Письмо в Политбюро ЦК КПСС. Апрель 1987 года. (Из истории политической реабилитации Н.И.Бухарина и других деятелей партии)

Это письмо-обращение было написано в конце марта 1987 года, вскоре после моей первой встречи с Анной Михайловной Лариной-Бухариной (1914-1996), состоявшейся в том же месяце. Об этой встрече и её предыстории я расскажу позже. Пока же сообщу, что идея написать обращение к руководителям партии от имени нашего Политклуба родилась прямо во время этой встречи. Я поинтересовался у Анны Михайловны о вероятности политической реабилитации Николая Ивановича, а она, погрустнев, высказала большие сомнения на этот счет: говорила, что уже не раз пыталась обращаться в самые высокие инстанции, получала отказы или вовсе ничего не получала, так что всё бесполезно, и такая реабилитация случится, скорее всего, уже без неё. Ещё более скептически был настроен её и Бухарина сын – Юрий Николаевич Ларин (1936-2014). «Все это бесполезно!» – с горькой улыбкой произнес он и даже, как я помню, махнул рукой... Я же, напротив, считал, что самое время действовать. Надо только заручиться поддержкой семьи, точнее – благословением нас на этот шаг...

Реабилитация Бухарина нужна была нам не только и не столько как акт восстановления исторической справедливости. Изучая работы Бухарина и его опыт как одного из главных конструкторов новой экономической политики (НЭПа), мы понимали, что политическая реабилитация Бухарина означала бы и легитимацию его доктрины – курса на рыночную многоукладную экономику, к которой мы себя уже несколько лет готовили. Мы были уверены, что перед такой дилеммой стоит и главный реформатор – Михаил Сергеевич Горбачев, но, в силу своего поста и существовавших в СССР властных традиций, сам он, даже при всем своём влиянии и популярности, не мог решиться на реабилитацию такой фигуры, как Бухарин, как не решился когда-то на этот, казалось, логичный шаг и Хрущев. Известно, что Никита Сергеевич думал о реабилитации Бухарина и Рыкова, даже готовился к этому (см. здесь), но не отважился, не имея в запасе такой аргумент, как инициатива, исходящая снизу и издалека, причем инициатива реальная, не спровоцированная «сверху»...

Недавно прочитал, что «реабилитация Бухарина имела смысл только в один короткий период, когда коммунистическая партия вступила на путь демократического реформирования себя»... Не только! Реабилитация Бухарина имела Анна Михайловна и Юрий Николаевич в Замоскворечье, где родился Н.И.Бухарин. Март 1987 г. Фото В.Писигинамного смыслов, и который из них главный – не возьмусь назвать. Может быть, самый главный – это возвращение доброго имени самым близким людям Николая Ивановича – его жене, сыну, дочери Светлане Николаевне Гурвич (1924-2003), страдания которых изложить невозможно, хотя Анна Михайловна это отчасти и сделала в своей потрясающей книге «Незабываемое» (—М.: АПН, 1989).

Повторю, мы видели в реабилитации Николая Бухарина прежде всего реабилитацию доктрины, носителем которой он был и таковым оставался для тех, кто считал его врагом и, кстати, таковым считает Бухарина по сей день. Но когда я впервые оказался в небольшой квартире на улице Кржижановского и увидел перед собой двух исстрадавшихся и потерявших надежду на справедливость немолодых людей – мать и сына, на два десятилетия разлучённых и чудом вновь сошедшихся, то все прочие обстоятельства и соображения, включая и утилитарно-политические, отошли на второй и третий планы... Прощаясь, я им сказал: «Анна Михайловна, Юрий Николаевич, – выше нос! Мы вернем доброе имя Николая Ивановича, и гораздо быстрее, чем вы себе это можете представить!» И я был абсолютно уверен в том, что это вопрос нескольких месяцев... Невозможно описать то, как они оба в этот момент на меня посмотрели...

По возвращении в Набережные Челны (в то время Брежнев) я на первом же заседании Политклуба подробно и в деталях описал свою первую встречу с семьей Бухарина, после чего предложил написать письмо в ЦК КПСС, членам Политбюро с требованием реабилитировать Н.И.Бухарина, А.И.Рыкова и других деятелей партии. Моя инициатива была поддержана всеми без исключения и даже без особенного обсуждения, настолько все мы были к этому готовы, так что ещё через несколько дней я зачитывал текст нашего письма. Поскольку письмо-обращение самого Н.И.Бухарина – то, которое в феврале 1937 года заучила Анна Михайловна с его слов и затем долгие годы хранила в своей памяти, – называлось «Будущему поколению руководителей партии», то и мы в своём письме обратились к руководителям партии, полагая, что именно их и имел в виду Николай Иванович... Вот это наше письмо: 

 

Уважаемые товарищи, руководители партии!

