58. Новый Орлеан (New Orleans, LA). Part 2. От чёрного Сторивилла – к дому Джелли Ролл Мортона (Jelly Roll Morton)

Как и в других больших американских городах, под строительство новоорлеанского Сити, а к нему – автострад и вместительных многоэтажных гаражей расчистили значительную часть центра, и теперь на месте ветхого и непотребного хлама высятся роскошные современные здания, подпирающие голубой небосвод. Тут новоустроителям очень кстати пришёлся и ураган Катрина, на который многое списали. В итоге в деловом центре Нового Орлеана остались лишь редкие старые здания, выглядящие сегодня нелепо и неуместно, да и сохранились они только потому, что их отстояла общественность, собирающая средства, чтобы эти строения привести в божеский вид...

Одно из таких зданий одиноко и обреченно стоит на западной стороне перекрестка улиц South Rampart и Perdido. Иногда к нему подъезжают туристы, обходят, фотографируют с самых разных ракурсов, затем стоят в раздумье... после чего садятся в машины и уезжают.

Трехэтажное серое здание, о котором мы ведём речь, является одной из самых значительных музыкальных реликвий, и не только Нового Орлеана и Америки, но и всего мира, и будущие поколения не простят городу, если это строение снесут, чтобы на его месте наскоро соорудить многоэтажный офис или многоярусный гараж. Ведь на первом этаже этого дома когда-то находился знаменитый Eagle Saloon, а на втором (в некоторых источниках утверждается, что на третьем) располагался Odd Fellows Masonic Hall – один из самых знаменитых танцевальных залов Нового Орлеана, в котором когда-то играли первые джаз-бэнды. Так, в 1900–1917 годах главными резидентами здесь были музыканты из Eagle Band, которым руководил тромбонист и бэнд-лидер Фрэнк Дюзон (Frank Duson). В разное время в состав некогда знаменитого бэнда входили такие пионеры джаза, как Банк Джонсон (Bunk Johnson), Джо Оливер (King Joe Oliver), Бадди Пети (Buddy Petit), Сидней Беше (Sidney Bechet), Джонни Доддс (Johnny Dodds) и его брат Бэйби Доддс (Baby Dodds), Попс Фостер (Pops Foster), Луи Нельсон (Big Eye Louis Nelson), Джо Джонсон (Joe Johnson)... Играли в этом здании и оркестры легендарных Джона Робишо (John Robichaux) и Бадди Болдена (Charles "Buddy" Bolden). Последнего называют первым исполнителем джаза или даже его творцом. Источники сообщают, что Кинг Бадди Болден играл со своим бэндом в Odd Fellows Masonic Hall с 1900 по 1906 год...

«Он был настоящим гением, стоял впереди всех остальных ребят», – говорил о Болдене Луи Армстронг. Босоногое детство Луи прошло совсем неподалеку от этого здания: он когда-то родился в старом двухэтажном бараке на Perdido Street. Теперь на том месте разбит сквер и построено что-то наподобие беседки, и, возможно, старое дерево, могучий ствол которого раскололся во время урагана, помнит маленького Луи в коротких голубых штанишках...

Некогда этот квартал был одним из самых оживлённых в чёрной секции Нового Орлеана. С начала ХХ века его называли «чёрным Сторивиллем», по аналогии с известным кварталом Storyville, находившимся немного севернее: там развлекались белые и находились знаменитые новоорлеанские салуны, в которых играли белые музыканты или креолы... Ну а чёрная публика веселилась вот в этих кварталах, причём задолго до того как появился Сторивилл. В то время здесь располагались аптеки, парикмахерские, магазины одежды секонд-хэнд, ломбарды, но главное – здесь находились театры, танцевальные залы, бакалейные лавки, салуны и прочие публичные заведения, в которых развлекались цветные. Здесь же играли лучшие в городе чёрные музыканты, так что место пересечения Южной Рампарт и Пердидо имело особенное значение. Можно даже сказать, что именно здесь и родился джаз!

Луи Армстронг вспоминал, что в его квартале не было ни одного приличного дома. Почти в каждом размещались хонки-тонки, танцзалы, бордели... И где-то здесь шестилетний Луи вроде бы услышал корнет Бадди Болдена... Но мог ли по достоинству оценить игру великого корнетиста шестилетний ребенок? Вполне оценить, быть может, и нет, но запечатлеть в памяти эффектную позу музыканта с корнетом и ощутить энергию его мощного звучания мог вполне... А вот поигравший с Болденом трампетист Банк Джонсон, конечно, знал ему цену: «Я могу спорить на что угодно, что именно бэнд Болдена был первым оркестром, который начал играть джаз в этом городе, а может быть и в стране».

 

В 1907 году Болдену еще не исполнилось тридцати, но вся его жизнь оставалась в прошлом: он всё больше страдал от психического расстройства и в конце концов был помещён в клинику Джексона, где провел почти четверть века, прежде чем умер 4 ноября 1931 года. Трагедию усугубляет то обстоятельство, что, пока Бадди, как «депрессивный и параноидальный шизофреник», находился в луизианской психушке, сотворённое им чудо – джаз – покоряло Америку и мир.

 

I thought I heard Buddy Bolden say,

You’re nasty, you’re dirty, take it away.

You’re terrible, you’re awful, take it away.

I thought I heard him say.

I thought I heard Buddy Bolden shout,

Open up that window and let that bad air out.

Open up that window and let that foul air out.

I thought I heard Buddy Bolden say…

 

Мне как будто послышался Бадди Болдена голос:

«Ты гадкий, ты грязный, убирайся прочь!

Ты отвратителен, ты ужасен, пошел вон отсюда!»

Кажется, я слышу голос его...

