103. Могила Чарли Паркера на Lincoln Cemetery в Канзас-Сити, штат Миссури (Kansas-City, Missouri)

Из биографических изданий о Чарли Паркере (Charlie “Bird” Parker) нам известно, что его сердце остановилось в субботу 12 марта 1955 года в 20 часов 45 минут в апартаментах роскошного the Stanhope Hotel на Пятой авеню в Манхэттене, где проживала баронесса Панноника де Кенигсвартер (Pannonica de Koenigswarter). К счастью (или к несчастью для себя), эта богатая дама была без ума от бибопа и его главных персон, не жалела денег как на поддержку самих музыкантов, так и на продвижение их концертов и грамзаписей, и в марте 1955 года на несколько дней приютила в своём номере Чарли Паркера. Найдя джазмена в ужасном состоянии, баронесса безуспешно пыталась его лечить, призвав доктора, но всё оказалось тщетным. Один из величайших джазменов умер, сидя перед телевизором во время трансляции шоу братьев Томми и Джимми Дорси (The Dorsey Brothers)… Чтобы лучше представлять, о чем (и о ком!) речь, рекомендуем очерк Леонида Аускерна «Баллада о джазовой баронессе», размещенный на сайте jazzquad.ru. Здесь же приведем из него две цитаты:

Панноника де Кенигсвартер«В одной из комнат ее апартаментов почетное место занял приобретенный Никой прекрасный концертный рояль "Стейнвей". И вскоре удивленные постояльцы отеля могли поздними вечерами наблюдать удивительные сцены: к отелю плавно подкатывал роскошный "Роллс-ройс" (позже его сменил "Бентли") английской аристократки, оттуда выходила она с сигаретой в длинном мундштуке, вываливалась шумная ватага подозрительного вида чернокожих с музыкальными инструментами в руках, и вся странная компания направлялась в отель. Да, даже для либерального по сравнению с остальной страной Нью-Йорка в начале 50-х такое зрелище было шокирующим. Charlie Parker in California, June 1952. Photograph: Esther Bubley/Getty ImagesДжем-сешнз в апартаментах баронессы де Кенигсвартер после того, как ее друзья заканчивали работу в клубах, проходили часто, затягивались до утра, а иногда продолжались по несколько суток. Злосчастные соседи баронессы! Мало того, что этим состоятельным (другие в "Стэнхоуп" не жили) людям мешала отдыхать совершенно дикая с их точки зрения музыка, но не давали покоя и мысли: что общего могло быть у хозяйки самого богатого номера в отеле с этими ужасными джазменами, сплошь алкоголиками и наркоманами! Соседи жаловались администрации "Стэнхоуп". Администрация пыталась выжить сумасшедшую англичанку традиционными способами: поднимала, причем круто и неоднократно, плату за номер. Но где ей было тягаться с отпрыском семейства Ротшильдов: любая цена Нику вполне устраивала. Джемы продолжались…» 

И еще одна цитата из упомянутого очерка о баронессе:

«К середине 50-х годов распад личности этого гениального саксофониста стал необратимым. Наркотики и алкоголь довершали свое черное дело. Паркер, знаменитый Бёрд ("Птица") стал персоной нон-грата даже в клубе, носившем его имя – Birdland. Его избегали, с ним уже мало кто решался вместе играть. У него не осталось близких людей. Умерла его маленькая дочь, он расстался с женой. Но была еще Ника… В марте 1955 года Паркер собирался выступать в Бостоне, но почувствовал себя так плохо, что так и не смог туда поехать. Он нашел убежище у Ники де Кенигсвартер. У баронессы в это время гостила ее старшая дочь Янка. Разумеется, это не помешало Нике принять Бёрда и сделать все возможное для улучшения его самочувствия, при том что врачей Чарли решительно не хотел видеть. Он пробыл у баронессы с 9 по 12 марта».

Роберт Рейзнер (Robert Reisner) в замечательном сборнике воспоминаний Bird: The Legend of Charlie Parker со знанием дела пишет о Паркере, что он «за тот короткий жизненный путь, который… было суждено пройти, запихал в одно своё тело больше жизней, чем кто-либо другой. Он был человеком колоссальных аппетитов. Он ел, как лошадь, пил, как рыба, и был сексуально возбудим, как кролик. Он принимал жизнь такой, какой она была, все его интересовало. Он сочинял музыку, занимался живописью, страстно любил технику, автомобили, был любящим отцом. Он любил пошутить, посмеяться. Он никогда не спал нормально, а, как кошка, перебивался короткими урывками сна. Все были его друзьями – мальчишки-посыльные, шоферы такси, а умер он в комнате баронессы. Никто не любил жизнь так, как он, и никто еще так не старался убить себя, как это делал Чарли…»[1].

