«Лаки» Робертс ("Luckey" Roberts) – праотец Harlem Stride Piano

В автобиографической книге  His Eye Is On The Sparrow (Da Capo Press, 1992), великая водевильная певица и актриса Этел Уотерс (Ethel Waters, 1896-1977) вспоминает своих гарлемских учителей – легендарных страйд-пианистов, аккомпанировавших ей в самом начале её долгой и блистательной карьеры. 

«Что касается музыки, то я училась многому в Гарлеме, и люди, обитавшие там, играли её лучше всех. Все фразы, которые вы сейчас слышите, придуманы такими музыкантами, как Джеймс П. Джонсон (James Price Johnson, 1894-1955). Я имею в виду все те горячие приёмы, которые когда-либо выдавал Фэтс Уоллер (Thomas "Fats" Waller, 1904-1943) и остальные горячие пианисты (the hot piano boys). Они всего лишь верные последователи и протеже этого великого человека – Джимми Джонсона (один из псевдонимов Джеймса П. Джонсона. – В.П.). Люди, подобные ему, такие как Вилли Лайон Смит (Willie "the Lion" Smith, 1893-1973) и Чарли Джонсон (Charlie "Fess" Johnson, 1891-1959), могли заставить тебя петь, пока не сворачивались твои голосовые связки. Потому что ты хотел петь! Они вводили тебя в состояние радости и дикого экстаза, они могли заставить тебя рыдать. И ты делал всё, что только мог, ты работал с такими музыкантами, пока не валился с ног. Однако главным среди них всех был Лаки Робертс (Charles Luckyth "Luckey" Roberts, 1887-1968). Все называли его просто "Поп" (Pop), но с очень большим почтением» (Waters. His Eye Is On The Sparrow, p.145). 

Слышите, – «главным среди них всех был Лаки Робертс»! Так считает Этел Уотерс, и мы всецело её доверяем, тем более, что в своих суждениях она далеко не одинока и выражает общий взгляд на страйд-пианистов, во многом обусловивших The Harlem Renaissance. Пианиста, композитора-рэгтаймера и бэнд-лидера Лакита «Лаки» Робертса действительно считают праотцом явления, вошедшего в историю как  Harlem Stride Piano.

rob-222_1.jpgВ замечательной книге Дэвида Джейсена (David A. Jasen) и Джина Джоунса (Jene Jones) Black Bottom Stomp. Eight Masters of Ragtime and Early Jazz (Routledge, 2002), в которой Лакиту Робертсу отведена глава, определенно указано, что он родился 7 августа 1887 года в Филадельфии, штат Пенсильвания, в семье квакеров. Эта дата фигурирует и в других современных изданиях, в том числе в Wikipedia. В очерке известного исследователя эры рэгтайма Билла Эдвардса (William "Bill" Edwards), размещённом на сайте RagPiano.com, указывается 1889 год, но с вопросительным знаком. А вообще, в разных источниках дата рождения Робертса варьирует между 1887 и 1895 годами.

Свою артистическую карьеру он начал в пятилетнем летнем возрасте как участник водевильной труппы Gus Seeke's Pickaninnies, которая разъезжала по стране и даже гастролировала в Европе. Лаки пел, танцевал и выступал с акробатическими номерами... В этом начало его карьеры во многом схоже с тем, как начинала Ева Тэйлор (Eva Taylor, 1895-1977), о которой мы рассказывали ранее... Между тем Билл Эдвардс сообщает, что Лаки появлялся на сцене ещё прежде, чем научился ходить. Его мать трагически погибла спустя три недели после рождения сына, и отец, не будучи в состоянии заботиться о грудном ребенке, передал его на воспитание семейству, связанному с шоу-бизнесом, так что первые появления the junkЛакита в спектаклях относятся к его младенчеству, когда, ни о чем не помышляя, он просто спал прямо на сцене в колыбели, обязательной при постановке Uncle Tom's Cabin (Хижина дяди Тома)... Славное начало! Но и продолжение было не менее впечатляющим. С пятилетнего возраста Лаки стал осваивать пианино и очень скоро преуспел. В шесть или семь лет он был участником труппы Mayme Remington and Her Black Buster Brownie Ethiopian Prodigies. Белая мадам Ремингтон знала конъюнктуру и возила экзотику – особо одаренных черных (эфиопских) детей – по всему миру, и к десяти годам Лаки уже трижды побывал в Европе. Как участник шоу он получал доллар и 25 центов в неделю, находился на полном пансионе, к тому же его обучали всевозможным сценическим искусствам, при этом отцу еженедельно пересылалось ещё пять долларов... Чуть позже pork.jpgэкономически окрепший отец принял участие в музыкальном воспитании сына-артиста, пристроив его к профессиональному пианисту из Филадельфии – Лонни Хиксу (Lonnie Hicks). С начала нового века Лаки обосновался в Нью-Йорке, в Гарлеме, где выступал в различных шоу, вместе с тем он продолжил учиться игре на пианино, ведь нью-йоркская публика была особенно избалована знаменитыми гастролерами из Европы, и, чтобы её увлечь, надо было уметь многое. Назовем учителей Лакита: это черные музыканты из Гарлема – пианистка Элоиз Смит (Eloise Smith) и органист и пианист Мелвилл Чарлтон (Melville Charlton, 1880-1973). Тогда же Лаки Робертс познакомился с Юби Блэйком (Eubie Blake, 1887-1983), с которым их соединит многолетняя дружба... 

