104. Роберт Пит Вильямс – один из последних героев великой блюзовой истории. Встреча с Хэтти Мэй в Мэрингоуине, Луизиана (Maringouin, LA)

Во время одной из наших экспедиций по блюзовым местам американского Юга у нас состоялась очень важная встреча, о которой я прежде даже не упоминал, так как надеялся со временем обогатить воспоминания об этой встрече дополнительным фотоматериалом и опубликовать полноценный фотоочерк, раз уж речь идет о фигуре в мире блюза столь же значительной, сколь и недооцененной. Имею в виду Роберта Пита Вильямса (Robert Pete Williams, 1914-1980), необыкновенного блюзового гитариста и сингера из Луизианы.

В сентябре 2007 года (ровно десять лет назад!) нам со Светланой Брезицкой посчастливилось побывать в доме Роберта Пита в Мэрингоуине и встретиться с вдовой блюзмена миссис Хэтти Мэй Вильямс (Hattie Mae Williams). Миссис Вильямс была очень больна и слаба, почти не вставала, с большим трудом перемещалась по дому и едва выговаривала слова, Миссис Хэтти Мэй Вильямс. 20.09.2007. Фото Светланы Брезицкой.поэтому мы не отважились задавать ей хоть какие-то вопросы, полагая за огромную удачу просто на неё посмотреть, прикоснуться к её руке, побыть минуту-другую рядом… Её (и Роберта Пита Вильямса) дочь пошла нам навстречу, осознавая, из какого далека мы прибыли в Мэрингоуин, и  лишь после моих обещаний не беспокоить её мать лишними вопросами. Опасаясь причинить миссис Вильямс неудобства, а может, и физическую боль от фотовспышки, мы не решились на то, чтобы сделать более-менее качественную фотосъемку внутри дома. Только несколько беглых снимков рядом с ней – для памяти, для истории, – да ещё я, набравшись смелости, попросил миссис Вильямс расписаться на обложке редкого альбома её мужа, что она с большим трудом, но, как мне кажется, с тихой радостью сделала…  

 

                                                          *  *  *

 

Как это бывает в сложной житейской драме, Провидение по-разному относилось к почитателям блюза. Иногда оно было несказанно щедро и милостиво, позволяя увидеть, услышать и вслед за тем запечатлеть (на фото, видео, магнитные пленки и пластинки) сразу нескольких живых великих блюзменов прошлого, прежде всего Эдди Сан Хауса (Eddie “Son” House, 1902-1988), Скипа Джеймса (Nehemiah “Skip” James, 1902-1969), Букку Уайта (Bukka White, 1904-1977) и Миссисипи Джона Хёрта (Mississippi John Hurt, 1893-1966).[1] Это было невероятным, почти сказочным везением, ставшим возможным благодаря эпохе, которую мы называем Фолк-Возрождением, когда интерес к своим корням позвал десятки молодых и просвещенных энтузиастов в глубины американского Юга (Deep South) на поиски следов великих музыкантов прошлого. Иной раз Провидение будто специально наказывало нас: так, буквально накануне пика Фолк-Возрождения, в 1955 и 1956 годах, тихо ушли из жизни сразу два титана – родоначальник и король мемфисской блюзовой сцены Фрэнк Стоукс (Frank Stokes, 1888-1955) и один из наиболее влиятельных блюзовых гитаристов и сингеров Томми Джонсон (Tommy Johnson, 1896-1956). Случались в блюзовой истории и досадные, непростительные недоразумения: в шестидесятые годы уже состарившийся Блайнд Джо Рейнолдс (Blind Joe Reynolds, 1904-1968) пел и играл за гроши на улицах одного из южных городов и в его окрестностях, между тем как в далеком и шумном мире его песни пели со сцены, переиздавали на пластинках и раскупали. При этом сам блюзмен оставался никем не замеченным – ни устроителями фестивалей, ни блюзовыми энтузиастами, ни специалистами-фольклористами, – и когда один из них наконец бросился на его поиски, то, как это бывает, опоздал: автор беспримерных «Outside Woman Blues» и «Could Woman Blues» умер в 1968 году в полном неведении о Фолк-Возрождении и интересе  к его блюзам и к нему самому…

Но несколько раз Провидение преподносило любителям блюза неожиданные подарки, позволяя обнаружить в недрах Deep South музыкантов, прежде не переступавших порог студии грамзаписи, о которых вне узких пределов их обитания никто ничего не знал и о существовании которых даже не догадывались. И здесь у нас среди самых важных обретений – Миссисипи Фред МакДауэлл (Mississippi Fred McDowell, 1906-1972) из миссисипского Комо (Como, MS) и луизианец Роберт Пит Вильямс, обнаруженный удачливым фольклористом в застенках пресловутой Angola State Prison, или попросту «Анголы»

 

Роберт Пит Вильямс родился 14 марта 1914 года в многодетной семье шеаркроппера (sharecropper) в городке Захари (Zachary, LA), находящемся в пятнадцати милях к северу от столицы Луизианы Батон-Руж (Baton Rouge, LA), и затем всю свою жизнь прожил в этом регионе. «Pete» было его прозвищем, закрепившимся с годами. Старая церковь в Захари. 2007Как и в других подобных семьях, все Вильямсы, от мала до велика, трудились в полях с утра до вечера, поэтому Роберту было не до учебы: будущий блюзмен умел написать лишь свое имя.

«Я начал [работать] еще тинейджером. Спал в сарае, на мешках или под мешками. На завтрак мне давали чашку кофе и кусок хлеба, а когда я видел, что на кухне зажигался свет, то чувствовал себя как  собака: знал, что скоро принесут пожрать. И всё это за двенадцать долларов в месяц».[2]

В 1928 году четырнадцатилетний Роберт Пит перебрался поближе к Батон-Ружу – в черную комьюнити (negro community) Скотлэндвилл (Scotlandville, LA), где несколько лет работал на лесозаготовках. К этому же времени относятся и его первые  музыкальные опыты…

Вокзал в Захари. 2007Cо слов сингера мы узнаем, что вся семья Вильямсов была музыкальной, особенно дядя, который впечатлял юного Роберта тем, что ёрзал по гитарным струнам ножом вместо слайда.  Сам же будущий блюзмен увлекся музыкой лишь в Скотлэндвилле, когда начал вести самостоятельную жизнь. Поначалу Роберт Пит овладел гармоникой и незамысловатым инструментом jew’s harp, а свою первую гитару смастерил из сигарной коробки (cigar box guitar). Позже он приобрел простую и самую дешевую гитару и играл уже на ней. О блюзах в то время не думал, их не пел и не играл, исполнял только благопристойные церковные песни, мечтал стать проповедником (preacher), но затем передумал и всецело отдался блюзам… Вот как сам Роберт Пит Вильямс, уже находясь в луизианской тюрьме, рассказывал об этом фольклористу Хэрри Остеру (Harry Oster, 1923-2001):

«С некоторых пор музыка начала преследовать меня. Я пытался прекратить играть её, подумывая о том, чтобы приготовить свою душу для Иисуса. Был христианином, до того как попал сюда.  Я умею играть церковные песни так же хорошо, как и блюзы. Что Иисус дал мне, то он уже у меня не отнимет. Он послал меня, чтобы я стал причером, но мне это было не по нутру».[3]

Итак, быть проповедником и петь госпелы ему «было не по нутру», хоть это Роберту Питу повелел Сам Иисус!.. Ну а выбор у нищих и талантливых чёрных работяг, обитающих в миссисипско-луизианских каунти, был невелик: оставались только блюзы. Им и предался наш герой, тем более что блюзы сами приходили к нему.

