4. Холли Ридж, Дельта, Миссисипи (Holly Ridge, MS). Последний приют Чарли Пэттона

В едва видимом селении Холли Ридж Чарли Пэттон прожил последние годы. Неподалеку отсюда он и похоронен на старом кладбище. Предлагаю вашему внимаю отрывок из главы о Чарли Пэттоне из Первого тома «Пришествие блюза».

 

...В то время (то есть во время Великой Депрессии) Чарли Пэттон зарабатывал редкими выступлениями на вечеринках, все чаще играя для белых, у которых водились деньги. В 1932 году он попытался перебраться в Мемфис, надеясь заработать уроками игры на гитаре для детей состоятельных белых, но из этой затеи ничего не вышло, и Пэттон вернулся в Дельту. В 1933 году он вновь женился. На этот раз на Берте Ли Пэйт, которая не только пела блюзы, но и играла на гитаре, что вызывало уважение у Чарли: он увидел в ней не просто жену, но ещё и партнера…

…По воспоминаниям родственников, Чарли и Берта прожили недолго, но счастливо, и сама Берта говорила с теплом о своем первом замужестве… Уставший от скитаний, уже немолодой, Пэттон надеялся обрести покой, к тому же у него обнаружились проблемы с сердцем. Чарли и Берта поселились в деревне Холли Ридж, находящейся среди хлопковых полей между Индианолой (Indianola) и Леландом (Leland).

В 1912 году некий мистер Робертсон купил здесь 800 акров земли (323,75 га) и, набрав работников, стал выращивать хлопок. Со временем плантация разрослась до пяти тысяч акров, а в её центре возникла небольшая деревня, с коттон-джином, станцией обслуживания, магазином, церковью, заправкой и жилыми домами, в которых жил сам управляющий фермой и его белые компаньоны. Черные работники и их семьи обитали в миле к северу, в типовых деревянных домиках, от которых теперь не осталось и следа. Внук основателя плантации – Вильям Ти Робертсон (William T.Robertson) – вспоминал в конце девяностых, как Чарли Пэттон пел под гитару на скамейке у сельского магазина. «Он казался тогда действительно счастливым человеком», – рассказывал Робертсон. А о шеаркропперах, работавших на его земле, заметил: «Эти люди любили петь. Они были счастливы. У них имелись коровы и молоко и огороды с овощами. Работа не была слишком уж тяжелой. Не было больших денег, но они отлично питались. Они работали в полях, на свежем воздухе, и они любили свои церкви».

Кто знает, может, Вильям Робертсон, которому в 1933 году было двенадцать или тринадцать лет, не сильно привирал: во времена Депрессии относительно неплохо жили как раз те, кто вёл натуральное хозяйство. Что касается Чарли, то они с Бертой поселились в пристройке к сельскому магазину, который принадлежал Тому Робертсону (Tom Robertson), сыну основателя плантации и отцу Вильяма. При этом Берта работала поваром в семье Робертсонов, а ведь найти работу в то время значило многое, если не всё. Дэвид Эванс отмечает, что Том был поклонником Пэттона, поэтому, когда в одном из помещений магазина периодически устраивались выступления Чарли и Берты, им иногда подыгрывал на фиддле и сам хозяин…

…Дом, в котором Пэттон прожил последние годы, не отмечен, но, скорее всего, он стоит у Т-образного перекрестка Holly Ridge Road и Holmes Road, поскольку в этом старом, но все еще крепком белом здании находился сельский магазин, которым владел Том Робертсон, в свое время приютивший Чарли и его жену. С тыльной стороны этого магазина имеется пристройка – в ней, вероятно, и жили Чарли и Берта Ли. Прежний дом Робертсонов, от которого остался лишь фундамент, находился через дорогу, напротив сельского магазина, и подростком Вилли вполне мог видеть и слышать великого блюзмена, игравшего на гитаре перед магазином. И конечно, он мог часто слышать, как с Пэттоном и Бертой Ли играет его отец…

 

Как видно на фотографии, старая заправка и магазин с пристройкой стоят на прежнем месте и сохранились довольно неплохо. Мы намеренно сделали побольше снимков этого здания, чтобы наш читатель мог повнимательнее его разглядеть. Хорошо видны и пристройка, и скамейка перед магазином… Есть фото и таблички на доме, что напротив заправки, – этот дом принадлежит Вилли Робертсону… Может, это и есть тот самый магазин, та самая пристройка и та самая скамейка?.. Многое можно домыслить, глядя на фотографии Холли Ридж, который мало изменился за прошедшие десятилетия…

 

                                                            *  *   *

 

К фотографиям старого кладбища:

 

...В конце апреля 1934 года Чарли дал свой последний концерт: с сильнейшим бронхитом, он не отказался выступить перед белой публикой и, когда вернулся домой в Холли Ридж, был едва живой. Он не мог даже разговаривать: не хватало воздуха. Чувствовалось, что блюзмен умирает. Вызвали доктора, который рекомендовал тотчас отвезти больного в больницу. Увы, машина, на которой собрались везти Чарли, застряла на разбухшей после весенних дождей дороге…

Кажется, совсем недавно, в студии Vocalion, Чарли и Берта пели печальный спиричуэлс «Oh Death» (О смерть!). И вот ранним утром 28 апреля 1934 года смерть пришла к Чарли Пэттону, и величайшего из блюзменов Дельты не стало. На следующий день его похоронили на местном кладбище…

Бесси Тёрнер утверждает, что вскоре к месту захоронения её дяди прибыл представитель Vocalion и установил надгробный камень, который спустя какое-то время исчез. А вскоре исчезла и память о блюзмене и забылось точное место его захоронения, так что восстанавливать всё по крохам пришлось уже спустя три десятилетия…

