45. Кoмо, Миссисипи (Como, MS). Part 1. Дом Фреда МакДауэлла (Mississippi Fred McDowell's House)

Небольшой миссисипский город (или большая деревня) Кóмо (Como, MS), стоящий у хайвей номер 55 в тридцати милях южнее Мемфиса, тесно связан с именами Сида Хемфилла (Sid Hemphill), братьев Эда и Лонни Янгов (Ed and Lonnie Young), Оты Тёрнера (Otha Turner), Наполеона Стрикленда (Napoleon Strickland) и традицией, именуемой fife and drum blues. Но у любителей блюза Комо ассоциируется прежде всего с блюзовым гитаристом и сингером Миссисипи Фредом МакДауэллом (Mississippi Fred McDowell), который прожил здесь большую часть жизни и похоронен примерно в десяти милях к северо-западу от этого необычного селения. Не меньше, чем музыкантам, Комо обязан своей славе фольклористу Алану Ломаксу (Alan Lomax) и английской фолк-певице Ширли Коллинз (Shirley Collins), которые прибыли сюда в сентябре 1959 года, чтобы записать уникальный материал, вскоре частично изданный фирмой Atlantic в серии «Southern Folk Heritage Series».

Об исторической экспедиции Алана Ломакса и Ширли Коллинз написано много, но мы здесь прибегнем к первоисточнику и обратимся к воспоминаниям Ширли, которыми она поделилась осенью 2003 года во время нашей первой встречи, еще до выхода ее книги America Over The Water. Разговор с Ширли Коллинз вошел во Второй том Очерки об англо-американской музыке 50-х и 60-х годов ХХ века, и здесь мы приводим из него выдержки.

Я тогда спросил: как они с Ломаксом оказались в Комо и каким образом отыскали Фреда МакДауэлла, который прежде не привлекал внимание фольклористов и коммерсантов, никогда не записывался и вообще был никому не известным, кроме односельчан?

Ширли рассказала, что непосредственно в экспедиции по поиску и записи музыкантов они пробыли три месяца: август, сентябрь и октябрь 1959 года. Начали с Вирджинии, потом переехали в Теннесси, затем в Кентукки, потом побывали в Алабаме, Миссисипи, Арканзасе, Джорджии, затем путешествие продолжилось вверх по побережью в Северной Каролине и завершилось в Нью-Йорке.

 

«Фреда МакДауэлла, ‒ рассказывает Ширли Коллинз, ‒ мы нашли в одной из глухих деревень на севере штата Миссисипи, но прежде, чем туда отправиться, мы с Аланом побывали в исправительной колонии (Mississippi State Penitentiary), где в течение пяти дней записывали тюремные песни, в основном блюзы. Потом отправились на холмы северного Миссисипи. Нам предстояло встретиться с черными земледельцами, которых согнали на неплодородную, высушенную и истощенную землю. Чтобы выжить, они объединились в общины. Эти общины оказались настолько изолированы и самобытны, что в них можно было услышать песни, сочиненные двадцать, тридцать и более лет назад».

 

Так Алан и Ширли, преодолев неимоверную жару, дорожные неудобства полувековой давности и сами дороги, качество которых было далеко от нынешнего, прибыли в Комо.

 

«Мы оставались некоторое время в этой деревушке, записывая старых музыкантов, которые знали песни конца XIX ‒ начала XX веков. Они исполняли в основном танцевальную музыку, и среди них оказались черные скрипачи, что вообще было редкостью. Они также играли на гитарах, банджо, пели блюзы, а местные дети знали много игровых песен. В том же поселке мы встретили братьев Лонни и Эда Янг. Они играли так, словно только вчера прибыли из Африки. Лонни ‒ на флейте, а Эд на ударных. Помню, у них была музыкальная композиция, гвоздем которой стал необычный танец. Братья играли, а мужчина из того же селения ‒ танцевал. У этого танцора была копна волос, которая стояла дыбом, к тому же он был очень высокого роста. Под музыку он ходил по кругу, одновременно вращаясь, так что весь танец имел круговую структуру. По мере того как он, вращаясь, перемещался по кругу, он себя как бы закручивал. Невероятно, но на наших глазах он уменьшался в размерах! В результате он стал маленьким и уже почти приблизился к земле, в то время как женщины, стоявшие вокруг, изо всех сил колотили руками по земле. Итак, танцор становился маленьким ‒ Ширли показывает, каким именно, ‒ и из него получился какой-то комок, который буквально вдавливался в землю. Потом он погружал руки в пыль, весь перепачкивался, затем окунал в грязь лицо и все тело, а потом… начинал обратные, раскручивающие, движения, как будто вырастал из земли. Он словно откуда-то возвращался, принимая прежние формы и размеры. Все эти преображения происходили в танце! Это было настолько экстраординарным, нечто такое неожиданное, что у нас возникло ощущение, будто все увиденное происходит не здесь, в Миссисипи, а в тысячах милях от этого места, где-то в Африке, откуда родом этот необыкновенный танцор и музыканты, ему подыгрывавшие...

