62. Недобрая слава Натчеза (Natchez, MS). Посвящается Уолтеру Барнесу (Walter Barnes) и его джаз-бэнду

Роскошный и утонченный с виду Натчез (Natchez), находящийся на юго-западе штата Миссисипи, привлекает туристов своей изысканной, почти нежной, архитектурой да ещё бесчисленными антикварными магазинами, торгующими потускневшим наследством его былой славы. В справочнике-путеводителе Стива Чисборо (Steve Cheseborough – Blues Traveling) указывается, что до Гражданской войны Натчез да еще Виксбург (Vicksburg) были единственными городами штата, имевшими кирпичные строения, тротуары и мощёные улицы. При этом Натчез считался первой хлопковой столицей Юга и в своё время являлся домом половины всех миллионеров Америки. Они-то и понастроили здесь себе строений с садами, коими до сих пор гордятся в Натчезе...

Но нам-то, страстным почитателям блюза, какое до всего этого дело?! Ну были здесь и, наверное, имеются сейчас какие-то второстепенные музыканты, но великие-то в Натчезе, кажется, никак не отметились, и если не считать строки из бессмертного пэттоновского «Screamin’ And Hollerin’ The Blues», то бывшее уютное пристанище миллионеров вообще обойдено вниманием наших героев.

 

 

Jackson on a high hill, mama, mm, Natchez just below.

Mm, Jackson on a high hill, mama, mm, Natchez just below.

Children, says, you know they are!

I ever get back home, I won’ be back no mo’...

 

Джексон – на высоком холме, мама, Натчез – пониже.

Джексон – на высоком холме, мама, а Натчез – южнее.

Дети, даже вы это знаете!..

Вернувшись однажды к дому родному,

Сюда я больше ни ногой…

 

И все же Натчез имеет прямое отношение к блюзовым музыкантам, включая и самых великих, потому что именно в этом городе в продолжение трех десятилетий – с 1833 по 1863 – существовал и процветал один из самых крупных во всей Америке рынков по продаже рабов.

Предприимчивая и смекалистая Кэтрин Литлфилд-Грини (Catherine Littlefield Greene) не могла и в страшном сне представить, чем на деле обернётся её бесхитростное приспособление, умещавшееся на обыкновенном столе. Изобретение коттон-джина в корне изменило и с невиданной силой двинуло вперед хлопчатобумажную индустрию, а с нею – изменило весь социальный уклад на американском Юге. Увеличение в десятки или даже сотни раз производительности труда при обработке хлопчатника потребовало резкого увеличения площади хлопковых полей, а это, в свою очередь, требовало значительного увеличения плантационных работников. Так позорное рабство, уже, казалось бы, отошедшее в прошлое как крайне невыгодный способ производства, вдруг получило новый импульс на американском Юге, где под выращивание хлопчатника осваивались все новые и новые территории и куда вкладывались огромные деньги. В начале 19 века ввоз рабов из Африки был запрещен, но их и без того хватало на территории Соединенных Штатов. Другое дело, что их концентрация была в основном на Восточном Побережье. Их попросту предстояло переместить...

Для того чтобы десятки тысяч черных невольников перебросить поближе к хлопковым плантациям Миссисипи, от работорговцев понадобились особенные навыки и сноровка. Таковыми вполне владели некие Исаак Фрэнклин (Isaac Franklin) и его бизнес-партнер Джон Армфилд (John Armfield). Эти господа были владельцами рынков рабов в Вирджинии и Мэриленде и являлись крупнейшими работорговцами своего времени, так что им не составило труда в короткие сроки наладить движение караванов из Вирджинии, через Теннесси, прямо в Миссисипи. Поскольку крупнейшие и богатейшие владельцы плантаций проживали в Натчезе, то именно там и был обустроен крупнейший рынок работорговли. Положение города выгодно отличалось и тем, что рабов доставляли сюда еще и водным путем: сначала вдоль побережья специальные суда-тюрьмы (steamboats), вмещавшие от 75 до 150 невольников, доплывали до дельты Миссисипи у Нового Орлеана, а затем, уже по реке, поднимались до Натчеза... Все просто!

Сам рынок вначале располагался в черте города, но боязнь возможных эпидемий и, видимо, неприятные эстетические ощущения, заставили горожан перенести рынок восточнее границ Натчеза. Место это стали называть с тех пор The Forks of the Road. Писатель из Новой Англии – Джозеф Холт Ингрэхэм (Joseph Holt Ingraham), посетивший The Forks of the Road приблизительно в 1834 году, со знанием дела отмечал, что рабы на этом рынке «не продаются на аукционах или все разом, но лишь поодиночке или группами – именно так, как покупателю угодно их купить». И далее Ингрэхэм описывает рынок в Натчезе, повествует о том, как себя вели рабы, работорговцы и покупатели, а также рассказывает о способе ведения бизнеса:

 

