Кирилл Дмитриевич Федоренко и важнейшие строения в Гайсине и Гайсинском районе второй половины пятидесятых

Я называю эти скромные, уже всеми забытые строения не просто важными, а важнейшими не потому, что к ним причастен мой дедушка – Кирилл Дмитриевич Во дворе дома. Гайсин, 1962 г.Федоренко (1899-1984), а потому, что в то далекое время Советское государство наконец-то обратило свой суровый взор на обыкновенных людей в сельской местности. Как говорится, не прошло и сорока лет со времени революции, названной «великой» да ещё и «социалистической», как партия и её государство отозвались на нужды этого самого социума, от имени которого они безраздельно и безжалостно правили, требуя взамен не только покорности, но и беззаветной любви и веры в себя... Не станем здесь перечислять беды, которые пережил сельский житель Совдепии в целом, Украины и Подолья в частности, повторим лишь ещё раз: все нынешние напасти – ничто в сравнении с теми, что пережили (если пережили!) наши мамы, папы, бабушки, дедушки, теперь уже и прадедушки!.. И вот в послевоенной Украине в исконно сельском районе строятся универсальные магазины, чайные, закусочные... Строятся, чтобы туда мог зайти обыкновенный житель едва видимых на карте Куны, Гунчи, Чечеливки, Бубновки, Киблича и так далее... – и купить хлеб, сахар, муку, спички, соль, папиросы, нитки, какую-нибудь резинку-лапшу для одежды, платок, рукавицы, ботинки... самое-самое необходимое... А потом чтобы он мог завернуть в закусочную, пропустить стаканчик или просто выпить чаю с пирожком (уж каким он там, этот пирожок, был!)... Невероятность этого современный человек понять не сможет, потому что сегодня За любимой работой. Декабрь 1958 г. Из семейного архива Ревенковых-Гуцаленкоподобные лишения непредставимы. А ведь это казалось чудом, настоящим, неподдельным. Потому что в действительности не воспетые в гимнах «днепрогэсы» с «уралмашами» и прочими «магнитками»; и не столичные универмаги и гастрономы вроде пресловутого «Елисеевского», с их показными витринами, являются мерилом качества жизни страны и утверждения в её гражданах хоть какого-то достоинства, а те самые сельские магазинчики с чайными и закусочными, которые строились в послесталинское время в невидимых миру кунах и степашках, носовцах и грановах... Ведь именно там обитал, там жил (и выживал) измученный вековыми бедами и лишенный всех мыслимых благ и элементарных прав человек села... Посмотрите на потрясающую фотографию открытия сельмага в Кибличе:  там у красивого нового здания, с по-европейски полосатыми маркизами на окнах,  собралось, кажется, всё старшее население. Ещё бы – у них настоящий праздник! Замечаем также и молодых, и даже совсем юных (мальчишка у ворот, жующий яблоко), возможно, кто-то из них ещё жив и мог бы рассказать об этом знаменательном событии, заставившем жiнок надiти білі хустки...

Я, как мог, увеличил эти замечательные фотографии, сделанные неизвестным мне мастером и хранившиеся когда-то у дедушки и бабушки вместе с другими семейными реликвиями, и нахожу их бесценным историческим документом ушедшей эпохи. Присмотритесь к ним: вглядитесь в лица застывших людей, поглядите на их одежду, обувь, уловите их пластику... А ещё – прочитайте лозунги на фасадах... Всё это о многом может поведать, о многом заставит задуматься...  

