Репортаж из Снежинска. (В этом городе хранят смерть планеты)

 

Для всех разведок (кроме, конечно, нашей), а следовательно, для всех людей на земле город Снежинск (а кому-то дороже Челябинск-70) просто не существовал. Его для землян не было. Было что-то там такое замечено, какая-то суета и замешательство, но то принималось за знаменитый химкомбинат «Маяк» или за Челябинск-45 (или 40?). А вот что там дублер всем известного Арзамаса-16, узнали совсем недавно. Словом, для мира не существовало ни Снежинска, ни его жителей.

А между тем роль этого как бы не существующего для мира города поистине планетарна. Можно сказать, что к жизни каждого человека на земле этот небольшой городишко имеет самое прямое отношение. Мы даже скажем: мало что так в действительности существует, как этот несуществующий городок. И каждый его житель поймет, что именно я хотел этим сказать.

Все это накладывает особый психологический отпечаток на душу каждого из нескольких поколений жителей города Снежинска (Челябинска-70), делает их не такими, как все. Здесь присутствует ореол повсеместной ответственности и значимости, неподдельная гордость и грусть, которыми наделен всякий носитель тайны.

На втором месте после «таинственности» здесь присутствует вымирающий в стране фактор профессиональной гордости. Разумеется, каждый город и каждый его житель неповторимы. Есть селения и вовсе уникальные, скажем Хохлома или те же соседние со Снежинском знаменитые Касли. (Помните каслинское литье?) Там тоже гордость, и тоже профессиональная. Там люди издревле создают художественные ценности и убеждены, что красота (созданная ими красота!) спасет мир.

Но если в других городах еще только СПАСЕТ, то в Снежинске-Челябинске-70 люди убеждены, что они уже СПАСЛИ мир и продолжают спасать. Здесь не предаются излишней риторике насчет безъядерного будущего и не сомневаются, что атомная энергия – составная часть будущего человечества. И если так, то великая страна должна сохранять надежный ядерный щит и совершенствовать мирную ядерную технологию. В Снежинске знают, что в высокой политике за тем или иным договором о ядерном разоружении скрывается четкий и прагматический расчет сторон, ведущих гонку не только вооружений, но и гонку за первенство в высоких технологиях, за крупномасштабные государственные заказы, в конце концов, за очень-очень большие деньги.

Тут все не так просто, и политики, принимающие решения глобального характера, должны вникать в суть этих проблем задолго до того, как входят во власть. Небрежение ими, недостаточное их изучение – опасное искушение, могущее повлечь за собой роковые последствия.

Все это знают, понимают и этим гордятся в Снежинске. Там нет сложностей во взаимоотношениях «лириков» с «физиками» по той причине, что «лириков» практически нет. Представители общественных наук нужны разве что в школах. В остальном – это технократы, асы логарифмической линейки и сверхсложных конструкций. На протяжении нескольких десятилетий здесь концентрировался лучший научный потенциал страны, сюда стремились попасть самые толковые и одаренные специалисты. Но попасть можно было только через высокие рекомендации. Тут и «красного диплома» было недостаточно. Даже рабочих направляли сюда по решению обкомов партии.

Поскольку ядерное оружие задумывалось, проектировалось и создавалось непосредственно здесь, то ограниченность в профессиональном творчестве была относительной. В этом своем поистине адском ремесле жители города были, как это ни странно, свободны. Над ними не довлел, как над остальными, поучающий набат – как надо жить и работать: лучше самих снежинцев никто не знал, как надо делать бомбу. И потому страшная и смертоносная бомба была снежинцам в какой-то степени мила. Это был, если хотите, их ребенок. И бывший главный конструктор и очень добрый человек Владислав Верников, который нашлепал таких «детей» множество, стоя у небольшой ядерной бомбы, похлопывал ее по бочкам (так похлопывают взращенного поросенка) и приговаривал: «Вот это хорошая получилась бомбочка. Небольшая. Где-то пять или шесть Хиросим всего-то…»