...А потом эти старые музыканты захотели, чтобы мы услышали кого-то из молодых. Но ни Алана, ни меня не впечатлила эта идея, так как нам были нужны именно старые исполнители. К тому же, после увиденного, мы не могли представить, что здесь еще может быть что-нибудь значительное. Мы были заворожены шаманским танцем, а нам предлагали послушать какого-то молодого блюзмена».

 

Однако просьбам деревенских музыкантов пришлось внять, о чём Ширли и Алан не пожалели.

Они увидели Фреда МакДауэлла, когда записывали музыкантов под открытым небом посреди деревьев и нескольких деревянных хижин. Эти избы были старыми и перекошенными, вокруг бродили куры, которые выискивали в земле хоть какой-то корм, рыскали странные собаки, на которых отсутствовала шерсть, голые дети бегали за этими собаками и, завидев белых людей, прятались в материнских юбках. Все было крайне убого и бедно. Вдруг кто-то крикнул: «Вот он идет!»

Фред МакДауэлл появился из-за деревьев, с гитарой наперевес. Целый день он провел в поле, убирал хлопок и смог прийти только вечером. Стройная изящная фигура, худое лицо, строгие черты, большие глаза, тонкие длинные пальцы. Блюзмен был одет в грубый джинсовый комбинезон. МакДауэлл оказался не таким уж молодым. Точнее, молодым он был для стариков-музыкантов, которые его рекомендовали. В действительности он был на одиннадцать лет старше Алана Ломакса и на целых тридцать ‒ Ширли Коллинз! К лету 1959 года ему исполнилось 55 лет!

Ширли рассказывает:

 

«Он поздоровался, затем взял гитару, и первая песня, которую мы услышали, была “61 Highway”. Мы просто ахнули! В моей жизни было много чудесного и замечательного, я многое видела и многих слышала, были яркие события и незабываемые впечатления, но тогда я подумала, что со мной происходит самое значительное событие в жизни. Мы сразу поняли, что видим перед собой невероятный, выдающийся талант. Единственное, что Алан написал в своей записной книжке, это слово “Perfect!” (Потрясающе!)».

 

Три дня Алан Ломакс и Ширли Коллинз записывали Фреда МакДауэлла, его жену Энни (Annie MacDowell) и сестру, которые также исполняли блюзы и спиричуэлс. Ширли говорит, что они знали очень много песен. Я спросил Ширли, можно ли отыскать место, где все это происходило, и она ответила, что вполне: всё происходило в деревне Комо, в штате Миссисипи, только было это почти полвека назад, и там многое изменилось...

 

Признаюсь, что с той самой первой встречи с Ширли Коллинз у меня затаилось заветное желание побывать в Комо и отыскать то самое место, где полвека назад они с Аланом Ломаксом записывали братьев Янгов и Сида Хемфилла и впервые увидели Фреда МакДауэлла. Очень уж хотелось поглядеть на это странное Комо, о котором столь живописно рассказывала Ширли и которое не менее ярко описал Алан Ломакс в книге The Land Where The Blues Began.

В 2006 году, собирая материал о Ледбелли в Луизиане и о Вуди Гатри в Оклахоме, мы со Светланой Брезицкой сделали большой крюк, чтобы заехать на несколько дней в миссисипскую Дельту, и наконец добрались до Комо. Мы не без труда отыскали могилу Фреда МакДауэлла, сделали снимки, но каких-то более подробных сведений о жизни музыканта нам отыскать не удалось. Были выходные, библиотека не работала, а в знойный день на улицах Комо всегда пустынно. На том наше знакомство с Комо закончилось...

