8. По следам исторической сессии в Лейк Корморане (Lake Cormorant, MS), Дельта, Миссисипи

Во Втором томе «Пришествие блюза» я опубликовал фотографию, на которой запечатлён магазин Clack Store, сопроводив её надписью, что это и есть то самое строение в Лейк Корморане (Lake Cormorant, MS), где была произведена историческая запись блюзового бэнда с участием Эдди «Сан» Хауса (Eddie “Son” House) и Вилли Ли Брауна (Willie Lee Brown).

История этой фотографии такова. В 1988 году швед Эрик Линдал (Erik Lindahl), работавший для шведской версии английского журнала Juke Blues, отправился в Дельту собирать очередной фотоматериал. Кроме прочего, ему хотелось отыскать здание, где в сентябре 1941 года фольклорист Алан Ломакс (Alan Lomax) записал Сан Хауса и его друзей. Где-то там Эрику повстречалась племянница одного из участников бэнда ― мандолиниста Фиддлин Джо Мартина (Fiddlin’ Joe Martin), которая и дала координаты бывшего магазина Клэка, после чего он его разыскал и сфотографировал. Я увидел эту фотографию в Стокгольме, кажется, в 2008 году, на стене магазинчика нашего приятеля Томми Лёфгрена (Tommy Löfgren), торговавшего старыми пластинками и книгами на улице Norrbackagatan (сейчас этого магазина уже нет), и решил поместить её в своей книге, испросив на то разрешения у автора… (Он же взял с меня обязательство не публиковать фотографию в интернете.)

Как мы со Светланой Брезицкой выяснили спустя три года, на самом деле ветхое деревянное строение, запечатлённое Линдалем в 1988 году, действительно является бывшим сельским магазином в местечке Клэк (Сlack), расположенном у старой хайвей 61, только в семи милях южнее Лейк Корморана, и, следовательно, к исторической сессии, проведенной Аланом Ломаксом, оно никакого отношения не имеет. Таким образом, опубликовав фотографию, я невольно ввёл своих читателей в заблуждение и теперь хотел бы исправить эту досадную ошибку.

 

                                                             * * *

 

Итак, Лейк Корморан ― едва заметное селение, находящееся в Десото-каунти (Desoto County), в самой северной части Дельты, очень важно для нас, так как именно здесь 3 сентября 1941 года Алан Ломакс услышал и записал, быть может, один из самых потрясающих бэндов в истории блюза. В бэнд входили Эдди «Сан» Хаус, Вилли Ли Браун, харпер Лирой Вильямс (Leroy Williams) и мандолинист Фиддлин Джо Мартин. В тот день были записаны три вещи: «Levee Camp Blues», «Government Fleet Blues» и «Walking Blues», причем две последние ― продолжительностью более шести с половиной минут каждая, что стало возможным благодаря шестнадцатидюймовым дискам и специальной аппаратуре, которую привез с собой Ломакс… «Из всех моих встреч с блюзом эта была самой главной…» ― написал впоследствии знаменитый фольклорист.

Истории этой беспрецедентной записи мы посвятили несколько страниц в главе о Вилли Ли Брауне в Первом томе «Пришествие блюза», поэтому прибегнем к выдержкам из этого тома.

…По рассказам местных старожилов, когда-то на месте Лейк Корморана действительно было озеро и на него приезжали отдыхать богатые англичане. Специально для них была придумана редкая для этих мест забава – ловля рыбы с помощью водоплавающих птиц корморанов, очень похожих на бакланов, впрочем, может, это и есть бакланы. Такая ловля издревна практиковалась в Китае ― и вот перекочевала к берегами Миссисипи… Затем англичане перевелись, богатые граждане нашли себе иные развлечения и перебрались в другие районы, а плодовитую местность решили использовать с большей пользой, для чего озеро засыпали землей и засадили деревьями. Птицы разлетелись, но, как мне сказали, не исчезли вовсе, а пополнили собой фауну бассейна реки Миссисипи… Вот так: и озеро засыпали, и птицы разлетелись, а название, столь необычное, осталось – Лейк Корморан… Плантаторы набрали тысячи черных работников, которые прибывали в Лейк Корморан вместе с семьями. Всё здесь было так же, как и на известных в Дельте плантациях Докери, Стовалла, Дженнингса, Пирмана… Вырубка деревьев, выкорчевка пней и их сжигание, осушка болот, посев хлопчатника, поливка, уборка, работа коттон-джина ― словом, бесконечный тяжкий и опасный труд, а вокруг него ― примитивный и беспросветный быт замкнутой черной коммуны, с воскресными проповедями в баптистской церкви, джук-джойнтом накануне и едва видимым холмиком после ухода в лучший мир…

