся на приеме и продаже старых пластинок, множество, хотя их количество неуклонно сокращается, поскольку сокращается количество самих пластинок: ломаются, портятся, исчезают, покидают вместе с покупателями пределы Америки, но главное ― не выдерживают проверку временем и перестают быть товаром.

Скажем, был популярнейший музыкант, неизменно привлекавшийся к звукозаписи, а тиражи его пластинок исчислялись миллионами… Прошло немного времени, и изменчивые поклонники его подросли, переключились на другое волнующее их душу чудо, на другие пластинки, потом на третьи, четвертые, пятые… Дорогие сердцу диски вчерашних кумиров стали мусором, который не всякий магазин принимает к последующей продаже… Потом вчерашние юнцы становятся зрелыми или даже старыми, и вот… Их память, их душа, их сознание невольно возвращаются к своему прошлому, к далекому прошлому, которое, конечно же, лучше, чем скучное и однообразное настоящее. Так, они обращаются ко временам своей беспечной юности, вспоминают героев этой юности, вспоминают музыку и своих былых кумиров-музыкантов… Конечно, вспоминают не только музыкантов. Вспоминают спортсменов, политиков, журналистов, артистов… Но более всего ― популярных некогда музыкантов, так как музыка больше, чем что-либо иное, способна перенести наше воображение в прошлое, напомнить нас вчерашних или даже позавчерашних, вернуть нам то самое время, которое мы однажды потеряли, о котором забыли, но которое тотчас вспомнили и воскресили, случайно (или неслучайно) услышав ту или иную мелодию, тот или иной голос…

Разумеется, в век Интернета нам ничего не стоит, чтобы забытый голос или забытая мелодия по нашему желанию вновь зазвучали в нашем доме. Но… этот воскресший голос или эта неожиданно вернувшаяся к нам мелодия лишь напомнят нам о нашем прошлом, лишь включат наше воображение, а далее все зависит от того, насколько это воображение сильнó, насколько и в какой степени оно способно перенести нас в наше прошлое, счастливое и светлое не только (и не столько!) оттого, что мы были полны надежд и чаяний, но оттого, что рядом с нами были наши близкие, которых уже нет с нами… И тогда нам уже мало одной только мелодии, одного только голоса: мы нуждаемся в некоем закреплении нашего эмоционального «возвращения». Тогда мы, оглядываясь по сторонам, невольно ищем эстетику прошлого, не только звуки или запахи, но его цвета и формы, ищем старые, но знакомые предметы и, найдя, стараемся окружить себя ими, таким странным образом пододвинув себя к прошлому… И наверное, ни один из предметов не способен так приблизить к прошлому, как красочный конверт от старой пластинки… Когда-то, давным-давно, в той, другой, жизни мы впервые увидели его, увидели прежде, чем услышали саму пластинку. Мы разглядывали его, читали сопровождающие надписи и комментарии, любовались фотографиями, изыском художника-оформителя… С конверта начиналась сама музыка, он предварял её, являясь своеобразной верительной грамотой… И его значение не утрачивалось после прослушивания пластинки. Напротив, мы всматривались во все детали конверта вновь и вновь. Этот конверт теперь намертво соединялся с самой музыкой, записанной на пластинке, и никогда не жил отдельно. Нет ничего более никчемного, чем пустой пластиночный конверт, будь это даже конверт от самой ценной и дорогой пластинки. Он словно лишён души, лишён самой жизни, и всякий раз, когда я сталкиваюсь с подобного рода явлением, а это, надо признать, случается крайне редко, мои руки тотчас отвергают, отталкивают этот бездушный, дохлый предмет… Не многим лучше выглядит и пластинка без своего родного конверта. Будь даже это какой-нибудь редкий Capitol, Prestige, Transatlantic или, страшно подумать, Parlophone c золотой этикеткой  ― все эти чёрные диски, лишенные своей законной оболочки-одежды, выглядят никчемной, обезличенной и голой субстанцией, безропотно и покорно ожидающей мусорной ямы…

Мы сейчас говорим о тех, кто намеренно или нечаянно воскресил в себе память о своем прошлом и старается закрепить её в своем сознании, окружая себя предметами из своего прошлого. Можно даже назвать это избитым и популярным словом «nostalgia»… Но есть среди нас и такие, кого волнуют не свои грезы, кто пытается вернуть себе не свою память, чьё воображение пытается запечатлеть картины не своей жизни… И речь не о писателях, историках и прочих мифотворцах, нет… Речь о тысячах или даже миллионах тех, кто хочет шагнуть в недавний мир своих близких, родных, но уже ушедших: бабушек, дедушек или даже прадедушек… Их, вовсе не чужой нам, мир навсегда ушел вместе с ними, но следы этого еще не остывшего мира все еще здесь, и они попадаются нам то тут, то там, протягивая свою добрую руку… Старые почтовые марки и открытки, ветхие фотографии, газеты и журналы прошлых лет, коробочки и шкатулочки, всё ещё тикающие часы, и многое-многое другое, и, конечно, старые шеллаковые пластинки…

Для тех, кто испытывает наслаждение или даже счастье от встречи с прошлым, своим или почти своим, кто хочет окружить, украсить себя им или даже спастись в нём, лучшего места, чем магазин старых пластинок, не найти… А если вести речь о том, какой именно магазин в этом смысле наилучший, то, быть может, сент-луисский Record Exchange тут на одном из первых мест…  Бессменный хозяин и основатель магазина ― Джин Хаффнер (Jean Haffner) открыл его в 1977 году в здании бывшей библиотеки Южного Сент-Луиса.

Старый, первородный шеллак десятых годов прошлого века и шеллак поновее… Хрупкий рискованный пластмасс сороковых-пятидесятых… Самый первый «десятиинчевый» винил и винил поновее, относящийся к середине пятидесятых… В отдельном зале огромнейшая подборка сорокапяток, быть может крупнейшая во всей Америке… (Я не говорю о разделах: тут имеется всё, и оно более-менее между собой уживается.) …А еще ― магнитофонные кассеты с уникальными музыкальными радиопередачами, компакт-диски, видеофильмы… Кое-какая аппаратура, музыкальные инструменты, книги, старые ноты, прочие музыкальные атрибуты, которые ищутся по всему миру, но находятся только здесь… При нас принесли целую коробку с комплектами гитарных струн, выпущенных в 1957 году, то есть тогда, когда я только родился! И все эти комплекты ― не распечатаны, так что внутри этих конвертов запечатан ещё и воздух того времени! Интересно, каково играть на оригинальном Gibson'e пятидесятых, да еще с теми самыми струнами!.. И подобных предметов, о которых стоило бы написать не одну новеллу, ― множество… Ими завален весь этот огромный магазин! И хозяин магазина, и его работники едва справляются со всей этой массой раритетов и ценностей, иной раз выставляя некоторые из них ко входной двери в надежде, что какой-нибудь заезжий прохожий окажется не только любознательным, но еще и милосердным и заберет их с собой…

Как я люблю бывать в этом, на первый взгляд, архаичном, но на самом деле поразительно цельном в своей заданности магазине! Нет, здесь не найти того конкретного и определенного, что я ищу для написания книг об англо-американской музыке, но здесь есть нечто более важное: то, что мне очень-очень нужно, но сам я еще об этом не знаю. И это неведомое, таясь в аккуратных завалах Record Exchange, терпеливо и настойчиво ждет меня…

Представленные здесь фотографии вряд ли смогут передать истинную картину и подлинный дух Record Exchange, но все же какое-то представление об одном из крупнейших хранилищ Прошлого они составить помогут.