«Всю ту музыку, что я играю, я просто слышу в воздухе (I just hear it in the air). Ты можешь слышать эти звуки, они уносятся вдаль и так здорово звучат! Что ж, все те блюзы, которые я исполняю, они уже сделаны до меня. Но я сочиняю и собственные, понимаете ли. Что ж, я могу идти пешком или ехать на машине, а блюзы в это время ко мне являются, и все это происходит в моей голове. А потом я возвращаюсь домой, беру свою гитару и играю их».[4]

Как видим, перед нами самый настоящий блюзмен! Примерно так формулировали свои блюзовые откровения и другие музыканты из сельских глубин американского Юга…

Регион, где родился, вырос и стал музыкантом Роберт Пит Вильямс, не особенно прославился блюзовыми сингерами. До появления там Хэрри Остера, сделавшего замечательные записи кантри-блюза в конце пятидесятых – начале шестидесятых, ничего не известно об успехах фольклористов в этих краях. Места обитания Роберта Пита славны музыкальной культурой кэджун (cajun), которая как раз в годы его жизни в полный голос заявила о себе и была популярной от Лафайета (Lafayette, LA) до Нового Орлеана (New Orleans, LA). Блюзовые сингеры во множестве обитали северо-восточнее, с границы со штатом Миссисипи, например в небезызвестном МакКоуме (McComb, MS) и вокруг него, или в Тайлертауне (Tylertown, MS), или далее к славному Кристал Спрингсу (Crystal Springs, MS) и к самому Джексону (Jackson, MS), где царствовали великий Томми Джонсон и его школа. Известно, что в восточной Луизиане, севернее озера Пончартрейн (Lake Pontchartrain), ещё с двадцатых годов или даже ранее обитало множество блюзовых и регтаймовых пианистов, но всё это было в стороне от мест, где родился, вырос и пришел к блюзу Роберт Пит Вильямс. Конечно, и вокруг Батон-Ружа  имелись самодеятельные музыканты, исполнявшие блюзы на вечеринках и танцах, но мы здесь ведем речь о персонах значительных, имевших влияние на поколение сингеров, к которому принадлежал Роберт Пит. А принадлежал он к четвертому и, как я считаю, последнему поколению блюзовых сельских сингеров, а поскольку проживал в стороне от основных блюзовых артерий ­– не в Дельте и не в блюзовых мегаполисах вроде Мемфиса, Джексона или Чикаго, – то основным источником его познаний, его школой было не личное знакомство с более старшими блюзовыми сингерами, а пластинки (race records) и радио. Так, Вильямс сообщает, что из музыкантов, оказавших на него наибольшее влияние, был слепой техасец Блайнд Лемон Джефферсон (Blind Lemon Jefferson, 1893-1929), пластинки которого он слушал чаще других. Мы также обнаруживаем связь Роберта Пита с ещё одним великим техасцем – гитарным евангелистом Блайнд Вилли Джонсоном (Blind Willie Johnson, 1897-1945), который оказал влияние на манеру и стиль исполнения Вильямсом госпелов. Другой блюзмен, повлиявший на Роберта Пита, – знаменитый гитарист и сингер из Джорджии Барбекю Боб (Robert Hicks / Barbecue Bob, 1902-1931), чьи пластинки, несомненно, внимательно прослушивались Робертом Питом. Судя по всему, знаком он был и с творчеством Томми Джонсона или кого-то из его школы: иначе откуда у него знания о чарующей походке Мэгги Кэмпбелл в «Levee Camp Blues»?[5] Наверняка Роберт Пит бывал в Батон-Руже, крупном городе, вокруг которого проходила его жизнь. Столицу Луизианы мы никак не можем отнести к музыкальным городам Америки, она, кажется, вообще ничем не отмечена в блюзовой истории, но там могли останавливаться на ночь-другую музыканты, спешившие по хайвей №10 из Техаса в Новый Орлеан и далее, и Роберт Пит вполне мог слышать их или даже каким-то образом контачить с ними. Не исключено, что Вильямс бывал и в Новом Орлеане, до которого из Батон-Ружа рукой подать… Но это мои догадки. Что точно, так это то, что пребывание Роберта Пита Вильямса в Angola State Prison, среди заключенных которой было несколько блюзменов из разных концов Юга, да и сама неволя оказали на него большое воздействие. Впрочем, до пресловутой «Анголы» у него оставалась ещё целая жизнь!

Примерно в двадцать лет Роберт Пит переехал в соседний (на другом берегу Миссисипи) Порт-Аллен (Port Allen, LA), женился на Доре Ли (Dora Lee) и имел с нею четверых сыновей. В то же время он подыскал более оплачиваемую, но чрезвычайно Port Allen, LA. 1938вредную и опасную работу по очистке железных бочек от нефтепродуктов – у него так и остались шрамы от ожогов гидроксидом натрия (caustic soda). Позже Вильямс трудился в строительных лагерях на прокладке дорог и возведении грандиозной дамбы (levee camp), а мы, вспомнив подобный трудовой опыт Скипа Джеймса, можем догадаться, что за контингент концентрировался в тамошних рабочих лагерях и какие порядки там царили… В авторитетном биографическом словаре Шелдона Хэрриса (Sheldon Harris, 1924-2005) Blues Who’s Who указано, что на Хэтти Мэй Роберт Пит женат с 1948 года, что она является его третьей женой и что в своих трех браках наш блюзмен имел десятерых детей…[6] А ведь все эти двадцать тяжёлых лет (от переезда в Скотлэндвилл до посадки в Angola State Prison) Роберт Пит Вильямс сочинял и пел блюзы, исправно играл на сельских танцах и домашних вечеринках в области между Захари и Батон-Ружем! Весёлый, согласитесь, был парень!

Но как так случилось, что многодетный отец, примерный семьянин и благочестивый христианин (“I was a Christian man”) оказался в «Анголе», да еще с пожизненным сроком?

