47. Кoмо, Миссисипи (Como, MS). Part 3. С.Хемфилл, Ота Тёрнер, Наполеон Стрикленд и традиция fife and drum blues

 Нам рано покидать Комо, поскольку мы еще не рассказали о существовавшей здесь (и отчасти существующей поныне) особенной музыкальной традиции, именуемой fife and drum blues. Именно из-за этого сюда, в сентябре 1959 года, прибыли фольклорист Алан Ломакс и английская фолк-певица Ширли Коллинз.

Впервые Ломакс открыл для себя необычную музыку в 1942 году, когда на одном из пикников на севере Миссисипи услышал слепого музыканта Сида Хемфилла (Blind Sid Hemphill). Шестидесятипятилетний Хемфилл, впитавший более старые музыкальные традиции еще в юности, играл на скрипке, мандолине, гитаре, банджо, органе, флейте пана, на разных дудочках и на нескольких видах барабанов, кроме того — пел и танцевал, а еще сочинял песни, баллады и музыку к ним. Был у Хемфилла и сельский бэнд, в который входили Луциус Смит (Lucius Smith), Алек Эскю (Alec Askew) и Уилл Хед (Will Head), и выступление этого бэнда сопровождало особенное действо, которое шокировало неподготовленного белого человека и невольно ассоциировалось с Африкой.

 

Действительно, флейта Хемфилла, барабаны его партнеров, выкрики и особенно танцы напоминают нечто африканское, хотя и индейцы, некогда обитавшие в Панола-каунти, тоже выдавали нечто подобное. Исполнял бэнд Хемфилла и совершенно иную музыку, и записи, сделанные Ломаксом во все том же 1942 году, убеждают, что эта музыка явно белая: так же играли стринг-бэнды в Пьемонте, да и по всему Югу.

 

 

Таким образом, перед нами универсальные музыканты, чьё музыкальное творчество явилось результатом органического слияния сразу нескольких музыкальных культур. Именно таким одаренным музыкантам-новаторам мы обязаны и появлением блюза... Кстати, места обитания Хемфилла и его коллег (эта местность называется Mississippi Hill Country) прямо указывают, где именно происходил стык белой и черной культур, так что появление на северной границе Дельты самобытных, ни на кого не похожих музыкантов (вспомним Джона Хёрта) вовсе не случайно.

Встреча с Сидом Хемфиллом оставила такое глубокое впечатление, что спустя семнадцать лет(!), в сентябре 1959 года, Алан Ломакс вернулся в Панола-каунти, на этот раз в сопровождении Ширли Коллинз, с намерением еще раз записать уникальных музыкантов, включая и Хемфилла, которого надеялся застать живым. И Ломаксу повезло. Он застал Сида Хемфилла на девятом десятке, живым и невредимым, способным еще и играть... Кроме него, Ломакс и Ширли записали и других музыкантов из Комо, в частности братьев Янгов и Фреда МакДауэлла. Замечательно то, что и Ломакс, и Ширли оставили воспоминания об этом событии. В Серии сорок пятой наших фотоочерков приведен рассказ Ширли Коллинз о встрече с музыкантами из Комо. А в этой серии мы публикуем отрывок из воспоминаний Алана Ломакса, которые вошли в его книгу The Land Where the Blues Began.

 

«Как только мы въехали в Америку далекую от общепринятых представлений, дорога тотчас превратилась в полоску грязи с угрожающей машине глубокой колеей. Проехав до конца этой дороги, мы остановились у деревенской лачуги Эда Янга (Ed Young), с сараем для мула и персиковым садом на заднем дворе. Свора тощих гончих вынырнула из-под переднего крыльца. Двор был полон застенчивой детворы, наблюдавшей за тем, как их папочка шагает к воротам узнать, что там за белые приехали… Эд Янг оказался щуплым, маленького роста парнем, грациозным и пластичным. Он танцевал с грацией пигмея (pygmy) ‒ кстати, я считаю, что, подобно некоторым другим фантастическим черным музыкантам, которых мне довелось повстречать в Америке, Эд имел пигмейское происхождение. Его речь отличалась той миссисипской тягучестью, которая, на африканский манер, заливает слова шоколадной глазурью и делает их сладкими на слух. Это объясняет, у кого белые южане переняли тягучий стиль речи. Когда Эд исполняет то, что он нежно называет fice, что на южном диалекте означает "очень смышленая гончая сука", то он вытягивает лицо и дует в маленькую флейту, словно Пан. По силе воздействия можно предположить, что издаваемые им звуки и впрямь подобны тем, что рождал Пан: всякий имеющий уши начинал двигаться в танце.