                 

Мы, молодые коммунисты и комсомольцы, члены клуба «Комсомольских активистов» города Брежнева, обращаемся к Вам со следующим заявлением:

Демократические процессы, происходящие в нашей стране, предполагают расширение гласности во всех сферах жизнедеятельности общества и государства. В исторической науке – это ликвидация так называемых белых страниц, о чем говорил Генеральный секретарь ЦК КПСС в своем выступлении на ХХ съезде ВЛКСМ.

На занятиях в клубе мы уделяем немало времени изучению истории нашей Родины, знакомимся с биографиями выдающихся деятелей партии и государства и, по возможности, с их произведениями. Особенно нас волнуют те страницы нашей истории, которые долгое время обходила наша печать и которые муссируют наши идейные противники на Западе: речь идет о сложном времени 30-х и 40-х годов, когда были репрессированы многие крупнейшие деятели коммунистической партии, видные военачальники, рядовые коммунисты...

В вопросе: как и почему это произошло? – мы, как нам кажется, разобрались. Вопрос сейчас в другом: необходимо восстановить в памяти людей имена тех большевиков, которые бок о бок с Лениным боролись за торжество коммунистических идеалов, за победу Октябрьской революции, за построение и укрепление пролетарского государства, а затем пали жертвой произвола и до сих пор не реабилитированы.

Изучив все возможные материалы, касающиеся этих деятелей, мы пришли к твердому убеждению, что на первом месте среди них стоит имя Николая Ивановича Бухарина.

Мы знаем, что на протяжении всей своей революционной деятельности у него было немало ошибок, за которые В.И.Ленин неоднократно подвергал его критике. Однако Ленин, да и другие большевики, высоко ценил его неординарный ум, выдающиеся знания в политэкономии, литературе. Целых двенадцать лет Н.И.Бухарин был редактором «Правды» в то время, когда центральный орган большевиков был рупором Октябрьской революции на весь мир. Николай Иванович Бухарин играл большую роль в международном коммунистическом движении, его знали и ценили во многих странах мира. Недаром он возглавлял Коминтерн. В своем «Письме к съезду», где Ленин характеризует наиболее выдающихся деятелей ЦК, ни один из них не заслужил такой лестной оценки, как Бухарин: «законный любимец партии».

Мы знаем также, что Н.И.Бухарин много времени уделял работе с молодежью, за что пользовался среди комсомольцев особым уважением.

Зная, какая трагическая участь постигла Н.И.Бухарина, мы испытываем боль и чувство горечи. И мы считаем своим гражданским и партийным долгом обратиться к политическому руководству нашей страны с призывом восстановить доброе имя Н.И.Бухарина, с тем чтобы он занял достойное место в нашей истории.

Средства массовой информации на Западе обещают развернуть широкую пропагандистскую волну: представить 1987 год как 50-летие сталинского террора. Восстановив добрые имена таких деятелей, как Н.И.Бухарин, А.И.Рыков, К.Радек, Г.Л.Пятаков и другие, мы достойно ответили бы нашим идейным противникам.

Кроме того, мы убеждены, что публикация трудов Н.И.Бухарина, в которых он пытался наметить программу экономического развития нашей страны, – оказала бы большое влияние на развитие политэкономической мысли в стране, чего сейчас явно не хватает.

9 октября 1988 года исполнится 100 лет со дня рождения Николая Ивановича Бухарина. Очень надеемся, что справедливость восторжествует, и люди узнают правду о человеке, всю свою жизнь посвятившем борьбе за достижение коммунистических идеалов.

            

                               Клуб «Комсомольских активистов» города Брежнева,

                                                                                       1 апреля 1987 года (см.здесь)

 

Далее следовали фамилии, инициалы, должности, профессии, а также подлинные подписи активистов Политклуба – всего около пятидесяти или больше, так что пришлось к тексту письма подклеивать еще два или три дополнительных листа. 