А вот как. В самом начале 1956 года во всё том же Скотлэндвилле Вильямс кого-то застрелил в тамошнем баре Bradley’s Club. Сам блюзмен, разумеется, настаивал, что пристрелил обидчика в целях самообороны. Кто б сомневался… Много раз он потом рассказывал свою печальную историю и к 1973 году, когда с ним встречался Самюэль Чартерс (Samuel Charters, 1929-2015), уже как следует её «обкатал», так что история эта стала чем-то вроде разговорного блюза (talking blues), во время исполнения которого хорошо бы слегка касаться гитарных струн. Надо сказать, Роберт Пит Вильямс был отменным мастером этого завораживающего жанра... Тут уж перед нами во всей красе предстаёт не столько блюзмен, сколько сторителлер (storyteller)…    

 

«Когда я зашёл в бар, там уже были эти два парня. Один с такой головой набок (head back, leanin’), а второй – такой здоровый (big man). Ну я там стою, а он мне: “А ты откуда?” Я говорю: “Из Захари”. А он мне: “Да ты врёшь!” А я  ему: “Да нет, не вру, я из Захари Ну я взял бокал, иду к столику попить пивка с приятелями, а этот громила через минуту подходит и что-то мне говорит. Я подымаюсь, а он тогда тому другому, с кривой башкой, говорит: “Я сейчас им займусь…” И хватает меня за руку, тянет за рукав, ну я вырываюсь… Вообще-то, я маленький такой и драться с ним не собирался, хотел уйти, но дверь-то заблокировали, понимаете, люди столпились, чтобы посмотреть драку… А у него нож, такой кривой с широким лезвием, типа duckbill. И вот он идет на меня с этим ножом… А у меня как раз была пушка. Это правда! У меня действительно она была… Скотлэндвилл, знаете ли, место нехорошее. Там есть ребята, которые ни перед чем не остановятся. Если бы я поехал туда сегодня, то обязательно взял бы с собой пушку… Итак, он идет на меня, идет... Ну и я стреляю. Прямо ему в брюхо. Ну а он, знаете ли, не падает. А ведь у меня был сорокапятикалиберный (a .45), которым я его подстрелил. А он просто пошатнулся немного, облокотился на стол и затем опять пошел на меня… Понимаете, если вы стреляете в парня из сорокапятикалиберного, а он не падает, то это довольно, знаете ли, крепкий парень… Так что пришлось в него выстрелить снова. Прямо в сердце».[7]

 

По словам блюзмена, никто не хотел связываться с полицией и с дальнейшим судебным разбирательством, поэтому все разошлись-разбежались, и свидетелей того, что он всего лишь защищался от нападения громилы с ножом, не оказалось. В итоге сорокадвухлетнего сингера арестовали и в апреле 1956 года приговорили к пожизненному заключению. Так Роберт Пит Вильямс оказался в главной луизианской тюрьме, будто специально разместившейся в нескольких десятках милях от его дома. Что ж тут поделаешь!

 

О, эта моя девушка, она всю ночь где-то бродила…

О, не могу ничего с тобою, женщина, поделать:

        бедняга, я все перепробовал!

 

О, капитан, капитан, ты лучше пересчитал бы

          своих людей...

Капитан, посчитай лучше своих парней:

О, некоторые сидят по кустам, (сбежали) о Боже,

          а другие – еще дальше.

 

О, съел бы курятины больше, ребята,

          чем повар пожарить бы смог…

О, слопал бы курятины больше, о парни,

          чем повар смог бы приготовить.

О, я могу выделать кожи больше,

          чем заказчик сможет купить.

 

О, эта девушка ходит так же, как Мэтти Кэмпбелл, парни,

Но, однако, идет слишком медленно.

У нее такая же походка, как у Мэтти,

          но девчонка идет слишком медленно.

 

О, завтра – день зарплаты, о парни, и все такое…

О, завтра день зарплаты, о парни, и все такое.

Я наверняка это знаю, ведь капитан мне сам

          об этом сказал.

 

О, эта моя подружка, она не делает того, что обещает.

О, моя подружка не делает ничего, что обещает…[8]

 

Спустя два года – весной 1958-го – в знаменитой «Анголе», славящейся не только вместимостью и строгим режимом, но и своими сидельцами, включая самого Ледбелли (Huddie Ledbetter / Leadbelly, 1889-1949), объявился один из основателей Луизианского
фольклорного общества (Louisiana Folklore Society) тридцатипятилетний профессор Луизианского университета (Louisiana State University) – упомянутый нами ранее Хэрри Остер. К тому времени он уже записывал многоликий песенный фольклор Луизианы – Negro French, Cajun, Creole French, Anglo-Saxon, – но для полноты того, что на языке фольклористов именуется Louisiana’s cultural groups, ему были нужны так называемые «рабочие песни» (work gang songs), исполняемые хором (бригадой). Подобно Джону Эвери Ломаксу (John Avery Lomax, 1867-1948), Остер догадывался, где именно надо искать настоящий фольклор чёрной Америки.  

«Теоретически тюрьмы, особенно те, в которых большая часть сидельцев – чёрные, идеальное место для записи фолк-музыки, которая исчезает во всех других местах», – обосновывал свои действия Хэрри Остер, именовавшийся, помимо прочего, ещё и «доктором» (doctor).[9]

Harry Oster recording Percy Randolph. 1958 in New OrleansДействительно, где ещё может сохраниться фольклор чёрного сельского Юга, как не среди пораженных в правах и свободе зэков, которые за шанс увильнуть от тяжкого труда на тюремной плантации готовы петь что угодно, сколько угодно, когда угодно и для кого угодно. Не ехать же за фольклором, скажем, в Дельту, где, во-первых, за вдохновенное исполнение могут попросить денег (их у фольклористов никогда не было); во-вторых, на свои песни могут потребовать права, так сказать копирайт; наконец, проехаться по плантациям Дельты, где чёрные чувствовали себя свободными и независимыми, белому респектабельному ученому надо было решиться: потомок эмигрантов из России, Остер вырос в штате Массачусетс, окончил сначала Бизнес-школу при Колумбийском университете, затем Гарвард, а потом ещё и Корнелльский университет и, видимо для пущей важности, даже во время полевых сессий (поглядите фотографии!) не снимал галстук-бабочку. В тюрьме же, особенно в такой, как «Ангола», абсолютно все «таланты» были в его распоряжении, особенно если имелись (а они имелись!) договоренности с тюремным начальством и надзирателями.  

Но конец пятидесятых – не середина тридцатых, поэтому, в отличие от  Джона Ломакса, нарочито записывавшего в южных тюрьмах «анонимных» черных зэков с целью заполучить права на исполненные, а то и сочиненные ими песни, доктор Остер предпочитал иметь дела с конкретными исполнителями, биографические данные которых аккуратно фиксировал. И главное – под эгидой Луизианского фольклорного общества он издавал пластинки, составившие бесценный фонд англо-американской народной музыки… Посмотрите его иллюстрированную дискографию на сайте Стефана Вирза (Stefan Wirz)…

И еще. В активе Остера до того момента не было сельского блюза, между тем как с Фолк-Возрождением именно к блюзу приковывалось всё большее внимание. В начале 1958 года Остер записывал в Новом Орлеане слепого уличного гитариста и сингера Снукса Иглина (Snooks Eaglin, 1937-2009), который, помимо прочего, исполнял и блюзы, но это было не то: Иглин не являлся блюзменом в подлинном смысле слова, ему едва перевалило за двадцать, и он был сугубо городским парнем, типичным представителем modern urban folk music.[10] К тому же Снукса Иглина уже записывали прежде, между тем как настоящий фольклорист может считаться таковым, лишь став первооткрывателем таланта. И особенная честь, если он первооткрыватель блюзового сингера, тем более значительного.   