При крепком, сильном теле и очень маленьком росте (4 фута и 10 дюймов – это меньше 148 см), что являлось преимуществом акробата, у Робертса были необычно длинные руки и мощные развитые кисти, из-за чего о его растяжке и сильных ударах rob-22.jpegпо клавишам ходили легенды, но главное – у него был талант пианиста и сочинителя, а вокруг зарождалась среда, в которой этот талант оказался востребован. Впрочем, во многом Лакит Робертс сам и порождал эту среду, став к началу десятых ведущим страйд-пианистом Гарлема. Подростком у него учился будущий гигант Джеймс Прайс Джонсон, а затем и юный Джордж Гершвин (George Gershwin, 1898-1937), а Юби Блэйк и Вилли Лайон Смит были у него в компаньонах по выступлениям в гарлемском Clef Club Джеймса Юроупа (James Reese Europe, 1880-1919). Лакит предпочитал играть соло или аккомпанировать вокалистам и вокалисткам, но также сочинял рэги, на которые не регистрировал копирайт, так что они хранились лишь в его памяти. Так, в 1908 году он сочинил рэгтайм «Nothin'», с которым выступал перед публикой и записал лишь полвека спустя. «The Junk Man Rag», зарегистрированная в 1913 году, тоже наверняка была сочинена им ранее, но издание нот принесло Робертсу славу сочинителя: в том же году рэгтайм записали Фред Ван Эпс (Fred Van Eps, 1878-1960) и Victor Military Band, кроме того, была сделана запись для пиано-роллов (слушайте её здесь), а в 1915 году Крис Смит (Chris Smith, 1879-1949) и Фред Мирич (Fred Mierisch) написали к этой мелодии слова, и она стала песней.

 

 

Have you heard of Peter Jones,

The man who sells old rags and bones?

When he’d holler “Rags” out loud,

He used to draw an awful crowd.

Ev’rybody knew when Pete was coming ‘long,

‘Cause they all knew this song...

 

           Chorus:

The Junkman Rag old Peter called it,

The Junkman Rag,

‘Cause it’s a honky a tonky drag,

Now honest truly,

The dance is bound to win you,

Puts a lot of ginger in you.

Junkman Rag will make a preacher a sway and swag,

The tune’s a dandy,

And ev’ry Ragtime tango couple

Hug like a bear and won’t unbuckle.

When old Pete starts a playing that Rag so sweet,

Ev’rybody is on their feet,

The Turkey trotters glide, slide

Up to their partner’s side,

To that melody that’s loaded down with harmony,

Believe me I’m wild about that Junkman Rag.

 

Peter played a fiddle grand,

In fact, he was the “One-man Band”,

Peter he was mighty wise,

A Junkman’s trust he organized,

At each meeting Pete would make them jump and sway,

When he commenced to play...

