Усадьба «Айнола» близ озера Туусуланъярви (Tuusulanjärvi) – дом и быт Айно и Яна Сибелиусов

«Какая тишина», — невольно проговорил я. 

«Иногда её нарушают звуки музыки», — не без намека ответил композитор.*

 

Из разговора Сибелиуса с Игорем Ойстрахом «Айнола», 1955 г.

 

 

Каждый народ, каждая нация имеет своих духовных и культурных светочей, коими гордится и которых чтит, – известная истина. Имеет таковых и Финляндия. Тут и поэты, и писатели, и художники, и скульпторы, и прочие деятели искусства... Есть и деятели науки, и известные всему миру спортсмены, такие как «Летучий финн» Пааво Нурми... Есть легендарный Маннергейм, герой и отважный спаситель нации, и многие, многие другие деятели, запечатленные в народной памяти финнов. Но гениев планетарного масштаба в истории страны Суоми только два: скульптор Алвар Аалто и композитор Ян Сибелиус. Много это или мало – не вопрос, когда речь идет о фигурах, равных которым нет в целом свете, есть лишь равновеликие! То есть мы здесь имеем дело с явлением, которое считается достоянием всего человечества, и мировое искусство без него непредставимо. «Я не представляю себе жизни без Пятой симфонии Сибелиуса», – откровенничал в одном из интервью глубокомысленный Глен Гульд. И я встречал авторитетных архитекторов, которые примерно то же самое говорили о творениях Алвара Аалто... Я знаток архитектуры ещё меньший, чем академической музыки, поэтому стараюсь избегать громких суждений о них, но я живу в Финляндии почти два десятка лет, и все эти годы дух Сибелиуса и Аалто витает в окружающем меня пространстве. Я посетил многие места, связанные с их жизнью и творчеством, думал о них, кое-что читал, фотографировал... Пора поделиться увиденным. 

В этом фотоочерке представлены фотографии, которые мы со Светланой Брезицкой сделали в музее-усадьбе Сибелиуса, где композитор и его жена Айно прожили долгие годы и где покоится их прах. Это заповедное место – одно из самых почитаемых в Финляндии, музыканты и любители музыки приезжают сюда со всего мира, и, конечно, музею посвящены многие страницы в научных исследованиях, в мемуарной литературе, в туристических путеводителях. Компиляциями из них мы и воспользуемся, чтобы сопроводить наши любительские фотографии.

 

                                                                  *  *  *   

 

В 1904 году Ян Сибелиус и его жена Айно переехали в усадьбу, расположенную неподалеку от озера Туусуланъярви (Tuusulanjärvi), близ городка Ярвенпяа (Järvenpää), примерно в тридцати минутах езды от Хельсинки. Покупка земли обошлась недешево, но Сибелиус нуждался в уединении и душевном спокойствии, чтобы сконцентрироваться на работе. Дом был спроектирован Ларсом Сонком (Lars Eliel Sonck, 1870-1956), представителем эпохи финского национального романтизма, и стал домашним очагом и местом работы Сибелиуса более чем на полстолетия: здесь было создано большинство его произведений, в том числе наиболее значительные. Сибелиус назвал дом и усадьбу в честь жены Айно (Aino Sibelius, 1871-1969)Ainola...   

Дочь генерала и баронессы, Айно Ярнефельт (Järnefelt) выросла в атмосфере просвещения и искусства, и не случайно один из её братьев – Ээро (Eero Järnefelt, 1863-1937) был живописцем, другой – Арвид (Arvid Järnefelt, 1861-1932) – писателем, третий Эдвард Армас (Edvard Armas Järnefelt, 1869-1958) – дирижером и композитором. Айно была весьма образованной, знала пять языков, хорошо разбиралась в искусстве, прекрасно играла на пианино, в своё время обучалась рисунку и орнаменту, однако, выйдя замуж, всецело отдала себя семье. Как сообщается в путеводителях, творческие способности Айно проявились в разработанном ею дизайне шкафов столовой, лестничных перил, здания сауны, в обустройстве всего усадебного комплекса. Кроме прочего, она была домашним учителем дочерей и, как говорится, вела хозяйство... А мы обратим внимание на её внешность, на пластику, на этот строгий и выразительно стремительный профиль – вот, оказывается, откуда произошёл всемирно известный скрипичный концерт Сибелиуса! Не из финского же льда и камня!.. Да уже одно только имя – Айно – приковывает к себе слух... 