С начала тридцатых здесь жил и в одном из местных джуков играл Вилли Ли Браун, не забывая наведываться в окрестные селения, где у него всегда находилась работа. Примерно в те же годы хозяева плантации обзавелись новой техникой, и для её обслуживания понадобились квалифицированные рабочие. Появились собственное железнодорожное депо, гараж, сельский магазин, почта, мастерские по обслуживанию коттон-джина и нечто вроде наших МТС (машино-тракторная станция)… А раз так, то возникла нужда в хороших трактористах. Вот сюда-то, поближе к своему другу Вилли, и устроился на работу Сан Хаус, и с ним же он играл по выходным на местных вечеринках…

Больше десяти лет прошло с того времени, как они записывались в Грэфтоне (Grafton, WI) для Paramount вместе с их учителем и партнером Чарли Пэттоном (Charlie Patton), которого уже семь лет как не было в живых. Много воды унесла Миссисипи с тех пор… Развивались и блюзы Дельты, и основной тенденцией в этом развитии оставался тот самый драйв, основу которого заложил Пэттон. Чтобы усилить ритм, мощь, силу и громкость, чего особенно требовали в джуках и фроликах Дельты, музыкантам приходилось объединять усилия ― создавать стринг-бэнды. Один из самых известных таких бэндов и возник в Лейк Корморане на основе дуэта старых друзей и партнеров ― Сан Хауса и Вилли Брауна… И вот однажды, по-видимому всех этих исторических и прочих деталей не ведая, к ним прибыл вместе со звукозаписывающей аппаратурой фольклорист Алан Ломакс, получивший за несколько дней до того «наводку» от молодого работника фермы Стовалла по имени Мадди Уотерс (Muddy Waters).

Ломакс впервые встретился с Сан Хаусом 3 сентября и договорился о предстоящей записи. Вот как фольклорист описывает одну из своих самых необычных сессий:

 

«“Пойдем, – сказал Сан, – я хочу, чтобы вы познакомились с моими парнями, и мы попытаемся сыграть немного нашей музыки”. Я не знаю, куда Сан повел меня. Пыльными дорогами вдоль железнодорожных путей – в заднюю часть ветшающего деревенского бакалейного магазина, где пахло лакрицей, укропным рассолом и нюхательным табаком. Что-то тушилось с бульканьем, и было так жарко, что Сан Хаус и его парни еще до выступления разделись по пояс. Из всех моих встреч с блюзом эта была самой главной: лучшей, чем с Ледбелли (Leadbelly), чем с Джош Уайтом (Josh White), Сонни Терри (Sonny Terry) и всеми остальными. Один играл на гармонике: он выл и рыдал своим инструментом, словно собака на горячем следе. Там был мандолинист, который совсем не деликатничал со своей мандолиной, а изливал звенящие серебристо-голубые потоки аккордов, подобные теплому лунному свету летних южных ночей, и воодушевлял поиски гармониста. Второй гитарист на басовых струнах играл облигато в ритме, выстукиваемом большущими деревенскими ногами, – он превратил всё каркасное здание в гигантский африканский барабан. В центре всего этого был Сан Хаус, абсолютно преображенный, больше не тихий и любезный человек, которого я повстречал: им, ослепленным музыкой и поэзией, безраздельно владела песня…» (Alan Lomax. The Land Where the Blues Began. New York: The New Press, 1993, pp.17-18.)

 

И здесь же Ломакс дает образное описание голоса Сан Хауса: «гортанный и охрипший от пыла страсти, он взрезал поверхность музыки, подобно глубокому плугу, приводимому в движение его трактором, отваливающему по весне влажную черную землю, ― и пускал соки земной песни…» (Lomax, The Land Where the Blues Began, p.18.)