Но мы вернулись сюда спустя три года, осенью 2009 года, и на этот раз повезло больше, потому что прямо на улице нам повстречался необычный молодой человек, оказавшийся известным миссисипским музыкантом Джеймсом «Джимбо» Мафисом (James "Jimbo" Mathus). По мне, все настоящие миссисипские музыканты ‒ это черные старики, а тут ‒ белый, с рыжеватыми кудрями, молодой... Джимбо повел нас в свою студию, где мы увидели множество гитар, как электрических, так и акустических, мощную ударную установку, дорогую звукозаписывающую аппаратуру, бесчисленные микрофоны, многометровые провода... На стенах этого заведения висели фотографии музыкантов ‒ те самые снимки, которые в сентябре 1959 году сделали Алан Ломакс и Ширли Коллинз. Таким образом, зацепка была очевидной, и я спросил Джимбо, что ему известно о Фреде МакДауэлле: где находился его дом в Комо и где именно могла происходить историческая запись блюзмена?

Джимбо не много знал о Фреде МакДауэлле, зато хорошо знал того, кто знал о нём многое. И этот кто-то, быть может, оставался единственным в целом мире, кто мог что-то рассказать о блюзмене, умершем ещё в 1972 году...

 

...Миссисипи Фред МакДауэлл родился 12 января 1904 года в штате Теннесси, в небольшом селении Россвилл (Rossville, TN), расположенном в двадцати милях восточнее Мемфиса и совсем рядом с границей с Миссисипи. Его родители ‒ Джимми МакДауэлл (Jimmy McDowell) и Айда Кари (Ida Cureay) ‒ умерли (или погибли), когда Фред был подростком. Среди предков будущего блюзмена были индейцы, что проглядывается в его облике: хотя цвет кожи у него был очень темным, черты лица Фреда вовсе не африканские ‒ острый нос, небольшие губы, необычные выразительные глаза, с разрезом как у черепахи... Необыкновенная внешность... По рассказам самого Фреда МакДауэлла, первые музыкальные опыты он перенял у своего дяди Джина Шилдса (Gene Shields), а также у партнера дяди по трио харпера Кэла Пэйна (Cal Payne) и сына последнего ‒ гитариста Рэймонда Пэйна (Raymond Payne). Среди своих учителей Фред МакДауэлл упоминал и гитариста Вэнди МакКинна (Vandy McKenna). Но именно своему дяде Фред обязан тому, что выучился игре слайдом: тот показал ему, как мастерить слайд из кости. А в будущем Фред МакДауэлл перейдет на игру горлышком от бутылки: стекло дает более эффектный и пронзительный звук... Не оттого ли любимым напитком блюзмена стал Gordon's Gin, бутылки из-под которого лучше всего подходили для его излюбленного короткого слайда, который он обрабатывал, прежде чем надевал на безымянный палец?.. В середине двадцатых Фред МакДауэлл переехал в Миссисипи, играл в Ред Бэнксе, Кливленде, Ламаре, Холли Спрингсе и, видимо, где-то в этих местах, в одном из джуков, слышал Чарли Пэттона... Если он слышал Пэттона, слава которого гремела по всей Дельте, по всему Миссисипи, то слышал и других великих блюзменов и, разумеется, не избежал их влияния. МакДауэлла считают создателем особенного северомиссисипского стиля (North Mississippi hill country blues), основанного на постоянно ускоряющемся ритме. Его беспрестанно скользящий, порхающий по высоким струнам слайд, который одновременно поддерживается ритмическими ударами пальцев по низким струнам, гармонично сочетается с глуховатым и на редкость густым вокалом ‒ и все это завораживает, как праздно танцующих (если это субботняя вечеринка), так и истово молящихся (если это воскресная литургия в церкви). Известно, что Фред МакДауэлл играл и в церкви, и в джуках, преобразуя спиричуэлсы в блюзы и наоборот... В 1940 году Фред поселился в Комо, женившись на Энни Мэй Коллинз (Annie Mae Collins), уроженке Комо, великолепной исполнительнице спиричуэлсов. Они поселились в небольшом домике на восточной окраине села, и уже отсюда Фред выезжал в Дельту, чтобы поиграть в каком-нибудь джуке или послушать, как играют другие... «Я не зарабатывал музыкой: просто играл в округе на танцах и тому подобное. Иногда мне платили, иногда нет», ‒ признавался он... Фред МакДауэлл не был, что называется, профессиональным музыкантом. В будние дни трудился то на хлопковом поле, то на комбикормовой фабрике, то трактористом, то еще где-нибудь и никогда не помышлял о славе, которая его застала совершенно неожиданно. А все началось 21 сентября 1959 года, когда кто-то из соседей прибежал в поле и сказал, чтобы он сбегал за гитарой да затем поспешил к приехавшим послушать его белым фольклористам...

