115. Чикаго, Иллинойс, South Side Black Belt. Исторический дом Лиллиан Хардин и Луи Армстронга

В Четвертом томе о блюзе, целиком посвященном великому техасцу Блайнд Лемону Джефферсону (Blind Lemon Jefferson), мы уделили чикагскому южному «Черному поясу» небольшую главу, в то время как эта часть крупнейшего мегаполиса и даже только музыкальный аспект её истории достойны многих томов исследований и увлекательных  повествований. Приведем короткий отрывок из нашей книги:

 

«Так называемый South Side Black Belt («Чёрный пояс» Южной стороны) был узкой полосой шириной в несколько кварталов, ограниченной к западу от Вентворт-авеню (Wentworth Avenue) железной дорогой и заводами, а также респектабельными жилыми домами – к востоку от Вабаш-авеню (Wabash Avenue). К 1900 году чёрный район простирался на юг с 22-й до 39-й улицы. В результате роста миграции с Юга, вызванного развитием промышленности в Чикаго, «Чёрный пояс» неизбежно стремился к югу или востоку. Расширение компактного проживания чёрного населения на запад ограничивали заводы и железнодорожная инфраструктура. В районе к востоку от Стейт-стрит (State Street), на широких авеню Вабаш, Мичиган (Michigan Avenue) и на Саус-Парк-Мигранты с Юга. Чикаго 1910 г.Гранд-бульваре (South Park Grand Boulevard), когда-то находились прекрасные крепкие дома, в которых жили состоятельные белые жители Чикаго. Из-за наплыва чёрных мигрантов все они переселились на север города, и чёрные, покинув свои хибары, въезжали в их дома, и вскоре район между Стейт-стрит и Вентворт-авеню превратился в трущобы. Постепенно и другие районы, в которых селились чёрные, стали такими же трущобами. Как пишет Аллан Спир (Allan H. Spear), цитируя еженедельник The Chicago Defender, “спустя несколько лет эти районы славились мужчинами и женщинами, наполовину раздетыми, свисающими из оконигрой до утра на пианино в стиле рэгтайм, а также стрельбой и поножовщиной”».[1]

 

Несмотря на очевидный бытовой и социальный кошмар, Аллан Спир пишет о временах, явившихся с музыкальной точки зрения наиболее интересными, важными и плодотворными: именно тогда в «Черном поясе» Южного Чикаго жили и творили великие джазовые и блюзовые музыканты, принесшие немеркнущую славу городу и всей Америке.

Понятно, что к началу 21 века и за без малого два его десятилетия в южно-чикагском «Черном поясе» всё изменилось до неузнаваемости и городской ландшафт лишь отчасти напоминает то, что он представлял собой еще лет сорок-пятьдесят назад. Целые кварталы бывших трущоб и хилых, аварийных жилищ были снесены, оказались закатанными под асфальт и бетон, на их месте появились автостоянки, были разбиты парки и сады, проведены автострады и развязки, возведены новые строения, как жилые, так и производственные, к былым никакого отношения не имеющие. Поглядите, например с помощью чудесного google.map, на то самое место на перекрестке 37-й улицы и Rhodes Avenue, где некогда снимал небольшую квартирку Лемон Джефферсон. А ведь еще не так давно здесь было всё застроено жилыми кварталами и вовсю кипела жизнь с её нехилыми страстями, занимавшими немало места в хрониках The Chicago DefenderКогда несколько лет назад я впервые оказался здесь, чтобы увидеть и запечатлеть места, связанные с проживанием в Чикаго великого слепого блюзмена, то мне попросту нечего было запечатлевать: передо мною был девственный ландшафт, к Лемону Джефферсону никак не относящийся… Да, вдоль Саус-Парк-Гранд-бульвара, носящего сегодня имя Мартина Лютера Кинга (South Martin Luther King Drive), всё еще стоят роскошные дома, построенные в позапрошлом веке состоятельными белыми чикагцами, но, повторю, большая часть строений, даже целые кварталы попросту снесены, даже сама память о них с годами выветривается…

На наше счастье, в южном «Черном поясе» сохранилось еще несколько строений, представляющих для нас огромную ценность, и мы посвятим им данный, а также несколько последующих фотоочерков.

Прежде всего, это дом Лил Хардин-Армcтронг (Lillian Hardin-Armstrong, 1898-1971), находящийся по адресу 421 East 44th Street, всего в миле от того места, где когда-то проживал Блайнд Лемон Джефферсон.