Можно ли сказать лучше?! Повторим ещё раз написанное Ломаксом: «Из всех моих встреч с блюзом эта была самой главной…» (Of all of my times with the blues this was the best one…)

Правда, написал он это много лет спустя. А к 1941 году двадцатишестилетний Алан хоть и участвовал в экспедициях своего отца по Югу и был близок с Ледбелли, имел самые смутные представления о блюзах Дельты, никогда не слышал пластинок Сан Хауса, Вилли Брауна, Чарли Пэттона, даже не знал их имен и действовал, скорее, по наитию. Но именно он оказался в нужное время в нужном месте, да ещё с мобильной звукозаписывающей аппаратурой, позволявшей записывать сверхдлинные для своего времени треки. А это уже ― Промысел Божий!

 

 

Но где именно находилось историческое здание?

Этот вопрос мы со Светланой пытались прояснить, четырежды посещая Лейк Корморан, встречаясь там с местными жителями и работниками механизированной станции.

К сожалению, историческое здание, где происходила запись в сентябре 1941 года, не сохранилось. Но сохранилось другое здание ― из красного кирпича с большой вывеской «Back Tracks», которое и по сей день стоит у железной дороги, прямо на перекрестке. (Сейчас у здания в очередной раз сменился собственник, и вновь поменялось его название.)

По словам мистера Флойда Робертсона (Floyd Robertson), многолетнего хозяина всего обозримого хозяйства в Лейк Корморане, здание это построил племянник Билла Коди (Bill Cody), звезды киновестернов двадцатых и тридцатых годов. Во времена, когда в Лейк Корморан прибыл Алан Ломакс, здание уже лет двадцать как стояло на перекрестке и было главным строением в селении. Долгие годы в нём располагался баррел-хаус с баром и рестораном, куда сходилась и съезжалась повеселиться окрестная публика…

Благодаря счастливым обстоятельствам, нам удалось проникнуть внутрь баррел-хауса, и нашему взору открылось большое полутемное помещение, нечто вроде сельского клуба, вся обстановка в котором и сам дух оказались законсервированными, кажется, двадцать, а может, и все тридцать лет назад и куда уже давно никто не заходил, даже с инспекционной целью. Все здесь будто специально оказалось оставленным и наглухо заколоченным, чтобы однажды сюда мог заглянуть летописец со стороны…

Что ж, войдем!

Стены внутри этого здания грубо выкрашены в темно-пурпурный цвет, но краска во многих местах, в основном ближе к полу, отвалилась вместе со штукатуркой, обнажив красный кирпич, что придает помещению особенный, явно блюзовый колорит, и я подозреваю, что сделано это намеренно. По центру помещения расставлены пять или шесть колонн, которые, на всякий случай, поддерживают потолок или даже саму крышу, а в крыше проделано два окна, чтобы просачивался дневной свет. К потолку подвешены лампы-вентиляторы, готовые не только осветить полутемный зал, но еще и завертеться, чтобы освежить его. Повсюду на стенах висят рекламные плакаты напитков и сигарет, а также фотопортреты великих джазменов и блюзменов… Тут же, прислонившись к одной из стен, застыло ветхое пианино ― настоящий хонки-тонк, место которому в музее. На этом хонки-тонке, который еще не успел утратить педалей, лежат древняя стиральная доска и потускневший корнет ― к ним уже давно не прикасалась рука музыканта. Рядом с пианино стоит столь же старинный агрегат по перекачиванию пива из бочки в бокал, да и сама бочка тут как тут, так что всё это вместе ― пианино, стиральная доска, корнет, пивной агрегат и бочка ― является сложной высокохудожественной инсталляцией, созданной из бесценного имущества, которое нещадное время превращает в хлам… В глубине помещения, с правой стороны, находится большой бар со стойкой, прозрачными холодильниками, рассчетно-кассовым аппаратом и прочей барной атрибутикой. Стулья за стойкой, как, впрочем, и во всем этом заведении, ― не столько от разных изготовителей, сколько от разных эпох, и эта мебельная архаика вконец расковывает: да не приходил ли сюда каждый со своим стулом?! У левой стены, как раз напротив бара, расположена небольшая сцена, которую правильнее называть «подмостком». На этой пустующей сцене одиноко застыли лишь микрофонная стойка да зачем-то придвинутый к ней стул. Позади сцены находятся какие-то странные агрегаты, еще недавно служившие сценической аппаратурой. Перед сценой стоит большой добротный, из красного дерева, гроб, еще не бывший в употреблении. Оставшись не у дел, он потускнел, померк, запылился… Сразу же за сценой расположено некое деревянное строение, что-то вроде деревенского сарайчика: там находятся подсобные помещения и туалет. Столы, за которыми сидели посетители, расставлены ближе ко входу… За баром, за сценой, в углу у дальней стены расчищено место для танцев или игры в дартс. Стоит только большая грубая скамья да бочка из-под пива. Стена здесь почти вся обнажена от штукатурки… Но что это?! Нарастающий, протяжный, пронзительный, тревожный и уже почти трагический вопль ― гудок локомотива и вслед ― долгий, ритмически однообразный шум проходящего поезда… Я выскочил из полутемного помещения. Непомерно длинный товарняк всё еще проносился мимо, буквально в двадцати шагах(!)…