Технология производства требовала очень четких взаимоувязанных действий каждого из работников Ядерного центра и подчиненного ему всего остального в городе. Это отлаженный производственный и научный организм, где, между прочим, индивидуальные особенности каждого не перечеркивались неким единым «общим» началом. То есть если идеологически горожане были (и, быть может, остаются) «скованы одной целью», то не были в отличие от остальных «скованы одной цепью». Снежинск – не традиционный конвейер с потогонным производством, а творческая лаборатория, в которой каждый сам знает свое место и себе цену.

Все это и, наверное, что-то еще обеспечивает жителям города особую профессиональную гордость.

Третье, что обеспечивает жителям их специфичность и непохожесть, ‒ это забор по периметру города. То есть его ограждение от окружающего мира. В этом Снежинск-Челябинск-70 не одинок. Закрытых городов в России немало.

Однако все минусы, связанные с подобным «затворничеством», превращаются в плюсы, если посмотреть на то, как живут сегодня в городах и весях страны. В Снежинске практически нет преступности. Можно ходить ночью по городу и даже заходить в лесопосадки – никто не нападет.

«А убийства у вас бывают?» ‒ спрашиваю, когда ночью проходим через парк. «Было, ‒ отвечают. – Как-то одна бабушка убила дедушку, на бытовой почве…» А так больше те помнят. Все автомашины стоят под открытым небом без всякой сигнализации. (А куда их угонять?) Бросается в глаза (особенно после Екатеринбурга) отсутствие коротко постриженных широкоплечих «ребятишек» с «одухотворенными» лицами. Согласитесь, что этого одного уже хватает, чтобы легко вздохнуть. В городе нет привычной суеты и резких телодвижений, которые исходят сейчас от занятых собственным выживанием людей. Нет агрессивности и повсеместной ненависти.

Непременной составной частью в формировании характера снежинцев является память о своих первопроходцах. Эта память не только в названиях улиц и в мемориальных табличках, но и в сердцах людей. Имена Дмитрия Васильева, Кирилла Щелкина, Евгения Забабахина присутствуют всюду и, наряду с другими известными здесь именами, составляют часть мифологии, столь необходимой для существования любых, особенно закрытых, социумов.

Еще один немаловажный фактор в формировании внутреннего мира снежинцев – природа. Они ее по-настоящему любят, ценят и гордятся. Действительно, есть чем. Здесь потрясающие озера и голубые горы. Не от снега – от леса. И когда первооткрыватели подыскивали место для строительства Ядерного центра и города, то руководствовались в немалой степени и завораживающей природой. Жители города и по сей день с благодарностью вспоминают этот выбор.

Для самих жителей проблемы въезда и выезда не существует. Они могут спокойно выезжать сколько угодно, приглашать своих родственников, но только ближайших. На контрольно-пропускных пунктах, фактически на границах, часто бывают очереди из автомобилей.

Вот все, что можно сказать при первом, конечно поверхностном, знакомстве с городом Снежинском-Челябинском-70 о характере его жителей и факторах, влияющих на формирование этого характера.

Но все течет, и все меняется.
Нет больше СССР. Изменился планетарный гомеостазис. Боеголовки Пентагона и НАТО больше не нацелены на нашу страну.
Подняли «железный занавес». Россия прилагает усилия, чтобы войти в мировое сообщество, а для этого должна принять общемировые условия, включая международный контроль за использованием ядерного потенциала. Резко изменилась конъюнктура. Теперь ядерное оружие надо не создавать, а уничтожать.

Психологически это уже другое дело. Неудачи в проведении реформ резко сократили бюджетные отчисления на ядерные программы, а значит, на всю жизнь 70-тысячного города.