Письмо подписали все активные на тот момент члены Политклуба, исключая одного сотрудника Комитета ВЛКСМ КамАЗа, который наотрез отказался ставить свою подпись рядом с другими. Бывает! На это никто не обратил внимания... Имя его я помню, но называть не стану, скажу лишь, что через несколько лет, когда Бухарина вновь «полоскали», уже как большевика-ленинца-сталинца, этот работник, случайно встретившийся, припомнил, что оказался в своё время прав, отказавшись подписывать письмо в защиту Бухарина... И такое случается! Добавлю, что написание письма в ЦК КПСС, его обсуждение и последующее подписание членами Политклуба не было для Очередное заседание Политклуба, Набережные Челны, ДК КамАЗанас чем-то из ряда вон выходящим, тем более никто не воспринимал эту акцию как нечто героическое, и, поверьте, пафоса в наших действиях не было ни на йоту... Куда сложнее было это письмо отправить так, чтобы оно дошло до адресата. Те, кто постарше, помнят, что подобного рода письма, тем более коллективные, не только не покинули бы Татарстан, но даже бы из города не вышли... 

А в городе Брежневе в то время в самом разгаре была борьба, развернувшаяся между горкомом партии и председателем городского Совета народных депутатов, мэром-новатором – Юрием Ивановичем Петрушиным. Эта борьба была шумной, на всю страну, партийные чиновники травили мэра, как только могли, устраивали всякого рода гадости, готовили увольнение с последующей посадкой и так далее... Сейчас бы вопрос со строптивым и самостоятельным мэром решился за минуту, а тогда, в тоталитарное советское время, в городе Брежневе всё было по-другому, и запросто расправиться с прогрессивным мэром было невозможно. Политклуб, как общественно-политическая организация, в этой борьбе не участвовал, но сам я поддерживал Юрия Ивановича, с которым в то время подружился и по сей день вспоминаю его самыми добрыми словами... Так вот, на защиту Ю.И.Петрушина встала и центральная пресса и известные журналисты. Как раз в то время, когда мы затевали акцию с письмом в защиту Бухарина, Рыкова и других деятелей партии, в город прибыл корреспондент «Московских новостей» Дмитрий Владимирович Казутин (1933-1996), матёрый, бородатый, хриплоголосый, постоянно курящий, – настоящий журналист, каких мы у себя ещё не видели (читайте о нём здесь). Его командировал в город главный редактор газеты Егор Владимирович Яковлев (1930-2005) специально для поддержки прогрессивного мэра, ну а сами «Московские новости» в то время были, как известно, одним из символов горбачевской перестройки... Через полгода именно Казутин откроет мне двери в МН, познакомит с Егором Владимировичем и другими известными журналистами, кстати при довольно забавных обстоятельствах, о которых я когда-нибудь тоже напишу...   

Оказавшись в городе Брежневе, Дмитрий Казутин, конечно же, пришел на очередное заседание Политклуба, о котором уже был наслышан, и обсуждение нашего Письма к руководителям партии, с последующей процедурой его подписания, происходило на его глазах и, судя по всему, произвело на него большое впечатление, так что он вызвался передать письмо (через Егора Яковлева) прямо в Политбюро...

Просто отлично!

Второй экземпляр письма мы переслали в Москву своему активисту Ивану Баннову, который прямиком отнес его в приемную ЦК КПСС, зарегистрировав акт передачи. Наконец, третий экземпляр мы переслали Анне Михайловне и её семье. 

О том, что было дальше и как на наше письмо отреагировала Анна Михайловна, можно отчасти судить по её взволнованному письму, которое я получил в начале июня, находясь в Казани во время очередной экзаменационной сессии в Казанском университете.  

 

Дорогой Валера! Спешу ответить Вам на Ваше письмо, которым была чрезвычайно взволнована.

Ваше письмо, переданное через Казутина, – Е.Яковлеву, он не передал [в ЦК КПСС.– В.П.], на что у них свои соображения, по-моему просто страх, – боязнь быть посредниками. Об этом мне позвонил другой сотрудник «Московских новостей». Он же, позвонивший мне сотрудник, посоветовал адресовать письмо лично М.С.Горбачеву, послать его не с подклеенными подписями и первым экземпляром.

Я придерживаюсь другого мнения, о чем ниже.

Мне кажется, что теперь, летом, когда отпускное время, собирать подписи трудно, да имеет ли это значение. Письмо, посланное через Казутина, сегодня должно быть отослано Вам, в Казань – до востребования. Важно, чтобы Вы его получили.

