Edison Blue Amberol Record 4082. Helen Clark & Chorus

 

«Good-Bye Sunshine, Hello Moon!»

 

                   helen-12.jpg

Helen Clark

Female vocal solo and vocal chorus, with orchestra

 

New York City.  May 27, 1920

 

Популярная во второе и третье десятилетия 20-го века певица Хелен Прайс Кларк (Helen Price Clark) фигурирует в справочниках как контральто, меццо-сопрано или сопрано и имеет гигантскую дискографию, которая охватывает период с 1910 по 1930 год, а может, и шире. Victor, ZonophoneColumbia, OKeh, Edison без конца записывали и издавали её пластинки огромными тиражами. При этом Кларк выступала и записывалась и как соло артистка, и вместе с самыми яркими звездами грамзаписи десятых и двадцатых, такими как Уолтер Ван Брант (Walter Van Brunt), Джордж Уилтон Баллард (George Wilton Ballard), Чарльз Харт (Charles Hart), Вернон Далхарт (Vernon Dalhart), Хенри Бёрр (Henry Burr), Чарльз Хэррисон (Charles Harrison), Фрэнклин Баур (Franklyn Baur), Бетси Лейн Шеферд (Betsy Lane Shepherd), Льюис Джеймс (Lewis James) и другие знаменитости, а кроме того – с известными вокальными трио и прославленными квартетами... Но прошел век, и о Хелен Кларк трудно отыскать хоть какую-то информацию: даже годы её жизни остаются неизвестными, и специалистам приходится гадать на этот счет.

Ничего не остается, как руководствоваться её дискографией, явно неполной, да ещё цитировать мартовский номер каталога Edison Phonograph Monthly за 1913 год, где о Хелен сообщается, что «эта молодая очаровательная и артистичная певица (контральто) родилась в Рочестере, штат Нью-Йорк (Rochester, NY), в очень известной и музыкальной семье». Там же сообщается, что её певческий талант проявился ещё в детстве, когда она в девятилетнем возрасте солировала в церковных хорах, став местной знаменитостью из-за своего феноменального голоса. А когда Хелен Helen%20-4-2.jpgисполнилось семнадцать, её отправили в Нью-Йорк, где она два года училась вокалу у некой мадам Йегер из труппы Метрополитен-опера (Madame Jaeger of the Metropolitan Opera House), после чего исполняла небольшие партии в операх «Hansel and Gretel» и «The Queen of Sheba».

К сожалению, в цитируемом каталоге не уточняется, когда именно Хелен Кларк исполнилось девять или семнадцать, поэтому остается лишь догадываться о времени её появления на свет. Зато во всё том же номере Edison Phonograph Monthly утверждается, что в продолжение всех лет своего обучения Кларк в полной мере использовала возможности, открывшиеся перед нею как в сфере звукозаписи, так и на сцене, во время многочисленных концертов. Отмечено также, что певица «хорошо известна по всей стране и заслуженно популярна, и не только из-за своего прекрасного голоса, но и в силу личного обаяния и юного энтузиазма, благодаря которым она обрела большое количество друзей. Мисс Кларк постоянно совершенствует искусство пения, а кроме того, у неё исключительно четкая дикция, что является важным фактором успешного производства пластинок для фонографа». 

Напоминаю, что приведенные характеристики относятся к началу 1913 года.

К этому времени Хелен Кларк уже побывала в студии грамзаписи: в октябре 1910 года она записывалась в Камдене, Нью-Джерси (Camden, NJ), и песня «The Man In The Silvery Moon», исполненная ею вместе с прославленными сингерами из Haydn Quartet, возможно, была её самой первой записью (слушайте здесь). Записывалась Хелен Кларк для Victor и в 1911-1914 годах, когда она уже вовсю сотрудничала с Edison Records и с Zonophone. А в двадцатых годах Victor активно записывал и издавал певицу вплоть до 1930 года, при этом никаких свидетельств о конфликтах интересов между фирмами грамзаписи мы не находим... Первые сессии для компании Эдисона, как отмечено в Discography of American Historical Recordings, состоялись в июле и августе 1912 года в Нью-Йорке. С этого времени Хелен Кларк оставалась фавориткой компании до 1929 года. Невероятно четкая дикция певицы и её личное обаяние, особо отмеченные в каталоге, во многом способствовали тому, что Кларк активно привлекали к масштабным акциям, именуемым Tone Test Recitals – поездкам по стране с концертами, во время которых она своими выступлениями рекламировала новейшую эдисоновскую продукцию...

К началу второго десятилетия жесткая конкуренция в индустрии грамзаписи уже касалась любого аспекта, начиная с подбора и удержания популярных артистов и высококвалифицированных работников и заканчивая качеством производимой продукции (пластинок, цилиндров и граммофонов с фонографами), – поэтому методы продвижения товара к потребителю постоянно менялись и с ухищрениями совершенствовались... 