 

 

В Лейк Корморане сохранилась и та самая машинно-тракторная станция, на которой работал Сан Хаус, вот только ангары для ремонта и хранения техники отстроены новые, и сама техника, конечно, другая. Но у старого деревянного сарая, что находится за зданием бывшего баррел-хауса, словно памятник былому, стоит поржавевшая агротехника знаменитой фирмы «John Deere», и эти сноповязалки и сенокосилки явно из тех времен, когда здесь работал трактористом великий блюзмен… А дальше уже идут поля с хлопчатником, и где-то там, посреди полей еще не так давно находились деревянные дома рабочих плантации, и в одном из них жил Вилли Браун, и Флойд Робертсон еще тридцать лет назад слышал, как вечерами с того или иного крыльца раздавался блюз ― живой, настоящий, какого уже в природе не существует…

 

В сентябре 2011 года мы прибыли в Лейк Корморан с уже изданным Вторым томом «Пришествие блюза», в котором во всю страницу красовалась фотография Clack Store…

Когда я с гордостью первооткрывателя показал эту фотографию мистеру Флойду Робертсону, он сразу же заявил, что здание это ему хорошо знакомо, он его помнит, но… находилось оно не в Лейк Корморане, а в шести-семи милях южнее по старой хайвей 61, у селения Клэк, где недавно установлен маркер, рассказывающий об исторической записи.

Я не поверил старожилу Лейк Корморана. Тогда он сел в свою машину и предложил ехать за ним в сторону Клэка. Что ж, мы поехали…

В Клэке Флойд Робертсон остановился на обочине у маркера и сказал, что здание магазина находилось здесь же, неподалеку от шоссе, и показал, где именно. На маркере, кроме общих и довольно «обтекающих» надписей, размещены снимки Сан Хауса и Фиддлин Джо Мартина, а рядом ― фотография Clack Store с соответствующей надписью. Я немедленно сличил этот снимок с фотографией из своей книги и убедился, что на них запечатлено одно и то же строение…

Но это еще ничего для меня не значило. И Флойд мог ошибаться, и устроители маркера могли что-то напутать: таких зданий вдоль дороги было несколько, и одно из них до последнего времени стояло в нескольких милях к северу от Лейк Корморана в едва заметном Главере (Glover). (Это здание не так давно снесено, но мы успели его запечатлеть.)

Однако Флойд настаивал, что на снимке именно то здание, которое стояло когда-то в Клэке и лет пятнадцать назад было снесено.

― Так что, это здание никогда не находилось в Лейк Корморане? ― ещё раз переспросил я.

― Никогда! ― уверенно ответил Флойд и предложил подъехать к находящейся неподалеку церкви. Там он подошел к черной женщине среднего возраста, которая вместе с сыном занималась косьбой травы вокруг церкви, и, не долго думая, показал ей мою книгу с фотографией Clack Store.

Реакция женщины была для меня неожиданной. Едва взглянув на фотографию, она стала кричать от радости и у неё полились слёзы. Она неотрывно глядела на фото и причитала, что это для неё родной магазин, что её детство прошло рядом с ним, что очень многое в её жизни связано с этим строением и что книгу с этой дорогой фотографией она готова купить за любые деньги… Конечно же, после этого я ей эту книгу подарил со словами благодарности…

«Благодарности», потому что теперь мне стало совершенно ясно: во-первых, на снимке Линдала действительно запечатлен бакалейный магазин из местечка Клэк, называвшийся когда-то Clack Grocery Store; во-вторых, магазин этот, как и утверждал Флойд Робертсон, никогда не находился в Лейк Корморане, а значит, Алан Ломакс никогда в нём никого не записывал, следовательно, вся суета вокруг этого здания, включая исторический маркер, ― никакого отношения к действительному месту проведения сессии в сентябре 1941 года не имеет.