И это, по-моему, Бадди Болден кричит:

«Откройте же окно, пусть выйдет этот скверный воздух!

Распахните окно, пусть выветрится эта вонь!»

                         Как теперь слышу Бадди Болдена голос…

 

Так пел еще один великий пионер джаза – Джелли Ролл Мортон (Jelly Roll Morton / Ferdinand Joseph La Menthe) в своём «Buddy Bolden’s Blues»...

«Болден всё же был великим блюзменом – здесь не может быть двух мнений», – вспоминал о Болдене его коллега гитарист и банджоист Бад Скотт (Bud Scott).

«Я был помешан на блюзе. Болден играл блюзы всех видов, а когда я пришел к нему, мы стали исполнять еще больше блюзов. Например, "Make Me A Pallet On The Floor", который впервые был исполнен в 1994 году самим Болденом», – рассказывал всё тот же Банк Джонсон.

Да! Все великие джазовые музыканты были ещё и великими блюзменами! Был таковым и автор «Buddy Bolden’s Blues» – Джелли Ролл Мортон.

Банк Джонсон: «Джелли был одним из лучших пианистов в 1902 году, а позже его ценили не меньше, чем Тони Джексона (Anthony "Tony" Jackson) и Альберта Кахилла (Albert Cahill), потому что он играл именно такую музыку, которая нравилась девочкам. Тони порой бывал очень манерным и сухим, а Джелли садился за фортепиано без уговоров и всю ночь играл эту "баррел-хаус" музыку – блюзы и всё такое прочее. Я хорошо это знаю, так как сам играл с ним в заведении Хэтти Роджерс (Hattie Rogers) в 1903 году. Там было множество прекрасных женщин с довольно светлой кожей, и все они любили Джелли. Тогда я регулярно играл в Eagle Band Фрэнка Дюзона на Пердидо-стрит...»

 

Теперь от этого исторического перекрестка пройдем по известной дуге на север, в другую часть города, к дому номер 1441-1443 по улице Френчмен (Frenchmen Street). Здесь когда-то жил Джелли Ролл Мортон.

Как сообщается в третьем издании справочника The Da Capo Jazz And Blues Lover’s Guide To The US, этот дом, построенный в традиционном креольском стиле середины 19 века, был домом детства пианиста и композитора. Именно здесь маленький Фердинанд научился играть сразу на нескольких инструментах и в конце концов остановился на пианино.

Джелли Ролл Мортон:

«Мой первый инструмент был сделан из двух ручек от кресла и старой оловянной кастрюли. Я колотил по ней изо всех сил, но для меня эти звуки были подобны симфонии, ибо в те дни я слушал в основном классическую музыку. К тому времени, когда мне исполнилось пять лет, моим следующим инструментом стала гармоника. Почти два года я пытался научиться играть на ней, но затем понял, что хуже меня на ней никто не играет в целом свете, и поэтому переключился на варган, хотя звучание этого инструмента больше напоминало жужжание пчелы, чем настоящую музыку... В нашем доме всегда были музыкальные инструменты: гитара, ударные, фортепиано, тромбон и так далее – множество самых разных инструментов, и кто-то всегда играл на них в свое удовольствие».

 

Неужели всё то, о чём вспоминал Джелли Ролл Мортон, происходило именно вот в этом доме, который до сих пор стоит на Frenchmen Street?

Пока я фотографировал дом с разных сторон, не подозревая, что внутри может находиться хоть кто-нибудь, неожиданно отворилась дверь, и на крыльцо вышел сонный темнокожий юноша, беззаботно потягиваясь на утреннем солнышке. За ним высыпала вся семья… Мы со Светланой Брезицкой подошли и спросили, знают ли они, в каком особенном доме живут. Оказалось, что о великом пионере джаза они никогда не слышали… Тогда я подогнал к крыльцу автомобиль, открыл дверцы и поставил им «Mamie's Blues», записанный Мортоном для лейбла General в 1939 году... Мои нечаянные слушатели – от мала до велика – замерли, вслушиваясь в голос великого музыканта, а мать семейства улыбалась и немного раскачивалась в такт медленного ритма, задаваемого Джелли... И в этом медленном раскачивании и в едва заметной её улыбке читалось узнавание чего-то знакомого, почти родного... Да! Далёкий нам по времени и пространству, великий пионер джаза очень близок ей и её детям, и соседям, и очаровательным молодым чёрным мамам, прогуливающимся тут же со своими детьми, и живущему напротив ритм-энд-блюзовому новоорлеанскому музыканту, и их семьям, и всем новоорлеанцам... Я рассказывал о Джелли Ролл Мортоне, и меня, кажется, с любопытством слушали, хотя в действительности каждый из них знал о Мортоне куда больше меня: ведь они его ПОНИМАЛИ, они были частью его, а он, Фердинанд Ламенте, был и остаётся частью их, также как частью их является и Бадди Болден, и Сидней Беше, и Луи Армстронг, и все прочие новоорлеанские старики... Я убеждал мать семейства ни за что не продавать дом, в котором они живут, но она сказала, что дом им не принадлежит: они снимают его на какое-то время...

Когда спустя год мы вернулись в Новый Орлеан и вновь подошли к дому детства Джелли Ролл Мортона, в нём жили уже совсем другие люди – какие-то итальянские музыканты, обильно татуированные, продвинутые, громкие, почитающие Джелли, но, в сравнении с обитавшим здесь бедным черным семейством, бесконечно от него далёкие...

 

 

* В настоящем очерке использован русский перевод (Юрий Верменич) уникальной в своём жанре книги Hear Me Talkin’ To Ya: The Story Of Jazz By The Men Who Made It, edited by Nat Shapiro and Nat Hentoff. London: Peter Davies, 1957.