 

Старейший на сегодняшний день блюзмен Дэвид Ханибой Эдвардс (David Honeyboy Edwards) вспоминает о тех днях:

 

«Был дождь и дул сильный ветер. В Холли Ридж не было ничего, кроме плантационного магазина, нескольких домиков и маленького джука. Дядя Чарли, Шерман, управлял тем маленьким джуком. Он был бутлегером, и подобное заведение у него имелось, где бы он ни жил. Он также играл немного на гитаре, но главным образом занимался бутлегерством. Я заявился в Холли Ридж с гитарой за спиной. Приехав туда, сразу пошел в маленький деревенский магазин. Думаю, центов 30 было в моем кармане. Я был голоден, поэтому зашел и купил себе немного колбасы с печеньем, чтобы перекусить. Вышел на крыльцо магазина. Какие-то парни, там же, на крыльце, увидели мою гитару и обратились ко мне: “Ты Чарли Пэттона знаешь, парень?” Я говорю: “Да, знаю”. Они сказали: “Видишь ту новую могилу, вон там, где свежая глина?..” Там было маленькое деревенское кладбище, прямо у магазина… “Там похоронили Чарли. Его похоронили на прошлой неделе…” Это были печальные новости для меня. Я пошел на кладбище и сам все увидел... На могиле Чарли было много глины, набросанной твердыми черными комьями. И там был маленький крест с бумажным венком…» (Из книги Дэвида Ханибоя Эдвардса The World Don’t Owe Me Nothing, pp.93-94.)

 

Эти воспоминания, вероятно, и помогли установить приблизительное место вечного упокоения Чарли Пэттона.

Он покоится чуть западнее Холли Ридж, на старом кладбище для черных, расположенном посреди хлопковых полей неподалеку от коттон-джина и железнодорожной ветки. Далее вновь отрывок из Первого тома «Пришествие блюза»:

 

...В жаркие дни уборки хлопка этот джин не замолкает, так что в радиусе ста шагов едва слышна речь, а всю округу осыпает желто-коричневая пыль, делая окрестный пейзаж неестественным. И шум джина, и пыль, и жаркое солнце – вечные спутники Чарли Пэттона: живого и мертвого…

К джину всё время подвозят все новые тонны хлопчатника, который подхватывается и поглощается шумным агрегатом для последующей переработки и прессовки. Вокруг суетятся несколько чернокожих рабочих в традиционных синих комбинезонах. Занятые работой, они не останавливаются ни на миг и не обращают ни на кого внимания… А хотелось бы им крикнуть, чтобы они остановились, отключили ревущий джин и обратились туда, где в сотне шагов от них покоится великий их соотечественник – Чарли Пэттон, давший миру столько, что, если бы этот мир образумился и вернул ему только одну миллионную часть того, что от него получил (и продолжает получать!), – здесь бы высился высоченный мраморный мемориал с вечным огнем, а на грандиозной белой стеле были бы высечены строки каждого из его бессмертных блюзов и все утопало бы в цветах, а толпы его последователей и просто любителей музыки прибывали бы сюда вместе с детьми из разных концов земли, чтобы поклониться праху великого блюзмена Дельты, как это происходит сегодня в недалеком отсюда Грейсленде (Graceland), у могилы Элвиса Пресли!..

К счастью, ничего этого нет на старом сельском кладбище в Холли Ридж. Только одинокое дерево стоит посреди рассыпанных могил, почти не отбрасывая тени…

И нужно ли для памяти что-нибудь большее?! Ведь и это дерево, и коттон-джин с работягами, и железная дорога, и хлопковые поля вокруг, и изнуряющее солнце, и мы, прибывшие невесть откуда, – живой памятник настоящему блюзмену, ибо что может быть лучшим памятником ему, чем сама жизнь вокруг! И что может быть от нашего Чарли дальше, чем казенный бесчувственный мемориал с шумными толпами любопытных туристов!

 

 

В начале девяностых энтузиаст и любитель блюзов Рэймонд «Скип» Хендерсон (Raymond “Skip” Henderson) основал фонд – the Mount Zion Memorial Fund, главной задачей которого было отмечать захоронения выдающихся блюзменов прошлого. Его поддержали Джон Фогерти (John Fogerty) – лидер Creedence Clearwater Revival, – белая блюзовая певица Бонни Рэйтт (Bonnie Raitt) и другие поклонники блюзов, с помощью которых Хендерсон привлек средства и установил памятники на могилах Роберта Джонсона, Элмора Джеймса, Фреда МакДауэлла, Мемфис Минни, Сонни Боя Вильямсона II, Джо Кэлликотта, Биг Джо Вильямса, Сэма Четмона… Памятник на могиле Чарли Пэттона был установлен одним из первых.

На скромной серой плите, под небольшим фотопортретом блюзмена, начертано:

 

 Charley Patton
   April 1891 – April 28, 1934
      “The Voice of the Delta”
      The foremost performer
     of early Mississippi blues
          whose songs became
cornerstones of American music.

 

Спустя почти шестьдесят лет после смерти музыканта, в эпитафии на его могиле отметили, что песни Чарли Пэттона являются «краеугольным камнем американской музыки» (cornerstones of American music)… И не только американской, добавим мы.

И все же главная, самая точная и определяющая оценка творчества Пэттона, отраженная на этом скромном памятнике, это «The Voice of the Delta» (Голос Дельты!). Чарли Пэттон, действительно, является живым голосом Дельты, до нас дошедшим и нами услышанным, и за это мы благодарны тем исследователям, музыкантам, коллекционерам и просто любителям блюзов, которые с конца пятидесятых проделали сложный путь поиска, воскресив из небытия одного из самых великих и влиятельных музыкантов ушедшего века.