«В миле от Натчеза мы оказались перед скоплением примитивных деревянных построек, расположенных между двумя сходящимися дорогами. Стоявшие перед ними несколько оседланных лошадей, либо на привязи, либо на попечении прислуги, подсказывали, что это излюбленное место посещения. “Это рынок рабов, ” – произнес мой компаньон, указывая на находившееся в тыльной стороне здание. Спешившись, мы передали своих лошадей в ведение опрятно одетого желтого мальчика, принадлежавшего заведению. Пройдя через широкие ворота, мы оказались в узком внутреннем дворе, частично огороженном низкими строениями, и перед нами открылась сцена, достойная какого-нибудь романа. Рабы стояли в шеренге… полукругом в правой половине двора. Их было порядка сорока. Каждый облачен в традиционную униформу раба на рынке, состоявшую из черной меховой шляпы модной формы, укороченного пиджака и брюк, пошитых из грубого вельвета, – точно такие носят ирландские рабочие, “только-только пересекшие воду”; добротные жилеты, крепкие ботинки и белые хлопковые рубахи завершали их обмундирование. Костюм этот они снимали с себя навсегда, как только их покупали, или же изнашивали как можно скорее, так как негру не хотелось сохранять сие напоминание о том, что он недавно побывал на рынке. Сжимая свои шляпы в руках, вытянутых по швам, они стояли совершенно неподвижно и вплотную, в то время как несколько джентльменов переходили от одного из них к другому, внимательно осматривая предмет своей покупки». (Ingraham, Joseph Holt, The Southwest by a Yankee, Volumes I & II, New York: Harper and Brothers, 1835; reprinted by Readex Microprint Corporation, 1966.)

 

Итак, речь идет о тридцатых годах 19-го века... Это значит, что на рынке в Натчезе вполне могли стоять, «вытянув руки по швам», деды и прадеды наших великих героев, создавших в конце 19 – начале 20 века блюз. В массивных кандалах их переместили сюда из юго-восточных штатов и затем продали на хлопковые плантации штата Миссисипи, где они трудились до конца дней, отрабатывая высокую цену, уплаченную хозяином работорговцу.

Кстати, каковой была плата за раба в дни процветания рынка в Натчезе?

Взрослый и крепкий мужчина стоил на рынке в Вирджинии 400 долларов. Но сохранились сведения, согласно которым уже упомянутый работорговец Исаак Фрэнклин продал четырех рабов в Натчезе за 700, 600, 500 и 400 долларов соответственно. В пятидесятые годы 19-го века раб-мужчина выставлялся по цене 850 долларов, а женщины-рабыни по 700 и 600 долларов. К концу 1861 года цены на крепких и выносливых рабов поднимались до 1200 долларов, а на рынке в Натчезе рабов выставляли за 1600 долларов. Огромные деньги по тем временам, так что рынок The Forks of the Road процветал, пока его не закрыли летом 1863 года войска федератов, захватившие Натчез...

Пресловутый рынок закрыли, гражданская война завершилась, затем исчезло рабство, спустя сто лет исчезли или почти исчезли расизм и расовая сегрегация, а еще через несколько десятилетий главой Соединенных Штатов был избран афроамериканец... В последнее никогда бы не поверили рабы с рынка в Натчезе, и, конечно же, этого ни за что не допустили бы их хозяева... Но на игрек-образном пересечении D’Evereaux Drive, Liberty Road и St. Catherine Street в свое время было пролито столько слез, что само место это, а вместе с ним и весь галантный с виду Натчез ничего доброго в моей памяти не оставляют... И если бы не одно трагическое обстоятельство – я бы в этот Натчез, как и Чарли Пэттон, ни ногой...

Но что за обстоятельство?

А вот какое.

23 апреля 1940 года, ближе к полуночи, в популярном среди чёрных клубе – The Rhythm Club – на всё той же улице Св.Катерины во время выступления сгорели в страшном пожаре больше двухсот человек, включая джазовый бэнд кларнетиста и саксофониста из Чикаго – Уолтера Барнеса (Walter Barnes). Трагедия получила общенациональный резонанс, о ней много писали и говорили, но со временем её вытеснили из человеческой памяти другие трагедии, ещё более масштабные...

Когда в 2007 году мы со Светланой Брезицкой впервые оказались в Натчезе, на месте бывшего ночного клуба стояло небольшое строение: то ли мастерская, то ли киоск. А вот у дороги установили исторический маркер, повествующий о случившемся на этом месте страшном происшествии. Никакой другой информации о роковом ночном пожаре добыть нам в тот раз не удалось...

Спустя пять лет мы вновь оказались в Натчезе и с удивлением обнаружили, что на месте, где располагался The Rhythm Club, открыт небольшой музей, посвященный трагедии. Организовала музей супружеская пара – Бетти и Монро Сэго (Betty and Monroe Sago), в течение многих лет собиравшая печатные и фото- материалы, а также живые свидетельства о пожаре, о музыкантах из бэнда Уолтера Барнеса и о других жертвах катастрофы. Из этих материалов нам удалось составить следующую картину.