Дом этот, рассчитанный на три отдельные семьи, представляет собой типичное для своего времени добротное двухэтажное строение из кирпича и бетона, цокольный этаж которого также приспособлен под жилье, так что о доме можно говорить как о трехэтажном. К каждому отдельному парадному входу ведут по семь или по восемь бетонных ступеней, образуя небольшие крылечки, которые ограждены от улицы и друг от друга высокой железной решеткой. С восточной стороны к дому примыкает примерно такое же, или даже чуть более высокое и роскошное, строение, также состоящее из шести отдельных квартир со ступенями, крыльцом и отдельным входом в каждую квартиру. Вероятно, когда-то по обеим сторонам East 44th Street стояли такие же примыкающие друг к другу частные дома, в которых проживали состоятельные владельцы, но теперь подобных строений на Восточной 44-ой улице осталось немного, поэтому исторический дом Лил Хардин заметно выделяется, а с иного ракурса и вовсе смотрится как одиноко стоящий памятник былому. В квартирах по сей день благополучно проживают чикагские семьи, благодаря чему строения находятся в довольно хорошем, ухоженном состоянии…

С некоторых пор напротив крыльца с адресом «421» установлен скромный маркер, указывающий на историческую ценность строения. Кроме того, этот дом отмечен в джазовых справочниках и путеводителях, так что любители джаза вроде нас прибывают сюда довольно часто… Еще бы! Ведь в этом доме Лиллиан Хардин прожила почти полвека: с середины двадцатых – до начала семидесятых, до конца своей жизни! Несмотря на переезды и прочие житейские перемены, она никому не уступала это жилище, считая его неприкосновенным для сохранения священной памяти об их совместной жизни с величайшим из джазовых музыкантов. Да она и сама была великим музыкантом – пианисткой, певицей, композитором, аранжировщицей, бэнд-лидером, – и, что немаловажно (или даже важнее всего!), Лил была великой женщиной, о чем надо бы помнить и повторять всякий раз!

Она родилась в Мемфисе, Теннесси (Memphis, TN), в 1898 году и воспитывалась бабушкой, бывшей рабыней из миссисипского Оксфорда (Oxford, MS). С ранних лет Лил приобщилась к музыке, прежде всего к церковной и классической, но также к блюзам, рэгтаймам и популярным мелодиям начала века. В третьем классе начальной Кинг Оливер и Лил Хардин. Начало двадцатыхшколы она начала учиться игре на фортепиано, затем, обнаружив необыкновенные музыкальные способности, поступила в музыкальную школу при Университете Фиска (Fisk University) в Нэшвилле (Nashville, TN). В 1917 году Лил получила диплом и вернулась в Мемфис, а в августе 1918 года вместе с матерью и отчимом переехала в Чикаго, в котором и осталась до конца своих дней… Поначалу Лиллиан занималась тем, что наигрывала на фортепиано мелодии из нотных тетрадок (a sheet music demonstrator) клиентам Jones Music Store, но вскоре была замечена джазовыми музыкантами и вроде бы даже самим Джелли Ролл Мортоном (Jelly Roll Morton, 1890-1941), зашедшим как-то в музыкальный магазин. Сама она также открывала для себя новые веяния и течения, а прежде всего – джаз, который пленил ее раз и навсегда. Слух о талантливой пианистке очень скоро разошелся по музыкальному Чикаго, и Лил пригласили играть в одном из танцевальных оркестров. А еще через какое-то время, предположительно в 1920 году, Лиллиан оказалась в оркестре новоорлеанского корнетиста и бэнд-лидера Джо Кинга Оливера (Joseph Nathan "King" Oliver, 1881-1938) – King Oliver's Creole Jazz Band, вместе с которым она и вошла в джазовую историю, причем не только как талантливая пианистка, но и как жена величайшего джазового музыканта Луи Армстронга и, как я полагаю, ключевая фигура в его судьбе …

История о том, как в 1922 году молодой Луи Армстронг, вызванный Кингом Оливером, прибыл в Чикаго, слишком хорошо известна, чтобы ее здесь пересказывать. Рядом с мэтром, каким, несомненно, был Оливер, он должен был стать вторым корнетистом в оркестре и своей игрой оттенять и дополнять корнет лидера. Так поначалу и было… Лиллиан Хардин, разумеется, не была первой, кто обнаружил в молодом новоорлеанском корнетисте величайшего джазового музыканта и реформатора. И не окажись она рядом – непостижимый талант Армстронга рано или поздно всё равно бы проявился, потому что Промысел Божий неостановим. Но именно Лил предприняла все возможное, чтобы гений Луи Армстронга проявился ярче, громче и как можно скорее. Ну конечно, подобную роль могла исполнить только любящая женщина. Необыкновенная женщина!..