Добавим к этой яркой характеристике ещё одну деталь: доктор Роберт Фрейманн (Dr. Robert Freymann), констатировавший смерть музыканта, полагал, что его упокоившемуся пациенту было «где-то от пятидесяти до шестидесяти», между тем как Чарли не исполнилось и тридцати пяти!..

Дорис и ЧарлиДрузья, коллеги-музыканты, знакомые и просто обожатели – все видели разыгрывавшуюся трагедию и понимали, к чему идет дело, но тем не менее смерть Паркера повергла их в смятение. Майлс Дэвис (Miles Davis), начало карьеры которого неразрывно связано с именем Бёрда, пишет в своей автобиографии:

«Мы знали, что он в плохой форме, что не может играть, ожирел, беспробудно пьет и колется, – было ясно, что долго ему не протянуть. И все-таки все были в шоке, узнав о его нелепой смерти в квартире баронессы Панноники де Кенигсвартер на Пятой авеню».[2]

Смерть скандально известного джазмена в гостиничном номере не менее скандальной и тоже известной женщины (кстати, в то время замужней) породила много шума в прессе и была отнесена к криминальной хронике. Хоронить Чарли  взялась его тогдашняя (четвертая по счету) жена Чен (Chan Berg Richardson), с которой Чарли проживал последнее время и от которой имел двух детей: дочь При, скончавшуюся от воспаления легких в 1953 году, и малолетнего сына.Чарли и Чен Однако когда Чен уже заявила о предстоящей панихиде, на которую должны были собраться друзья Паркера, объявилась его законная жена Дорис (Doris Parker Sydnor), женщина, судя по всему, властная и деятельная. Предъявив свои права, она отодвинула Чен от всякого участия в похоронах, добилась выдачи тела и устроила церемонию прощания по своему усмотрению. Отменив уже запланированное музицирование друзей Чарли у его гроба, именно она решила хоронить Бёрда в Канзас-Сити, хотя, по уверениям Чен, покойный ни при каких условиях не согласился бы быть похороненным в городе, который ненавидел. Сама она рассчитывала похоронить Чарли к северу от Большого Нью-Йорка на Mount Hope Cemetery в местечке под названием Hastings-on-Hudson, рядом с их дочерью, чья смерть двумя годами ранее ускорила уход и самого Чарли.[3]

Всё тот же Майлс Дэвис, со слов участников церемонии, оставил воспоминания о скандальной панихиде в Гарлеме и последующем погребении Паркера в Канзас-Сити.

«Бёрду должны были устроить тихое прощание с немногими приглашенными, во всяком случае, так планировала Чен, но я ни на какие траурные церемонии идти не собирался. Я вообще не люблю похороны; предпочитаю помнить человека таким, каким он был в жизни. Но до меня дошли слухи, что Дорис – эта противная ханжа – явилась и все испортила, превратила прощальную церемонию в цирк, а Чен вообще отстранила от дел. Господи, это было и смешно и грустно, потому что Бёрд уже многие годы не виделся с Дорис. И вот она припирается, предъявляет права на тело, устраивает пышную заупокойную службу в The Abyssinian Baptist Church в Гарлеме. Это бы ещё ничего – церковь-то эта Адама Клейтона Пауэлла (Reverend Adam Clayton Powell Sr.). Но Дорис запретила играть там джаз или блюзы… Мало того что, как рассказывал Диз (Dizzie Gillespie), Бёрда сопровождала какая-то тупая музыка, его еще и в гроб уложили в полосатом костюме и в галстуке, купленных Дорис. В общем, устроили глупую показуху. Может, именно поэтому, когда выносили из церкви гроб, кто-то из несущих поскользнулся и тело чуть не уронили. Господи, да это же сам Бёрд протестовал из-за того, что его выставляют в глупом свете. Потом его тело перевезли в Канзас-Сити, где и похоронили – в городе, который Бёрд ненавидел. Он ведь просил Чен обещать ему, что там его ни в коем случае не похоронят. Говорили, что погребение было ужасным, что Бёрда похоронили в бронзовом гробу и что его тело было помещено под стекло, которое, как мне кто-то рассказал, ужасно отсвечивало. Один парень говорил, что над головой Бёрда “будто нимб сиял”. Господи, у многих от этого крыша поехала, некоторые ребята готовы были поклясться, что Бёрд – сам Бог. Этого еще ему недоставало!» [4]