У Алана Ломакса в книге четко отмечено, что запись была проведена в Лейк Корморане. Будучи фольклористом, он лучше других знал, как важно отметить точное место и время проведения столь важной полевой записи, поэтому, когда он написал ― Lake Cormorant, то это означает, что запись действительно была проведена в Лейк Корморане и нигде больше. К тому же и Сан Хаус работал и проживал именно в Лейк Корморане, и там же проживал Вилли Ли Браун, что достоверно известно.

Но тогда откуда взялся этот Clack Store в Лейк Корморане, введший в заблуждение многих любителей и исследователей блюза?

 

Вновь обратимся к главе из Первого тома «Пришествие блюза»:

…Во всех комментариях и изданиях отмечено, что Алан Ломакс записывал блюзовый бэнд в Лейк Корморане, а справочник Blues & Gospel Records даже уточнил само место: «Clack Store, near Lake Cormorant, Mississippi» (магазин Клэка, рядом с Лэйк Кормораном, штат Миссисипи). Тем не менее почему-то считается, будто помещение, в котором была проведена знаменитая сессия, находилось в Туника-каунти, в селении Клэк, не так давно срытом до основания, поскольку на его месте отстроили гигантские развлекательные комплексы с казино. В дело вмешались индустрия туризма и развлечений штата Миссисипи и даже политика, и 18 июня 2007 года на месте бывшего Клэка был установлен памятный знак (маркер), сообщающий туристам, склонным к азартным играм, о роли местных блюзменов в музыкальной культуре Америки. На открытии маркера губернатор штата мистер Хейли Барбур (Haley Barbour) произнес речь, в которой, в частности, подчеркнул:

 

«Этот исторический маркер на долгие времена послужит нашей данью Сан Хаусу и его музыке. Подобно другим миссисипским блюзменам, история его жизни рождает много легенд. В продолжение наших усилий по признанию Миссисипи родиной американской музыки, воздание ему почестей имеет большую важность» (бюллетень Tunica Convention & Visitors Bureau, June 2007).

 

В чем губернатор прав на все сто, так это в том, что история жизни Сан Хауса «рождает много легенд».

Но, похоже, к «легенде», согласно которой блюзовый бэнд из Коахома-каунти (так Ломакс называл бэнд Сан Хауса) был записан в селении Клэк, Сан Хаус никакого отношения не имеет. «Легенду» придумали и подкрепили маркером у казино блюзовые следопыты, которые обратили внимание на первую часть предложения Ломакса, где говорится о Clack Store, и совершенно проигнорировали вторую, где указан Lake Cormorant. То ли в угоду азартному бизнесу, то ли отчего-то ещё, но они не приняли к сведению, что на Лейк Корморан, кроме Алана Ломакса, указывают и источники из Университета Фиска, и Мадди Уотерс, именно туда отправивший Ломакса искать Сан Хауса. Почему-то проигнорировано и то, что вполне определенно на место сессии указывает многолетний друг Вилли Брауна – старый блюзовый музыкант Вилли Мур:

 

«Там, у джина (on the mill job), в Лейк Корморане, прямо там, с этой стороны депо, слева от дороги, Сан Хаус и другие записали несколько песен, и они хотели, чтобы я приехал и тоже немного записался… У них был джук прямо там, это место называли “у Клэка” (at Clack’s). Белый парень был хозяином, какой-то «итальяшка» (a dago white man). Что ж, он владел им, он открыл его для цветных»  (цит. по кн.: Gayle Dean Wardlow. Chasin’ That Devil Music: Searching For The Blues. Edited with an introduction by Edward Komara. San Francisco: Backbeat Books, 1998, p.186).

 

Сделаем важное пояснение: «A dago» ― сленговое слово, которым пренебрежительно называют в США выходцев из Испании, Португалии, Италии…

Признаюсь, я не нашел никаких источников, доказывающих, что запись производилась где-либо в ином, кроме Лейк Корморана, месте, и, конечно же, не могу принять за таковые маркер у казино, вывеску бывшего бакалейного магазина из Клэка (Clack Grocery Sign), выставленную в Музее блюза в Кларксдейле, и даже речь самого губернатора штата… Это тот случай, когда за доказательство выдается то, что само нуждается в доказательстве…

Так где же все-таки проводилась историческая сессия?