Итак, в декабре 1958 года профессор Хэрри Остер и его ассистент Ричард Аллен (Richard B. Allen) объявились в главной луизианской тюрьме с целью записать «рабочие песни». Вот как они повествуют о некоторых деталях «культурного» жития-бытия в «Анголе» с расчетом на то, что это будет прочитано не только любителями блюзов, но и высоким тюремным начальством:

 

«Среди 3800 заключенных [в тюрьме] было огромное количество талантливых исполнителей, большая часть которых не имела музыкальных инструментов. Руководители тюрьмы, используя ограниченные средства, имеющиеся в их распоряжении, делают всё возможное, чтобы поощрить музыкальную активность своих подопечных. Они обеспечили музыкальными инструментами два прогрессивных джазовых оркестра, два хиллбилли-бэнда и один рок-н-ролльный бэнд (they supply with instruments two progressive jazz ensembles, two hill-billy bands, and a rock-and-roll band). Также здесь организованы репетиции и выступления двух хоров и нескольких вокальных квартетов. Кроме того, в тюрьме есть некоторое  количество инструментов, пользующееся огромным спросом у сотен заключенных, изголодавшихся по гармоникам, гитарам, фиддлам, трампетам и так далее…» [11]

 

Сразу отметим, что Хэрри Остеру и его ассистенту Ричарду Аллену  повезло. Они нашли в «Анголе» всё, за чем туда прибыли, и даже сверх того, и уникальный материал, собранный этими фольклористами, вышел уже в 1959 году, причем сразу на трех лонгплеях! [12]

Но Остеру повезло и с тем, чего он, похоже, никак не ожидал. Видимо, кто-то из надзирателей ему подсказал, будто в блоке «эйч»  (Angola’s Camp H) пребывают несколько зэков, исполняющих под гитару старые сельские блюзы, и один из них, приговоренный к пожизненному, делает это очень недурно…

Как и подобает чуткому охотнику, фольклорист тотчас попросил организовать с этим последним встречу… Вот как виделась эта судьбоносная встреча нашему главному герою:

«Смотритель узнал, что я умею играть на гитаре – они давали нам гитары, – позвал меня к себе в офис и там спросил, всё ли я ещё играю. Ну, я говорю ему, что да, играю. Потом пришёл доктор Остер и спрашивает: “Ты мог бы сочинить такой разговорный тюремный блюз?” (Can you make up a prison blues, a talking blues?) Ну, я говорю ему, что могу попробовать. И он тогда дал мне двенадцатиструнную гитару. Что ж, я наговорил ему блюз, это был грустный блюз, с тюремными переживаниями».[13]

 

 

Боже, иногда я чувствую себя так плохо,

          кажется, слабею с каждым днем.

Знаешь, я ведь поседел весь, с тех пор как попал сюда.

Что ж, чрезмерное волнение тому причина.

Я ощущаю, что сильно слабею,

Давно себя не чувствовал хорошо, весь такой больной.

Принимаю кучу таблеток, но, кажется, толку никакого.

Все, что остается, – молиться, это единственное,

          что здесь помогает.

Я словно одной ногой в могиле…

Иногда кажется, что лучшим днем станет день последний.

Порой охватывает страх, что не увижу я более

          своих малюток.

Но если не суждено мне их увидеть –

          да пребудут они в руках Господа!

Знаешь, моя сестра, она словно мать мне,

Она делает все возможное в этом мире,

Она прошла весь этот скорбный путь со мною до конца.

Я даже рад, что наша бедная мать, слабая сердцем,

          уже скончалась.

Ведь эти проблемы наверняка подкосили бы ее.

Но будь она  все еще жива – мы бы виделись

          хоть иногда…

И старик мой тоже мертв.

Вот я без отца и без матери,

Осталось нас шесть сестёр и трое парней.

Семья теперь такая маленькая,

          все как-то быстро умирают…

Вообще, конечно, Господь был долго к нам благосклонен,

И смерть многие годы обходила нас стороной.

 

Боже, эти муки меня, несомненно, убивают.

Боже, эти волнения, уж точно, сведут меня в могилу.

Порой  чувствую, милая, что готов наложить на себя руки.

Да, иногда я понимаю, что смог бы

          совершить самоубийство.

И я бы сделал это, если было бы чем.

Я медленно скатываюсь в пропасть, что-то со мной не так.

Да, медленно качусь, что-то со мной не так.

Я должен полностью изменить жизнь свою,

          пока еще молод,

В противном случае  мне не суждено постареть никогда.[14]

 

Не знаю, насколько опытным и чувствительным был в свои тридцать пять Хэрри Остер, но, прослушав этот проникновенный рассказ (его решили назвать «Prisoner's Talking Blues»), который на самом деле является исповедью несчастного, обреченного, но всё ещё не совсем пропащего и на что-то надеющегося человека («…что-то со мной не так… Я должен полностью изменить жизнь свою…»), – а вслед за тем и несколько песен – возможно, это были «Levee Camp Blues» и госпел «Motherless Children Have A Hard Time», – он не мог не догадываться, с музыкантом какого масштаба свела его судьба…

На редкость густой, плотный, немного сипловатый и несколько приглушенный, идущий из глубины измученного, сильного и почти черного, как ночь, чрева голос – главный инструмент Роберта Пита Вильямса, которым он захватывает тотчас и безоговорочно всякого, кто только едва услышит его. В этом голосе – ни йоты наигранности, красочности, желания покорить или понравиться; нет в нём и театральности, которая в пятидесятые-шестидесятые, пользуясь всё возрастающим коммерческим спросом, поглощала фолк-сцену, превращая традиционные фолк и блюз в модную индустрию, подпавшую под власть удачливых продюсеров, промоутеров, издателей и прочих дельцов. В голосе Вильямса нет ничего от этого неизбежного вторжения нового времени и новых веяний, и мы слышим одну лишь правду, один лишь искренний порыв и желание поделиться (никак не пожаловаться!) своей печальной, если не трагичной, судьбой… К началу шестидесятых такие голоса практически исчезли. Они встречались лишь на race records, хранивших память о великих блюзменах прошлого, да у нескольких тогда еще живых старых блюзменов (мы их уже упоминали), которых нам подарило Провидение. Из вновь открытых сингеров, пожалуй, одного только Миссисипи Фреда МакДауэлла можно поставить рядом. Не удивительно, что два этих блюзмена вскоре подружились, и более старший Фред великодушно поделился с Робертом Питом секретами игры слайдом, непревзойденным мастером которой он был и остается, так что и гитарная техника этих потрясающих музыкантов во многом станет схожей, и нам вовсе не случайно покажется, будто она происходит из одного и того же источника…

Но, повторю, главный инструмент Роберта Пита Вильямса – его необыкновенный голос. Полагаю, что он мог бы запросто обойтись и без гитары, и, вероятно, обходился, особенно в луизианской тюрьме, где инструмент не всегда был под рукой. Кстати, невозможность систематически аккомпанировать себе на собственной, привычной гитаре чувствуется во время первых «тюремных» сессий, так как аккомпанемент Вильямса здесь не совсем уверенный; и можно заметить, сколь окрепла и усложнилась его игра уже в ближайшем будущем во время сессии в 1960 году для альбома Robert Williams: Free Again (Bluesville BVLP 1026) и особенно после Ньюпортского фолк-фестиваля (Newport Folk Festival) в июле 1964 года и встречи там с Миссисипи Фредом МакДауэллом… Роберт Пит Вильямс на удивление легко и скоро впитал гармонию и ритмы Дельты, будто никогда и не расставался с ними. Что ж! Он родился и вырос на берегах великой реки, которая вместе с быстрыми водами несла с севера и соблазнительное эхо блюзов Дельты, и, извлекающий прямо «из воздуха» мелодии, ритмы и слова для своих собственных блюзов, Роберт Пит Вильямс не мог этого эха не слышать…

Что еще важно?