Так что не только шкафы и перила, а всё, что мы видим в самóм доме и вокруг него, – это она, Айно! И сам Сибелиус со всеми своими симфониями и бессчетными опусами – тоже она! Поглядите: вон он, отобедав и выкурив очередную сигару, беззаботно греется у своей зелёной печи (ему она представлялась как фа мажор), в то время как Айно учит дочерей уму-разуму... Их, кстати, у Сибелиусов было шестеро, но одна, к великому несчастью, умерла в двухлетнем возрасте (это семейное горе отражено в картине, которая висит у рояля в гостиной)... Так вот, ты попробуй их роди, воспитай, Айно. Daniel Nyblin / Museoviraston kuva-arkistoпоставь на ноги и при этом оставайся, как пишут, «духовной опорой» своему великому мужу... В одной из статей о композиторе сообщается, что «на протяжении всей карьеры композитора преследовала острая нехватка денег, и он постоянно одалживал по векселям. Концертные гонорары приходили и тут же исчезали – Сибелиус устраивал ужины за свой счет, шампанское лилось рекой. Деньги в семье не задерживались, и жене Айно приходилось даже держать сад, чтобы на столе регулярно появлялась еда. Позднее Сибелиус получил государственную премию, но надолго ее не хватило. Покупка десятка бутылок шампанского оказала на это свое влияние. Один раз, когда у композитора появились деньги, он позвал детей и начал раскидывать вокруг купюры. Сибелиус знал толк в застольях, умел жить на широкую ногу. Порой вечеринки затягивались на несколько дней в столичных ресторанах – Seurahuone и Kämp. То же самое продолжалось и в Париже, и в Лондоне. В британской столице Сибелиуса и его друга композитора (и величайшего пианиста. – В.П.) Ферруччо Бузони (1866-1924) не могли нигде найти в течение нескольких дней – друзья гуляли пять дней и ночей напролет...» (См. здесь.)

«Алкоголь – мой лучший и единственный друг», – цитируют запись из дневника композитора... О попойках Сибелиуса с друзьями-товарищами – они у них назывались «симпозиумами» – ходили и ходят легенды, и один из таких «симпозиумов» увековечен художником  Аксели Галлен-Каллелой (Akseli Gallen-Kallela, 1865-1931), активным участником мероприятий... Так что Айно, чтобы сохранить семью, спасти мужа, детям – отца, а миру – гения, попросту убрала своего Яна подальше от тлетворной столицы с её соблазнами...

«В совместной жизни Сибелиуса и Айно было много опасных моментов, ссор, проблем с деньгами, однако между супругами все же существовала сильнейшая духовная связь. Ян Сибелиус признавал, что без жены не достиг бы таких высот в своем Symposion (Akseli Gallen-Kallela), 1884творчестве, Айно же понимала и ценила свое значение в жизни мужа», – заключает Татьяна Бодянская в своём очерке «Известный неизвестный Сибелиус». 

Таким образом, усадьба, дом и весь музейный комплекс – это памятник ей, Айно Сибелиус-Ярнефельт, её житейскому подвигу. 

В очерках и путеводителях сообщается, что в «Айноле» композитором было создано большинство произведений, в том числе и наиболее значительные... Это верно! (См. список его сочинений.) Но верно и то, что с конца десятых Сибелиус ничего существенного не написал! Почему? О причинах его молчания ходят разные суждения, предположения и строятся догадки, и это считается одной из тайн Сибелиуса...  Шостакович, например, полагал, что Сибелиус сказал всё, что хотел сказать, и остановился...  В путеводителе по дому-музею утверждается, что композитор отличался «слишком большой самокритичностью»... В Сети имеется отдельный форум, на котором специалисты обсуждают тайну его молчания, а модератор прямо ставит вопрос: «Почему великий Ян Сибелиус ничего особо крупного после “Тапиолы” не писал, хотя прожил ещё тридцать лет? Исписался? Не понял новый музыкальный язык? Или, как Россини, наслаждался плодами своей славы? Я так и не нашёл ответа для себя...» Ну и далее следуют любопытные рассуждения... (См. здесь.)  И сам Сибелиус как бы подключается к разгадыванию своей же тайны: в 1927-м, когда ему было уже за шестьдесят, он написал в дневнике: «Изоляция и одиночество ведут меня к отчаянию… Выжить мне помогает алкоголь… Я одинок, оскорблен, все мои настоящие друзья умерли. Мой авторитет здесь упал ниже низкого. Невозможно работать. Если бы только был выход...»