Мои бабушка и дедушка с Иваном Дмитриевичем Федоренко. Гайсин, 24 ноября 1962 г.Из этих строений я видел лишь два: знаменитую гайсинскую Чайную, которая находилась, если мне не изменяет память, на углу улиц Первого Мая (Першого Травня) и Высоковича (бывшая Кропоткина) (см. здесь); и универсальный магазин на перекрестке улиц Соборной (когда-то Карла Маркса) и всё той же Первого Мая (см. здесь). Это были некогда всем известные в городе заведения, и каждый пожилой гайсинчанин их тотчас вспомнит... Универмаг значительно перестроен, а здание Чайной, похоже, снесено и отстроено заново. А вот строение в селе Куна сохранилось! Там сейчас сельский магазин. Я в нем никогда не был, но на карте Google (см. здесь) это скромное строение, находящееся на главной улице села рядом с новой церковью, можно увидеть и узнать. Мой дедушка строил и это здание – был прорабом! На фотографии Кирилл Дмитриевич стоит перед только что открытой Закусочной с портфелем под мышкой, на нём кожаное пальто... Я хорошо помню это коричневое пальто: огромное, непомерно тяжелое, немнущееся, пахнущее невесть чем... Дедушка с гордостью говорил, что пальто пошито из кожи жеребенка, и очень им дорожил. Он почти не носил его, но раз в год снимал с вешалки и тщательно смазывал «на зиму» Дедушка и бабушка в Свердловске. Февраль 1968 г.каким-то особенным жиром, «чтобы кожа не потрескалась» и пальто не потеряло товарный вид (возможно, он надеялся его когда-нибудь продать)... Помню и дедушкину фуражку полувоенного образца, и сапоги, по его словам «точно такие, как у Сталина»... Все носилось не годами – десятилетиями: чинилось, подбивалось, подшивалось, чистилось, смазывалось и опять носилось, из-за чего вещи были в полном смысле продолжением их носителя и ассоциировались с ним и только с ним, причем не только в семье, но и соседи эти вещи знали и помнили... Эта, ныне ушедшая, «традиция», конечно, вынужденная: из-за бедности, всеобъемлющего дефицита и прочего, от чего люди наконец-то освободились, хочется верить, навсегда...

В связи с этим уместно представить еще одну фотографию, относящуюся к середине пятидесятых, правда связанную уже с мой бабушкой – Валентиной Кирилловной Лисовской (1900-1977), долгое время работавшей главным бухгалтером в гайсинском Райпотребсоюзе, важнейшем учреждении в сельскохозяйственном регионе. На общем снимке запечатлена группа работников и работниц потребительской кооперации в одном из гайсинских магазинов на фоне довольно красивого интерьера, с орнаментом на потолке и стенах, красивыми люстрами и полом, выложенным плиткой в шахматном порядке (ряба пiдлога!). Видны и отделы: галантерея, трикотаж, парфюмерия... Можно даже разглядеть кое-какой товар. Любопытно и то, насколько городской житель, даже из крохотного Гайсина, отличен от сельчанина, проживавшего совсем рядом, в шаговой доступности: посмотрите на молодых женщин в белых платках – они явно из окрестных сел и прибыли в районный центр на учебу или по каким-то важным служебным делам... Моя бабушка сидит слева в первом ряду, в нарядном платье и с сумкой на коленях. Рядом с нею – средних лет лысоватый мужчина с круглым лицом. Его фамилия Гольдшмидт, а вот имя-отчество, к великому сожалению, я никак не вспомню... Зато помню его жену – Марию Иосифовну Гольдшмидт. По рассказам моей мамы, во время войны Мария Иосифовна была бесстрашной партизанкой, входила в подпольную организацию, которая осуществляла опасную и тяжелую работу по спасению от расстрелов оставшихся в живых евреев, а также готовила и отправляла в партизанский отряд таких же, как сама, отважных патриотов (подробнее см. здесь). Гольдшмидты жили во Втором переулке Ивана Франка, были друзьями нашей семьи и несколько раз приходили на бабушкины дни рождения... Но вернусь к дедушке – Кириллу Дмитриевичу Федоренко. 