Маленького роста, хрупкая, необычайно яркая, красивая и чувственная, обладательница улыбки, очарование которой стократно усиливал обворожительный голосок, – Лиллиан, конечно же, имела много поклонников и ухажеров. На фотографиях двадцатых мы видим её в составе нескольких оркестров: застывшая у фортепиано или перед раструбом оливеровского корнета, она тем не менее находится в движении, так что мы можем уловить ее необычайно привлекательную, если не соблазнительную, пластику, присущую только самым очаровательным женщинам… Что уж говорить, если ко всему этому добавить музыкальный талант, благопристойное воспитание и нехилое образование! Таковой была Лил Хардин, когда ее взору предстал прибывший из Нового Орлеана молодой корнетист… Ну а вскоре у этих двух музыкантов, каждый из которых уже состоял в браке, начался роман. Один из биографов Армстронга – Джеймс Коллиер (James Lincoln Collier) пишет, что их романтические отношения начались осенью 1922 года:

 

«Лил Хардин умела добиваться своей цели в жизни. Армстронг был типичным провинциалом – робким, застенчивым и наивным. Лиллиан поставила перед собой задачу не только подчинить Армстронга, но и сделать так, чтобы он перестал постоянно находиться в тени, перестал прятаться за Оливера. Прежде всего она заставила его сбросить больше двадцати килограммов веса. Затем ему пришлось выбросить свою поношенную одежду и купить новую, которую она ему выбрала сама. Далее, она настояла на том, чтобы Луи сам распоряжался своими деньгами, так как до сих пор он отдавал их на сбережение Оливеру. В конце концов Лил организовала развод себе и Армстронгу, и 5 февраля 1924 года под звон бокалов с шампанским состоялась свадебная церемония. Брак обещал быть удачным и сулил молодоженам счастливую жизнь».[2]

 

История взаимоотношений Луи Армстронга и Лиллиан Хардин гораздо большая и долгая, чем их официальный брак, и она неразрывно связана с их общим домом на Восточной 44-ой улице, фотографии которого мы представляем в нашем очерке… Сошлемся на все ту же книгу Коллиера:

 

«Выступая сразу в двух местах, Армстронг неплохо зарабатывал. Работала и Лил Хардин. Вскоре она купила одиннадцатикомнатный дом, где прожила почти пятьдесят лет, до самой смерти. Чуть позднее покупки дома Лил приобрела еще и участок земли в Айдлуайлде, курортном местечке для черных на озере Мичиган. Таким образом, в материальном отношении Лил и Луи были процветающей парой. Но счастья в этой семье, увы, не было. Неурядицы вызывала причина, довольно распространенная во взаимоотношениях между мужчиной и женщиной: не уверенного в себе мужа постоянно раздражала и возмущала деспотичность его энергичной, волевой жены. Лил была хороша собой. Она не жалела сил, чтобы помочь своему мужу сделать карьеру. Но она прекрасно понимала, что Армстронг ничего не добьется, если его постоянно не подгонять…»[3]

 

Из вышеизложенного можно сделать вывод, будто дом на Восточной 44-й улице купила себе и мужу одна только преуспевающая Лил, которая в их семье во всём была первой и главной… Но это не так. Желанный семейный дом они купили вместе, о чем спустя многие годы вспоминал сам Луи:

 

«Мы с Лиллиан не устраивали никакого медового месяца или чего-то подобного. Мы оба считали, что будет благоразумнее подэкономить и постараться купить симпатичный маленький домишко  kinda lookout for a rainy day (дословно – “что-то типа «вспомнить о дне дождливом»”.– В.П.). Это такая старинная пословица, она передается из поколения в поколение. Вместо медового месяца, мы отправились в тур с Кингом Оливером и его бэндом. Мы сложили свои деньги, и собралась довольно приличная сумма. На полном серьезе, мы действительно накопили достаточно денег, чтобы приобрести очень красивый семейный дом, естественно в Чикаго, по адресу 421 East 44th Street. Нам обоим повезло с приобретением этого дома, потому что люди, которые владели им до нас, определенно, оставили его нам в прекрасном, просто отличном состоянии. Нам совсем ничего не пришлось в нем делать, кроме того, что переехать в него с собственной мебелью». [4]

 