Одиночество Сибелиуса, а всякий гений в конце концов оказывается одиноким, и его молчание подвигло музыковеда Алекса Росса (Alex Ross) на исследование, которое Семейство Сибелиусов в своём доме в «Айноле». 1915 (kirkkojakaupunki.fi)он так и назвал – «Одиночество Яна Сибелиуса». В этом очерке приводится любопытный отрывок из воспоминаний Айно: «В сороковые годы в «Айноле» свершалось колоссальное аутодафе. Мой муж собрал в корзину для белья несколько рукописей и сжег их на открытом огне в гостиной. Были уничтожены фрагменты “Карельской сюиты” – я позже видела остатки порванных страниц – и многое другое. У меня не было сил присутствовать при этом, и я ушла из комнаты. Я до сих пор не знаю, что он бросил в огонь. Но после этого муж стал спокойнее, и его настроение постепенно улучшилось» (см. здесь).

По всей видимости, Сибелиус сжигал рукописи в своём зелёном камине, которым любуются посетители дома-музея, не догадываясь, какие именно творения поглотило пламя в том самом месте, где сейчас красуется большой расписной кувшин, тоже зеленый. И даже сама Айно признаётся, что не знает, «что он бросил в огонь»... И в связи с этим зададимся вопросом: в разочаровании и отчаянии предавая огню свои рукописи, думал ли Сибелиус о том, что потомки упрекнут его в том, что за тридцать или даже сорок лет он так ничего стоящего и не сочинил, не написал, не создал?! 

Как же не сочинил?! Сочинил, много чего сочинил, коль скоро Айно упоминает целую корзину таких сочинений, а эти корзины для белья обычно очень объёмные, такие, что, в действительности: «свершалось колоссальное аутодафе», которое она была не в силах наблюдать...

Просто дело в том, что всё сочинённое Ян Сибелиус не отпустил от себя, не дал ему ходу, не опубликовал и, по сути, – не доверил свои творения нам... А это совсем другое дело! Совсем другое! И о том, что он там насочинял, знал лишь Сибелиус да ещё только Господь Бог, и отчасти Айно, которая могла что-то слышать, хотя Сибелиус, как об этом пишут, «сочинял мысленно», не наигрывал наброски нового произведения на фортепиано, а сразу переносил их на ноты... Но, знаете, если гениальный поэт, художник, композитор, драматург, музыкант, скульптор... сжигает, крушит, рвет и уничтожает им сотворённое, не доверяя нам, смертным, то, что ему доверил Бог, – то нам самое время задуматься о себе, а ещё – о времени, в котором жил он и в котором живем мы...

Упомянутый Алекс Росс тоже побывал в «Айноле» и оставил свои впечатления: «“Айнола” выглядит примерно так же, как и при Сибелиусе. В доме тяжелая атмосфера, пахнет плесенью, как будто дух композитора заперт внутри. Но стоит пройтись по лесу рядом с домом, и у вас появится совсем другое чувство. Вершины деревьев сплетаются в бесконечный балдахин. Тропинки ветвятся вокруг стволов, и если дальше углубляться в лес, то признаки человеческого присутствия будут исчезать. Опускается звенящая тишина. Света становится все меньше, появляется дымка. Еще немного – и вы начнете беспокоиться, сможете ли найти дорогу обратно...»

Мои впечатления иные... Находясь в доме Сибелиусов, я не испытывал тяжести, не ощущал запаха плесени – скорее наоборот, мне было легко и свободно, потому что само внутреннее пространство, освещенное проникающим через окна солнцем, источало свет – светились стены, мебель, предметы быта и искусства, – всё восторженно и приветственно сияло, повествуя о себе и о своих хозяевах... И не только роскошный сибелиусовский рояль приглашал к себе, но и самовар, и кастрюли с чашками и крýжками, и старинные весы, и мясорубки, и кофемолка, и особенно редкий в наши дни кухонный агрегат для очистки яблочной кожуры (iron apple peeler), привезенный композитором из Америки в 1914 году, – всё настойчиво просило, чтобы его потрогали, чтобы им повертели, покрутили за ручку, как бы заявляя посетителям, что не только окружающая природа с лебедями, лесами и озерами, но и они, с виду незначительные и бренные, тоже сопричастны к высокому и вечному, и не будь их, мы бы еще посмотрели, чего бы там насочинял этот суровый с виду господин с роскошной Borsalino на облысевшем челе... Кстати, и шляпа сибелиусовская тоже была бы не против, чтобы её время от времени кто-нибудь достойный примерял, но, догадываясь об этом, осторожные музейщики отодвинули её подальше в угол...