 

Кроме «The Junk Man Rag», Робертс в то время сочинил «Pork And Beans», «Music Box Rag», фокстрот «Palm Beach», также ставшие популярными. Наверное, он сочинил гораздо больше, но, как пишут в своей книге Джейсен и Джоунс, композиции Лакита Робертса не издавали, потому что они были слишком сложными для исполнения любителями, покупавшими ноты для домашнего музицирования. Что «любители», если даже такие мастера, как Джемс П. Джонсон или Джордж Гершвин, оказывались в затруднительном положении, когда пытались исполнить «Ripples Of The Nile»! Гершвин был одержим этим рэгтаймом и впоследствии написал собственный «Rialto Ripples». Сам Робертс записал его уже в другую эпоху – в мае 1946 года для лейбла Circle, и звучит его «Ripples Of The Nile» феноменально. Как же эта вещь звучала, когда её автор и исполнитель был молод, полон сил и энергии! Остается только догадываться. Впервые в студию грамзаписи Лаки Робертс был приглашен в октябре 1916 года, но... по несколько раз записанные для Columbia, треки с рэгтаймами «Shoo Fly» и «Shy And Sly» по каким-то причинам так и не были изданы, из-за чего мы навсегда лишены возможности услышать игру великого страйд-пианиста в период наивысшего расцвета его таланта... 

Тим Брукс (Tim Brooks) в своём фундаментальном исследовании Lost Sounds. Blacks and the Birth of the Recording Industry, 1890-1919 (University of Illinois, 2005), обращаясь к теме неизданных ранних записей Лаки Робертса, полагает, что их не издали потому, что в те времена было невозможно качественно записать пианино, из-за чего пластинки с сольными фортепианными пьесами плохо продавались. Исследовав архивные файлы Columbia, относящиеся к уже записанным Робертсом тейкам «Shoo Fly» и «Shy And Sly», Брукс обнаружил на них комментарий: «unsuitable to artist» (неподходящие для артиста), что выглядит странным, так как речь идет об авторском исполнении. Кроме того, Брукс выяснил, что Лаки Робертс, еще прежде чем записывался для Columbia, побывал в студии Victor. И хотя викторовские каталоги об этих сессиях Робертса умалчивают, rob-8.jpgпериодическое издание Freeman от 24 июня 1916 года сообщило в одной из заметок: «Чарльз Лаки Робертс – самый потрясающий и один из самых популярных пианистов в стране... Его отличительной особенностью является то, что он единственный рэгтайм-пианист, который преуспел в создании приемлемой пластинки для викторовской машины» (Charles "Lucky" Roberts is the most sensational and one of the most popular piano players in the country... He has the distinction of being the only "ragtime" pianist who has succeeded in making an acceptable record for the Victor machine) (p. 505).

Итак, Victor и вслед за тем Columbia, уже записав рэгтаймы в исполнении автора – Лакита Робертса, так и не решились их издать, и истинная причина этого странного отказа нам, скорее всего, так и не будет известна. Например, в сентябре 1915 года венесуэльский (или тринидадский?) пианист Лайонел Беласко (Lionel Belasco, 1881-1967) записал для Victor полтора десятка сольных номеров, в том числе и «The Junk Man Rag» Робертса, и все они были благополучно изданы, поэтому дело тут не в некачественной аппаратуре...

А первые изданные пластинки с участием Лаки Робертса в качестве аккомпаниатора приходятся уже на 1922 год, и вся его небольшая дискография (см. здесь) относится уже к третьему десятилетию...

