96. На родине «Слипи» Джона Эстеса ("Sleepy" John Estes). Part 2. Натбуш (Nutbush), Даремвилл (Durhamville) и могила Эстеса у Elam Baptist Church

Где-то в 1916 году во всё том же Браунсвилле (Brownsville, TN) Джон Эстес сошелся с Янком Рэйчеллом (James “Yank” Rachell, 1910-1997), в ту пору молодым мандолинистом, гитаристом и сингером, с которым он составил дуэт. Музыканты выступали на домашних вечеринках и субботних танцах вокруг Браунсвилла, а затем все чаще стали наведываться в Мемфис (Memphis, TN). Мемфис, Бил-стрит. 2007 г.Со временем к ним присоединился Джэб Джонс (Jab Jones), игравший басовую партию на кувшине (jug), когда трио выступало на улице; но если играть приходилось в помещении, то он предпочитал фортепиано. Таким образом «Слипи» Джон Эстес стал лидером джаг-бэнда с незамысловатым названием the Three J’s, в соответствии с именами его участников ― Джон, Джеймс и Джэб. В Мемфисе подобные уличные джаг- и стринг-бэнды были в особой чести: в шумном квартале развлечений они слышнее и могли играть дольше, чем музыкант-одиночка, кроме того, такому бэнду было легче выстоять в одном из самых опасных уголков Юга и всей Америки.

В биографическом словаре Шелдона Хэрриса (Sheldon Harris, 1924-2005) Blues Whos Who отмечено, что в 1924-1927 годах the Three J’s выступали в отелях, на частных вечеринках, а также в Blue Heaven Club в районе Бил-стрит (Beale Street). Иногда к ним подключался и четвертый участник ― молодой харпер из Браунсвилла Хэмми Никсон (Hammie Nixon, 1908-1984).  

В сентябре 1929 года во время очередной выездной сессии Victor, проводимой в Мемфисе, троица уличных музыкантов, ставшая за несколько прошедших лет сыгранным бэндом, добилась прослушивания у знаменитого Ральфа Пира (Ralph Peer, 1892-1960), отвечавшего за издательскую политику лейбла и руководившего сессиями. Как вспоминает в своей автобиографической книге Blues Mandolin Man Янк Рэйчелл, «замечательный белый парень Ральф Пир» прослушал их и сразу же пригласил на запись, после которой остался доволен и заплатил ни много ни мало 900 долларов на троих![1]

Ральф ПирЗаметим, что сумма, озвученная восьмидесятишестилетним блюзовым мандолинистом, по тем временам огромная и совершенно неправдоподобная: за три сессии (24 и 26 сентября, а также 2 октября) было записано лишь шесть треков (т.е. очень мало!), и едва ли рачительный Ральф Пир стал бы столько платить черным уличным сингерам, которые были бы рады и сотне. Скорее всего, престарелый блюзмен решил прихвастнуть былым заработком, а заодно и тем, что всю эту сумму они благополучно пропили в Арканзасе (читай: в Западном Мемфисе), куда троица, заимев деньги, тотчас отравилась погулять, так что возвращаться в родной Браунсвилл им уже было не на что и пришлось занимать… Б-л-ю-з!

Но обратимся к главному ― к музыке Джона Эстеса и его партнеров.

Уже самые первые записи ­­― «The Girl I Love She Got Long Curly Hair», «Broken-Hearted, Ragged And Dirty Too» и «Diving Duck Blues» — показывают зрелый и незаурядный бэнд, исполняющий танцевальные блюзы: этакий медленный, раскачивающийся ритм, родственный по звучанию школе великого Томми Джонсона (Tommy Johnson, 1896-1956). Конечно же, это блюзы Дельты, и ничто иное, но не столь грубые и ритмически менее жесткие. Мандолина Рэйчелла их смягчает, а высокий «плачущий» голос «Слипи» ("crying" vocal style) придает этим блюзам самобытность — самое важное в искусстве, еще раз доказывая, что именно человеческий голос является главным инструментом в блюзе.

 

 

Если вслед за этим прослушать «Little Sarah», записанную тогда же, в том же составе, с теми же инструментами и в той же студии, только запевает Янк Рэйчелл, ― то можно сразу определить, чем действительно великий блюзмен отличается от просто хорошего…

«The Girl I Love She Got Long Curly Hair» записана 24 сентября 1929 года, а спустя ровно месяц, 24 октября, случился пресловутый «черный вторник» и началась финансовая катастрофа, названная Великой депрессией. Рынок грамзаписи рухнул, но по инерции ведущие фирмы грамзаписи всё ещё надеялись проскочить, как им казалось, «мрачную полосу» и потому продолжали работать, существенно сбавив обороты. Их надежды и старания оказались тщетными с точки зрения прибыли, но мы им бесконечно благодарны, так как записи кантри-блюза, сделанные на рубеже  двадцатых-тридцатых, являются едва ли не лучшими в своем жанре. Тиражи их были мизерными. Некоторые исчислялись тремя сотнями. Но благодаря этим записям мы имеем возможность слышать Скипа Джеймса (Nehemiah “Skip” James), Чарли Пэттона (Charley Patton), Вилли Ли Брауна (Willie Lee Brown), молодого Эдди «Сан» Хауса (Eddie “Son” House), Блайнд Джо Рейнолдса (Blind Joe Reynolds)… К таким бесценным записям принадлежат и пластинки «Слипи» Джона Эстеса, записанные в мае 1930 года, когда страшный финансовый кризис уже вовсю бушевал в стране.

