Bluebird B-9021. Doctor Clayton

 

«Ain't No Business We Can Do» / «Moonshine Women Blues»

 

clayton-aa.jpg

Peter Jesse "Doctor" Clayton, vocal

Accompanied by Blind John Davis, piano; Alfred Elkins, imitation tub-bass;

Ransom Knowling, brass bass

 

Chicago, Il.  March 27, 1942 

 

На одной из нескольких дошедших до нас фотографий Доктора Клэйтона мы видим блюзмена в полный рост: он запечатлён на сцене перед стойкой с микрофоном, на нём роскошный двубортный костюм, галстук-бабочка, Клэйтон широко улыбается, большая белая оправа без линз подчеркивает, что перед нами действительно Доктор, его руки, с обращенными к себе огромными кистями и длинными пальцами, застыли – сейчас он запоет своим высоким голосом... Очень необычная фотография, потому что на официальных постановочных снимках мы привыкли видеть блюзменов с гитарами или сидящими за фортепиано, да и у харперов руки заняты, а здесь – свободные, подвижные, распростертые руки... Дело в том, что Доктор Клэйтон, подобно великому Тексасу Александеру (Alger "Texas" Alexander, 1900-1954), всегда оставался только сингером, постоянно прибегая к услугам аккомпаниаторов. Возможно, поэтому он не достиг значительного успеха и славы, но влияние на чикагских (и не только чикагских!) блюзменов послевоенного времени он оказал огромное, и поэтому исследователи городского блюза пытаются восстановить память об этом загадочном сингере с трагической судьбой...   

Его «Station House Blues» и «Neckbone Blues» (Vocalion 1598) были записаны ещё в сентябре 1930 года, но в годы  Великой депрессии тиражи вокалионовских изданий с блюзами были мизерными, потому что покупателей таких пластинок практически не находилось. Уже после Великой депрессии, в июле 1935 года, в Чикаго состоялась его вторая сессия: во время записи для дочернего лейбла RCA Victor – Bluebird Клэйтону аккомпанировала пианистка Беатрис «Тутс» Уиллис (Beatrice "Toots" Willis), о которой нам ничего не известно, однако из шести записанных треков изданными оказались лишь два — «Peter's Blues» и «Yo Yo Jive». Летом 1941 года, после шестилетнего перерыва, его записывал и издавал обновленный OKeh, а осенью состоялась еще одна сессия для Bluebird. В марте 1942 года Доктор Клэйтон вновь был в студии и исполнил шесть блюзов, включая «Ain't No Business We Can Do» и «Moonshine Women Blues», которые изданы на пластинке Bluebird B-9021. Любопытно, что один из аккомпаниаторов Клэйтона – Алфред Элкинс (Alfred Elkins) имитирует бас, очевидно тубу, но если этого не знать, то догадаться сложно, так что я не возьмусь точно определить, где звучит Элкинс, а где играет знаменитый новоорлеанец Рэнсом Ноулинг  (Ransom Knowling, 1912-1967)... Последние две сессии были проведены уже после войны. Неудачная – в феврале 1946 года, когда уже записанные четыре блюза так и не были изданы, и удачная – в августе того же года, когда были записаны и изданы шесть блюзов. А в январе 1947 года Доктора Клэйтона не стало... 

 

До недавнего времени считалось, что Питер Джесси Клэйтон, по прозвищу «Доктор», родился в 1898 году в Джорджии, в семье, переехавшей в Соединенные Штаты из Южной Африки. Однако Боб Игл и Эрик Лебланк (Bob Eagle and Eric S. LeBlanc) в своем исследовании Blues. A Regional Experience (Praeger, 2013) внесли поправку, и теперь считается, что Клэйтон родился семью годами позже – в 1905-м, при этом уточнено и место его рождения – небольшой городок Америкус (Americus, GA), расположенный в глубинах Джорджии. Биг Билл Брунзи (Big Bill Broonzy, 1903-1958), который называл Доктора Клэйтона своим другом, написал о нем полторы страницы в своей известной книге Big Bill Blues (Cassell & Company Ltd, 1955), и эти его зарисовки, судя по всему, по сей день остаются главным источником о жизни загадочного сингера, хотя известно, что Брунзи был сочинителем ещё тем... Вот что он написал о Клэйтоне:

