09-03-2016

Новая страничка в рубрике «Из моей фонотеки» — «Classical music»

 

         Открыть в этой рубрике страничку «Classical music» я отважился после некоторых раздумий: надо ли? Все же решился. Дело в том, что к музыке, которую принято называть «классической», моё отношение сугубо утилитарное и выразить его можно двумя словами: наслаждение и некоторое любопытство. (Значит – тремя!) Этого оказалось достаточно, чтобы за полтора десятка лет у меня скопилось две или три тысячи виниловых пластинок классической музыки: главным образом добаховской поры, самого Баха, а также исполнителей (вокалистов и инструменталистов), которых принято считать (и я смиренно с этим соглашаюсь) выдающимися или даже великими. В последние годы к винилу добавляется и шеллак, потому что, когда при розысках фолка, блюза и раннего джаза мне невольно попадались шедевры классической музыки, – не мог же я переступить через них! Так в моём собрании стали появляться образцы классической музыки, на которые я, признаюсь, все больше и больше «подседаю» (если это слово тут уместно) и в поиск которых мы со Светланой Брезицкой всё больше и больше вовлекаемся… Тут, видимо, обратной дороги нет. Отсюда же и мое желание поделиться своими находками. Только и всего.

     Кроме того, в качестве дополнительного обоснования необходимости присутствия на моем сайте «классической странички» приведу выдержку из книги Алексея Булыгина «Карузо» с описанием подготовки современных переизданий записей великих исполнителей прошлого, в том числе Энрико Карузо, и свой комментарий:

 

     «По мере развития средств звукозаписи в Европе и Америке велась работа по сохранению и реставрации пластинок "короля теноров". С помощью монтажа на записи голоса Карузо накладывалось новое оркестровое сопровождение, придававшее музыкальным номерам менее архаическое звучание. В таком обновленном виде пластинки Карузо выпускались (по-прежнему огромными тиражами) на протяжении 1950-1980-х годов. Накануне компьютерной эры фирма “Нимбус Рекордс” (Nimbus Records) разработала оригинальный метод реставрации старых записей. Тщательно очищенную от пыли пластинку устанавливали на граммофон начала ХХ века. К каждому диску подбирались своя скорость, дававшая наиболее “достоверный” звук (при проигрывании старых пластинок 78 оборотов в минуту – цифра довольно условная, она могла заметно колебаться в ту или другую сторону), а также специально изготовленные иголки. Своеобразным “ноу-хау” “Нимбуса” стала специально изготовленная граммофонная труба длиной в шесть (!) метров. Её раструб выходил в отделанную особыми материалами комнату, где размещались расположенные в разных местах микрофоны. Надо сказать, что и обычная труба граммофона выводит звук довольно сильный. Пройдя же через гигантскую шестиметровую трубу “Нимбуса”, звук старенькой пластинки напоминал по мощности рокот Ниагарского водопада. Специальная окружающая система, установленная на стенах, придавала звуку “объемность” (качество, которое зачастую терялось при воспроизведении пластинки в обычных условиях). Таким образом музыкальный номер переводился с винилового (надо полагать, все же с шеллакового – В.П.) диска на магнитную ленту, после чего начиналась долгая и кропотливая работа звукооператоров, устранявших шумы, щелчки и прочие дефекты. Результат подобной реставрации, как правило, был фантастический. Записи, которые раньше было почти не разобрать из-за шипения и искажений, начинали звучать так, будто они сделаны совсем недавно. По сути, заново были открыты голоса Франческо Таманьо, Аделины Патти, Виктора Мореля, Луизы Тетраццини и многих других великих вокалистов начала эры звукозаписи. Разумеется, “Нимбус” не мог обойти стороной и записи Карузо – “золотой запас” “акустической” эпохи. К ним специалисты фирмы подошли с особой тщательностью, стараясь прежде всего восстановить во всей полноте уникальный тембр великого певца. В итоге голос Энрико, который и до этого звучал даже со старых пластинок намного лучше, нежели чей-либо из его современников, предстал в неописуемом блеске. С появлением компьютерных программ работа над реставрацией записей Карузо перешла на новый уровень, и сейчас, фактически каждый год, появляются все более “осовремененные” версии музыкальных произведений, напетых “королем теноров”» (Алексей Булыгин. Карузо. –М.: Молодая гвардия, 2010. С.412-413).

 

        Противостоять веку глупо и бессмысленно, но, разделяя с автором книги о Карузо радость по поводу неостановимого прогресса в области реставрации грамзаписей прошлого, лишь обращу внимание на то, что «результат подобной реставрации, как правило, был фантастический», и в итоге «голос Энрико предстал в неописуемом блеске»

        Вот-вот! Этого «неописуемого блеска», в коем утопает сегодня едва ли не каждый звук (иначе он недостижим современному слуху), и хочется избежать, слушая великих мастеров прошлого, потому что в добросовестной «очистительной» работе, с привлечением современных компьютерных технологий и специалистов, вместе с пресловутыми щелчками и прочим нетерпимым нынче шумом вычищается священная пыль ― едва ли не единственная живая субстанция, формирующая наше представление о времени, и вместе с этой пылью нещадно вычищается главное: сама Музыка. Нетленные голоса Карузо, Патти и Таманьо, скрипки Крейслера и Хейфеца, пианофорте Рахманинова и Падеревского выхватываются, изымаются, извлекаются из своего (из их!) времени, мастерски адаптируются под избалованное ухо современника, после чего переносятся сюда, к нам, поближе, поудобнее… Переносятся такими, какими нам их легче и проще расслышать. «Записи, которые раньше было почти не разобрать из-за шипения и искажений, начинали звучать так, будто они сделаны совсем недавно»

       Представляя пластинки вековой давности, со всеми их шумами, трескотней, нескончаемым гулом и искажениями, с той самой священной пылью, я, напротив, призываю к усилию сделать хотя бы несколько шагов к великому и непостижимому Прошлому, которое на самом деле для нас никакое не прошлое... (Смотрите и слушайте далее...)

 Аура, март 2016