72. Джуит, Техас (Jewett, TX), и кладбище Longstreet у Ричардса ‒ места, где родился и где навечно упокоился Элджер «Тексас» Александер

 Кроме Блайнд Лемона Джефферсона, над десятками или даже сотнями техасских блюзовых сингеров, да и не только техасских, возвышается гигантская фигура Элджера «Тексас» Александера (Alger "Texas" Alexander, 1900‒1954), неподражаемого блюзового исполнителя, оставившего после себя почти семь десятков бесценных образцов кантри-блюза. Несколько страниц этому великому сингеру мы посвятили в четвертом томе Пришествие блюза, откуда их и приводим в настоящей серии.

Итак, Элджер Александер, по прозвищу «Тексас», родился 12 сентября 1900 года в городе Джуит (Jewett, TX), Леон-каунти (Leon County), рядом с теми местами, где родился и вырос Лемон Джефферсон. Родителями Элджера были Сэм «Эрни» Александер (Sam "Ernie" Alexander) и уроженка Техаса Джинни Брукс (Jennie Brooks). Кроме Элджера, у них был ещё один сын ‒ Иделл (Edell Alexander). Обоих воспитывала бабушка ‒ миссис Сэлли Биверс (Sally Beavers), проживавшая в Ричардсе (Richards, TX), крохотном селении между Навасотой (Navasota, TX) и Хантсвиллом (Huntsville, TX). Там и прошло детство Тексаса...

О том, как он стал сингером, источники не сообщают и лишь упоминают, что петь блюзы на публике Элджер начал примерно с 1923 года, а в биографическом словаре Шелдона Хэрриса (Sheldon Harris) Blues Whos Who отмечено, что он в начале двадцатых подрабатывал на железной дороге в Леоне (Leona, TX), а также выступал вместе с Блайнд Лемоном Джефферсоном в городке Буффало (Buffalo, TX).

Особенность Тексаса Александера была в том, что во время выступлений перед публикой, а затем и в процессе записи он никогда себе не аккомпанировал, привлекая для этого музыкантов более искусных. Такая практика самым благоприятным образом отражалась на его исполнении: не отвлекаясь, Тексас мог сосредоточиться на вокальном исполнении своих блюзов, ещё раз подтверждая, что главное в блюзе ‒ человеческий голос. Во время своих странствий сингер обычно возил с собой гитару, и, когда дело доходило до исполнения блюзов, ему в помощь всегда находился аккомпаниатор.

«В своей жизни он никогда не играл ни на одном инструменте, но всегда таскал с собой гитару. Он купил её на случай, если повстречается со мной или с кем-нибудь другим, а ему придётся петь», – вспоминал более молодой кузен Элджера – Сэм «Лайтнин» Хопкинс (Sam "Lightnin'" Hopkins, 1912‒1982). Об этой же особенности техасского сингера вспоминают и другие его родственники и знакомые, замечая, однако, что Тексас и сам немного бренчал.

«Каждый раз, когда мы встречались, он был с гитарой. Иногда он пел и при этом просто теребил струны, понимаете ли, пытался себе немного подыграть. А однажды ночью он сам играл в одном фролике, просто бренчал на гитаре, так как не умел играть те вещи, которые пел», – рассказывала в 1981 году троюродная сестра блюзмена Сиделл Джонсон (Cedell Johnson).

По воспоминаниям родственников, а также старых техасцев, в своё время знавших Элджера, тот не особенно рассказывал кому-либо о своей жизни: был очень тихим, даже застенчивым, мало говорил. Внешне он был низкорослым (около пяти футов), немного полноватым, всегда носил большую шляпу. Речь его была мягкой, приятной, с забавной интонацией, в то же время голос его был очень мощным, и это отмечают буквально все, кто когда-либо с ним встречался. Тексас был очень-очень тёмнокожим.

Сиделл Джонсон вспоминала, что у него была очень приятная улыбка: «Элджер был таким тихим, словно застенчивый ребёнок. Ты спрашиваешь его о чем-нибудь, а он в ответ лишь слегка улыбается и бормочет что-то себе под нос. И это всё, чего можно было от него добиться».