У нас такие события: приехал Стив [Стивен Коэн. – В.П.], как мы его называем, Степа, на конгресс врачей (выступал, может, видели по телевизору). Стив пришел к нам в гости, вместе с поэтом Евгением Евтушенко. Как раз за пару дней до этого было получено Ваше письмо, и уже почти ясно было, что Казутин не даст ему дальнейшего хода. На своём «семейном совете» мы пришли к следующему выводу: Вам надо один экземпляр этого письма послать обычным путем в ЦК КПСС (Москва, Старая площадь 4), чтобы оно – это письмо – было зарегистрировано. Далее, Вы обращаетесь к руководителям партии – безусловно, это довольно абстрактный адресат. Но, возможно, в письме, чтобы не менять текст, обращение к руководителям партии можно оставить. Но на конверте я советую написать: «Генеральному секретарю ЦК КПСС М.С.Горбачеву и всем членам Политбюро».

Наряду с обычным путем – через аппарат – Ваше письмо-обращение к руководителям партии взялся передать лично, на самом высоком уровне, Евгений Александрович Евтушенко. Для этого он просил, чтобы Вы ему лично прислали экземпляр письма со всеми подписями – т.е. второй экземпляр письма, кроме того, в этот же конверт вложите небольшое письмо с обращением лично к нему – Евтушенко, с просьбой, чтобы он посодействовал тому, чтобы Ваше письмо, посланное в ЦК, дошло до Генер. секр. ЦК КПСС М.С.Горбачева, и что с этой целью Вы посылаете ему (Евтушенко) копию посланного и адресованного М.С.Горбачеву и в Политбюро письма. Вы должны кратко рассказать Е.А.Евтушенко о своем политическом клубе и его задачах. Пояснить, что Вы решили обратиться именно к нему, потому что, судя по его поэтическим произведениям, он является их единомышленником – яростным антисталинистом, и его стихотворение «Наследники Сталина» (стих. было опубликовано в «Правде», если не ошибаюсь, после XXII съезда – т.е. осенью 1961 г., – если не читали, прочесть надо) показало, насколько он был прав в свои молодые годы, оценивая перспективу борьбы с сталинизмом.

Теперь о том, как организовать отправление этих писем с минимальными трудностями, тем более что у Вас сейчас экзамены. Одно письмо, обращенное [к] руководителям партии, придет в Казань до востребования – то, что Вы дали Казутину. Второе письмо есть у меня – его надо перепечатывать, т.к. там, слева, в углу написано: «Анне Михайловне и Юрию Николаевичу», а подписи можно отклеить, и я их могу выслать в Казань, если иного выхода нет. Далее, отсылать эти письма желательно из Брежнева, чтобы на конверте был штамп гор. Брежнева.

Экземпляр для Евтушенко надо послать на его адрес – не через меня.

Адрес: Московская обл. 142783 п/отд. Чоботы, городок писателей «Переделкино», ул. Гоголя, д.1.

Напишите: «Евг. Ал., будем Вам признательны, если Вы сочтете возможным ответить на наше письмо». 

Валера! Срочно подтвердите получение письма. Нужно ли высылать мой экземпляр – подписи, или вы обойдетесь. Может, позвоните? Желаю Вам хороших успехов на сессии. С уважением, Анна Михайловна.

3/v 1987 г.

Юра в Доме творчества художников. Чувствует себя очень плохо. Это под Москвой. Жена его в больнице, и боюсь, что положение безнадежно. От Юры, Нади, Миши Вам привет.*

 

Письмо Анны Михайловны, больше похожее на инструкцию, говорит само за себя: её волнению не было предела, и тот факт, что, очень внимательная и до мелочей пунктуальная, она датировала свое письмо маем (оно написано в июне), это подтверждает... Спустя всего шесть дней, 9 июня, Анна Михайловна вновь пишет мне в «гор. Казань до востребования», спрашивает, получил ли я её прежнее письмо и, вообще, какова судьба нашего «общего Заявления», после чего ещё раз «инструктирует», как лучше отправить наше письмо руководителям партии, поэтому я здесь приводить это дорогое мне письмо не буду... Восстановление доброго имени расстрелянного и оклеветанного мужа и отца её старшего сына было для Анны Михайловны вопросом первостепенной важности, больше того – смыслом жизни, из которой нельзя было уйти прежде, чем она свой долг выполнит до конца. И вот дожила: далеко от Москвы нашлись какие-то люди, какая-то молодежь, рабочие, комсомольские активисты, не просто ввязавшиеся в борьбу за реабилитацию Бухарина и его товарищей, а инициирующие её... Не знаю, можно ли вообще вполне понять, что творилось в душе и сердце чудом уцелевшей Анны Михайловны Лариной-Бухариной: ведь в те дни и месяцы к ней вернулась, казалось, навсегда исчезнувшая надежда...