Эта шляпа с равномерно подогнутыми полями и белой лентой выставлена в рабочем кабинете композитора, рядом с небольшим книжным шкафом, в котором среди прочих важных для Сибелиуса книг я разглядел синий справочник The Record Book. International Edition. A Guide to the World of the Phonograph, вышедший в издательстве Oliver Durrell (New York) в 1948 году. Составитель – Дэвид Холл (David Hall, 1916-2012) – любопытнейшая личность, оставившая след в истории звукозаписи и заслуживающая отдельного повествования. В биографической статье сообщается, что Холл интересовался скандинавской музыкой и даже руководил музыкальным центром Американского скандинавского фонда (American Scandinavian Foundation) в пятидесятых годах. Несомненно, он встречался с Сибелиусом – скорее всего, здесь же, в «Айноле», – и привез в подарок это справочное издание. Если так, то на его титуле должна быть дарственная надпись: хорошо бы об этом узнать... Холл родился, когда Сибелиус пребывал в зените славы, а умер совсем недавно, в 2012 году. Догадывался ли он, что его справочник стоит на полке рядом с рабочим столом великого композитора, а значит, находился в его активном пользовании? В библиотеке, куда имеется вход из кабинета, есть радиола с проигрывателем, на котором Ян и Айно слушали пластинки. Но у Сибелиусов обязательно должен был быть и более старый граммофон, и шеллаковые пластинки к нему: не могли же они обойтись без них!.. Где эти пластинки? Какова их судьба? И что они слушали вдвоём чаще всего?..

В этом же кабинете, где, как отмечено в путеводителе, Сибелиус обосновался, когда ему исполнилось семьдесят пять лет, находилась и его спальня. Я поинтересовался у музейной работницы, не здесь ли умер великий композитор, и она ответила, указав на кровать, что да, умер здесь, 20 сентября 1957 года... М-да!.. А ранним утром следующего дня, в далеком Челябинске на Урале, родился я...  

Рассматривая предметы быта, я восторгался тому, сколь бережно отнеслись создатели и охранители музея ко всему, что когда-то окружало жизнь Айно и Яна Сибелиусов: поистине, это счастье, что мы можем так запросто войти в их Дом и не ощущать его покинутым – просто хозяева вышли на минутку в сад, оставив нас одних... И вокруг дома тоже всё сохранено в том же, прежнем, виде... И когда ты видишь ступени из булыжника перед домом и по характерным сколам и выбоинам узнаешь эти булыжники на старых фотографиях с Сибелиусами – это впечатляет! Значит, всё продолжается, всё остаётся живым, всё так же поют птицы, а тишину «иногда нарушают звуки музыки»... И всё вокруг так, как той далекой осенью, когда Айно и Ян Сибелиусы молча прохаживались здесь... Конечно, вместе с нами! И если прислушаться, мы можем услышать шорох их неторопливых шагов...

 

Lammi, Kanta-Häme, Finland

Апрель 2022 г. 

  

 

* В. Юзефович. Давид Ойстрах. Беседы с Игорем Ойстрахом. –М.: «Советский композитор», 1978, С. 236.

 

Все главы

Усадьба «Айнола» близ озера Туусуланъярви (Tuusulanjärvi) – дом и быт Айно и Яна Сибелиусов

Ферма Стовалла (Миссисипи) – Мемфис – Чикаго – Хельсинки. По следам Эдди Бойда, мечтавшего стать больше чем блюзменом

Старинная фотография оркестра Армии Cпасения из Турку

Удивительный край – чудная северная природа, трудолюбивый гордый народ… Часть вторая

Удивительный край – чудная северная природа, трудолюбивый гордый народ… Часть первая

Уусикаупунки (Uusikaupunki), Финляндия, и старый фонограф в городском музее-усадьбе