Важно видеть лицо блюзмена, и прежде всего его глаза. Благодаря сохранившимся видеозаписям и сайту Youtube, можно запросто это сделать, и тогда нам станет хоть отчасти понятно состояние, охватившее Хэрри Остера во время его самой первой встречи с этим необыкновенным гитаристом и сингером.   

Кстати, очень непросто определить, когда именно Остер сделал самую первую запись в блоке «эйч».

Первый визит в тюрьму и, следовательно, первая встреча Хэрри Остера с Робертом Питом Вильямсом, как следует из комментариев к лонгплею Angola Prisoners’ Blues, состоялась весной 1958 года. В прилагаемом буклете отмечено, что материал собран (collected) в 1959 году. Но когда именно? В иллюстрированной дискографии Роберта Пита Вильямса на сайте Стефана Вирза в комментариях к одному из альбомов, записанных Остером в «Анголе» (Country Negro Jam Session), фигурирует 21 марта 1959 года. Не совсем ясно, откуда взялась эта дата, потому что ни в одном из примечаний к пластинкам она не обнаруживается. Тем не менее март 1959 года вполне умещается в хронологию событий, которые мы здесь описываем, и весьма вероятно, что Роберт Пит и двое его товарищей-сокамерников – Роберт Уэлч (Robert “Guitar” Welch, 1889–1966) из миссисипского Гринвилла (Greenville, MS) и Мэттью Мэкси (Matthew “Hogman” Maxey, 1917– probably 1978) из Хейнесвилла, Луизиана (Haynesville, LA), – впервые записаны именно в марте 1959 года.[15] Исследователь блюза Джон Коули (John H. Cowley) утверждает, что Остер сделал свои первые записи в луизианской тюрьме в январе 1959 года.[16] Между тем в биографическом словаре Шелдона Хэрриса Blues Who’s Who отмечено, что впервые блюзмен был записан ещё в 1958 году.[17]

Вполне возможно, что Хэрри Остер записал некоторые песни Роберта Пита ещё в декабре 1958 года, предположительно во время их первой встречи. Потом провел сессию в январе, а затем ещё и в марте и, готовя к публикации альбом, не фиксировал в примечаниях какую-то конкретную дату. Ведь он, как мы помним, записывал  в «Анголе» не одних только блюзменов. Среди его «находок» еще десяток сингеров, включая исполнителей «рабочих песен» и замечательную Одею Мэтьюз (Odea Mathews)… Кстати, записывал Остер, судя по всему, на магнитофон (имеется фотография его «полевой» сессии в Новом Орлеане в феврале 1958 года), так что проблем с организацией студии у него не возникало, а университет, от имени которого фольклорист действовал и в котором служил профессором, находится в недалеком от «Анголы» (менее сотни миль) Батон-Руже.

Итак, в 1959 году под эгидой Louisiana Folklore Society на лейбле Folk-Lyric были изданы сразу три лонгплея с материалами, которые Хэрри Остер и Ричард Аллен записали в главной луизианской тюрьме. И на каждом из них представлен Роберт Пит Вильямс: как блюзмен, как сонгстер и как госпел-сингер. Издание фольклорного общества было специализированным, малотиражным, для широкого круга недоступным, но до специалистов пластинки дошли, и об «ангольском» сидельце ценители блюза узнали.

Между тем Хэрри Остер, памятуя о счастливом опыте Ломакса–Ледбелли, решил ходатайствовать перед руководством штата о помиловании Роберта Пита Вильямса, приговоренного, как мы помним, к пожизненному сроку за преднамеренное убийство:

«Поняв, что он великий блюзовый сингер, я его записал, и песни Вильямса вышли на трех альбомах. Я в то время посылал лонгплеи и письма как губернатору Лонгу (Earl Kemp Long, 1895-1960), так и в комиссию по помилованию. И в декабре 1959 года Роберта Пита освободили условно-досрочно под честное слово (released on parole). Так он, подобно Ледбелли, проделал этот путь. Его выпустили с семилетним испытательным сроком с отработкой на ферме, где он трудился по 80-90 часов в неделю, ухаживал за свиньями, лошадьми, коровами и козами, а также занимался сельскохозяйственными работами и прочей тяжелой работой за 75 долларов в месяц плюс комната и пропитание». [18]

 

Боже, снова обратился я в комиссию по помилованию…

И, знаете, мне отказано опять!

Трижды подавал просьбу о помиловании –

И каждый раз получал отказ.

Но вера моя в справедливость Господа крепка:

Боже, смилуйся надо мной!

 

Я слышал, губернатор лично был на комиссии,

Он изучал дела заключенных.

Боже, мои бумаги они, видно, рассмотрели тоже

И снова отказали в помиловании…

Боже, смилуйся надо мною!

Господи, сжалься надо мной!

 

Я стараюсь, я так стараюсь, Боже,

          каждый день своей жизни.

Пожалуйста, Господи, будь милосерден ко мне!

 

Говорю вам, я впахиваю, серьезно, я много тружусь,

Но они не дают мне единственного шанса.

Пожалуйста, пожалуйста, Боже, умягчи их сердца.

Кое-кто обещал написать за меня в комиссию...

Боже, пусть они поверят в мое чистосердечное

          раскаяние!

Господи, будь милостив ко мне!

Хмммммммммммммм…

 

И опустился я на колени,

И молился, и молился день и ночь напролет,

Надеясь, что помогут они мне, Господи!

Отец Всемогущий, помилуй душу

          пропадающую мою!

О Боже! О Боже…

 

Что ж, уверен, что мой случай не такой уж

          безнадежный, Боже,

Не понимаю, никак в толк не возьму,

          почему со мной так обошлись!

Боже, сжалься над пропащей моей душой!

 

У меня же такая большая семья на руках!

Они остаются там, на свободе, ждут, когда я выйду…

О Боже, они мечтают, чтоб я возвратился снова домой.

Боже, сжалься надо мной!

Господи, позволь мне возвратиться домой!

Боже, будь милостив!

 

Есть человек один, обещал он написать губернатору

Письмо, замолвить за меня словечко.

Как же я надеюсь, что он поможет мне, Боже!

Молю Господа, услышь молитву эту,

Пусть губернатор примет мою сторону,

Боже, сжалься надо мной!

 

Боже, помилуй меня!

 

Это все, что я могу сказать

Тебе сегодня…

Пожалуйста, помоги  мне, Господи!

Во имя всего святого, помогите![19]

 

Круглосуточную работу на скотоферме близ Денэм Спрингса (Denham Springs, LA), без права покидать  пределы штата, иначе как рабством не назовешь, но это было намного лучше, чем пожизненный срок в «Анголе». К тому же Хэрри Остер под своё поручительство вывозил Роберта Пита в Новый Орлеан, устраивал там его концерты и даже записывал. Нам известна как минимум одна такая поездка, когда в ноябре 1960 года Остером был записан потрясающий альбом Free Again (Prestige/ Bluesville, BVLP 1026), причем изданный материал получился такого качества (особенно гитарный аккомпанемент!), что исполнить его мог лишь музыкант, систематически упражняющийся с инструментом. Значит, в тех жестких условиях, в которых пребывал Роберт Пит на  ферме, у него оставалась возможность развивать гитарную технику, сочинять новые песни и совершенствовать старые. Послушайте его «Rolling Stone». Так сыграть и спеть мог только музыкант, поверивший в своё будущее.