Но что было дальше? Дошло ли до высокого адресата наше письмо?

Насчет именно нашего экземпляра не знаю, но точно дошло письмо, которое взялся передать в приёмную ЦК Евгений Евтушенко, сопроводив его собственным посланием, обращенным к Горбачеву.


           Генеральному секретарю ЦК КПСС тов. Горбачеву М.С. 

от секретаря правления Союза писателей СССР,

лауреата Государственной премии СССР,

поэта Евтушенко Е.А.

 

Дорогой Михаил Сергеевич!

 

Переправляю Вам письмо с просьбой о реабилитации несправедливо обвиненных в свое время и казненных деятелей партии, и среди них в первую очередь Николая Ивановича Бухарина, которого Ленин называл «законным любимцем партии». Это письмо подписано представителями передовой части нашего рабочего класса с КамАЗа. Под этим письмом могли бы подписаться и все лучшие представители нашей интеллигенции.

Все те, кто не только поддерживают на словах перестройку и гласность, а проводят их в жизнь, безусловно разделяют мнение авторов этого письма. Реабилитация Бухарина давно назрела, и год семидесятилетия нашего государства – самое лучшее для этого время. Мы, как наследники революции, не имеем права не вспомнить добрыми словами всех, кто ее делал.

 

С искренним уважением

Евгений Евтушенко, 30.06.1987  (см.здесь)

 

В своём вышеприведенном письме Анна Михайловна пишет, что Евтушенко приходил к ней в гости вместе со Стивеном Коэном. Это было, вероятно, в середине мая. Евгений Александрович долго беседовал с Анной Михайловной и её сыном Юрием Николаевичем и был настолько впечатлен встречей, что по её следам написал поэму «Вдова Бухарина», в которой, кроме прочего, есть и такие строки:

 

...Простите, Анна Михайловна Ларина,

          которая должна быть Бухарина.

Как горький урок истории

          мне встреча с Вами подарена.

Простите, Юрий Борисович,

          который должен быть Николаевич.*

Скоро будут "революциеведы"

          большую деньгу

                     на вашем отце заколачивать.

К вам с объятьями бросятся сразу

           обходившие вас за версту с опаской.

Перестройку хотят они подменить

             перекраской.

Но в квартире на улице Кржижановского

                        примета есть эпохальная –

письмо рабочих КамАЗа

             в защиту чести Бухарина.

Анна Михайловна,

             вы сохранили его завещанье не зря,

ибо мы скажем ещё всем народом:

             если мы родом из Октября,

значит, мы из Бухарина тоже родом... 

 

 Что было дальше?

Анна Михайловна также написала проникновенное письмо на имя Генерального секретаря с просьбой реабилитировать Николая Ивановича. Заканчивалось её письмо так: «Мне стоило огромных усилий пронести в своей памяти сквозь долгие годы тюрем, ссылок и лагерей текст письма Н.И.Бухарина "Будущему поколению руководителей партии". Хочется верить, что этим поколением будете вы».

Так что это письмо, конечно же, сыграло свою роль. Насколько мне известно, писали письма-обращения и другие известные и неизвестные люди.

28 сентября 1987 года вышло постановление Политбюро ЦК КПСС об образовании высокой Комиссии по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30-40-х и начала 50-х годов. 

21 октября на октябрьском Пленуме ЦК КПСС выступил М.С.Горбачев, который впервые упомянул имя Бухарина в положительном контексте: «Он внес значительный вклад в разработку теоретической и политической платформы планомерной и последовательной индустриализации страны – платформы, которую партия использовала для борьбы против левацкой концепции сверхиндустриализации». (См. здесь.) Таким образом, на самом верху с имени Бухарина было снято табу. 

2 ноября в докладе «Октябрь и перестройка: революция продолжается» на совместном торжественном заседании ЦК КПСС, Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР, посвященном 70-летию Октябрьской революции, Михаил Горбачев вновь говорил о репрессированных руководителях партии, вновь говорил о роли Николая Бухарина...