У людей, еще вчера чувствовавших свою абсолютную нужность для интересов государства, появилась тревога и даже страх за свое будущее. И не столько за себя, сколько за тот потенциал, который накапливался в Снежинске с таким трудом и такой ценой. Как жить дальше? Вот основной вопрос в Снежинске.
Директор Ядерного центра Владимир Нечай в тревоге.

‒ Конверсия, ‒ говорит он, ‒ очень сложная и кропотливая работа. Демонтировать ядерное оружие не легче, чем его создать. Здесь, как и в горах, спуск сложнее и опаснее подъема…

Нечай считает, что наше правительство слишком примитивно понимает проблему конверсии. Там думают, что Ядерный центр способен самостоятельно решить свои проблемы, и отказывают в полноценном финансировании. Понятно, что деньги сейчас нужны всем и везде, не одни ядерщики страдают, но специфика закрытого города такова, что интегрироваться в мировой рынок ему практически невозможно, да даже внутри страны занять какое-то положение, найти свою нишу очень непросто.

Конечно, уникальные разработки в Центре есть, и их немало. Квалификация и производственная культура коллектива таковы, что ему по плечу самые сложные задачи. Очень важно сохранить коллектив. Ядерная промышленность будет развиваться, и у Центра есть множество проектов по использованию мирного атома. Но и кроме атома, есть множество уникальных проектов. Чего только стоит создание сверхчистого кварца!

– Нужна помощь государства. На 3-4 года. Потом все вернем, – говорит Нечай. – Коммерческие банки нам никаких кредитов на такие сроки никогда не дадут. Пускать каких-то иностранных инвесторов, да и отечественных, тоже опасно…

Когда видишь в местном секретном музее, какую продукцию выпускают в Снежинске, соглашаешься с Нечаем: не дай Бог, если это попадет в чьи-то руки. Что касается мирных разработок, то в Снежинске над созданием технологии волоконной связи работает группа во главе с главным конструктором Анатолием Барулиным. Вот что он говорит:

‒ Мы с помощью уникальной технологии добились возможности получать сверхчистый кварц. Такого нет даже в Бразилии. Кварц необходим для создания волоконной связи. Понимаешь, ‒ продолжает Барулин, ‒ связь должна быть адекватной рыночной экономике и вообще времени. Люди во всем мире готовы платить за связь. Америка уже три года как в медь вообще не вкладывает. Во-первых, дорого, во-вторых – безнадежно старо и не имеет будущего. Вот видишь волосок? – показывает Барулин. – Он может обеспечивать одновременно восемь тысяч разговоров. И к нему не подкопаешься. У нас ведь перехватываются все разговоры. Банки не могут утаить информацию. Да что банки! Президента подслушивают со спутников.

Когда-то в Снежинске-Челябинске-70 было очень хорошее снабжение. Не хуже, чем в Москве, а в чем-то и лучше. В окрестных городках и деревнях снежинцев называли «шоколадниками». Теперь у завистников есть повод позлорадствовать: в закрытом городе никакого изобилия нет. В магазинах – только самое необходимое. Цены такие же, как в Москве, а Москва, как известно, самый дорогой горд в мире. Но в отличие от столицы здесь нет разнообразия продуктов, нет богатых рынков и высококачественных продуктов.

 

Снежинск, 1994 г.

 

Жизнь в Снежинске-Челябинске-70 будет, конечно, меняться.

Город будет постепенно «открываться», и уже «открывается». Как и что надо сделать, чтобы этот процесс в условиях резкого ослабления роли государства не привел к непоправимым последствиям? Повторим, Снежинск – город планетарного значения. Все, что происходит там, неразрывно связано с судьбами миллионов людей. Здесь должен доминировать, извините, прагматизм в соединении с консерватизмом. Политические баталии в закрытых городах России недопустимы в принципе. От тех или иных политических пристрастий, от сиюминутной конъюнктуры не должны зависеть судьбы людей. Ведь иной раз и пробкой из-под шампанского можно глаз выбить. Здесь же находятся ключи к такой энергии, разрушительную мощь которой непосвященный человек сможет осознать лишь в момент предсмертного ужаса.