Известно также, что Хэрри Остер вывозил Роберта Пита и в его родную Захари, где 12 июня 1961 года он записывал Вильямса в дуэте с Батчем Кейджем (Butch Cage, 1894-1975), чёрным фиддлером и сингером с юго-востока Миссисипи, но ещё с конца двадцатых осевшим в Захари.[20]

Миссис Хэтти Мэй Вильямс, 1971Как видим, Остер «не отпускал» от себя Роберта Пита, верил в него с самой первой их встречи, не переставал бороться за его освобождение, и во многом благодаря этому фольклористу наш блюзмен, добросовестно отработав на ферме четыре с лишним года, получил наконец полную свободу.

Также благодаря участию Хэрри Остера в июле 1964 года Роберт Пит Вильямс предстал перед многочисленной публикой на историческом Ньюпортском фолк-фестивале, где, наряду с Миссисипи Джоном Хёртом, Скипом Джеймсом, Фредом МакДауэллом, Слипи Джоном Эстесом (Sleepy John Estes, 1900?-1977), Элизабет Коттен (Elizabeth “Libba” Cotten, 1893-1987) и Реверендом Робертом Уилкинсом (Reverend Robert Timothy Wilkins, 1896-1987), стал украшением блюзовой программы фестиваля. Мэрингоуин, 20 сент. 2007С выходом в 1965 году альбомов Vanguard  с материалом фолк-фестиваля имя Роберта Пита Вильямса стало известным широкому кругу любителей блюза и фолка, и не только в Америке.

Биографический словарь Шелдона Хэрриса и дискография Роберта Пита дают представление о его музыкальной деятельности в период с 1964  по ноябрь 1979 года, когда блюзмен в последний раз переступил порог студии грамзаписи. Здесь и участие в фолк-фестивалях по всей стране, и выступления в популярных клубах и в университетских аудиториях, и неоднократный выезд за рубеж – фестивали, концерты и частные выступления в Канаде, Германии, Англии, Дании, Мэрингоуин, 20 сент. 2007Франции, Австрии, Италии… Здесь и съёмки документальных фильмов с его участием и о нём самом… И конечно, это записи для всё новых и новых пластинок, интерес к которым был и остается неизменным, а мы отметим, на наш взгляд, наиболее важные.

Кроме записей, сделанных Хэрри Остером в «Анголе» под эгидой Louisiana Folklore Society, и материала для уже упомянутого альбома Free Again, это запись, сделанная в июле 1966 года в Беркли (Berkeley, CA) для Takoma Records: альбом Robert Pete Williams: Louisiana Blues (TAK 7011). Примечания к нему написал Алан Уилсон (Alan Wilson, 1943-1970), безвременно ушедший создатель и лидер некогда популярной блюз-роковой группы Canned Heat, а продюсером был основатель лейбла Джон Фэхей (John Fahey, 1939-2001). Представляю, с каким трепетом слушали Вильямса и его «High As I Want To Be» молодые белые гитаристы во главе с лидером направления, именуемого American Primitive Guitar

 

 

Важная запись Роберта Пита сделана в Батон-Руже в 1973 году. Продюсером самой сессии и последовавшего издания альбома № 6 из серии The Legacy Of The Blues выступил Самюэль Чартерс, который накануне сессии приезжал в Мэрингоуин, а затем вместе с Робертом Питом и Хэтти Мэй – она была за рулём – отправился в Батон-Руж, где в Capitol City Sound Studios состоялась запись. Чартерс написал комментарии к вышедшей в том же году пластинке, а позже подробно рассказал о своём визите в дом Вильямсов и о сессии звукозаписи в своей книге Walking A Blues Road, на которую мы здесь ссылаемся.

Ещё одна важная сессия состоялась тремя годами ранее, в рождественскую неделю 1970 года, непосредственно в доме Роберта Пита и Хэтти Мэй, так что её можно назвать «домашней». Провел её фольклорист-энтузиаст Паркер Динкинс (Parker A. Dinkins). Материал этот издан в Новом Орлеане на лейбле Ahura Mazda – альбом Robert Pete Williams (AMS 2002). Добавим, что обложку этого издания украшают замечательные фотоснимки блюзмена, которого Динкинс запечатлел возле исторического дома.

Мы перечислили наиболее значительные прижизненные издания Роберта Пита Вильямса, те, которые сам он держал в руках и  которым они с Хэтти Мэй радовались, вспоминая, сколь неправдоподобно тернистым был его путь к признанию. А с конца девяностых, уже на компакт-дисках, был опубликован прежде никогда не издававшийся материал: выступления Вильямса в университетах, любительские записи, сделанные во время фестивалей, или же студийные треки, по каким-то причинам не вошедшие в альбомы… Весь этот материал является для нас бесценным достоянием: и потому, что принадлежит одному из последних блюзменов сельского Юга, и потому, что Роберт Пит Вильямс был (и остается!) действительно выдающимся музыкантом. Не сомневаюсь, что, по мере обнаружения ранее не опубликованных записей, любителей блюза во всем мире еще ждут новые встречи с блюзменом из Луизианы…[21]

        

Примечательно, что активная музыкальная деятельность Роберта Пита мало изменила его частную жизнь.

Дом Роберта Пита Вильямса в 1971 году. Мэрингоуин, 1971. Photo by Parker DinkinsВ 1965 году его дом и всё подсобное хозяйство в Роуздейле (Rosedale, LA) полностью разрушил ураган, после чего они с Хэтти Мэй и двумя дочерьми перебрались в небольшое соседнее селение Мэрингоуин. Там Роберт Пит собственноручно построил новый дом, тот самый, в котором мы и встретились с миссис Хэтти Мэй. Чартерс сообщает, что весь строительный материал, из которого Вильямс соорудил этот дом, блюзмен отыскал, собирая металлолом в Мэрингоуине и его окрестностях. Благодаря Роберт Вильямс у своего домауникальным киносъемкам, которые выложены на сайте Youtube, у нас есть счастливая возможность увидеть Роберта Пита и его напарника за тяжелой работой металлосборщиков, но главное – мы можем оказаться внутри дома и увидеть его обитателей!

Вот сидит рядом с Питом молодая Хэтти Мэй – она серьёзна, сосредоточена и, конечно, понимает, что её муж исполняет «Scrap Iron Blues» прежде всего для неё… Мы видим, как на заднем плане по-хозяйски закуривает немолодая женщина, несомненно «своя» в этом доме: может, это Мейбл Ли Вильямс (Mable Lee Williams), родная сестра Роберта Пита, о которой столь проникновенно он высказался в «Prisoner’s Talking Blues»: «…она словно мать мне, она делает все возможное в этом мире, она прошла весь этот скорбный путь со мною до конца»? Уникальные кадры! Потрясающий источник!..     