Смею предположить, что Clack Store, отмеченный в справочнике Blues & Gospel Records, ― вовсе не бакалейный магазин в бывшем Клэке (Clack Grocery Store) из Туника-каунти, района, который вообще не фигурирует в воспоминаниях участников в качестве места события, ― а находившийся непосредственно в Лейк Корморане «магазин Клэка» (или, если точнее, «у Клэка»), того самого a dago white man, о котором вспоминает Вилли Мур. Так, может, в Лейк Корморане или где-то поблизости некогда жил выходец из южноевропейской страны, который был чужд расовых предрассудков и потому открыл в своем магазине еще и джук-джойнт «для цветных»?

 

…И действительно, в Десото-каунти долгое время проживал некто Колумбус Кларк (Columbus Clark, 1877-?) со своей семьей. Согласно переписи населения от 1910 года, глава семейства, его жена и пятеро детей носили фамилию Кларк. Экзотическое в этих местах имя «Колумбус», вероятно, отражает его южноевропейское происхождение. Если вы спросите чёрного жителя миссисипской или луизианской глубинки, как произносится слово Корморан, то услышите что-то похожее на Камен, а имя Clark в лучшем случае будет звучать как Кэк. Так и произносили они это имя, когда речь заходила о магазине Кларка, и именно так отметил в своем блокноте Алан Ломакс, указывая место проведения сессии. Именно так, а не иначе отмечено и в справочнике Blues & Gospel Records 1890-1942Clack Store, то есть «в магазине Клэка», или «у Клэка». Так говорил о магазине и находящемся в нём джук-джойнте блюзмен Вилли Мур: «…это место называли “у Клэка” (at Clack’s)». Не исключено, что именно по этим же причинам в двадцатом году, во время новой переписи, Кларк и всё семейство были отмечены регистратором уже как Клэки (Clack), а к имени Колумбуса прибавилась еще и буква AColumbus A Clack. В тридцатом году, после следующей, уже пятнадцатой, переписи, Клэки вновь стали Кларками…

Заметим, что этот Columbus A. Clark впервые упоминается в Переписи населения 1880 года четырехлетним ребенком, живущим с родителями и другими детьми их семейства в окрестностях Хернандо (Hernando, MS), к востоку от реки Миссисипи (Enumeration District № 59, Hernando Voting Precinct). Примечательно, что соседи Кларков, «переписанные» регистратором, сплошь чернокожие, иногда мулаты, и в графе о расовой принадлежности у них в основном стоит «B» (Black). Из этого можно предположить, что, с детства окруженный черными людьми и их культурой, в том числе музыкальной, Колумбус был лишён расовых предрассудков. Возможно, женившись и обзаведясь семьей, он переместился в район Лейк Корморана, не слишком далеко от отчего дома, чтобы не оставлять стареющих родителей… (См. сайт: www.ancestry.com.)

Всю жизнь Колумбус Кларк-Клэк был фермером и владельцем своего хозяйства, что позволяло иметь семейный магазин, а при нём субботний джук для черных работников окрестных плантаций ― постоянных клиентов его магазина. В начале сороковых Колумбус был еще вполне энергичен, и он ― один или вместе с сыновьями ― мог организовать звукозапись, выступив посредником между фольклористами и музыкантами. Если наша гипотеза когда-нибудь подтвердится, мы впишем ещё одно имя в блюзовую историю.

 

Как видим, ничего нового к воспоминаниям Вилли Мура мы не добавили, но лишь внимательнее к ним отнеслись.

Но теперь возникает следующий вопрос: где в Лейк Корморане находился магазин, называемый местными жителями «у Клэка»?

Отметим, что Лейк Корморан в рассматриваемое нами время был довольно большим поселением, по сравнению с тем же Клэком, где в наличии имелось лишь вагонное депо (car body depot) да к нему хлопковая платформа (cotton platform). В Лейк Корморане, где находился центр нескольких плантаций, коттон-джин и перекресток сразу нескольких железных и автомобильных дорог, одна только железнодорожная инфраструктура включала: цистерну с бензином (gasoline storage tank), две телефонные будки (two phone booths), депо (depot), склад запасных частей и инструментов (tool house), три секционных дома для станционного персонала (three section houses), пункт регулировщика (signal tool house), цистерну с водой (water tank), хлопковую платформу (cotton platform), напорный водопровод (penstock), масляный насос (oil pump) и даже почтовый «журавль» (mail crane), позволявший забирать почту, не останавливая состав…

Эти сведения взяты нами из документа Stations and Structures on Current and Former Railroad Lines in Mississippi (Станции и структуры на современных и бывших железнодорожных линиях штата Миссисипи) (cм.: Selected Mississippi information Web Site ― www.icrr.net).