Из объёмной книги Росса Расселла (Ross Russell) Bird Lives! мы узнаём, что упомянутая выше панихида в The Abyssinian Baptist Church прошла в дождливый понедельник 21 марта. Кроме Диззи Гиллеспи, из коллег-музыкантов присутствовали Чарли Шэйверс (Charlie Shavers), Ленни Тристано (Lennie Tristano), Луи Беллсон (Louis Bellson), был также журналист и музыкальный критик Леонард Фезер (Leonard Feather)... Вместо блюза в исполнении друзей Бёрда – на электрическом органе кто-то сыграл обычную в таких случаях «The Lost Chord» Артура Салливана (Arthur Sullivan) – это-то и была та самая «тупая музыка», о которой упоминает Майлс… Затем, на самолете, тело было доставлено в Канзас-Сити. Все транспортные расходы взял на себя Норман Гранц (Norman Granz), известный джазовый продюсер, импресарио и издатель. На кладбище Линкольн состоялась заключительная часть траурной панихиды и само погребение, на котором присутствовала мать музыканта Эдди Паркер (Addie Parker), а также друзья его детства и юности.

Поздно вечером 2 апреля в Карнеги-холле (Carnegie Hall) состоялся концерт в память о Бёрде, на котором присутствовало 2 760 человек. Среди выступивших: Диззи Гиллеспи, Арт Блэйки (Art Blakey), Телониус Монк (Thelonious Monk), Билли Холидей (Billie Holiday), Лестер Янг (Lester Young), Оскар Петтифорд (Oscar Pettiford), Стэн Гетц (Stan Getz), Джерри Маллигэн (Gerry Mulligan), Хорас Силвер (Horace Silver)

Майлса Дэвиса среди них не было. Его отношение к Чарли Паркеру так и осталось двойственным, что он с присущей ему откровенностью и отразил в автобиографии. Нелицеприятные, порой уничтожающие характеристики оставил он о Бёрде как о человеке и личности, но он же дал самые высокие оценки ему как музыканту, джазмену, творцу, и вот одна из этих оценок:

«Бёрд часто играл на коротких жестких выдохах. Как ненормальный. Потом Колтрейн (John Coltrane) так же играл. А Макс Роуч (Max Roach) иногда из-за этого сбивался, оказываясь между ударными долями. Я тоже не понимал этих выходок Бёрда, никогда такого не слышал. Дюк Джордан (Duke Jordan) и Томми Поттер (Tommy Potter), бедняги, совсем терялись, впрочем, как и все остальные, только еще больше. Когда Бёрд так играл, казалось, что вообще в первый раз слышишь музыку. Не помню, чтобы кто-нибудь еще так играл. Потом уж мы с Сонни Роллинзом (Sonny Rollins) старались изобразить что-то похожее, и еще мы с Трейном пытались выдавать такие же короткие, жесткие куски музыкальных фраз. Но когда в этой манере играл Бёрд, начинался беспредел. Мне не нравится слово “беспредел”, но так оно и было. Он вообще “славился” своими комбинациями звуков и музыкальных фраз. Средний музыкант опирается на какую-то логику, но только не Бёрд. Все, что он играл — когда был в форме и по-настоящему играл, — было просто потрясающе, а я ведь слышал это каждый вечер! Нам только и оставалось, что повторять: “Нет, ты это слышал!” Потому что мы тогда уже и играть не могли. Когда он устраивал “беспредел”, мы впадали в такое состояние, что только глазами хлопали. Они у нас и так были выпучены, но при этом еще шире раскрывались. И это были наши обычные рабочие дни в клубе с этим необыкновенным парнем…»[5]

 

Примечания: 

 

[1] Robert George Reisner. Bird: The Legend of Charlie Parker. London: Quartet Books, 1974, p.15. Цит. по кн. Пташка. Легенда о Чарли Паркере. Пер. с анл. В. Мысовского. – СПб.: Информ.-издат. агентство «Лик», 1996. С.13. 

[2] Майлс Дэвис. Автобиография. При участии Куинси Троупа. Пер. с англ. Е.Калининой. – М.: София; Екатеринбург: Ультра. Культура, 2005. С.246.

Нет слов, как должны мы благодарить издателей и переводчиков упомянутых книг о Паркере. Единственное, что смущает в русскоязычном издании, – буквальный перевод всем известного его прозвища Bird. Возможно, по-русски звучит не очень привлекательно, но Птица или Пташка и того хуже, потому что едва ли бы Чарли отозвался, окликни мы его таким образом. 

[3] Ross Russell. Bird Lives! The high life and hard times of Charlie "Yardbird" Parker. London: Quartet Books, 1976, p. 360. 

[4] Майлс Дэвис. Автобиография. C.247-248. 

[5] Там же. С.130-131.