Но, слава богу, «до конца» еще далеко… После документального фильма, снятого в 1971 году, Роберт Пит Вильямс проживет еще девять лет. И это будут годы, насыщенные трудом и музыкой, насыщенные блюзом, которому всю жизнь, вопреки призыву Иисуса, он истово служил…

 

 

С середины семидесятых блюзмен страдал болезнью сердца, а в 1979 году у него обнаружился ещё и запущенный рак, и, скорее всего, он уже знал об этой своей болезни, когда 19 ноября 1979 года, находясь во Франции, записывался в парижской Metronome Studios[22] В середине 1980 года Роберта Пита поместили в Earl K. Long Hospital – больницу, носящую имя того самого губернатора, который за двадцать лет до того помиловал блюзмена… В одном из последних интервью Роберт Пит Вильямс признавался: «Нет, я не боюсь умереть. Пусть не поправлюсь – все равно же суждено однажды умереть» (No, I ain't afraid of dying. If I don't get well, it's just as well I died).[23]

Он умер 31 декабря 1980 года. Спустя несколько дней его похоронили во все той же комьюнити Скотлэндвилл на кладбище Southern Memorial Gardens, севернее взлетной полосы аэропорта Батон-Руж и меньше чем в миле от самой знаменитой блюзовой дороги – хайвей № 61, ведущей на север, в Дельту…[24]

15 марта, спустя два с половиной месяца, на смерть блюзмена отозвалась New York Times. Помимо кратких биографических сведений и высоких похвал в адрес Роберта Пита, было, в частности, сказано: «Его музыку характеризовали как тягостный, наполненный стенаниями кантри-блюз, хотя критики утверждают, что он так отличается от блюзов Дельты или кантри-блюза, что не поддается классификации»  (His music has been described as painful, wailing country blues, although critics said that it was so different from other Delta blues or country blues that it defied classification).[25]

 

                                                   *  *  *

        

20 сентября 2007 года. Теплый безоблачный луизианский вечер. Мы внутри дома, который больше четверти века назад покинул его гордый хозяин… Но в доме, им когда-то построенном, остаются близкие ему Хэтти Мэй, дочь, внучка… И пока они здесь Дом Роберта Пита Вильямса в Мэрингоуине. 20 сент. 2007пребывают, дом этот по-прежнему его, Роберта Пита Вильямса. В доме простая, можно сказать, бедная обстановка, горит тусклая лампочка, тишина… Не нарушая этой тишины, мы молча сидим рядом с Хэтти Мэй и её милой внучкой… И вместе глядим на большую черно-белую фотографию Роберта Пита, глядим по-разному: для нас он знаменитый и непостижимый блюзмен; для них – муж, отец, дедушка!.. Пробыв еще несколько минут, мы раскланиваемся и уходим, понимая, что немощному человеку невыносимо даже краткое присутствие посторонних… С миссис Хэтти Мэй и её внучкой. 20 сент. 2007.  Фото С.БрезицкойПотом, на крыльце, мы корили себя за причиненные Хэтти Мэй неудобства и беспокойство, а её дочь утешала нас, что матери было радостно, оттого что ради её мужа к ней в дом приехали из далекой России…

Между тем наступил вечер, резко стемнело, и продолжать фотографировать нашей «мыльницей» заштатный Мэрингоуин смысла не было. Мы торопились успеть в Батон-Руж и далее в Алабаму, где на следующий день была запланирована встреча… Снимки внутри дома и самой миссис Хэтти Мэй получились не совсем удачными, на мой взгляд, непригодными к публикации. Так они и оставались десять лет нетронутыми, хотя мысленно я часто к ним возвращался, мучаясь долгом перед памятью великого музыканта, которого очень высоко ценю и рассказать о котором следовало бы давно...

 

Аура, сентябрь 2017

 

  

 

 

Примечания

 

[1] Здесь и далее годы жизни музыкантов мы будем давать, ссылаясь на важнейшее в этом отношении исследование: Bob Eagle & Eric S. LeBlanc. Blues: A Regional Experience. Santa Barbara, Ca: Praeger, 2013. Издание базируется на новейших открытых источниках, главным образом на документах переписи населения США (United States Census). Сведения эти не всегда верны (всё-таки их составляли живые люди), но более точных на сегодня нет.

 

[2] Samuel B. Charters. Walking A Blues Road: A Blues Reader 1956–2004. N.Y.–London: Marion Boyars, 2004, p.207.

 

[3] Harry Oster and Richard B. Allen. Booklet notes to Angola Prisoners’ Blues. Page 2.  Folk-Lyric Recording Company LFS A-3, LP, 12”, 1959, p.4.

 

[4] Там же.

 

[5] Знаменитый «Maggie Campbell Blues» Томми Джонсона записан для Victor в феврале 1928 года, а сочинён, вероятно, в 1924 году. Влияние этого блюза было огромным, и его эхо каким-то образом дошло до слуха Роберта Пита Вильямса, но, правда, лишь в части слов, касающихся мифической Мэгги Кэмпбелл, потому что у Томми это лениво раскачивающаяся (свингующая) мелодия (под стать походке Мэгги), в то время как блюз Роберта Пита предельно печальный, каким он, собственно, и должен звучать из-за решетки. В тексте «Levee Camp Blues», приведенном в буклете к альбому Angola PrisonersBlues, вместо Maggie Campbell фигурирует Mattie Campbell, но очевидно, что Хэрри Остер и Ричард Аллен попросту неверно расшифровали непостижимый южный говор Роберта Пита, а о блюзе Томми Джонсона ничего не знали, иначе бы обязательно упомянули бы об этом в своих примечаниях.      

 

[6] Sheldon Harris. Blues Who’s Who: A Biographical Dictionary Of Blues Singers. New York: A Da Capo Paperback, 1989, p. 573.

 

[7] Charters. Walking A Blues Road, pp.207-208.

 

[8] «Levee Camp Blues», by Robert Pete Williams. Текст из: Oster & Allen. Booklet notes to Angola Prisoners’ Blues, pp.8-9. Перевод Светланы Брезицкой.

 

        Oh, that ole gal of mine stays out all night long;

        Oh, that ole gal of mine she stays out all night long;

Oh, I can’t do nothin’ with you, woman,
                    no matter what the pore boy do.


Oh, Captain, Captain, oh, you better count your men;
Oh, Captain, you better count your men;
Oh, some gone to the bushes, (escaped) oh Lord,

          and some gone in.

Oh, I can eat more chicken, boy, oh boys,

          than the cook can fry;
Oh, I can eat more chicken, oh boys, than the cook can fry;
Oh, I can pop more leather than the contractor can buy.

Oh, that ole gal walk like Mattie Campbell, oh boy,
                    but she walk too slow.
Oh, she walk like Mattie, but the pore gal walk to slow.

Oh, it’s pay day tomorrow, oh, buddy, how you know.
Oh, it’s pay day tomorrow, oh, buddy, how you know.
Oh, I know boys, ‘cause the captain he tole me so.

Oh, that ole gal o’ mine, she won’t do nothin’ she say.
Oh, that ole gal er mine, she won’t do a thing she say.

 

[9] Oster & Allen. Booklet notes to Angola Prisoners’ Blues, p.2.

 

[10] О Снуксе Иглине читайте на русском языке очерк Алексея Щёголева «Ford Snooks Eaglin: "Готовы? Поехали!"», размещённый на сайте www.blues.ru/bluesmen/Snooks_Eaglin/

 

[11] Oster & Allen. Booklet notes to Angola Prisoners’ Blues, p.1.