Пан, древнегреческое воплощение удовольствия, – вы, конечно, помните его изображения – играл на дудочках, танцуя на полусогнутых. Это и есть африканская поза музыканта-пигмея, и она была присуща Эду. Он всегда танцевал одновременно играя на инструменте. Его ступни, скользящие по плоской поверхности, являлись поддержкой извивающемуся тазу; в танце Эд призывал кого-нибудь из толпы пересечься с ним в движении, поворачиваясь так и эдак, волоча ноги, сгибая их в коленях и прижимаясь к земле.

Его братья — Лонни (Lonnie Young) и Джи Ди (G. D. Young) — играли всегда с ним. Лонни в хвосте оркестра стучал в басовый барабан, а Джи Ди, этот крошечный эльф, подобный высушенному корню имбиря, – на малом барабане (snare drums). Если приглядеться, то можно понять, что главным действующим лицом является Лонни со своим басовым барабаном. Он высокий, тощий, подобно деревенской гончей, с ровной светящейся копной волос и негромко смеющийся. Когда он барабанил палочками, то также танцевал. Его движения зарождались где-то в центре тела и затем пронизывали его всего. Он исполнял лидирующую партию в полиритмии группы. Лонни выстукивал низкие приглушенные звуки подбитыми чем-то палочками, и эти звуки становились зажигательным ответом на взвизгивания флейты Эда, в то время как Джи Ди, младший из братьев, стучал по малому барабану. Музыканты исполняли также нежные, тихие композиции. Они танцевали, не поднимая ступней, плеч, живота, а их ягодицы при этом двигались в ритме, отдельном от остального тела.

Братья Янг обеспечивали музыкальное сопровождение танца, в то время как другими участниками действа были их жены, флиртующие дочери-подростки, дальние и ближние родственники, их дети, соседи – все они постепенно вливались в медленное течение танца Дельты, будучи его искусными исполнителями.

…Коричневая пленка раскручивалась с катушек, проходила через серебряные записывающие головки, в то время как иглы записи подпрыгивали в ритме танца. Шел 1959 год, и я использовал в работе немецкие микрофоны и записывающую технику Cadillac, которые на выходе давали стереозвучание – первые полевые стереозаписи, сделанные на Юге. Вы обязательно должны их услышать…

Сначала шел ори (oree), танец без слов. Звучали только редкие низкие завывания Лонни, отвечающего высокому призыву флейты. Женщины наглухо затянули юбки вокруг ягодиц и бедер. Одна пожилая женщина вращала бедрами, приседая все ниже и ниже, пока не опустилась на корточки и концами платья не начала подметать землю. А в это время все кричали от восторга! И пока она медленно возвращалась в вертикальное положение, отбрасываемая её фигурой тень принимала образ огромной птицы, взмывающей в оранжевом зареве керосиновых фонарей...»

 

Этот танец Братьев Янг (oree), наряду с другими музыкантами из Комо, представлен на альбоме Roots of the Blues (1961, Atlantic LP 1348) в серии Southern Folk Heritage Series. В Англии пластинка переиздана в 1967 году с комментариями Алана Ломакса (Atlantic Special, 590 019). Уже в наши дни эти и другие записи экспедиции Алана Ломакса и Ширли Коллинз переизданы на CD.

