83. На родине Гертруды «Ма» Рэйни (Gertrude "Ma" Rainey). Part 2. Коламбус, Джорджия (Columbus, GA). Дом-музей Рэйни на Пятой авеню

Для нас, любителей блюза и всей англо-американской музыки, главной достопримечательностью Коламбуса (Columbus, GA), конечно же, является семейный дом «Ма» Рэйни. Это её очаг: здесь жили самые близкие ей люди, и сама великая блюзвумен прожила в этом доме свои последние годы. И сохранение этого дома, его реконструкция с дальнейшим открытием музея ― огромная заслуга города.

Когда-то на этом месте стояла ветхая деревянная хижина, подобная тысячам других нищих хижин черной секции Коламбуса. В 1923 году Рэйни выкупила этот участок вместе с хижиной и в 1929 году построила на нем довольно большой двухэтажный дом с просторным крыльцом и верандой над ним. Во избежание пожара, в десяти шагах от дома построили небольшую кухню, в которой готовилась еда. В доме проживали пожилая мать Гертруды – Элла Аллен Приджитт (Ella Allen-Pridgett) и младший брат блюзвумен ― Томас (Thomas Pridgett Jr.), служивший впоследствии дьяконом (deacon) в Friendship Baptist Church, находящейся на соседней Шестой авеню.

Смерть младшей сестры Мэлиссы (Malissa Nix-Pridgett), последовавшая в 1935 году, заставила «Ма» Рэйни завершить карьеру блюзовой певицы и вернуться в Коламбус. В том же году умерла и её мать. Возможно, эти обстоятельства способствовали тому, что Гертруда обратилась к религии и вскоре по  возвращении в Коламбус присоединилась к конгрегации (общине) всё той же Friendship Baptist Church.  Она пела в церковном хоре, помогала нищим, активно занималась благотворительностью, не имея собственных детей, усыновила семерых сирот. По воспоминаниям жителей, «Ма» Рэйни была невероятно щедрой, доброй и отзывчивой. Чем могла, поддерживала нуждающихся. Оказывала поддержку и многим музыкантам, не только из Коламбуса. Знаменитая на всю Америку певица пользовалась огромным уважением в своем родном городе, во всём штате Джорджия.

Кроме того, Рэйни оказалась удачливой бизнесвумен: на свои сбережения она выкупила целых три театра: один рядом со своим домом ― «The Liberty Theatre» (о нем см. предыдущий фотоочерк) и два подобных театра в городе Роуме (Rome, GA) ― «The Lyric» и «The Airdrome». И, как сообщают источники, неплохо управляла ими.

После смерти «Ма» Рэйни в декабре 1939 года, в доме проживали её брат Томас Приджитт, о чем свидетельствует старая надпись, сохранившаяся на бетонном пороге…

С годами дом пришел в запустение, стал разрушаться, его ждала судьба всех прочих домов, поддерживать которые было некому.

В 1996 году нашлись энтузиасты, сумевшие убедить власти города в необходимости восстановить дом самой знаменитой жительницы Коламбуса, чтобы открыть в нём музей. Дом выкупили из частного владения и полностью перестроили в соответствии с первоначальным видом. Стали искать и собирать по всему городу мебель, составлявшую интерьер дома при жизни певицы, какие-то её личные вещи… Нашлись средства и на то, чтобы выкупить и отреставрировать пианино «Ма» Рэйни, которое также находилось в частном владении и зачем-то было выкрашено в ярко-зеленый цвет. Как нам сказали в музее, одна такая реставрация обошлась в 17 тысяч долларов! Разыскали и выкупили (тоже не задешево) из антикварного магазина кровать из дуба с красивым узором: ту самую, которая когда-то находилась в спальне певицы. Сохранилась и бижутерия Мадам Рэйни: несколько бус из жемчуга и две или три пары сережек. Невероятно! Ведь они украшали одну из величайших блюзовых певиц всех времен!.. Но где же её знаменитое ожерелье из долларовых монет разного достоинства, так возбуждавшее когда-то её молодых поклонников?! Его нет... Не сохранилось!.. Вроде бы Рэйни его продала в трудные времена... Но вот, любопытно, там же, на белой салфетке, рядом с бусами и сережками — маленькие наручные часики. Неужели и они когда-то принадлежали «Ма» Рэйни?! Часики эти застыли на без десяти десять: как вы думаете — утра или вечера?..

Нашелся и старый патефон, некогда ублажавший слух Гертруды и её гостей… Из копий документов, старых фотографий, афиш и пластинок создана документальная экспозиция о жизни и творчестве «Ма» Рэйни. К сожалению, мебели, вещей быта и прочих подобных экспонатов сохранилось не так много, поэтому ими смогли заполнить только первый этаж. Но со временем, по-видимому, будет обставлен и второй этаж, и тогда дом Гертруды «Ма» Рэйни предстанет в своем первозданном виде, таким, каким она его навсегда покинула…

Признаюсь, из всех экспонатов музея старое пианино Рэйни и её чудный патефон произвели на меня наибольшее впечатление…

Приглядитесь. К этим клавишам прикасалась сама Гертруда «Ма» Рэйни, аккомпанировала себе, распевая блюзы… А может, она играла рэгтаймы… Или госпелы, которые затем звучали в Friendship Baptist Church… Или она играла и то, и другое, и третье…

А старый патефон!