Повторю, что это только железнодорожная инфраструктура, в которой были задействованы десятки работников. А добавьте к ним рабочих плантаций, технический персонал коттон-джина и ремонтных мастерских, шоферов, трактористов и прочих… Ведь все они где-то жили, кормились, лечились, ходили в магазин, у них были семьи, дети, которые учились в школах, наконец, вся эта работящая и неприхотливая публика где-то отдыхала…

Где?

В местном баррел-хаусе, в джуке…

Точных документов, указывающих его адрес, у нас нет, но есть воспоминания Ломакса и Вилли Мура, в которых имеется множество косвенных ориентиров: проходящая рядом железная дорога; наличие коттон-джина или какого-то другого механизированного комплекса, а также депо; обязательное электричество, необходимое для работы звукозаписывающей аппаратуры; находящийся неподалеку дом белого управляющего плантацией, недовольного присутствием фольклористов в его вотчине, а еще больше ― отсутствием тракториста (Сан Хауса) на рабочем месте… Мы должны учитывать и прочие «обстоятельства места и времени», а именно: то, что была среда начала сентября ― едва ли не самое напряженное время на хлопковой плантации; что музыканты, игравшие для Ломакса, разделись по пояс, следовательно, чувствовали себя раскованно, почти как у себя дома, в то время как белый босс в магазин Клэка ни ногой (!), предпочитая сигналить с улицы; фольклорист отметил, что здание, куда «пыльными дорогами» его привел Хаус, ― «ветшающее» и «каркасное», но вместе с тем надо иметь в виду, что оно было достаточно вместительным, поскольку, кроме четырех музыкантов, которым для совместного исполнения блюза нужен был простор, туда вошли еще Ломакс, его жена Элизабет и Люис Джонс (Lewis Wade Jones) из Университета Фиска. Кстати, вспомним, что Алан Ломакс, проходя через магазин в заднюю часть помещения, заметил, что там пахло лакрицей и что-то «тушилось с бульканьем»: значит, магазин был еще и столовой, и, между прочим, блюдо, которое готовилось ― «булькало», было необычным для Миссисипи, где в основном всё «жарится», и, похоже, южноевропейским, а запах лакрицы и вовсе убеждает нас в этом… И еще: как получилось, что в рабочий полдень весь блюзовый бэнд собрался «у Клэка», поджидая Ломакса? Кто их собрал, будучи предупрежденным, что в Лейк Корморан едут фольклористы? «Они хотели, чтобы я приехал и тоже немного записался…» ― вспоминает Вилли Мур. Значит, приглашали и его, да он в тот день работал… Этим вопросом задавался и исследователь блюза Гейл Дин Уордлоу: «Владелец магазина, очевидно, отобрал талантов (lined up talent) для этой сессии из знакомых ему местных музыкантов» (Wardlow, «Can’t Tell My Future: The Mystery of Willie Brown» in: Chasin’ That Devil Music, p.186). Возможно, Алан Ломакс или его напарник из Университета Фиска звонили в Лейк Корморан или прислали туда телеграмму с просьбой найти Сан Хауса и кого-нибудь еще, раз уж они туда едут, и назвали точное время прибытия…

Мы продолжаем рассуждения вокруг воспоминаний Ломакса и Вилли Мура лишь для того, чтобы показать, как много ими изложено, чтобы можно было отыскать точное место исторической сессии…

Итак, если принять во внимание все вышеприведенное и добавить к этому прямую наводку Вилли Мура – «Там, у джина (on the mill job), в Лейк Корморане, прямо там, с этой стороны депо, слева от дороги…» (мы учитываем и то, что Вилли Мур давал эти ориентиры из городка Самнер (Sumner), находящегося значительно южнее), ― нам не составит большого труда вычислить, где именно располагалось здание. Конечно, для этого нам надо оказаться в Лейк Корморане…

Каркасное строение, где проходила историческая сессия и которое уже было ветхим почти семьдесят лет назад, конечно, не сохранилось. Но оно точно находилось неподалеку от большого кирпичного красного здания с вывеской «Back Tracks» на фасаде, что и поныне стоит на углу Blythe Road и Star Landing Road  у железной дороги. Не исключено, что магазин Клэка находился напротив этого здания, через железнодорожную ветку, на Depot Road, где и до сих пор стоит несколько ветхих и примитивных строений… Вот к ним-то Сан Хаус и вёл вдоль железнодорожных путей Алана Ломакса.