 

 

Вернемся к книге Алана Ломакса:

 

«...Братья Янг были музыкантами, а не рассказчиками. Ширли Коллинз, замечательная английская фолк-певица, которая была со мной в этой поездке, спрашивает их: Откуда вы научились Ори?

Лонни: Это лишь сочиненная песня. Все, что я знаю.

Ширли: Кто сочинил её?

Лонни: Ну, я просто сидел, размышлял и потом решил ее сыграть. Я слышал других парней, понимаете. Но я решил её играть и просто взял да и сочинил.

По традиции черной устной импровизации, каждое выступление оригинально. По сути это новое и осознанно отличающееся от других версий переработанное произведение. Так, на наш вопрос об авторстве большинство черных музыкантов искренне отвечали, что сами сочинили мелодию или песню. После следующей вещи, имеющей краткое, но лаконичное лирическое содержание, Ширли попыталась снова задавать вопросы. А вот сама эта песня:

 

Jim and John had a race

Pahnnnn…..

Jim beat John to the same old place

Pahnnnn…..

 

Джим и Джон состязались.

Паанннн……

Джим ударил Джона по тому-самому месту.

Паанннн……

 

Ширли, чьи песни содержат куда больше слов, спрашивает: Только две строчки?

Лонни: Верно, только две.

Ширли: Кто сочинил эту песню?

Лонни: Мой двоюродный брат.

Ширли: Откуда он?

Лонни: Он жил на Белой Станции, но, возможно, уже умер. Раньше мы с ним всегда играли вместе.

Ширли: Кто это "Джим и Джон"?

Лонни: "Джим и Джон" ‒ это просто имена парней.

Эд: Мы просто написали для себя песню.

Ширли: И в чем они состязались?

 

Догадавшись, каковым будет ответ, Ширли и вся группа весело хохочут. Сладкие африканские звуки взмывают над песчаным двором, и Эд также начинает двигаться в танце, вращаясь и одновременно наклоняясь к земле, буквально ложась на неё. Он ласкает землю широкими подметающими движениями, затем медленно раскручивается и поднимается, проводит пальцами правой руки по лбу, оставляя на нем пыльный след. Таким образом Эд словно провозглашает себя дитем Матери Земли. Поднимаясь из пыли, как птица, он льёт звуки из флейты, выражающие одновременно восторженное блеянье козы, пение птиц и вздохи любовников. Глаза Эда при этом столь выразительны, будто его черный демон чудесным образом разгадывает тайну своего происхождения в этой африканской хореографии...»*

 

*(См.: Alan Lomax. The Land Where the Blues Began. New York: the New Press, 2002, pp.328-331, или Писигин В. Очерки об англо-американской музыке 50-х и 60-х годов ХХ века. Том 2. ‒ Москва, 2004. С.286-290)

 

К счастью, у Сида Хемфилла и братьев Янгов нашлись талантливые последователи, и прежде всего Ота Тёрнер (Otha Turner), который с шестидесятых годов до самой своей смерти в 2003 году оставался главной фигурой в традиции fife and drum blues.

Он родился в 1908 году в Рэнкин-каунти (Rankin county) близ Джексона, но вскоре вместе с матерью переехал на север Миссисипи. Здесь, еще будучи ребенком, он услышал, как более старший музыкант (R.E.Williams) играл на самодельной тростниковой флейте, и ему страстно захотелось выучиться играть на таком же инструменте. Опытный музыкант пообещал смастерить подростку флейту, но при условии, если тот будет во всем слушать маму. Ребенок стал шелковым и спустя месяц получил обещанную дудочку, в которую с тех пор дудел днем и ночью, и, по его же воспоминаниям, довёл свою маму почти до сумасшествия. "Оставь эту чертову дудку. Я устала от нее..." — взмолилась мама. Но кто остановит талант! Ота продолжал дудеть и в конце концов стал выдающимся музыкантом, главным хранителем исполнительской тайны, завещанной ему более старыми музыкантами, так что он навсегда остался в истории штата Миссисипи, а на главной улице Комо ему установлен памятный маркер...