Ведомая гениальным изобретателем, компания Томаса Эдисона старалась оставаться самой передовой и в деле маркетинга. Уже несколько лет Edison рассылал по стране конные экипажи, набитые своей продукцией. Добравшись до того или иного места, сотрудники компании обходили частные дома, предлагая своим потенциальным клиентам Хелен Кларк во время the Tone Test Recitalбесплатно испытать новенький фонограф и принципиально новые диски к нему с обещанием через какое-то время вернуться и забрать свою продукцию в том случае, если она не понравится. Если же фонограф придётся клиенту по душе – он будет ему продан. Все просто! Даже чересчур... 

Но вот с конца 1912 года компания Эдисона приступила к массовому выпуску принципиально новой системы (the New Edison) – фонографов Edison Disc Phonograph и к ним особенных дисков (Edison Diamond Disc Record), качество записи на которых и по сей день поражает. Были разработаны три базовые модели фонографа по цене от 150 до 250 долларов (сегодня это примерно от 1100 до 6700 долларов США). Цены на диски варьировались от 1,15 до 4,25 доллара (сегодня – от 30 до 110 долларов), но позже были изменены с 1,35 до 2,25 доллара: эдисоновские пластинки были дорогими из-за сложностей процесса их изготовления. Так что нашему брату-меломану в те дни не позавидуешь: во втором десятилетии такое удовольствие могли себе позволить лишь состоятельные граждане. Но и их надо было как-то убедить в целесообразности подобных материальных затрат. К тому же столь дорогостоящую аппаратуру так запросто кому попало не оставишь: вернёшься через неделю забрать, а там избалованные детки уже всё приспособили под свои забавы, что с них возьмешь – фонограф или граммофон в этом смысле будет покруче бабушкиной швейной машинки... Поэтому компания Эдисона вынуждена была совершенствоваться ещё и в своих маркетинговых устремлениях, предложив публике то, что было названо the Tone Test Recitals

Этот тон-тест состоял из выступления певца (певицы) или инструменталиста-виртуоза на сцене рядом с фонографом Эдисона, вернее – вместе с фонографом, так как последний являлся полноценным участником сценического или даже драматического действа. При этом выступление артиста предварительно записывалось Сопрано Фрида Хемпель во время Tone Test  с музыкальными экспертами Эдисона. 1919 г.на диск, чтобы «живое» звучание певца или музыканта могло чередоваться со звучанием звуковоспроизводящего аппарата, заставляя публику «почувствовать разницу». Не всем подобные маркетинговые ходы нравились, потому что никогда прежде производитель каких-то там фонографов или граммофонов не осмеливался пойти на столь смелый эксперимент: на глазах у публики разместить на сцене оперную или водевильную звезду или всемирно известного скрипача рядом с работающим звуковоспроизводящим агрегатом! Тем не менее, как сообщают историки грамзаписи, организованные the Tone Test Recitals в Европе и Америке привели к значительному увеличению доходов компании...

Представьте на минуту: на сцене знаменитая оперная певица, изящно облокотившаяся на роскошный тумбовый фонограф Эдисона, как если бы это был Steinway & Sons... Зала полна зрителей (в данном случае – чутких, щепетильных и состоятельных слушателей), затем гасится свет, после чего артист и фонограф поочередно «воспроизводят» одну и ту же оперную партию или популярную песню! Потом зажигается свет, и изумленной публике предлагается определить, в каком случае они слушали «живое» выступление, а в каком – запись... Тотчас возникал шум, спор, выяснение, кто прав, кто нет... The Tone Test Recitals были довольно громким и ярким явлением своего времени, и в публикациях нередко сообщалось, что большая часть аудитории обычно поражалась, когда в тёмной зале вновь загорался свет и на сцене оказывался лишь одинокий фонограф Эдисона... Согласно книге Composers and Artists whose Art is Re-Created by Edison's New Art (c.1920), изданной компанией Эдисона, первый такой «сравнительный тест» (comparison test) был проведен в Карнеги-холле (Carnegie Hall) 28 апреля 1916 года... Не уверен, что подобное шоу с восторгом было бы принято в наши дни. Кого и чем сегодня можно удивить? А в те далекие времена человек пребывал в предощущении великих открытий в самых разных областях знаний и в трепетном ожидании таковых – жил с распахнутой навстречу этим открытиям душой... 

Так вот, именно в 1916 году Хелен Кларк, у которой уже имелись немалые заслуги перед Edison Records, особенно часто участвовала в the Tone Test Recitals, проводимых компанией Эдисона, за что пользовалась уважением главных менеджеров компании и благосклонностью самого Томаса Алвы Эдисона, с которым состояла в переписке и оставалась дружна долгие годы. 