Итак, я помню его пальто, фуражку, сапоги, помню его голос, его высказывания, мудрые наставления, застольные прибаутки и политические байки, помню его безудержный смех с непременными причитаниями (Ой боже ж мiй, боже!), помню его морщины на лице и на руках, его походку, привычки... помню всё, что только можно помнить о человеке, который тебя поднял на ноги и во многом воспитал, при этом я совершенно ничего о нём не знаю: кто он, откуда, каков его жизненный путь, кем вообще он был, прежде чем  женился на моей бабушке... Знаю, что родился он 31 марта (19-го марта по старому стилю) 1899 года в селе Спичинцi, Винницкой области, в девяноста километрах к северу от Гайсина. Знаю, что кроме него в семье было три брата – Иван, Сергей и Филипп, который умер в детстве, и две сестры – Устина и младшая Соломина (тетя Соня), проживавшая в Гайсине с семьей, и я, конечно же, хорошо её знал. Помню и Ивана Дмитриевича, который в 1962 году приезжал в Гайсин вместе с женой – они привезли мне из Москвы необыкновенно красивое зимнее пальтишко с капюшоном... Иван Дмитриевич был в то время известным ученым-мелиоратором, проживал с семьей в столице, преподавал, публиковался в научных журналах, по его работам, в частности Орошение овощных культур (1956), учились студенты, и всем этим мой дедушка очень гордился, и он страшно переживал кончину брата в 1966 году... 

Как я узнал относительно недавно, с конца тридцатых дедушка был сослан на Соловки и поэтому не воевал. Он вышел на свободу в 1953 году, после смерти Сталина, поселился в Племянница Кирилла Дмитриевича - Людмила с мужем Виктором и внуком Ярославом, правнучатым племянником К.Д.Федоренко, на городском кладбище. Фото И.ГуцаленкоГайсине, женился, у него родился сын, потом он развелся, какое-то время жил один и в 1957 году, уже будучи пенсионером, сошелся с моей бабушкой, у которой к этому времени было трое взрослых детей... Они счастливо прожили до бабушкиной смерти в июне 1977 года. Сам дедушка умер в 1984 году. Вот и вся (или почти вся) известная мне история жизни Кирилла Дмитриевича Федоренко. Он не был моим, так сказать, «биологическим» дедушкой, но в действительности он был и остается мне роднее некуда... 

В нашем доме по адресу Богдана Хмельницкого 61 был большой и красивый радиоприемник с проигрывателем – «ВЭФ-Аккорд» 1957 года выпуска, с завораживающе мигающим изумрудным глазком-индикатором, в котором угадывался далекий и недоступный мир. Вечерами дедушка, сквозь все мыслимые радиопомехи и шумы, слушал «Голос Америки» и прочие антисоветские радиостанции и поэтому был в курсе всех политических событий в стране и мире. А когда приходили гости, дедушка ставил пластинки, которые слушали и под которые танцевали. Особенно любимой всеми была пластинка со странными словами на этикетке – «Эскамильо» пасодобль, которые я никак не мог выговорить... В 1978 году, во время своего последнего приезда в Гайсин при живом дедушке, я по неосторожности разбил эту пластинку. Помню, дедушка наклонился, собрал обломки, потом вертел ими с тщетной надеждой как-то склеить, на его глазах проступили слезы... А я ему этак бодро и громко: «Подумаешь, ерунда какая!..» Разве мог я тогда понять, как много значила для дедушки эта пластинка?.. Наверное, еще больше, чем она теперь значит для меня...    

 

Хельсинки, январь 2021 г.

 

   

Все главы

Благословенные мои предки — Василий Григорьевич и Кирилл Васильевич Березовские и их служение

Памятные встречи в Гайсинской центральной библиотеке. Июль 2011 и 2012 годов

Кирилл Дмитриевич Федоренко и важнейшие строения в Гайсине и Гайсинском районе второй половины пятидесятых

Размышляя над старыми мамиными фотографиями... Тридцатые, сороковые, пятидесятые... Фотоочерк

Памяти кантора Гершона Сироты, великого уроженца Гайсина

Отчий дом