Он, конечно, давно ни для кого не играл, и уже давным-давно никем не накручивалась его пружина, не крутился диск (turn table), и, скорее всего, этот патефон вообще неисправен… Но даже в таком застывшем виде он стоит того, чтобы мы обратили на него внимание. Быть может, из всех тысяч или даже миллионов патефонов и граммофонов Америки этот ― самый главный и заслуженный. И если бы все подобные патефоны и граммофоны, как и люди, имели статус, чины и звания, то этот самый простой и недорогой патефон был бы в ранге наиболее высоком и почетном. Шутка ли! Сама Гертруда «Ма» Рэйни, придя домой после хлопотного дня, неспешно подходила к нему, накручивала пружину специальной рукояткой (winding key), затем уверенно брала звукосниматель (sound box) с заранее вставленной новенькой иглой (она ведь знала цену пластинкам!) и ставила его на крутящийся шеллаковый диск, после чего присаживалась в стоящее рядом кресло… Музыка заполняла вот эту комнату с яркими цветастыми обоями, потом устремлялась далее, во все углы большого теплого дома и даже была слышна на улице, где музыку могли слышать соседи и проходившие мимо жители черной секции Коламбуса: «Это наша Ма музыку слушает: значит, она сейчас дома!»

Какую музыку она слушала?

Как, какую?

Она слушала музыку своих друзей: здесь и Флетчер Хендерсон (Fletcher Henderson), и Дюк Эллингтон (Duke Ellington), и Кэб Кэллоуэй (Cab Calloway), и Луи Армстронг (Louis Armstrong), и Томас «Том» Дорси (Thomas Andrew “Tom” Dorsey), и Папа Чарли Джексон (Papa Charlie Jackson), конечно, Бесси Смит (Bessie Smith), Айду Кокс (Ida Cox) и многих-многих других, с кем она когда-то пела на сцене или записывалась в студии… Они все дарили ей свои пластинки, потому что им было очень важно узнать мнение о себе великой исполнительницы блюзов… Наверняка, слушала она и Блайнд Лемона Джефферсона (Blind Lemon Jefferson), и великих блюзменов Дельты ― Чарли Пэттона (Charley Patton), Вилли Ли Брауна (Willie Lee Brown), Сан Хауса (Eddie “Son” House), ― все они были её коллегами и партнерами по Paramount… Слушала Рэйни (и это абсолютно точно!) и пластинки своих белых друзей из родного Коламбуса ― Тома Дарби (Tom Darby) и Джимми Тарлтона (Jimmie Tarlton). Известно, что последние наведывались к ней в гости, и наверняка они приносили свои пластинки, которые вместе слушали вот на этом патефоне… И уж точно слушала Гертруда и собственные записи, к неудовольствию брата-дьякона. Но он должен был терпеть: если бы не парамаунтские сессии его великой сестры, не жил бы он в таком светлом и роскошном доме… И вся эта бессмертная музыка звучала из вот этого старого патефона, который, кроме прочего, был безмолвным свидетелем самых важных событий в доме…

 

«Ну что, старый друг! Не одиноко ли тебе? Хозяйки твоей великой, которой ты служил послушно и верно, ублажая её слух, уже давно нет на этом свете. Грустно? Конечно, конечно… Но зато живы её песни, жива память о ней, и слава её не меркнет с годами и десятилетиями. И пока эта память остаётся живой, ты будешь законно пребывать вот здесь, на своем обычном месте, в этой комнате, подле роскошной кровати своей хозяйки, и добросовестная смотрительница музея будет иногда заботливо смахивать с тебя пыль… И как знать, быть может, однажды твоего застывшего, но всё ещё крепкого железного тела коснется рука мастера, и он вдохнёт в тебя жизнь. Новую жизнь! И тогда ты оживёшь и опомнишься… И, как встарь, накрученная кем-то, стальная лента-пружина, таящаяся в твоей утробе, вновь даст силу тяжёлому диску, на который чья-то добрая рука (конечно, женская!) поставит знакомую тебе ветхую шеллаковую пластинку, ― наверное, это будет старый добрый Paramount 12098 с блюзами твоей незабвенной хозяйки и с её портретом на пятаке! ― и тогда вновь оживёт эта тёплая комната с камином, а неудержимый блюз понесётся дальше, вверх по лестнице, во все прочие комнаты, во все углы этого воскресшего дома и даже будет слышен на улице, на всех соседних авеню и стрит, во всём Коламбусе, во всей Джорджии, на всём Юге… И нечаянные прохожие – чёрные и белые, старики и молодые, даже дети – вдруг остановятся и в радостном удивлении обратят взоры к этому красивому дому, а значит ― обратятся к тебе, старому патефону… И все они сразу же вспомнят твою великую хозяйку, твою и нашу Гертруду "Ма" Рэйни, и, улыбнувшись, скажут: "Вот же! Мы слышим её голос, слышим её песню, её блюз! Значит, она всё еще с нами, в своём доме, на Пятой авеню, она — живёт!!!"»

 

 

Had a dream last night

And the night before

Had a dream last night

And the night before

Gonna get drunk tonight

I won't dream no more

In my bed

Didn't treat me right

Lord, I dreamed my man

Didn't treat me right

Like my poor dead Father

And walked the streets all night

I saw my man

Fall on his knees and cry

Thought I saw my man

Fall on his knees and cry

Take me back, Mama

Or else I'll die

Lord, I wonder

What am I to do

Lord, Lord, I wonder

What am I to do

When everybody's

Gonna mistreat you

My heart is achin'

Mama feel like cryin'

Lord, my heart is achin'

Mama feels like cryin'

Yes, I had a bad dream last night

Mama don't mind dyin'