 

[12] Angola Prisoners’ Blues (LFS A-3), Prison Worksongs (LFS A-5) и Angola Prison Spirituals (LFS A-6), и в 1963 году был издан еще один альбом с блюзами одного только Роберта Пита Вильямса – Those Prison Blues (FL 109). В последующие годы они неоднократно переиздавались, в том числе на лейбле Arhoolie.

 

[13] См.: Chris Strachwitz. Notes to Robert Pete Williams: Those Prison Blues. Arhoolie 2015, LP, 12”, 1975.

 

[14] «Prisoner’s Talking Blues», by Robert Pete Williams. Текст из: Oster & Allen. Booklet notes to Angola Prisoners’ Blues, pp.8-9. Перевод Кирилла Просвирова.

 

Lord, I feel so bad sometime, seems like that I’m weakening every day.

You know, I’ve begin to get grey since I got here,

Well, a whole lot of worryin’ causin’ that.

But I can feel myself weakening,

I don’t keep well no more, I keeps sickly.

I takes a lot of medicine, but it looks like it don’t do no good.

All I have to do is pray, that’s the only thing’ll help me here.

One foot in the grave, look like, and the other one out,

Sometimes looks like my best day gotta be my last day.

Sometimes I feel like I never see my little ol’ kids anymore,

But if I don’t never see ‘em no more, leave ‘em in the hands of God.

You know, my sister, she’s like a mother to me,

She do all in the world that she can,

She went all the way along with me in this trouble, ‘til the end.

In a way, I was glad my poor mother had ‘ceased because she suffered with heart trouble,

And trouble behind me sure woulda went hard with her.

But if she were livin’, I could call on her sometime.

But my ol’ father dead, too,

That’d make me motherless and fatherless.

It’s six of us sisters, three boys,

Family done got small now, looks like they’re dyin’ out fast.

I don’t know, but God been good to us in a way,

‘Cause ol’ death have stayed away a long time.

 

Lord, my worry sure carryin’ me down,

Lord, my worry sure is carryin’ me down.

Sometimes I feel like, baby, committin’ suicide.

Yeah, sometimes I feel, feel like committin’ suicide.

I got the nerve if I just had anything to do it with.

I’m goin’ down slow, somethin’ wrong with me.

Yes, I’m goin’down slow, somethin’ wrong with me.

I’ve got to make a change while I’m young,

If I don’t, I won’t ever get old.

 

[15] Краткие биографические данные этих сингеров приводятся во всё том же буклете с примечаниями к альбому Angola Prisoners’ Blues, а даты рождения и смерти сингеров взяты нами из уже упомянутого издания  Bob Eagle & Eric S. LeBlanc. Blues: A Regional Experience.

 

[16] John H. Cowley. Don’t Leave Me Here. Non-Commercial Blues: The Field Trips, 1924-1960 in Nothing But the Blues: The Music and the Musicians. Edited by Lawrence Cohn. New York-London-Paris: Abbeville Press, 1993, p.301.

 

[17] Harris. Blues Who’s Who, p. 573.

 

[18] Harry Oster. Notes to Robert Pete Williams: Free Again, Prestige/ Bluesville BVLP 1026, LP, 12”, 1961.  

 

[19] «Pardon Denied Again», by Robert Pete Williams. Текст из: Robert Pete Williams: Those Prison Blues, Arhoolie 2015, LP, 12”, 1971. Перевод С.Брезицкой.

 

Lord, I carried myself on the pardon board,

You know I got denied again.

Been on the board three times,

Each time I was denied.

But I hope in the Good Lord.

Lord, have mercy on me!

 

They tell me the Governor was on the board,

All around the board looking at them people's case.

Lord, they must have passed my writing,

Because they denied me again.

Lord, have mercy on me!

Lord, have mercy on me…

 

I been trying, I've been trying,

Lord, every day of my life.

Please, Lord, have mercy on me!

 

Says I work, then I work hard,

They won’t give me some kinda chance.

Please, please, Lord, give me hearts

Some people writin’ the pardon board,

And, Lord, that I feel my sorry too.

Lord, have mercy on me…

 

Mm………………………

I fell down on my knee,

I prayed, I prayed both night and day

Hoping people would help me along.

Lord, have mercy on my dying soul!

Oh Lord, on me…

 

Well, I know my case ain't too bad,

I just can't see, I just can't see

Why they treat me this a way.

Lord, have mercy on my dying soul!

 

I got a big family on my hands,

They's out there in that free world

Waiting on me to reappear.

Oh Lord, may I return again

Back to my home.

Oh Lord, have mercy on me!

 

I got a man – told me

That he would write now a letter

To the Governor for me.

And I hope he would help me along.

Grant to the Lord, he hear my prayer.

I wish that Governor would take sides with me.

 

Oh Lord, have mercy on me.

This is all I got to say

To you today.

Please, help me, along,

In the name of God…

 

[20] Два блюза этого дуэта – «Black Cat Bone» и «Hoodoo Blues» – изданы в 1979 году в Англии на лейбле Flyright (LP 545), и оба убеждают (меня, по крайней мере), что лучше бы Роберт Пит обошелся одной лишь гитарой. Дело не в том, что Батч Кейдж недотягивает – он кондовый фиддлер, отличный блюзовый сингер и в паре со своим приятелем Вилли Томасом (Willie B. Thomas, 1912-1977) выглядит более чем уверенно, что доказывает записанный всё тем же Остером альбом Country Negro Jam Session (Arhoolie R 2018), – просто исполнительская манера, темперамент и общее настроение Роберта Пита Вильямса заточены совсем на другое… Но, возможно, у них попросту не было времени, чтобы сыграться: Вильямсу надо было в положенный срок возвращаться на злополучную ферму.

 

[21] Например, Дэвид Эванс (David Evans), главный специалист по блюзовой сцене миссисипского Джексона, в своей книге Big Road Blues: Tradition And Creativity In The Folk Blues (1982) сообщает на странице 41, что записывал Вильямса 13 июля 1966 года в калифорнийском Малибу (Malibu, CA). Вроде бы этот материал издан, но где и когда – я так и не выяснил…

 

[22] Альбом парижской сессии – Robert Pete Williams: Santa Fe Blues (PLB 2.28504) – издан в 1980 году во Франции и затем несколько раз переиздавался.

 

[23] Robert Pete Williams Dies at 66; Louisiana Country Blues Singer [Электронный ресурс] // New York Times. March 15, 1980.  URL: http://www.nytimes.com/1981/03/15/obituaries/robert-pete-williams-dies-at-66-louisiana-country-blues-singer.html (дата обращения: 30.09.2017).

 

[24] Мы со Светланой Брезицкой дважды намеревались посетить Southern Memorial Gardens, чтобы затем опубликовать фоторепортаж, как это мы обычно делаем в наших очерках. Но оба раза нам фатально не везло с погодой, и мы были вынуждены ехать прочь, откладывая визит «на потом». Из-за этого откладывалось и написание очерка о блюзмене из Луизианы. Надеюсь, мы там рано или поздно побываем и дополним настоящий очерк фотографиями с места упокоения Роберта Пита Вильямса.

 

[25] Robert Pete Williams Dies at 66; Louisiana Country Blues Singer [Электронный ресурс] // New York Times. March 15, 1980.  URL: http://www.nytimes.com/1981/03/15/obituaries/robert-pete-williams-dies-at-66-louisiana-country-blues-singer.html (дата обращения: 21.09.2017).