С началом  Депрессии Джон Эстес возвратился в Браунсвилл, пытался стать фермером, но вскоре бросил это тяжкое занятие и отправился на Север, в Чикаго, на улицах которого шансов заработать было куда больше, чем в поле. С 1931 года столица штата Иллинойс становится для него главным городом. Рядом с Эстесом теперь чаще всего находился его более молодой земляк Хэмми Никсон, и они выступали повсюду, где только платили: house rent parties / fish fries / parties / dances / hobo camps / street corners, ― все это были места, где музыканты могли заработать на жизнь.

Так «Слипи» Джон Эстес пережил Депрессию, не сник, не пропал, не оставил блюзы, а когда оживился рынок грамзаписи, был готов к новым сессиям.

Как следует из справочника Blues & Gospel Records, с июля 1935 по сентябрь 1941 года Эстес записывался шесть или семь раз для лейблов Champion, Decca и Bluebird, и это довольно много для жанра, который уходил в прошлое, уступая место новым звукам и новым ритмам. Значит, блюзы «Слипи» всё ещё были востребованы, а пластинки хорошо продавались!

Понятно, что сессии звукозаписи с последующим изданием пластинок были лишь эпизодами (для нас, конечно, важнейшими) в жизни блюзмена. Сообщается, например, что в 1939 году Джон Эстес и его партнер Хэмми Никсон успели поработать в составе Rabbit Foot Minstrel Show и в Медицинском шоу доктора Грима (Dr. Grim(m)’s Medicine Show). Подобные странствующие представления также уходили в прошлое, уступая место вездесущему радио, а потом и телевидению…

К началу сороковых блюзмен окончательно ослеп, и это заставило его вернуться в Браунсвилл…

 

 

…Ритм-энд-блюзовый гитарист и сингер Биг Билл Брунзи (Big Bill Broonzy, 1893-1958), особенно прославившийся в пятидесятые, ещё при жизни выпустил автобиографическую книгу (Big Bill Blues. UK, 1956), в которой немало места уделил и «Слипи» Джону Эстесу, с которым судьба свела его в Чикаго. Однако, воспоминания Брунзи об Эстесе таковы, что мы не станем их воспроизводить даже кратко, потому что не совсем уверены, о нашем ли Джоне Эстесе «вспоминал» Большой Билл. Похоже, Брунзи рассказывает о ком-то другом, более старшем, чем он сам, человеке, кому ещё в сороковые было больше восьмидесяти. Но этим «авторитетным воспоминаниям» верили, и потому к началу Фолк-Возрождения пятидесятых-шестидесятых считалось, что «Слипи» Джон Эстес уже давно пребывает в лучшем мире.

Между тем он был цел и невредим, если не считать слепоту, которая, впрочем, не мешала ему петь блюзы и даже записываться. Так, в 1948 году его вместе с Хэмми Никсоном и неизвестным басистом на тазу (washtub bass) записывали для второстепенного лейбла Ora Nelle, а в 1950 году (или около того) ― для начинающего Sun Records в Мемфисе. [2]

Боб Койстер рассказывает о Джоне Эстесе. Чикаго, студия Delmark. 2012. Фото С. БрезицкойПосле того как Джона Эстеса «обнаружили» в его родном Браунсвилле в 1962 году, он стал одной из наиболее желанных и популярных фигур в молодежной среде, причем не только американской. «Слипи» постоянно ездит по стране, выступает с концертами в университетах и фолк-клубах, его транслируют по радио, снимают для телевидения и документального кино, он ― одна из главных персон на фолк-фестивале в Ньюпорте в 1964 году, наконец, его много записывают, в том числе такой мастер, как Боб Койстер (Bob Koester), основатель лейбла Delmark Records, так что выходят один за другим его альбомы, при том что исправно переиздаются и его ранние записи, относящиеся к двадцатым и тридцатым… Джон Эстес становится знаменитым. Его дискография множится год от года. Он путешествует уже не только по Соединенным Штатам, но по всему миру: Канада, Англия, Дания, Германия, наконец, Япония, в которой он выступал незадолго до своей смерти… Но сам слепой блюзмен и его многодетная семья по-прежнему проживали в известном нам крохотном домике на одной из улиц Браунсвилла…

 

 

Величайший блюзмен штата Теннесси умер от инсульта (suffered stroke) 5 июня 1976 года в браунсвиллском Haywood Park General Hospital и, в соответствии со старой доброй традицией, был похоронен в том самом месте, где когда-то родился и где покоятся все его родственники, ― в Даремвилле, на старом кладбище у баптистской церкви Elam Baptist Church, основанной в 1869 году знаменитым черным просветителем и проповедником Реверендом Хардином Смитом (Reverend Hardin Smith, 1829-1929).