Джеймс Дикерсон (James L. Dickerson), автор вышедшей в 2002 году книги о Лил Хардин, пишет об этом времени:

 

«Лил и Луи наслаждались тихими вечерами в своём доме. Стало традицией после ужина сидеть в гостиной, где Лил играла классику на большом новом пианино, которое ей подарил Луи. Сам он в поздние годы вспоминал, как Джелли Ролл Мортон и друг их семьи Затти Синглтон (Arthur James "Zutty" Singleton, 1898-1975) иногда останавливались в их доме, чтобы поиграть на пианино…»[5]

 

Сама Лиллиан признавалась, что не припоминает подобного, но и не отрицала, что такое было возможным, когда её «не было дома». В любом случае Луи и особенно Лил хранили память об их совместной жизни в середине двадцатых, во времена «золотой эры джаза», – ведь то было и их золотое время, время наивысшего творческого успеха как у Лил Хардин, так и у самого Луи Армстронга!

 

«Сидя на задних ступеньках своего жилища, они набрасывали на бумаге мелодии, а после отсылали их в Вашингтон, округ Колумбия, для регистрации копирайта. Обладательница отличных навыков чтения с листа, она (Лиллиан. – В.П.) достала сборник соло для корнета, чтобы проработать их с ним на большом пианино, которое он для нее купил».[6]

 

К счастью, мы можем и сегодня видеть эти деревянные ступеньки, ведущие из дома на задний дворик, и в меру своего воображения представлять, как молодая и счастливая пара корпела над очередной сочиненной мелодией…

Выше мы уже обратили внимание на то, что история взаимоотношений Луи и Лил гораздо продолжительнее их официального брака… Известно, что завершилась эта история драматически. 6 июля 1971 года Луи Армстронг скончался в Нью-Йорке после тяжелой и долгой болезни. Спустя месяц и двадцать дней Лиллиан участвовала в концерте, посвященном дорогому ей Луи. 27 августа 1971 года на сцене чикагского the Civic Center Plaza она, как в свои лучшие молодые годы, с огромным вдохновением и выразительностью играла бессмертный блюз Вильяма Хэнди (William C. Handy, 1873-1958). Играла для него — главного мужчины в её жизни, всё ещё любимого ею Луи... Далее приводим свидетельство очевидца:

 

«Более двух тысяч любителей джаза и офисных работников даунтауна явились на полуденный концерт... Все были в торжественном настроении... В тот день стояла приятная температура 68 градусов (20 по Цельсию. – В.П.), яркие солнечные лучи отражались от стен окружающих Плазу зданий и ещё ощущался прошедший чуть ранее дождь... Произносились торжественные речи в память о Луи... Спустя непродолжительное время она (Лил Хардин. – В.П.) была представлена публике ведущим церемонии… Она присела на стул перед пианино… Кисти рук выпорхнули из просторных рукавов и тотчас овладели клавишами: зазвучал "St.Louis Blues" Вильяма Хэнди... Сидевшие в аудитории, некоторые всего в десяти футах от пианистки, воодушевились, на их лицах расцвели одобряющие улыбки. Сама Лил широко улыбалась, а её глаза сияли, заряжаясь энергией, исходившей от зрителей. Она исполняла блюз громко и мощно, как это было ей присуще, а руки её словно сражались с клавишами. Но вот настал финальный момент: громкий, звенящий аккорд удерживался ею, пока не стих последний вздох блюза. Лил застыла, оставив пальцы на клавиатуре... и вдруг рухнула замертво». [7]  

 

 

  

 

Примечания: 

[1] Пришествие блюза. Т.4. Country Blues. Книга четвертая: «Блайнд Лемон Джефферсон».

       —М., 2013. –С.160-167. См. также: Mike Rowe. Chicago Blues: The City & The Music.

       USA: Da Capo Press. 1975, pp.33-34. 

[2] Джеймс Линкольн Коллиер. Луи Армстронг. Американский гений. Пер. с англ. –М.: Радуга,

       1987. С.157-158. 

[3] Там же, С.211-212. 

[4] Michael Cogswell. Louis Armstrong: The Offstage Story Of Satchmo. Portland, Oregon: Collectors

        Press, 2003, p.139. 

[5] James L. Dickerson. Just For A Thrill: Lill Hardin-Armstrong, First Lady of Jazz. New York, 2002,

        p.103. 

[6] Thomas Brothers. Louis Armstrong’s New Orleans. New York – London, 2006, p.275. 

[7] James L. Dickerson, pp.214-216.