И еще. Если признать, что историческая сессия была проведена в Клэке, там, где сейчас поставлен маркер, то мы должны признать и следующее: Ломакс, его жена Элизабет, а также Люис Джонс прибыли вместе с аппаратурой на автомобиле по  старой хайвей 61 в Лейк Корморан из Кларксдейла, миновав Клэк, а затем пешком целых семь миль (!) «пыльными дорогами вдоль железнодорожных путей» Сан Хаус вел их всех… обратно в Клэк, чтобы там, в местном магазине, сыграть им несколько блюзов… Достаточно посмотреть на карту, чтобы понять, что это очевидный бред!

 

                                                     *   *   *

 

Удостоверившись в том, что на снимке Эрика Линдала запечатлен бывший бакалейный магазин в Клэке, я понял, что во Втором томе я опубликовал фотографию строения, никакого отношения к сессии Алана Ломакса не имеющего. Тогда мы со Светланой Брезицкой и мистером Флойдом Робертсоном вернулись в Лейк Корморан. Флойд сделал нам копию старой фотографии, на которой можно разглядеть озеро ― то самое, где когда-то с помощью птиц вылавливали рыбу и на месте которого расположен поселок, и мы еще раз прошлись по территории хозяйства, фотографируя его строения…

И вот, немного в стороне, рядом с мастерскими (вот это место), в тени деревьев мы заметили типовое для этих мест ветхое деревянное строение, вернее, даже не строение, а какой-то обрезанный его кусок…

Что это? И почему мы прежде его не замечали?..

Флойд пояснил, что когда-то это строение находилось у железной дороги на старой хайвей 61 (ныне Blythe Road), на том месте, где сейчас располагается почтовый офис. Когда понадобилось строение убрать, они не стали его разрушать, а, укоротив, перенесли вглубь территории, преобразовав в склад…

Так неужели здание это, точнее, обрезанная его часть ― и есть все, что осталось от бывшего магазина Клэка?!

«Кто его знает? ― ответил спокойно Флойд. ― Может, так оно и есть...»

Я тоже не могу утверждать это на все сто, но с большей долей вероятности это именно так! В любом случае это ветхое деревянное строение находилось в 1941 году где-то рядом, здесь, и оно наверняка «помнит» все значительные события, происходившие в Лейк Корморане…

 

Когда спустя год, в сентябре 2012 года, мы вновь вернулись в Лейк Корморан, чтобы еще раз сфотографировать останки этого обрезанного строения, в котором мы подозреваем бывший магазин Клэка, то обнаружили, что строения уже и след простыл… Да и вся территория бывшей механизированной станции перестроена до неузнаваемости… Не разыскали мы и Флойда Робертсона. Проезжали несколько раз мимо его дома, заглядывали во двор, но… видно было, что в доме никого нет… А на наши письма по электронной почте он не отвечает…

 LP Flyright 541 (1979) с переизданным материалом, записанным Аланом Ломаксом в Лейк Корморане

Такова история нашего уже, можно сказать, многолетнего поиска того самого строения в Лейк Корморане, где в сентябре 1941 года был записан один из наиболее значительных бэндов в блюзовой истории, в составе которого были сразу два великих блюзмена Дельты ― Эдди «Сан» Хаус и Вилли Ли Браун. Поскольку запись произведена на звуковой носитель, позволявший, в отличие от используемых в коммерческих сессиях носителей, воспроизводить долговременное звучание, мы можем утверждать, что данный материал уникален в своём роде: он наиболее приближен к подлинному звучанию блюзов Дельты, запечатлеть которое не удавалось больше никому.

Можно также сказать, что, хотя вопрос о месте проведения этой записи нами и продвинут, мы все ещё далеки от того, чтобы ставить на нём точку…

 

Сентябрь 2015 г. Аура