Население Натчеза в 1940 году было около 16 тысяч, из которых 9 тысяч – «цветные». Поскольку входная плата на увеселительное ночное мероприятие составляла 2,5 доллара (довольно крупная сумма для южного города), а народу в клуб набилось много, можно предположить, что в те годы чёрные в Натчезе жили относительно неплохо...

Сам Ритм-клуб представлял собой вытянутое деревянное помещение, в котором некогда была церковь, затем там размещалась кузница, потом гараж, наконец, уже ветхое (это видно на фотографии), помещение переделали в клуб, в котором проводились развлекательные мероприятия. Разумеется, все было устроено так, чтобы в помещение не могли проникнуть безбилетники: заднюю металлическую дверь наглухо затянули болтами, на окна поставили решетки, так что единственная дверь находилась спереди здания... Ни о каких мерах пожарной безопасности никто не задумывался, как не задумываются о них и в наши дни, и мы время от времени узнаем о страшных трагедиях на дискотеках в той или иной части света...

Пожар начался вроде бы из-за того, что кто-то неудачно бросил окурок. Висевший под потолком вентилятор, работавший на полную мощь, тотчас распространил огонь по всему залу... По словам выживших, а из пожарища удалось выбраться басисту и ударнику, Уолтер Барнес продолжал играть на кларнете, а затем призывал толпу избежать паники, но вскоре он и остальные участники бэнда были буквально поглощены огнем и дымом... Шансы спастись были лишь у тех, кто располагался у выхода. Остальные нашли свою гибель в огненной ловушке: всего 213 человек!..
Теперь о погибших музыкантах.

Уолтер Барнес родился в миссисипском Виксбурге 8 июля 1905 года, переехал в Чикаго в 1922 году и там закончил среднюю школу, после чего учился на автомеханика. В то же время Барнес получил музыкальное образование в The Coleridge-Taylor School of Music и The Chicago Musical College. В 1926 году его имя упоминает еженедельник The Chicago Defender в числе других участников джаз-бэнда: значит, к этому времени Барнес стал профессиональным музыкантом. Исследователи джаза предполагают его участие в бэнде великого Джелли Ролл Мортона в середине двадцатых... К концу 1927 года относится формирование первого бэнда Барнеса, состоявшего из двенадцати музыкантов и выступавшего в чикагских Arcadia Ballroom и The Merry Gardens. В 1929 году бэнд Уолтера Барнеса выступал в нью-йоркском Savoy Ballroom...

Хотя бэнд Барнеса был очень и очень неплохим (об этом можно судить по сохранившимся нескольким записям), ни сам Барнес, ни его коллеги не были звездами первой величины, и поэтому в сфере звукозаписи не могли в полной мере конкурировать с великими бэндами Золотой эры джаза. Но они не без успеха выступали перед аудиторией в танцевальных залах. С наступлением Депрессии Барнес круто изменил политику выступлений своего бэнда: с 1932 года он устраивал туры по городам Юга – Deep South, – выступая в основном перед черной аудиторией, и в этом был едва ли не уникален. Подобная стратегия позволила ему не только сохранить бэнд в трудное кризисное время, но и добиться огромной популярности на Юге. К сожалению, в это время бэнд Барнеса был совершенно неинтересен фирмам грамзаписи, которые располагались в северных городах, поэтому он и не был записан на пластинки, из-за чего мы не можем составить представление о том, как бэнд Барнеса звучал в тридцатые. Но, судя по плотному графику туров бэнда, можно предположить, что он был весьма востребован.

Активная гастрольная деятельность и привела в конце-концов бэнд Уолтера Барнеса в Натчез. Вот состав бэнда, который прибыл в Ритм-клуб 23 апреля 1940 года: трампетист Пол Стотт (Paul Stott); тромбонист Кэлвин Робертс (Calvin Roberts); саксофонисты Джеймс Коул (James Cole), Джон Рид (John Reed), Джесси Вашингтон (Jesse Washington) и Джон Хендерсон (John Henderson); пианист Клэренс Портер (Clarence Porter); гитарист Хэрри Уолкер (Harry Walker); басист Артур Эдвардс (Arthur Edwards); ударник Оскар Браун (Oscar Brown); певица Юнита Эвери (Juanita Avery); наконец, сам Уолтер Барнес играл на кларнете и альт-саксофоне...

Из этого состава в живых остались ударник Оскар Браун и басист Артур Эдвардс. Сообщается, что великий новоорлеанский трубач Панч Миллер (Punch Miller), входивший в тот год в состав бэнда Уолтера Барнеса, покинул оркестр за неделю до трагедии...

Спустя больше семидесяти лет у нас есть возможность и повод вспомнить заживо сгоревший в огне замечательный джаз-бэнд и его выдающегося лидера.