Тут в администраторах должен быть если не лично президент, то его помощник уж точно. И записная книжка с телефонами руководства Федеральным ядерным центром и аналогичными центрами страны должна находиться у президента в ближнем кармане.

Приобретают самое прямое значение вопросы: кто стоит во главе решения социальных проблем города? Какова степень включения самого населения в решение этих проблем? Какова квалификация руководителей городских служб?

Мы уже говорили о том, что Ядерный центр, конечно же, не может решить свои проблемы самостоятельно, без финансирования его государством. Это очевидно и неоспоримо. Город неразрывно связан с Центром, составляет с ним единое целое. Сейчас такая целостность постепенно расслаивается.

Это реальность, от которой не уйдешь. Того полноценного финансирования, какое было прежде, сегодня уже нет, а значит, у снежинцев в подсознании рождается: на государство надейся, а сам не плошай.

Снежинцам придется неотвратимо включаться в нашу всеобщую повседневность. А она очень жесткая, порой жестокая, утилитарная. Выживает тот, кто более подвижен, предприимчив, ухватист. Риторика об абстрактном добре отошла в прошлое. Теоретики добра – не в цене. Жесткие администраторы малоэффективны. На первое место выходит – и уже вышел – человек с дипломатом и в очках в золоченой (и даже золотой) оправе, с зачесанными волосами и дорогим галстуком, могущий быстро просчитывать и предугадывать множество вариантов. Словом, в цене бизнесмен. Нравится нам это или нет, но сейчас потребность в тех, кто может делать и приумножать деньги, увеличивать доходы, обеспечивать прибыль. В ином случае мы рискуем получить в герои человека с ружьем, а это надо исключить навсегда.

Снежинск находится в очень выгодном положении, потому что он физически защищен от многих пороков, захлестнувших общество. Здесь очень квалифицированный персонал, доминируют спокойствие и уравновешенность, нет экзальтированных политиканов, в цене совестливость и душевность.

Не надо забывать и военных, которые несут вахту по охране границы вокруг города. Их немало, и проблемы у них тоже серьезные.

«Открытость» мне видится не в том, чтобы убрать границы и открыть шлюзы: очевидно, что сегодня этого делать никак нельзя. Вопрос в том, чтобы психологически открыться для других и другим открыть себя. Это очень тонкий и даже деликатный процесс.

В Снежинске уже не редкость иностранцы, часто бывают коллеги – атомщики из США. Проводятся международные конференции и симпозиумы. Приезжают деятели культуры и науки. Мне рассказывали, что приезд в Снежинск Геннадия Хазанова – целое событие в жизни города. Но и для него самого, как, впрочем, и для каждого, кто бывает здесь, знакомство с городом – тоже событие.

Очень важно, чтобы города, подобные Снежинску, имели поддержку и понимание в политических институтах страны. Для этого одних челобитных недостаточно. Нужны целенаправленная работа по консолидации закрытых городов и совместные акции, а также выращивание и выдвижение своих политиков и их участие в законотворчестве. Общественности и властям города пора серьезно задуматься над тем, чтобы уже в следующем российском парламенте у них был свой законный представитель.

Я верю в Снежинск-Челябинск-70, как, впрочем, и вообще в лучшее будущее России. По сравнению с теми сверхсложными задачами, которые сумели решить поколения атомщиков, все наши остальные проблемы выглядят надуманными и даже циничными.

Чего же у России все-таки нет, чтобы жить достойно?

 

Мегаполис-экспресс. ―1994. №26 (215). ―21 сентября. ―С.13.

 

* В декабре 1996 года «Новая газета» перепечатала статью под названием «Люди и бомба. Через месяц после самубийства акакдемика Нечая в Снежинске ничего не изменилось». См. Новая газета. ―1996. №45 (416). ― 2–8 дек. ― С.8.