Слава к Фреду МакДауэллу не пришла тотчас за появлением нескольких его песен на пластинках фирмы Atlantic. Но благодаря этим записям на него обратили внимание молодые белые энтузиасты, которые в начале шестидесятых бросились выискивать блюзменов по всему Югу...

Начиная с ноября 1963 года Фреда МакДауэлла, к которому уже прицепилась обязывающая приставка «Миссисипи», периодически записывали для самых разных лейблов: Arhoolie, Testament, Milestone, Capitol... Начиная с Ньюпортского (июль 1964 года) он был участником многих фолк-фестивалей; побывал, и не единожды, в Великобритании и Германии, где выступал в клубах и концертных залах, вызывая восхищение у аудитории, среди которой нашлось немало последователей. Так, версию его песни «You Gotta Move» с успехом исполняли the Rolling Stones, и она вошла в их альбом «Sticky Fingers». Да и в самóм северном Миссисипи у МакДауэлла были ученики и последователи, среди которых больше других прославились Роберт Ли Бёрнсайд (Robert Lee Burnside) и Дэвид Кимбруг (David "Junior" Kimbrough)... Между тем, ставший знаменитым, блюзмен по-прежнему оставался в Комо, только перебрался из ветхого ‒ в новый деревянный дом да ушел с тяжкого труда тракториста, устроившись работником на заправочную станцию, которая и по сей день стоит на том же месте. Сюда, на станцию, прямо на рабочее место, ему звонили с разных концов страны, из Европы и Японии... Умер Фред МакДауэлл 3 июля 1972 года в Мемфисе, а похоронили его неподалеку от Комо.

  

 

Но вот вопрос: действительно ли Фред МакДауэлл является создателем некоего особенного северомиссисипского стиля?

Похоже, что нет...

В 1964 году Фреда записывал в Комо Крис Стрэшвиц (Chris Strachwitz) для лейбла Arhoolie, и его тоже волновал вопрос об истоках гитарного стиля МакДауэлла. Тогда Фред назвал имя своего более старшего друга и учителя Эли Грина (Eli Green) и согласился тотчас отправиться к нему домой. И они поехали искать дом Грина, который жил неподалеку от Комо, где-то в лесу, куда и дороги-то нормальной не было.
Если Эли Грин был старше Фреда МакДауэлла, то это значит, что в 1964 году ему было под семьдесят или даже больше. Он жил уединенно, уже почти не играл и, по словам Фреда, даже не имел гитары. Хорошо, что предусмотрительный Стрэшвиц, отправляясь на поиски музыкантов, возил с собой свою, да и сам МакДауэлл мог одолжить гитару своему учителю. Итак, они вдвоем отправились к Эли Грину, нашли его в полном здравии, и тот согласился спеть...

К великому сожалению, батареи для звукозаписывающей техники были на исходе, поэтому их хватило лишь на две вещи: «Brooks Run Into The Ocean» и «Bull Dog Blues». Так мир узнал имя еще одного старого блюзмена из Комо: вероятно, именно ему мы и обязаны возникновением особенного северомиссисипского стиля...

 

 

Но вернемся в Комо, в сентябрь 2009 года.

...Итак, местный музыкант, блюзовый активист и продюсер Джимбо Мафис повез меня и Светлану Брезицкую к другу Миссисипи Фреда МакДауэлла.

Им оказался Шерман Купер (Sherman Cooper), знавший блюзмена еще со своего детства, многие годы друживший с ним и даже побывавший у него водителем, когда Фреду требовалось куда-нибудь поехать поиграть.

Когда мы подъехали к обширному хозяйству Шермана Купера, тот вытаскивал во двор старую мебель, ящики, доски, еще какой-то негодный мусор и бросал их в костер. В этом «очистительном» занятии ему помогали двое темнокожих... Мы отвлекли Шермана от бренных дел, задали вопросы, и он попытался что-то на них ответить, но его английский был даже не... английским, а неким особенным миссисипским языком, так что понимал его только Джимбо, и затем уже Джимбо объяснял нам, что хотел сказать Купер... Нередко случается, что в луизианско-миссисипских закоулках даже самое хорошее знание английского не помогает...