«Питера Клэйтона знали как "Доктор Клэйтон", под этим именем он записывался. Он сделал несколько хорошо продаваемых пластинок для компании RCA с Блайнд Джоном Дэвисом (Blind John Davis, 1913-1985) и Рэнсомом Ноулингом. Он не был известен до 1941 года, пока не записал "I Am Going To Murder My Baby", "Doctor Clayton Blues", "Gin Head Woman Blues", "Pearl Harbor Blues" и некоторые другие. Он рассказывал мне однажды, что родился в Африке и когда приехал в Соединенные Штаты, то сразу пошел в школу, в Сент-Луисе, Миссури. Там он начал гулять с девушкой, они поженились, и он устроился работать на завод. Его жена родила четверых детей, и всё у них шло хорошо в течение шести лет. Я виделся с ним в тот период. Однажды он пошел на работу, а когда вернулся поздно вечером домой, то узнал, что его дом сгорел и его жена и все четверо детей тоже сгорели в этом доме. После этого он оставил Сент-Луис и перебрался в Чикаго. Это было в 1937 году. Он начал пить, играть, таскаться по барам, джукам, другим злачным заведениям, и он научился петь блюзы. А до того как потерял семью в пожаре, он был поп-сингером и Биг Билл Брунзибалладиром, и он действительно умел петь. Доктор Клэйтон был очень добросердечным парнем (good-hearted boy). У него не было жилья, даже зимой он носил теннисную обувь, а спал на бильярдных столах, в подвалах и каких-то закоулках, всюду, где приходилось, потому что все деньги, которые он зарабатывал пением, он пропивал или проигрывал. Он заболел пневмонией и умер в 1946 году. На церемонии прощания присутствовали только десять человек, из которых лишь трое отправились его хоронить на кладбище: это были я, моя жена и Тампа Ред (Tampa Red, 1903-1981). Похоронен он там, где и умер, в Чикаго. Я никогда не видел и не слышал о каких-то родственниках Доктора Клэйтона, и он никогда не говорил о своей семье, но я не думаю, что у него никого не осталось в США. У него было очень хорошее образование и была довольно светлая голова, пока он не потерял свою семью в Сент-Луисе» (Big Bill Broonzy. Big Bill Blues. Cassell & Company Ltd, 1955, pp. 97-98).

Что из написанного правда, а что – нет, проверить уже невозможно. Мы лишь обратим внимание на то, что из четырех перечисленных Брунзи блюзов в имеющихся у нас дискографиях Доктора Клэйтона отмечен лишь «Pearl Harbor Blues». Остальные не упоминаются даже среди неопубликованных. Не исключено, правда, что Клэйтон эти блюзы не записывал, но лишь исполнял на публике, и, возможно, под аккомпанемент Биг Билла Брунзи, с которым они много играли вместе. Очевидно и то, что «Station House Blues» и «Neckbone Blues», записанные Клэйтоном еще в 1930 году, когда в его жизни еще не случилась трагедия, – самые настоящие блюзы, великолепно исполненные самобытным блюзменом, но никак не поп-сингером...

Майк Роу (Mike Rowe) в своей книге Сhicago Blues пишет о Докторе Клэйтоне как об очень загадочном человеке, самобытном сингере и прекрасном сонграйтере (a very distinctive singer and fine song writer), который совершенно махнул на себя рукой и буквально разрывался от горя, после того как поездом убило его жену и двоих детей (Mike Rowe. Сhicago Blues. The City & The Music. Da Capo Press, 1975, p.96).

Лестер Мелроуз и Тампа РедДалее Роу приводит слова известного блюзового пианиста и сингера Санниленда Слима (Sunnyland Slim, 1906-1995), который входил с Доктором Клэйтоном в одно сообщество, выступал с ним вместе в известном клубе Sylvio's, а на своей самой первой звукозаписывающей сессии в декабре 1947 года, уже после смерти Клэйтона, фигурировал под прозвищем Doctor Clayton's Buddy, то есть приятель Доктора Клэйтона«Док хотел работать с нами, но мы не хотели Дока, потому что он все время напивался. Его принаряжали в приличные одежды, а он напивался и валялся в снегу в белом костюме» (Rowe, p.96).

В одной из статей, посвященных Доктору Клэйтону, приводятся воспоминания известного блюзового гитариста и сингера Роберта Локвуда (Robert Lockwood, 1915-2006), аккомпанировавшего в середине сороковых Клэйтону: «Когда я вернулся сюда (в Чикаго. – В.П.), у доктора Клэйтона не было обуви! Случилось так, что той ночью, после сессии звукозаписи, Доктор взял заработанные деньги да купил всем выпивку и еду в клубе. А когда Доктор Клэйтон отрубился, у него украли все его деньги и вообще всё, что у него было. Сняли с него туфли, забрали пальто...» (См. здесь.)

С этими горькими воспоминаниями перекликаются и признания блюзового пианиста и сингера Эдди Бойда (Eddie Boyd, 1914-1994), который в июле 1977 года так ответил на вопрос, встречался ли он когда-либо с Доктором Клэйтоном:  