Конечно, Ота Тёрнер занимался музыкой только в часы досуга. Ведь он был издольщиком (шеаркроппером), обрабатывал землю, выращивал кукурузу, бобы, сладкий картофель, а кроме того, разводил кур, держал свиней, охотился на дичь. В 1940 году он женился и имел пятерых дочерей (!) и одного сына... Когда в 1967 году в Комо вновь приехал Алан Ломакс, то именно Ота Тёрнер предстал перед ним как главная фигура, продолжающая традиции Сида Хемфилла. Ломакс сделал записи Тёрнера и его бэнда. В том же году Тёрнера записал и замечательный молодой фольклорист Джордж Митчелл (George Mitchell).

Тогда же был записан и еще один выдающийся талант из Комо с непритязательным именем Наполеон Стрикленд (Napoleon Strickland).
Этот необыкновенный музыкант был моложе Оты Тёрнера на одиннадцать лет. Как и Ота, он начал учиться играть в раннем возрасте, и первым его инструментом была проволока (струна), натянутая на стену ветхого деревянного дома. В восемь лет Наполеон взялся за самодельную тростниковую флейту, а в шестнадцать уже играл в бэнде, освоив к этому времени еще и гармонику. Потрясающий флейтист, Стрикленд стал еще и выдающимся харпером, при этом хорошо пел и играл на гитаре... Словом, это был законный наследник своих более старших учителей, к которым он причислял Сида Хемфилла, Тайлера Дэниела (Tyler Daniel), Оту Тёрнера и Фреда МакДауэлла. У последнего Стрикленд выучился игре боттлнеком...

Запечатлена, кстати, не только музыка Оты Тёрнера и Наполеона Стрикленда, но остались в истории и потрясающие кадры кинохроники, которые дают представление и об этих сельских музыкантах, и об особенной музыкальной культуре севера Миссисипи, и о субботних пикниках, устраиваемых в полях, на которых эта музыка звучала... И, что не менее важно, мы можем видеть на этих кадрах уходящий быт чёрного американского Юга, тот самый быт, в котором и родилась исконная черная музыка, в том числе и блюз.

 

 

Поразительно! В Комо приезжают любители и исследователи черной музыки и блюза со всего света, в самом центре этого городка установлены исторические маркеры, а ведь было (и не так давно!) время, когда по субботам на главной улице Комо черным людям, включая и наших героев и их семьи, было запрещено появляться! За это могли строго наказать или даже упрятать за решетку! Каково?!

Белая старожилка из Комо — Элин Вэгнер (Aline Wagner) вспоминает:

«Сегодня пятница является главным днем недели, а раньше это была суббота. Негры стекались в город уже с утра и оставались допоздна. Они принаряжались, некоторые даже облачались в вечерние наряды. По субботам им запрещалось передвигаться по улицам, так что они парковались и наблюдали за происходящим лишь из окон автомобилей. Обычно в город они прибывали на повозках, сходили с них в том месте, где стоит дом Кэролин, переобувались и только тогда отправлялись на Мэйн-стрит...»

В завершение представляем несколько фотографий, сделанных на двух кладбищах близ Комо, где нашли свой последний приют герои этого фотоочерка.

Ота Тёрнер умер 27 февраля 2003 года. В тот же день умерла его дочь Бернис Прэтчер (Bernice Pratcher), страдавшая от рака. Похоронили их в одной могиле на Cistern Hill Cemetery, в полумиле на восток от центра Комо... Наполеон Стрикленд покоится примерно в пяти милях на северо-востоке, на старом кладбище у церкви Hunter's Chapel. Здесь же похоронены и бывшая жена Фреда МакДауэлла, замечательная исполнительница госпел Энни Мэй, и ее сестра, и многие члены конгрегации, и должен был бы быть похоронен Миссисипи Фред МакДауэлл... Между прочим, священником в этой церкви служит замечательный гитарный евангелист Реверенд Джон Уилкинс (Reverend John Wilkins), сын великого Роберта Тимоти Уилкинса... Так что жизнь в Комо продолжается!