‒ Он всегда играл с огромным желанием для соседей, друзей. Был добрым, хорошим человеком... Я возил его на концерты, выступления, доставал для него виски... Роллинг Стоунз приглашали его в Англию, очень уважали его. Они купили ему за две тысячи долларов трейлер, где Фред и жил. А еще раньше Фред арендовал маленький домишко на Рэйлроуд-стрит... Можете посмотреть. Его еще не совсем разобрали...

Увы, но занятость Джимбо и страшнейший акцент Шермана Купера не позволили нам более подробно расспросить его о Фреде МакДауэлле, а что-то записывать и потом высылать по почте ‒ Купер отказался, сославшись на срочные домашние дела. Я лишь попросил, чтобы Джимбо выяснил у него, где именно происходила историческая запись 1959 года.

Шерман, недолго думая, рассказал, что этого он не знает, но предположил, что все происходило неподалеку от дома, где в то время жил МакДауэлл с женой Энни Мэй, которая тоже пела с ним. Неподалеку от того места когда-то жили работники плантации, где-то там находился и джук, в котором по выходным они танцевали. И в том доме Фреда записывал в 1964 году Крис Стрэшвиц для лейбла Arhoolie.

Ничего этого Джимбо не знал, поэтому еще и еще раз уточнял место, где когда-то жил Фред МакДауэлл. Потом мы сели в его видавший виды микроавтобус, и Джимбо повез нас к заветному месту... По дороге он показал домик на Рэйлроуд-стрит, который Фред МакДауэлл и его жена снимали в шестидесятые... Дом этот был уже почти разобран на части, так что нам удалось сфотографировать его последние часы, да и то лишь издали, так как строение находится на частной территории, ступать на которую нам не пришло в голову...

После этого Джимбо забежал домой (напротив), взял охотничье ружье и два больших патрона и пригласил к поездке... По дороге он остановился, кажется на заправке, купил пиво, которое в Миссисипи подают в бумажном пакете (наследие времен сухого закона), положил этот пакет на колени и, отпивая глоток за глотком, повез нас на восток... Видно было, что его самого раздирало любопытство.

East Oak Avenue перешла в дорогу номер 310, по ней мы проехали под хайвей 55, миновали бывшую заправочную станцию, на которой работал Фред МакДауэлл, проехали мимо церкви и кладбища Cistern Hill Cemetery, на котором похоронены знаменитый Ота Тёрнер и его родственники, и, проехав на восток еще пару миль, съехали направо на проселочную дорогу и тотчас остановились. Дорога прямо уходила в бескрайние поля, а справа от нас стояла непролазная стена из колючих и сцепившихся воедино зарослей. (См. точное место на карте.)

Мы вышли из машины, Джимбо указал на эти заросли и, положив ружье на плечо, устремился прямо в них, увлекая нас.

‒ А зачем нам ружьё? ‒ робко спросил я уходящего вперед Джимбо.

‒ На всякий случай, ‒ пояснил он, держа в руках винчестер и два больших патрона...

Мы со Светланой обреченно переглянулись и двинулись вслед за Джимбо... А что тут поделаешь?

Продираясь сквозь тропические кущи, уклоняясь от колющих и царапающих веток, глядя под ноги, чтобы не наступить на что-нибудь шевелящееся, злое и ядовитое, готовое тебя ущипнуть, ужалить, укусить, мы продвигались вглубь, стараясь поспевать за нашим странным проводником... Наконец под ногами стали попадаться пустые бутылки, и с каждым шагом плотность их на квадратный метр возрастала, так что вскоре мы подошли к поляне, сплошь усыпанной этими бутылками. Стало очевидно, что мы приблизились к месту обитания настоящего блюзового сингера, причем непомерное количество бутылок убеждало, что блюзмен этот выдающийся или даже великий! Но главное: подавляющая часть бутылок была явно из-под джина. И хотя за прошедшие десятилетия этикетки размылись дождями и изъелись прожорливыми и непривередливыми насекомыми, было очевидно, что перед нами бутылки, некогда заполненные Gordon's Gin, любимым напитком Фреда МакДауэлла!.. Кстати, их количества вполне хватило бы для открытия небольшого производства по изготовлению боттлнэков, и не каких-нибудь, а настоящих, миссисипских, точно таких, которыми ерзал по струнам Миссисипи Фред МакДауэлл!..