«О да! Я знавал его. Между прочим, это я передал Мелроузу (Lester Melrose, 1891-1968) костюм, чтобы похоронить в нём Клэйтона, когда тот умер. До такой степени он был беден, со всеми своими хитовыми пластинками. И Мелроуз честно платил Доктору Клэйтону хорошие деньги, потому что он действительно не хотел его потерять. Он знал, что если он его потеряет, то Мэйо Вильямс (Jay Mayo Williams, 1894-1980) или кто-нибудь другой сцапает этого котяру! Понимаете? Так что он платил ему, чтобы тот был доволен. А этот котяра транжирил все свои деньги. Он умер реально нищим человеком. Maxwell Street, ChicagoЯ видел, как Доктор Клэйтон как-то шел по 31-й улице в зимнее время, было минус десять градусов, а он в белом летнем костюме, который ему кто-то дал, и всё такое. Мы разговаривали с ним иногда, и он не был невежественным человеком. Имею в виду, у него было очень, очень хорошее образование и все такое. И он выдавал хит за хитом и получал деньги, зарабатывал в поездках больше, чем я мечтал, и больше, чем вообще было возможно заработать блюзовому сингеру. И все равно он себя растрачивал. Этот алкоголь, он угробил такое количество народа, дружище...» (The Voice of the Blues. Edited by Jim O'Neal and Amy van Singel. Classic Interviews from Living Blues Magazine. Routledge, p.245.)

Как видим, ужасная семейная трагедия действительно случилась в жизни Доктора Клэйтона, после чего он уже не мог восстановиться, хотя пел блюзы, выступал в клубах, ездил с турами по стране и записывался на пластинки, пользуясь поддержкой одного из наиболее влиятельных деятелей музыкального бизнеса в Чикаго. Как сообщается, Доктор Клэйтон умер 7 января 1947 года в одной из чикагских больниц (Cook County Hospital) от туберкулеза легких, после чего был похоронен на одном из кладбищ к юго-западу от центра Чикаго  (Restvale Cemetery in Alsip, Cook County, Illinois, Sec. B2, Row 46, Gr. 44).

Несмотря на несчастливую и даже трагическую судьбу Доктора Клэйтона, что-то удерживает от того, чтобы назвать его неудачливым или несчастным. Наверное, потому, что настоящий блюзмен (конечно, и блюзвумен тоже!) совсем не рожден, clayton-1-1.jpgчтобы быть счастливым, удачливым, успешным... Более того – успех и так называемое счастье, в том числе и семейное, кажется, совсем несовместимы с ним, потому что блюзовый музыкант на самом деле рожден для мук и в счастье не нуждается, как ни странно это звучит, и, изучая биографии блюзменов прошлого, мы непременно сталкиваемся с их сложными, запутанными, незавидными судьбами... Их травят, губят, режут, гнобят в тюрьмах, они бесследно пропадают... Да-да! Житейскими драмами и трагедиями оплачены столь любимые нами блюзы, и ничего с этим не поделаешь, и чем больший блюзовый сингер, чем значительнее блюзвумен, чем ярче музыкант и сильнее и шире его влияние – тем бóльшая драма разворачивается в их жизни, в их судьбе. Таков непостижимый мир блюза, если только он настоящий, не декоративный...  

Практически все блюзовые баллады, сочиненные и исполненные Доктором Клэйтоном, отличались особенной содержательной формой: так он реагировал на бурные события, происходившие в стране и мире, и его «Pearl Harbor Blues» – одна из таких баллад. Известно влияние Клэйтона на более молодых блюзменов, в том числе на молодого Би Би Кинга (B.B. King, 1925-2015), который не раз признавался в этом. В 1959 году он записал свою версию «Moonshine Women Blues» – у Би Би она называется «The Woman I Love», – а позже он исполнял и другие блюзы Клэйтона. Под влиянием Клэйтона находились Роберт Найтхок (Robert Nighthawk, 1909-1967), Хаулин Вулф (Howlin' Wolf, 1910-1976), Смоки Хогг (Smokey Hogg, 1914-1960) и другие яркие представители послевоенного городского блюза.

Биг Билл Брунзи вспоминал о Докторе Клэйтоне как об очень добросердечном человеке... В это веришь, когда всматриваешься в его фотопортрет. Но добросердечность – это еще и великодушие! Именно Доктор Клэйтон первым заметил и оценил Биг Бой Крудапа (Arthur "Big Boy" Crudup, 1905-1974), когда тот, одинокий и совершенно безвестный, пел под гитару свои блюзы на одном из углов Максвелл-стрит (Maxwell Street). И Клэйтон тотчас поведал об этом уличном сингере влиятельному Лестеру Мелроузу, и уже тот, примчавшись на место и прослушав несколько блюзов Крудапа, прямо с улицы забрал его на знатную вечеринку, с которой и началась слава этого незаурядного блюзмена, с её поистине историческим продолжением в Мемфисе...

Блюзы, записанные Доктором Клэйтоном – их чуть больше тридцати, – переиздаются, они изучаются, их поют и играют современные музыканты, а судьба самого Клэйтона притягивает исследователей блюза, и я уверен, что со временем будут найдены новые интересные факты и свидетельства его жизни и деятельности.*   

 

 

 

 

 

* Обращаем внимание на иллюстрированную дискографию Доктора Клэйтона, опубликованную на сайте www.wirz.de, где также размещена большая статья о блюзмене, написанная Крисом Смитом (Chris Smith).