К счастью, было продолжение: высокая квакерская самодисциплина (он вообще не пил!), крепкое здоровье и закалка позволили Лакиту быть в форме и выступать до самой старости. Как мы уже отметили, в мае 1946 года он записывал свои рэги для Circle, а еще через двенадцать лет, в 1958 году, – для лейбла Good Time Jazz, и исполненные им рэгтаймы являются ценнейшим документом ушедшей эпохи. В 1955 году на английском лейбле London Records вышел потрясающий лонгплей Harlem Party Piano (HB-U1057, 10") с переизданием на каждой из сторон записей Джеймса П. Джонсона (июнь 1947 года) и Лаки Робертса (май 1946 года), так что можно сравнить игру этих двух гигантов страйд-пиано и убедиться, сколь далеки они друг от друга – по стилю, по технике, по форме и способу самовыражения, наконец, по энергии и даже по цели, которую они стараются достичь. Кажется, что и само предназначение инструмента они понимают по-разному. Элегантный, легкий, мелодичный, субтильный, с использованием пауз и тишины, салонный стиль Джонсона очаровывает с первых касаний клавиш его легкими пальцами, едва только зазвучит «Mama And Papa Blues» (слушайте здесь)... Таковы и остальные вещи, исполненные Джеймсом Прайсом Джонсоном. Одно слово: блаженство!  Совсем по-иному звучат рэгтаймы Лакита Робертса. В его могучей игре нет пауз, нет тишины, нет неохваченного звуком пространства – всё у него движется, всё кипит и клокочет, и за ударами по клавишам угадывается его мощное и упругое тело, которое полностью вкладывается в них. Фортепиано для него – не просто Photo by Art Kaneглавный ударный инструмент в большом оркестре, а сам оркестр, и потому звучит оно у него словно оркестр, заполняя все возможные щели, все паузы, всё пространство... Но прислушайтесь, как в «Ripples Of The Nile», ближе концу (01:54), Лаки вдруг гасит темп, становится лиричным и мелодичным, переходит от искрометности к меланхолии и ненадолго уводит нас за собой... Ненадолго, потому что технические возможности грамзаписи (78 rpm) не позволяли развить тему в умеренно медленном темпе, что пианист запросто мог делать во время своих выступлений в клубах и концертных залах. Известно, что еще в 1913 году он преобразовал эту медленную часть «Ripples Of The Nile» в «Moonlight Cocktail», спустя десятилетия ставшую всемирно известной благодаря Киму Гэннону (James Kimball "Kim" Gannon, 1900-1974), сочинившему к мелодии слова, и еще больше – Гленну Миллеру (Glenn Miller, 1904-1944) и его оркестру... Да, Лаки Робертс мог быть и нежно-лиричным! И становится понятно, почему и Гершвина, и Фэтса Уоллера (Thomas "Fats" Waller, 1904-1943), и прочих молодых пианистов так увлекали «Ripples Of The Nile», «Pork And Beans» и другие шедевры Лакита Робертса, им сочиненные и, главное, им сыгранные... И здесь же ответ на вопрос, почему рэгтайм «The Junk Man Rag» захватил в 1913 году уже многоопытного тридцатипятилетнего банджоиста-экспериментатора Фреда Ван Эпса. Ошибаюсь ли, но мне так и слышится в яростной, насыщенной, многогранной, широкой и свободной игре Лакита Робертса другой, более поздний, гений фортепиано – Бад Пауэлл (Bud Powell, 1924-1966), и если бы я когда-нибудь писал историю джаза, то назвал бы праотца гарлемского страйд-пиано-стиля ещё и праотцом бибопа...      

 

 

И ещё. Благодаря счастливому и в то время молодому фотомастеру Арту Кэйну (Art Kane, 1925-1995), запечатлевшему в один из дней 1958 года величайших музыкантов Гарлема для журнала Esquire, мы можем видеть семидесятилетнего Лакита среди молодых и не очень молодых героев джаза. Их собралось аж пятьдесят семь(!), и я Лакит Робертс и Вилли Смит ждут, пока соберутся остальные. Photo by Art Kaneуверен, что на эту встречу Лакит Робертс, как и положено, пришел первым, за час или за два до назначенного времени и, сидя на ступенях со своим старым другом Вилли Лайоном Смитом, смиренно ждал, пока соберутся остальные, и наверняка оба ворчали на молодых бибоперов, избалованных вниманием важных продюсеров, красивых женщин и большими деньгами... На общем снимке коренастый и предельно ответственный Лакит выглядит обособленно. Людей с такими лицами уже давным-давно нет в Гарлеме, да, пожалуй, и во всей Америке... А  Вилли Лайон Смит? Он-то где?! А он послал всех куда подальше и ушел прочь, потому что негоже уважаемому музыканту, 1893 года рождения, стоять на тротуаре в ожидании, пока изволят пожаловать всякие диззи, монки и прочие мингусы с рыжими маллиганами. Как они смеют опаздывать, в то время как великие старики, владевшие Гарлемом полвека назад, когда ещё и их родителей-то не было на свете, надев парадные костюмы и лучшие шляпы, приходят в назначенное время и терпеливо ждут!..  (См. A Great Day in Harlem.)

Умер Лакит Робертс 5 февраля 1968 года в Нью-Йорке, в котором прожил практически всю жизнь.