Непостижимая симфония Гранд-Каньона. Аризона

Уже не раз я писал, что во время поездок по городам и штатам Америки мы почти не отвлекаемся от маршрута, целиком и полностью подчиненного заранее составленному плану. Часто эти маршруты повторяются, потому что в места обитания наших героев приходится возвращаться для уточнения тех или иных деталей; а есть места, вроде миссисипской Дельты или Нового Орлеана, которые сами по себе способны породить новые замыслы, поэтому туда надо стараться вернуться... Таким образом, ограниченные планом, временем, наконец, имеющимися в нашем распоряжении средствами, мы приговорены проезжать мимо самых разнообразных достопримечательностей – исторических, природных и прочих, мимо которых кто-нибудь другой ни за что бы не проехал, не прошел... Так что мы вполне осознаем степень своей ограниченности: никакой иной Америки, кроме музыкальной, мы не ищем и никакую другую Америку, в общем-то, не знаем. Выручает отчасти то, что Музыкальная Америка поистине бесконечна, и наш поиск с каждой новой поездкой лишь отодвигает горизонт этой бесконечности. Кроме того, корни англо-американской музыки, которые мы исследуем, неотрывны от истории этой разной и canyon-4.jpgмноголикой страны и напрямую связаны с чудесным формированием молодой американской нации, поэтому кое-что про Америку мы все же знаем... Но есть в Соединенных Штатах места, которые миновать мы никак не можем, которые влекут с детства и юности, не дают покоя и всё настойчивее торопят к себе. Поскольку наша история жива и подвижна, одно из таких мест формируется прямо сейчас: имею в виду еще вчера безвестную Бока-Чику (Boca Chica, TX), где сегодня складывается, быть может, главный фокус будущего человечества... Так вот, Гранд-Каньон (или Большой каньон) в Аризоне – несомненное природное чудо, которое надо было увидеть во что бы то ни стало. И мы направились к нему в одну из наших первых поездок в Штаты. Ехали к нему долго и неостановимо, добрались, пробыли с обеда до заката, сделали снимки и удалились и никогда больше к Каньону не возвращались, хотя в самой Аризоне были не раз... Фотографии с тех пор лежат в архиве нетронутыми, и я не намерен был их публиковать: Большой каньон и без нас широко представлен на интернет-просторах... 

5 февраля 1902 года Оливер Липпинкотт подъехал на своем паровом «Толедо» к краю Гранд-Каньона и стал первым человеком, который прибыл в национальный парк на машине. (Library of Congress)Публикуя наши снимки пятнадцатилетней давности, скажу лишь, что никакой заслуги фотографа с дешёвой мыльницей в них нет и быть не может, потому что не мы решали, что и как у нас получится, – а Каньон и Солнце. Нам надо было лишь дождаться заката да еще суметь увернуться от толпы туристов, для которой Большой каньон то же, что Лувр или Эрмитаж... Помню, когда солнце скрылось, то очень скоро наступила кромешная темнота и вся туристическая публика спешила покинуть воображаемый партер у края Каньона. Так обычно покидают кинотеатр после окончания очередного сеанса... Место Гранд-Каньона попытался занять небосвод с поразительной звездной насыщенностью, но всем было уже не до него... 

Какая же музыка могла бы ассоциироваться с Большим каньоном и сопровождать его изменяющиеся цвета и виды?

Никакая! Здесь все сюиты кажутся лишними. Только тишина! Полная тишина...  Каньон сам порождает музыку, также как он источает свет и исторгает особенный запах. Уловить их – вполне посильная задача. Но этого уже никакие фотоснимки не передадут и никакое слово не объяснит. Только живое присутствие...