И вот мы увидели следы былого жилья... Домик, в котором проживал Фред со своей женой Энни Мэй и где его записывал прибывший сюда Крис Стрэшвиц, давно обрушился, и сами останки его уже почти поглощены растениями. Еще кое-как противятся этому неизбежному поглощению бывший сарай, в котором, видимо, была мастерская Фреда, да типичная сельская уборная... Отчаянный Джимбо, с винтовкой наперевес, залез в сарай и с восторгом музейщика извлекал оттуда какие-то заржавевшие предметы, некогда служившие хозяину... Ну а я тут же набрел на кучу старых, стоптанных башмаков, явно принадлежавших блюзмену, который, щадя скромный семейный бюджет, не выбросил их за ненадобностью, а, как и положено деревенскому жителю, подрезал их края и использовал уже как сандалии... Конечно же, один из этих чудных башмаков я взял на память ‒ и об этом необыкновенном странствии, и как реликвию о потрясающем музыканте, счастливо и безвестно обитавшем здесь в сороковые-пятидесятые...

Это где-то здесь, совсем неподалеку, находились и другие хижины, у которых 21 сентября 1959 года оказались Алан Ломакс и Ширли Коллинз! Это здесь когда-то стояли, уже тогда старые и перекошенные, избы, здесь бродили, выискивая корм, куры, рыскали странные собаки без шерсти и голые дети бегали за этими собаками, а завидев чужих белых людей, прятались в юбках матерей... Где-то тут заезжие фольклористы наблюдали за необыкновенными местными музыкантами, исполнявшими потрясший их танец... Наконец, откуда-то отсюда вышел к ним (и вообще ко всем нам!) великий блюзовый гитарист и сингер Миссисипи Фред МакДауэлл! Все это было здесь... И вот уже мы ‒ пришли, приехали, прилетели сюда, спустя полвека. И как же символично, что рядом с нами оказался белый музыкант из Комо ‒ Джеймс «Джимбо» Мафис! И он, уже выпивший пару бутылок пива, с удивлением глядящий на нас да еще на стоптанный обрезанный ботинок Фреда МакДауэлла, только что извлеченный из небытия, исполнил (и исполнил потрясающе!) блюз об этом самом ботинке!

«Не смотрите, что он белый, ‒ зато у него душа, как и у нас, ‒ черная!» ‒ говорили о таком на американском Юге.

Да-да! Черная! Потому что Джимбо не только настоящий миссисипец из Комо... Он и не совсем простой блюзовый сингер.

И вот почему.

Няней этого самого Джимбо была уже немолодая черная женщина из Данкана (Duncan, MS), что находится на 61 хайвей южнее Кларксдейла. Звали ее Розетта Браун (Rosetta Brown)... Она многому научила этого белого юнца, а главное ‒ как правильно петь черные спиричуэлсы. Благодаря им юный Джимбо верно настроил свой слух и со временем смог уловить уходящий колорит исконного кантри-блюза, что является редкостью у белых музыкантов... И только много лет спустя, уже став взрослым, Джимбо узнал, что учившая его черным песням Розетта Браун является дочерью великого Чарли Пэттона!..

Вот вам и еще один след величайшего из блюзменов Дельты! Вот и еще одна глава в нашу книгу...

Джимбо, как мог, помогал своей бывшей воспитательнице, посвящал ей концерты и записывал компакт-диски, сбор от которых пересылал Розетте, привлекая для этого и других музыкантов или просто любителей блюзов... Ну а мы, прежде чем представим фотографии памятного дня, проведенного в Комо, еще раз подивимся, сколь неожиданно тесным становится мир, если в нем сходятся люди, увлеченные единым замыслом. Тут и Ширли Коллинз с Аланом Ломаксом, и Фред МакДауэлл с Роллингами, и дочь Чарли Пэттона, и вовсе не случайный прохожий, который оказался блюзовым музыкантом и её воспитанником; тут и непролазные миссисипские джунгли, и наша далекая и холодная Сибирь, откуда зачем-то прибыли мы... И одно слово ‒ Бог! А другое слово ‒ Блюз! В них-то и заключается ответ на все почему.

 

P.S. Исторический башмак Фреда МакДауэлла, извлеченный из-под завалов его бывшего жилища, переправлен в Россию и передан в дар Юрию Ивановичу Костину для создания в будущем Музея блюзовых реликвий.