Анна Михайловна в эти дни и месяцы ловила каждое слово о Бухарине, сказанное или написанное, её переполняли чувства. С того времени Горбачев стал ее героем... Квартира Анны Михайловны на улице Кржижановского наполнялась самыми разными людьми, в том числе известными и очень известными, и когда её дочь Надежда говорит: «Перестройка началась на нашей кухне», – то она отчасти права... Сам я на кухне Анны Михайловны познакомился со многими выдающимися личностями, в том числе с теми, кто сыграл в моей жизни существенную роль. 

6 декабря 1987 года «Московские новости» опубликовали большую (на полосу) статью Льва Воскресенского «Знайте товарищи...», целиком посвященную Бухарину. В этой же статье было полностью приведено обращение Бухарина к «Будущему поколению руководителей партии». Учитывая, какое влияние имел этот еженедельник на формирование общественного мнения, это был прорыв! И конечно, за этой публикацией угадывались фигуры члена Политбюро А.Н.Яковлева и самого М.С.Горбачева. Стало очевидным, что политическая реабилитация Николая Бухарина и других видных деятелей партии – вопрос решённый... 

4 февраля 1988 года было издано постановление Верховного Суда СССР, реабилитировавшее Н.И.Бухарина, А.И.Рыкова, А.П.Розенгольца, М.А.Чернова, П.П.Буланова, Л.Г.Левина, И.Н.Казакова, В.А.Максимова-Диковского, П.П.Крючкова и Х.Г.Раковского. В этом же феврале Анна Михайловна получила свидетельство о смерти с указанием точной даты смерти Бухарина – 15 марта 1938 года... 

10 мая 1988 года президиум АН СССР принял решение восстановить (посмертно) Бухарина в звании действительного члена АН СССР.

А 26 мая был принят исторический Закон «О кооперации в СССР» – легализовавший предпринимательскую деятельность в стране. Принятие этого закона, В Музее Революции, сентябрь 1988 г.на мой взгляд главного экономического и политического закона перестройки, напрямую связано с именем Николая Бухарина и его политической реабилитацией. Его принятие и по сей день не могут простить Горбачеву, а косвенно и самому Бухарину, увязывая Новую кооперацию с коррупцией, бандитизмом, развалом страны, провалом рыночных реформ в СССР и постсоветской России и прочими бедами. Между тем именно отказ от кооперации – главного инструмента нарождающегося гражданского общества в его борьбе с государственным монополизмом – и привело к краху очередной попытки построить в России современное демократическое государство. 

 Однажды Стивен Коэн рассказывал мне байку (уж не знаю, с чьих слов), как во время заседания Политбюро Михаил Сергеевич обратился к его членам с предложением реабилитировать Бухарина, и присутствовавший Б.Н.Ельцин засомневался: «Не рано ли?» На что Горбачев ответил: «Поздно, Борис Николаевич!..»

Даже если этого обмена репликами и не было, по сути это была сущая правда. Не просто поздно – слишком поздно! Лет на двадцать пять, если иметь в виду политические процессы в стране. Ну а сейчас вся эта история с реабилитациями, восстановлениями в правах и прочим и вовсе имеет сугубо прикладное значение, если вообще имеет...

Но для Анны Михайловны, Юрия Николаевича, Светланы Николаевны и всей семьи Николая Ивановича Бухарина это было выстраданным, долгожданным и счастливым событием. 

К сожалению, в моем архиве не осталось ни одной копии нашего письма, подписанного активистами Политклуба, иначе бы я с радостью опубликовал его факсимильную копию. В последний раз я это письмо видел на стенде, за стеклом, во время посещения выставки «Николай Иванович Бухарин (к 100-летию со дня рождения)» в Центральном музее Революции, куда мы ходили с Анной Михайловной, Юрием Николаевичем, Стивеном Коэном и всеми членами семьи Бухарина. (См. об этом очерк А.Черного.)

 

Lammi, Kanta-Häme, Finland

19 июня 2021 г.

  

 


Примечания

 * Юрий Николаевич Ларин (1936-2014) – сын Анны Михайловны и Николая Ивановича. Надежда и Михаил Фадеевы – дети А.М. и её второго мужа, Федора Дмитриевича Фадеева, с которым она познакомилась в лагере и который умер в 1956 году в ссылке. Жена Юрия Николаевича – журналистка Инга  Баллод, умерла в 1987 году от рака. 

 

** После ареста Анны Михайловны в 1938 году у неё отобрали годовалого ребенка, которого воспитывали под другим именем и фамилией, так что он почти двадцать лет был Юрием Борисовичем Гусманом, не подозревая, кто его отец.