«Тексас Александер был маленьким и чёрным, словно уголь. Он был действительно чёрным, даже глаза его были чёрными. Он, наверное, никогда не смеялся. Был очень депрессивным, подавленным. Люди его очень боялись» (He was really black, even his eyes were black. He hardly ever laughed. He was very depressive. People were very much afraid of him), – вспоминал о Тексасе Александере более молодой ритм-энд-блюзовый гитарист и сингер Лоуэлл Фулсон (Lowell Fulson, 1921–1999), успевший поиграть с ним в конце тридцатых...

До нас дошла и фотография Тексаса Александера, очень плохого качества и, судя по всему, единственная. Сингер робко сидит на роскошной золочёной кушетке, явно непривычной ему, его руки скрещены на коленях. Цивильный костюм, галстук, остроносые туфли, начищенные до блеска, без головного убора... Полноватое округлое лицо, очень короткая, почти «под ноль», стрижка, спокойный взгляд, устремлённый по просьбе фотографа в объектив камеры... Фотография явно сделана во время записи блюзмена...

Свидетели отмечают, что Тексас Александер пел одни только блюзы, ничего другого, и всегда находился кто-нибудь, кто мог ему подыграть. Такая практика с успехом продолжилась и в студиях OKeh Records: сначала в Нью-Йорке, а затем в Сан-Антонио (San Antonio, TX) и в Форт-Ворте (Fort Worth, TX). Голос сингера был столь мощным и колоритным, что для аккомпанирования были задействованы лучшие мастера своего дела Лонни Джонсон (Alonzo “Lonnie” Johnson, 1889‒1970) и Эдди Лэнг (Eddie Lang, 1902–1933), а во время сессии в ноябре 1928 года Тексасу, кроме Эдди Лэнга, аккомпанировали великие Кинг Оливер (Joseph "King" Oliver, 1885–1938) и Клэренс Вильямс (Clarence Williams, 1893‒1965), так что это был настоящий джаз-бэнд. Подыгрывал Тексасу Александеру во время одной из сессий в Сан-Антонио и сельский стринг-бэнд в составе Бо Четмона-Картера (Armenter Chatmon “Bo Carter”, 1893‒1964), Сэма Четмона (Sam Chatmon, 1897‒1983) и кого-то ещё из участников знаменитого Mississippi Sheiks; аккомпанировали Элджеру и другие музыканты, в частности такие техасские гитаристы и сингеры, как Джордж «Литтл Хэт» Джонс (George "Little Hat" Jones, 1899‒1981) и Карл Дэвис (Carl Davis, 1886–196?), – но кем бы и откуда бы ни были все эти аккомпаниаторы, во всех исполняемых Тексасом Александером блюзах доминировал его мощный, густой, низкий голос...

Таков, например, невероятный по напряжению «Levee Camp Moan Blues», во время которого Лонни Джонсон, подчиняясь воле сингера, убирает из своего аккомпанемента присущие его гитаре лоск и изыск, вообще все лишние краски и звучит как настоящий кондовый блюзовый гитарист из глубин Deep South.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Mmm... Lord, they accused me of murder,

       murder, murder,

                   I haven't harmed a man…

Lord, they accused me of murder,

           I haven't harmed a man…    

Ohhh... they accused me of murder, and I

                   haven't harmed a man.

Oh they accused me of forgery, and I,

       I can't write my name.

Lord, they accused me of forgery,

       I can't write my name.

 

Oh I went all around that whole corral,

I couldn't find a mule with his shoulder well.

Lord, I couldn't find a mule

       with his shoulder well.

 

Oh I worked old Maude, and I worked old Belle…

Lord, I couldn't find a mule,

       Maggie, with his shoulder well.

 

Mmm... Lord, that morning bell…

Lord, she went up the country, and

       well she's on my mind.

Well she went up the country,

       but she’s on my mind.

 

Oh if she don't come on the big boat,

       she better not land.

Lord, if she don't come on the big boat,

       big boat, I mean she better not land.

 

Mmm... Lord, if she don't come on the big boat,

       I mean she better not land.

 

                              *  *  *

 

Боже, они обвинили меня в убийстве,

           убийстве, убийстве…

Но никому не причинил я никакого зла…

Господи, обвинили меня в убийстве,

             но никому не причинил я зла…

О-о-ох… Повесили на меня убийство,

             а я никого в своей жизни не обидел.