Конечно, в то время певица активно выступала и в театральных постановках, в частности в бродвейском мюзикле 1919 года «La, La, Lucille» на музыку Джорджа Гершвина (George Gershwin, 1898-1937) и в мюзикле Эда Уинна (Ed Wynn, 1886-1966) «Carnival», который шёл поочередно в New Amsterdam Theatre  и Selwyn Theatre с апреля по август 1920 года. Записанная 27 мая того же года, песня «Good-Bye Sunshine, Hello Moon!» была приурочена именно к этой постановке и вышла как на цилиндре (Blue Amberol Record 4082), так и на эдисоновском диске – Edison Diamond Disc Record. Так что мы знакомимся с Хелен Кларк в период расцвета ее творчества и на вершине популярности. К сожалению, не удалось выяснить имена артистов, подпевающих Кларк, но, вне сомнения, это были хорошо известные в свое время сингеры, участники вокального трио или квартета...

Кроме того, что Хелен Кларк была популярной, она ещё была и очень отважной: в июне и июле 1924 года, под псевдонимом Emma Johnson она записала в сопровождении оркестра сразу четыре известных и даже модных блюза: «Cold Weather Хелен Кларк у своего дома в Гарлеме, Нью-Йорк. с.1920 (Library of Congress)Papa», «How Long? How Long?» (Absent Blues), «Sugar Blues» и «Gulf Coast Blues». Первые два были вскоре изданы на Edison Diamond Disc.

Так в чём отвага?

В том, что к середине 1924 года белая публика на Севере уже хорошо понимала, что такое настоящий блюз, – великие блюзвимен уже сделали своё бессмертное дело, и Америка наслаждалась им. И вот в это время белая (даже рыжая!) водевильная певица с явным академическим уклоном берётся записывать блюзы... Если бы обаятельнейшая Хелен Кларк и чуткий ко всяким новациям Эдисон записали эти же (или другие!) блюзы десятилетием раньше – певица из Рочестера вошла бы в историю блюза наряду с Норой Бейс (Nora Bayes, 1880-1928), Мэрион Хэррис (Marion Harris, 1896-1944) и Мэри Кэхилл (Marie Cahill, 1866-1933)... Но... чтобы белой водевильной певице решиться записывать блюзы в 1924 году – нужна была отчаянная смелость! Изданы, впрочем, были лишь «Cold Weather Papa» и «How Long? How Long?» – они выложены в Интернете, и их можно послушать. Два других блюза изданы не были, но, как сообщается на сайте DAHR, их тест-прессинги сохранились (test pressing exists), а значит, рано или поздно мы сможем услышать «Sugar Blues» и «Gulf Coast Blues» в исполнении Хелен Кларк. Конечно, имея перед собой бессмертные исполнения этих блюзов Бесси, Кларой Смит и Эдной Хикс, можно говорить, что лучше бы наша Хелен Кларк на это опасное поле не ступала, но спустя сто лет блюзы в её исполнении должны вызывать у нас не претензию, а сугубо академический интерес или по крайней мере любопытство...  Дело в том, что с середины десятых Хелен Кларк не просто пребывала в эпицентре главных событий – на Манхэттене, в двадцатые годы она проживала в Гарлеме, на West 148th Street. На представленной фотографии певица Хелен Кларк за письменным столом в своём доме. c. 1915-1920 (Library of Congress)запечатлена как раз у крыльца своего дома, от которого не более получаса ходьбы до Cotton Club или Apollo Theater. Думаете, Хелен Кларк там не бывала? А, побывав, могла ли она, с детства поющая со сцены, остаться безучастной к увиденному и услышанному? Вот откуда её блюзы, записать которые она решилась, только скрываясь под другим именем. К тому же Хелен недолго испытывала судьбу: уже в августе того же 1924 года она, в дуэте с тенором Чарльзом Хартом (Charles Hart, 1884-1965), записала нежные, мелодичные и сентиментальные «Georgia Lullaby» и «Dreamer Of Dreams», так что с нашей обаятельной рыженькой певицей всё было в полном порядке...

Она продолжала петь и записываться для Victor и Edison, но с началом тридцатых следы её теряются, и даже всезнающий в области ранних грамзаписей Тим Грэсик (Tim Gracyk) ничего определенного сказать о дальнейшей судьбе певицы не может и лишь строит догадки. Ссылаясь на статью известного журналиста и коллекционера из Ричмонда, штат Вирджиния (Richmond, VA), Джима Уолша (Jim Walsh, 1903-1990) в июньском номере журнала Hobbies за 1982 года, Грэсик сообщает, что Хелен Кларк одно время была замужем за сыном Чарльза Хейнса (Charles B. Haynes, 1856-1934), главного дистрибьютора Edison Phonograph в Ричмонде, Вирджиния. А позже она вышла замуж за некоего Эвана Кэмерона (Evan Cameron) и в официальных бумагах Social Security records значилась как Helen Cameron, которая родилась 6 мая 1884 года и умерла в июле 1963 года. При этом некий Квентин Риггс (Quentin Riggs), который переписывался с певицей, сообщил, что она перестала отвечать на его письма приблизительно с середины 1963 года (см. комментарии здесь).

Что ж, если эта миссис Хелен Кэмерон и была нашей Хелен Кларк, то нам становятся известны годы её жизни. Это значит, что она впервые выбралась из Рочестера в Нью-Йорк ещё в 1901 году! Давненько...