 

                                                      *  *  *

 

В 2007 и в 2012 годах мы со Светланой Брезицкой побывали в местах, связанных с детством и юностью Джона Эстеса, и сделали множество снимков, часть из которых представляем в наших фотоочерках. Признаюсь, но отыскать могилу Эстеса нам удалось лишь со второго раза, то есть в 2012 году, хотя мы, как оказалось, в сентябре 2007 года «крутились» вокруг неё в продолжение нескольких часов. В тот раз нам не помогли ни книжные ориентиры, ни подсказки «знающих» (на самом деле ничего не знающих) людей, ни подключение местного шерифа, ни привлечение к поиску редких жителей, проживающих буквально рядом с Elam Baptist Church, в сотне метров от которой и покоится прах «Слипи». Помню, из-за тщетных усилий мы буквально валились с ног, а наступившая темнота не позволила продолжить поиск… Уехали прочь!

Спустя пять лет мы вновь вернулись в Лодердейл-каунти (Lauderdale County) и искали могилу Эстеса, имея (как и в первый раз) четкие ориентиры сразу из нескольких справочников плюс неуемное желание все-таки эту могилу отыскать… Кстати, ситуацию усложняет то, что вокруг расположено сразу несколько кладбищ, каждое из которых можно отнести (они и относятся) к Durhamville Baptist Church. Но сама могила блюзмена находится как бы вне кладбищ, в дальнем углу пустыря, заросшего густой травой, так что она сокрыта от прямого взора, и требуются либо точные знания о её местонахождении, либо удача, которая лишь спустя пять лет нам улыбнулась, и мы смогли поклониться праху одного из своих любимых музыкантов… Добавлю, что рассчитывать на чью-то помощь в этих пустынных местах не приходится, а редкий путник, если вы его вообще встретите, скорее всего, ничего о великом блюзмене не знает и лишь разведёт руками при некотором своём смущении… Так что в этом очерке мы указываем (с помощью Google-map) точное место захоронения «Слипи» Джона Эстеса: вдруг кто-нибудь из наших читателей там окажется.

 

И конечно, мы должны кратко рассказать о Реверенде Хардине Смите, чья многолетняя просветительская и миссионерская деятельность связана с местами обитания «Слипи» Джона Эстеса и напрямую повлияла на формирование музыкальной культуры всех каунти вокруг Браунсвилла.

Бывший раб, Хардин Смит был убежден, что свобода может быть обретена только через образование, и посвятил всю свою жизнь претворению этого принципа. Смит основал многие церковные общины (конгрегации) и школы для освобожденных рабов, и эти общины и учреждения благополучно существуют по сей день.

Преподобный Хардин СмитЕще в 1846 году, в возрасте шестнадцати лет, Смит получил разрешение на служение для избранной группы рабов во время ночных литургий в Woodlawn Baptist Church, стоящей и поныне среди хлопковых полей, так что его прихожанами были работники окрестных плантаций. Смит оставался настоятелем (minister) этой церкви в продолжение последующих пятидесяти шести лет!

Преподобный Хардин Смит был миссионером, поэтому тайно проповедовал и в других местах вокруг Браунсвилла, и в самом этом городе. Сам реверенд и просветитель прожил ни много ни мало целый век и оставил после себя как минимум двадцать детей… Вот, действительно, миссионер!

Важной составной частью деятельности Хардина Смита было привлечение черных музыкантов и певцов, которым он давал возможность исполнять спиричуэлсы, рожденные на хлопковых полях вокруг Натбуша; так что из местных конгрегаций вышли многие известные госпел-сингеры, повлиявшие на общее музыкальное воспитание черного населения Западного Теннесси. И конечно, под их влиянием был и будущий блюзовый сингер ― герой нашего фотоочерка «Слипи» Джон Эстес, а позже ― всемирно известная Тина Тёрнер (Tina Turner), с детства входившая в конгрегацию Woodlawn Baptist Church. Новое здание этой знаменитой церкви стоит в нескольких милях к северо-западу от Браунсвилла на Вудлон-роуд (Woodlawn Road)… Наша заветная мечта ― когда-нибудь побывать на литургии в этой церкви.

  

 

[1] «Palph Peer. Oh, man, that’s way back! A big, fine white guy. Fat, goodlookin’ white fella. That was in ’29. He paid us three boys nine hundred dollars! I thought he was crazy. I was just out of the country. Didn’t know much about no money» (Richard Congress. Blues Mandolin Man. The Life and Music of Yank Rachell. Jackson, MS, University Press of Mississippi, 2001, p.29).

 

[2] См.: Sheldon Harris. Blues Whos Who,pp.176-177, а также дискографию Эстеса на сайте Стефана Вирза www.wirz.de/music/estesfrm.htm