 

Меня обвинили в фальсификациях,

         но я не могу даже и собственного

                   имени написать.

Господи, обвиняют в фальсификациях,

         а я даже собственного имени

                   не умею написать.

 

О, прошел я весь этот скотный двор

       вдоль и поперек.

Но не видел ни одной кобылки,

       достаточно крепкой в плечах.

Боже, не смог ни одного доброго мула

       себе подобрать.

 

Работал я на старой Мод, и вкалывал я

       на старушке Бэлл…

Боже, все не мог я, Мэгги,

       себе кобылку добрую подобрать.

Ммм... Боже, опять этот утренний колокол…

 

Господи, уехала она далеко, но,

         правда, никак не выброшу ее из головы.

Что ж, уехала она далеко, но не перестаю

       о ней думать.

 

О, если только она не села

       в эту большую лодку,

Лучше б ей нигде на землю уже не сходить.

Господи, если только не плывет

       на этой большой лодке, большой лодке,

То лучше б ей нигде уж на землю не сходить…

 

Ммм... Господи, если не плывет на этом

       большом корабле,

То, говорю вам, ей не стоит уж

        нигде появляться.*

           * Перевод Светланы Брезицкой.

 

Лоуэлл Фулсон рассказывал, что молчаливого и тихого Тексаса Александера все боялись. А как, скажите, слушать «Levee Camp Moan Blues» и при этом не испытывать страх и трепет?.. В одном из интервью Лонни Джонсон признавался исследователю блюза Полу Оливеру (Paul Oliver), как непросто было ему аккомпанировать Тексасу во время сессий звукозаписи:

«Он мог перепрыгнуть на пять тактов или проделать что-нибудь в этом роде. Надо было быстро соображать, чтобы играть для Тексаса Александера. За один день с ним ты совершал девятидневный объём работы! Поверь мне, брат, для него было трудно играть. Он всё время менял тональности и тому подобное...»

Не проще было и Литтл Хэт Джонсу, который подыгрывал Тексасу в июне 1929 года в Сан-Антонио, во время очередной сессии для OKeh, и это не осталось не замеченным Полом Оливером, который верно обращает внимание на реплику Тексаса Александера при исполнении «Double Crossing Blues», когда после одного из куплетов сингер явно обращается к аккомпаниатору: «Damn it! Damn it!» – то есть что-то вроде чёрт побери...

В начале сороковых Тексас Александера посадили в тюрьму. Будто бы за убийство жены и её бойфренда, которым этот добрый и тишайший, по отзывам современников, человек то ли отрезал головы ножом, то ли отрубил их топором... Вышел он из тюрьмы в 1945 году и вновь запел блюзы, благо ему подыгрывал младший кузен Сэм Хопкинс. Их дуэт значительно отличался от других уличных исполнителей Хьюстона, и потому их заметила искательница талантов из Техаса миссис Лола Каллум (Lola Anne Cullum), которая подыскивала ритм-энд-блюзовых сингеров для лейбла Aladdin. Именно благодаря ей впервые в студии звукозаписи оказался Сэм «Лайтнин» Хопкинс, но Элджера она брать с собой в Калифорнию отказалась, узнав, что тот недавно освободился из тюрьмы. В результате был упущен шанс ещё раз записать одного из самых великих блюзовых сингеров. Тем не менее это всё-таки случилось в 1950 году, когда два блюза Тексаса Александера – «Bottoms Blues» и «Crossroads» – записали в Хьюстоне для лейбла Freedom: эта пластинка сегодня числится среди наиболее ценных раритетов.

С начала пятидесятых и до конца своих дней Тексас Александер прожил в Ричардсе. В последние годы он серьёзно болел, едва передвигался и практически не выходил из дома. Он умер 16 апреля 1954 года и спустя два дня был похоронен в нескольких милях восточнее Ричардса на Longstreet Cemetery, у самой хайвей 45, рядом с родственниками...

В октябре 2012 года мы со Светланой Брезицкой не меньше двух часов бродили по этому кладбищу, исследовали каждый его метр, разглядывали каждый надгробный камень, отыскали нескольких «Александеров», но так и не нашли имени «Элджер»...